Не отпускай мою руку

— Я уже говорил, что подниматься пешком на пятый этаж в свой выходной — плохая примета? Кому приспичило сломать лифт с самого утра? Хан отчаянно цеплялся за перила, с нарочито трагичным лицом, изображая отдышку старого, больного человека, коим и нарек себя утром, когда Чонин пытался вытащить его из постели. В тот момент, когда Сынмин уже собирался что-то ответить, забитым гвоздем в крышку гроба на этаж прибывает тот самый злосчастный лифт, который они десять минут ждали внизу и он не сдвинулся с места ни на этаж. Вывод напрашивался сам, а теперь Джисон проклинает его последними словами, но не вслух, потому что мелкому такое слышать рановато, а повторять — тем более. Перестав пялиться в пустоту, проверяя свой словарный запас на наличие оставшихся в загашнике ругательств, Джисон хватается за мысль, которую уже озвучивал сегодня, но так и не получил внятного ответа от своих спутников, что аки рыцари без страха и упрека освободили его из желанного плена мягкой кровати. — Кто вообще в курсе, зачем Чан нас собрал тут? Я должен точно знать, что не зря поднимался в такую рань, — бросает он вдогонку, проигнорировавшим его приятелями, хотя теперь он пообещал себе задуматься над их статусом в своём сердце. В конце концов, какой друг вытащит тебя из постели в пять утра? — Эй! Может ответите на мой вопрос? — Мы не в курсе, иначе ответили бы тебе в первый раз из десяти, которые ты его задавал. Он просто сказал быть здесь без опозданий и притащить тебя или твое тело, во что бы то ни стало, — вымучено отвечает Сынмин, который, вообще-то тоже не особо радовался пешей прогулке по лестнице, если она не карьерная, конечно. — И я уже думаю, что лучше бы мы осуществили второй вариант, — бубнит себе под нос с невинной улыбочкой Чонин, на что Хан возмущенно задыхается и замахивается в шутку, чтобы отвесить пареньку леща за такую дерзость. Мелкий усмехается и быстро прикрывает голову руками. И, может, Хан даже стукнул бы его легонько, если бы конкретно так не подвис. Если честно, у Джисона некоторое время назад буквально сносило крышу от того, насколько он крут — круче только Чириса́н. Он был или думал, что был лучшим в компании, буквально по всем параметрам, пока не появился Чанбин, тогда пареньку пришлось спуститься с Олимпа на бренную землю — понабраться опыта. А вот внешность свою Хан всегда оценивал объективно, считал себя симпатичным, даже миленьким, но не более того. Хотя вслух даже превосходства принца — Хенджина над собой не признавал. Я здесь самый красивый и точка — ваше мнение меня не колышет. Но в этот самый момент мир будто бы с ног на голову переворачивают. Сердце, как в дурацком книжном клише, пропускает удар. И спроси у него в этот момент кто-нибудь — что особенного он увидел в парне, стоявшем на другом конце коридора, опершись на дверь студии — Хан внятно и пары слов связать не смог бы. Знает только, что подавился воздухом, которого стало, вдруг, катастрофически мало, как только перед глазами возникла натянутая, словно струна, фигура в элегантном черном пуловере. Мимо незнакомца то и дело проходили люди, на которых он бросал короткие, казалось, немного нервные взгляды, тихо — совсем неслышно, кажется, приветствовал работников, которые тоже предпочитали игнорировать существование выходных дней, и снова упирался взглядом в телефон. Джисон получает ощутимый тычок в бок и шипит на Сынмина, который осуждающе цокает языком. — Что это за красавчик? — Возвращая взгляд к незнакомцу, спрашивает Хан, снова нагло разглядывая фигуру неподалеку, инстинктивно делая шаг вперед. Хотелось рассмотреть поближе. — Дыру в нем протрешь, это неприлично, — шепчет Ким, нервно оглядываясь на объект пристального внимания своего друга, было бы нехорошо, если бы он заметил, как Джисон статуей эпохи возрождения замер посередине коридора. — А когда это Джисон у нас задумывался над приличия…ааа…ми? — сквозь зевок интересуется только что подошедший паренек, тут же настойчиво опуская замершую в воздухе руку парня. Чонин выдыхает довольно, понимая, что за дерзость его даже щелбаном сегодня не наградят. А вообще — мальчишка он скромный, если дело не касается Хана. Потому что вообще-то он сам позволяет младшему то многое, несмотря на то, что лично знакомы они все вообще-то не так давно. — Да тише ты, каланча, услышит же! — Джисон