Не отпускай мою руку

Джисон обожал суши. Еще больше он любил ходить по разным суши-барам, чтобы выбрать однажды лучший из лучших и пригласить туда Момо-нуну. Но это в долговременной перспективе, а пока он мучил своих одногруппников и сокамерников по общежитию, чтобы те составили ему компанию. Однажды он умудрился пригласить с собой Хенджина, но тот своей постной рожей и шутками про «брать за щеку» только все испортил. Перед подготовкой к шоу времени почти не было, они таскали свои задницы от агентства до кровати и обратно, ни о каком нормальном и тем более вкусном питании речи не шло. И вот сегодня впервые выдался вечер, в который не хотелось прищемить свою задницу к кровати, закидываясь крекерами и содовой. Буквально недавно Хан услышал разговор стажеров, которые нахваливали ресторан где-то напротив офиса, и вот сегодня, после плодотворной работы в студии, он уже готов был в одиночку постичь все прелести японской кухни, пока в коридоре не наткнулся на болтающихся без дела Феликса и Хенджина. — Йоу, — машет Джисон парням. Феликс встречает его широкой улыбкой, от которой автоматически теплеет в душе, а Хван хмыкает, многозначительно осматривая с ног до головы помятого паренька. — Чего тут шатаетесь без дела? — Ждем хёна. Хочу позвать его поужинать, он тут безвылазно в зале с самого утра. А вот ты, как я вижу, не перетрудился, — привычная язвительность Хенджина даже не раздражает сегодня, удивительно. — Ну куда уж мне до тебя, Хатико, — острит юноша, когда на подкорке уже созрел план мести. — А ты, Ликс? — Жду Чана, — жмет плечами парень, привыкший к разборкам этих двоих. Ей богу, как два петуха в загоне. — О, лучше тогда иди в студию, он и до утра оттуда может не выползти, слишком сильно переживает, — советует Джисон, сочувствующе глядя на одногруппника, понимающе сглатывающего ком. Все они в последние недели ощущают себя не в своей тарелке. За спиной парней страдальчески скрипит дверь, из-за которой появляется лохматая макушка старшего. — Привет, хён! — вырывается из Хана раньше, чем он успевает подумать, заставляя Минхо вздрогнуть от неожиданности. Ли выглядит как настоящий птенчик, его немного уставшие глаза медленно моргают, а не до конца просушенная после душа челка липнет ко лбу. Его черный пуловер даже издалека кажется очень мягким. — О, привет, Джисон-и, — лениво растягивая слога, отзывается парень, прикрывая аккуратно дверь в зал. — С каких пор я снова стал хёном? Хан ощущает, как тепло приливает к щекам, вспоминая, как на следующий же день после знакомства со старшим назвал его просто по имени. Хенджин прыскает в кулак от этой картины, получая назидательный тычок носком ботинка в голень от Феликса. — Эй! Хватит припоминать. Сам же говорил, что не любишь, когда хёном называют, — возмущается Хан, отчего его щеки, кажется, надуваются сильнее. — Да я же шучу, — красивые, влажные от свеженанесенного бальзама губы растягиваются в мягкой улыбке. — Закончили работать? — На сегодня только я. Чан и Чанбин еще работают, меня просто уже тошнит, — парень неловко переминается с ноги на ногу, прежде чем нетерпеливо выпалить: — Хён, не хочешь сходить поужинать вместе? И без того в почти пустующем коридоре окончательно повисает тишина. Феликс с удивлением пялится то на старшего, то на опешившего от самого себя Джисона. Хенджин сводит недовольно брови к переносице, кажется, решая, закатывать ли ему очередной скандал или подождать, пока они окажутся с этой хитровыебанной белкой наедине, чтобы не впутывать остальных и не получить люлей от Чана. А Минхо лишь моргает непонятливо своими длинными ресницами, давая Хану время на осознание, заливающее его щеки румянцем. — Я! Это не… — пытается быстро оправдаться он. Да, его предложение прозвучало как отчаянное приглашение на свидание, но он не имел этого в виду, черт подери. — Я имею в виду… я слышал о классном ресторане с офигительно вкусными суши и мне, ну… скучно идти одному. Поэтому и… вот, — выдыхает обессиленно Хан, прежде чем поднять нервно бегающие по полу глаза на старшего. Минхо отмирает, немного расслабляясь, и оборачивается на Феликса с Хенджином. — Вы пойдете? — Хенджин уже было начинает возмущаться, когда Ликс прерывает его. — Я останусь тут. Иначе Чана больше никто не вытащит