нервно бросает взгляд на парня у противоположной стены, понимая, что он не услышал громогласное заявление как-то незаметно подкравшегося Хвана. Незнакомец лишь положил телефон в карман брюк и откинул голову назад, упираясь макушкой в наверняка прохладную стену. Хан мог поспорить, что видел — насколько тяжело дался парню усталый вздох. Хотя, с него станется придумать себе чего-нибудь. Хенджин следит за взглядом Джисона и прыскает со смеху в кулак. А вот последнему не до смеха — он вообще забыл, как дышать, а ведь даже ни на шаг не приблизился, чтобы рассмотреть расслабленное лицо получше, хоть и готов был на что угодно поспорить, что ресницы этого парня слегка подрагивают, заставляя свои тени плясать на бархатной коже. — Да хватит пялиться уже, серьезно, — снова одергивает опешившего парня Сынмин, — а ты прекрати ржать над ним… — Чего вы встали то посреди дороги? Кино тут, вроде, никакого не показывают, — с совершенно серьезным тоном поинтересовался подошедший только что Чанбин, в его руках два картонных стаканчика из кофейни через дорогу. Та, что на первом этаже, по выходным не работает, что заставляет радоваться хотя бы за чью-то жизнь. — Еще как показывают, драму в трех актах, — как-то неуверенно отвечает макне, кивая в сторону незнакомца. — Ага, — прерывает его Сынмин, настойчиво щелкая перед глазами Джисона, заставляя его отвлечься от созерцания прекрасного, — называется это кино — Ли Минхо: просто существует, а Хан Джисон словно бы на другой планете живет, раз никогда о нем не слышал. — Значит… Минхо, — под нос себе повторяет Хан, поддаваясь настойчивым широким ладоням, подталкивающим его в спину, чтобы проходил вперед. Из двери напротив Минхо высовывается лохматая макушка Криса, он как-то немного смущенно улыбается парню напротив, в то время как тот наконец-то оттолкнувшись от стены, встал ровно и поклонился приветственно. Чан неловко бросил взгляд в сторону, с облегчением выдыхая и маша рукой в сторону ребят. Они были достаточно близко, чтобы расслышать отчетливо его слова. — А, вот с кем я и хотел тебя познакомить! Минхо оборачивается на компанию, которую пытался в упор не замечать до этого, и уже открывает рот, чтобы представиться, но буквально напарывается на почти что немигающий взгляд напротив. Слова застревают в горле, а между бровей залегла еле заметная складка. Джисон же вовсе забыл — что такое буквы, как они складываются в слова и предложения, а собственное имя ощущается каким-то чужеродным набором звуков. — Ребята, познакомьтесь, это Ли Минхо, — парень неуверенно отводит взгляд от все еще пялящегося на него Хана и неуверенно улыбается, опуская голову в поклоне. — Ким Сынмин, — представляется шатен, пытаясь незаметно ущипнуть залипшего друга за бок, Хенджин позади давится собственным смехом, улавливая краем глаза эту картину, а затем обращается к новому знакомому, представляясь. — Ян Чонин, — представляется мелкий, снова улыбаясь своей этой фирменной лисьей улыбочкой, в ответ на что Минхо тоже пропускает мимолетную улыбку. И это ощущается, как увесистый удар под дых для Джинсона. — С Чанбином, Уджином и Феликсом, — за плечом Чана появляется лохматая макушка Ли, который что-то очевидно выискивал, потирая рукавом глаза, а затем просиял, увидев в руках Со живительный напиток, — ты уже знаком, — продолжает Крис, — все? А… — А это Хан Джисон, он еще не проснулся, поэтому не суди его строго, — уверенно перебивает лидера Хенджин, толкая парня впереди себя так, чтобы тот невольно поклонился. — Вот каланча! — возмущается вдруг Джисон, оборачиваясь к Хвану и грозя ему кулаком, а затем поспешно возвращается взглядом к Минхо, чей уголок губ слегка дергается в ухмылке. Кончики ушей Хана будто пламенем лизнуло, так горячо вдруг стало, щеки тоже запылали, — приятно познакомиться, — пробубнил он, на этот раз кланяясь как следует, ощущая непрошенный приступ неловкости. Крис просит их пройти уже наконец-то в студию, а не толпиться подозрительно в коридоре. Хан уверенно вздергивает подбородок и шагом победителя первым заходит внутрь, натыкаясь на уже занявшего свое место за круглым столом Уджина, бросив ему короткое «утро», на что тот ответил немного сонное «доброе». Нельзя было не согласиться. Утреннее происшествие с лифтом уже как-то само собой забылось. Парни довольно быстро заняли свои места, переглядываясь немного удивленно. Джисон только сейчас вспомнил, что Чан говорил пару недель назад о том, что ему приглянулся еще кто-то из стажеров, но дальше разговора дело как-то не пошло, а вон оно как оказалось. Рэпер снова беззастенчиво пялится на оловянным солдатиком застывшего перед столом красавчика, он действительно выглядит как какая-то античная статуя, его хочется рассматривать, любоваться, как на произведение искусства. — Ну, наконец-то, можно нормально познакомиться, — хлопнул в ладони Чан, не занимая своего места за столом, чтобы скрасить одиночество их нового знакомого. — Здравствуйте, я — Ли Минхо, восемнадцать лет, танцор, — блестящие в свете искусственного освещения глаза бегали от одного лица к другому, а затем остановились, столкнувшись с чужим немигающим взглядом, и юркнули испуганной мышью куда-то в пол — под ноги, — надеюсь, что мы хорошо поработаем вместе, пожалуйста, позаботьтесь обо мне… — Ого, танцор? — тянет как-то немного удивленно Джисон, — я думал — вокалист, что? Парень смотрит непонимающе на сжимающего под столом его колено Сынмина, который немного раздраженно потирает переносицу. Что такого? Не выглядел этот парень как танцор. Его этот элегантный пуловер, брючки, ботинки начищенные. Хан правда видел в нем славного балладного мальчика из романтических дорам. Хенджин откровенно угорает с этой ситуации, обращаясь уже к новенькому. — Не обращай внимания, Хан у нас просто одаренный парень, приятно познакомиться с тобой лично, — улыбается Хван слегка наклоняя голову в бок, глядя с каким-то подозрительным прищуром, изучающе, но быстро отводит взгляд, словно бы ни в чем ни бывало. А Джисон так не мог. Он хотел что-нибудь громкое снова сказать, привлечь к себе внимание этих неуверенно бегающих от одного к другому глаз, чтобы зацепиться за него. Но ему приходится наблюдать за тем, как размеренно и спокойно ведет себя этот парень с Феликсом, даже как-то скромно улыбается его ломаному корейскому, тепло что ли. В груди начинало зудеть навязчивое желание, оно было неоформленным и не облаченным в какой-то смысл, не имело мотивов — просто возникло. Хотелось, чтобы Ли Минхо так улыбнулся ему. Это желание простреливает в позвоночник, где-то между лопатками, когда его взгляд перехватывает Чан, немного вопросительно вздергивая бровь. Джисон лишь отрицательно машет головой, вроде бы «ничего не произошло, все в порядке», но глаза сами, без разрешения хозяина снова скользят в сторону шатена, что смущенно улыбается какой-то очередной ошибке Феликса и поправляет его. Изучающий взгляд Джисона скользит по напряженным плечам, по нервно перебирающим друг друга пальцам, они такие маленькие — замечает он с каким-то непонятным чувством, это…мило? Вообще-то Хану сложно интерпретировать то, что с ним происходит. Нет, он, конечно, нередко вел себя как идиот, но делал это осознано. Клоуничал, отвлекал внимание. Но сейчас, он даже понять не может причины такой, уже даже до смешного очевидной, заинтересованности. Не мог нащупать источник ненавязчивых желаний подойти поближе, привлечь внимание, поговорить… Хан замечает, как Ли нервно облизывает губы постоянно, поджимает их немного. И даже так — выглядит прекрасно. Джисон хлопает в ладони громко, привлекая к себе желанное внимание. — У меня идея! — Плохо дело, — тянет с напускным недоверием Чанбин уже минут десять как наблюдающий за Ханом, кажется, словившим краш. Нет, конечно, исключительно платонический, эстетический и гетеросексуальный. Ноу хомо, бро. Ноу хомо. — Давайте сходим куда-нибудь вместе, посидим в непринужденной обстановке, а то человек в таком напряжении, будто мы тут экзамен в школу искусств принимать собрались, — Ли выглядит удивленно и бросает растерянный взгляд на остальных, а "остальные" вынуждены были согласиться с тем, что рабочая обстановка слегка усложняла процесс знакомства и общения. А еще его усложняло раннее утро, но его президент — Джисон пока отменять не собирался. Ребята, проникнувшиеся идеей немного расслабиться и позавтракать, наконец-то, завертелись на своих местах как ужи на сковороде, обсуждая — куда могут пойти в такую рань, да еще и в выходной день. А Хану было не интересно, у него другое на уме. В который раз, заостряя внимание на движущемся вверх кадыке нового хёна, он достает из своего рюкзака бутылку воды, предусмотрительно взятую из дома. Ли немного взволнованно дергается, когда перед его ничего не понимающим лицом появляется бутылка живительной влаги. Вообще-то он с утра оставил свою прямо на кухне, потому что не хотел опаздывать на знакомство с…коллегами? — Держи, хён… Он как-то недоверчиво покосился на руку, протягивающую такой своевременный подарок, а затем и поднял взгляд, видя перед собой «крипового пацана», как окрестил его про себя Ли. Минхо не отказывает себе в удовольствии, принимая «приветственные дары» этого "племени", натужно улыбаясь в знак благодарности. — Спасибо…- взгляд немного неуверенный и виноватый что ли. — Джисон, — без задней мысли помогает ему мальчишка, — Хан Джисон. — Да, я запомню, — отвечает Ли, наконец-то жадно присасываясь к бутылке. В офисе жара. Кондиционеры работали на центральном управлении. Даже у механизмов сегодня выходной. — А ты не очень общительный, Минхо-хен, да? Поймав на себе немного сердитый взгляд, Хан попытался быстрее исправиться, но Ли его опередил. — Не совсем, просто боюсь показаться наглым. Мы знакомы пятнадцать минут, — небрежно кивает он, закручивая пластиковой крышкой наполовину пустую бутылку, — и…можешь не звать меня хёном? Мне немного неловко от этого, я всегда был младшим и… В общем, если тебе удобно… — Я даже не знаю, мы знакомы пятнадцать минут, не рановато ли для такого? — Джисон как-то особо громко смеется, обозначая «шутку», хотя в глубине души себя хотелось треснуть по лбу хорошенько за такое. В конце концов, это звучало как-то…грубо? Но Хан немного опешил от того, что из уст напротив разливается тихий, но такой мелодичный смех. Словно кто-то постучал еле, касаясь молоточком металлофона. Вау. — Хорошо, можешь начинать с завтрашнего дня, — все еще посмеиваясь добавляет Минхо. Хочется услышать еще. Джисон снова ловит себя на сомнительной решимости— травить весь день дурацкие шутки, чтобы развеселить немного скованного хёна. — О, Минхо-хён, нет. Я придерживаюсь правила трех свиданий, — снова невпопад отшучивается Хан, наиграно жеманно накручивая невидимую прядь волос на палец, и ловит на себе искристый взгляд глаз — полумесяцев. И он был прав вначале — ресницы у него все-таки длинные. — Что ж, раз уж мы решили, куда пойдем — давайте не затягивать, — довольно громко объявил лидер, поднимаясь со своего места и, наконец-то, обращая внимание на расслаблено улыбающихся друг другу парней рядом. Чан ловит себя на чувстве облегчения, потому что состояние Джисона, по началу, пугало. — Я так и не понял, куда мы идем, — будто бы сам для себя пробубнил Ли, поднимаясь со стула и вновь натыкаясь на полупустую бутылку воды на столе. — Ты не хочешь показаться наглым, но тебе стоило бы, — небрежно бросает Хан через плечо, уже разворачиваясь к двери, — мы все тут немного наглые, а то и много, — последние слова он добавляет, глядя на Хенджина, который задел его плечом перед тем как покинуть помещение, даже не обернувшись, — это ведь нормально, для артиста, — пожимает он плечами, слыша, как парень позади задумчиво хмыкает себе под нос. — Мы знакомы всего пятнадцать минут, — тон его звучит как-то предупреждающе что ли, заговорщически, словно сейчас раскроет какую-то тайну, — поговорим о моей наглости на третьем свидании, Хан Джисон, — деловито парирует Ли, с нахальной усмешкой на пухлых влажных губах, бросая взгляд на немного опешившего от смены тона донсена. А затем он просто выходит следом за окликнувших их из коридора Крисом. Хан немного подвис, вернувшись в реальность только когда по плечу его хлопает Чанбин, на лице которого растягивается блаженная улыбка человека, который принес тебе какую-то свежую сплетню, чтобы обсудить. — Видел бы ты себя, — прыскает он издевательским смешком, — знаешь, если поздороваешься с ним снова, когда придем на место, это можно будет считать за два свидания, ауч, — отскакивает он от смущенно насупившегося Хана, грозящегося залепить другу смачного леща. — Чанбин, Джисон, заканчивайте свои брачные игры уже, — прерывает их Чан, призывая поторопиться. Возле стены в коридоре, небрежно опершись на нее, стоит Минхо и улыбается. Джисон — повторяет он про себя. «Хан Джисон», — по слогам почти неслышно шепчет себе под нос, перекатывает на языке чтобы привыкнуть. У его имени почему-то привкус лимона. Парень, похожий на белку — Хан Джисон. Он запомнил.