из его норы, — неуверенно подбирая слова, отказывается Феликс. — Уволь, хён, — закатывает глаза королева драмы национального корейского театра, — только не с этим троглодитом. Боюсь, что мне кусок в горло не влезет. — Да? А как умять мои крекеры за обе щеки, так ты первый и даже не давишься, — усмехается Джисон. — Прекратите, — с уставшим вздохом прерывает их старший, беря на себя ответственность, которую накладывал на него возраст. — Так идем? — Без меня, — сдается Хван, — я лучше подожду парней вместе с Ликсом. Минхо понимающе кивает и, наконец, обращает свое внимание на притихшего рэпера. Он неловко жует нижнюю губу и теребит завязки на худи. Губ касается непрошенная мягкая улыбка. — Тогда мы пойдем. До завтра, — бросает на прощание Ли, цепляя за локоть нерешительного младшего и утягивая того за собой. — Чего вы постоянно с Хенджином цепляетесь? Ничего не получится, если вы не поладите, — как бы между делом затевает разговор Минхо, улавливая на лице Хана закрадывающееся недовольство. — Потому что он из-за своей симпатичной мордашки думает, что лучше всех. Меня это бесит, — честно, но неуверенно, отвечает Джисон. Он не знает, как отреагирует на такое заявление вообще-то не менее симпатичный Минхо, не примет ли на свой счет. Однако Ли только пожимает на это плечами, проходя вперед. — Вообще-то он много практикуется. Сегодня почти весь день был со мной в зале, — будто рассказывает, как провел день, а не пытается наладить отношения между двумя нерадивыми балбесами. Джисон пожимает плечами неопределенно, не желая признавать свою неправоту. Он и сам-то не знает, когда у них с Хенджином началось это немое соперничество. Хван просто бесил своей слащавой рожей, длинными ногами и пухлыми губами как у девчонки. «Минетный рот», — вот так неудачно когда-то пошутил Хан в самом начале их знакомства. Теперь комментарии про «брать за щеку» уже не казались такими дурацкими и несправедливыми. Что ж, 1:1 в этой гонке идиотов. И почему Джисон раньше об этом не вспоминал? Оставшийся путь до места назначения они проводят за обсуждением предстоящих трудностей, в которые ребята погрузились с головой. Лишь администратор на входе в зал любезно отвлекает их от нагнетания тревожности и пропускает к свободному, на их удачу, столику. — Ваше меню, пожалуйста, — учтиво обращается официант. — Готовы сразу сделать заказ или подойти позже? — Мы… — Подойдите позже, — принимает решение Минхо, бросая беглый взгляд на стушевавшегося младшего. Джисон утыкается в меню, прячась от изучающего взгляда. Этот хён очень внимательный, а Хан почему-то взялся волноваться в его присутствии. Непонятно, откуда появилось желание предстать в лучшем свете и не вести себя как идиот. Не позориться в кои-то веки, хотя нести нервную чепуху с юмором на любителя так же естественно для Джисона, как и дышать. Сейчас хотелось вести светские беседы о погоде и не говорить о себе слишком много личной информации, как это бывает с ним обычно. Хан нервно пожевывает нижнюю губу, не вникая в меню, погружаясь в свои мысли. Вынырнуть из них его заставил ненавязчивый тычок носком чужого ботинка в голень. — Ты залип, — комментирует Хо в ответ на удивленный взгляд округлившихся глаз. — Будешь что-то новое пробовать или есть какая-то традиция? Минхо выглядит действительно заинтересованным, как будто ответ для него имеет значение, как будто ему не все равно, какие суши закажет его спутник. — Я… — затормозил Хан, торопливо бросая взгляд на свое меню в поисках ответа. — Я обычно беру сет, чтобы попробовать больше. У меня даже есть рейтинг мест, — парень кусает кончик языка, чтобы вовремя заткнуться и не пытаться заполнить тишину между ними всякой нелепостью. Минхо понимающе кивает и улыбается коротко, вновь обращая внимание на меню. — Поделишься потом? Я хотел бы сходить туда. Люблю места, где хорошо готовят. Рядом с моим родным домом есть одно место. Думаю, что тебе там понравилось бы, — замечает старший, не поднимая глаз от меню. Голос его тише обычного, словно бы смущённый своими словами. — А… — Джисону вопрос кажется неловким, поэтому он нервно почесывает затылок, прежде чем его озвучить, — откуда ты, хён? — Кимпхо. Улыбка на губах Минхо расцветает мгновенно, когда он вспоминает о своем доме. Хочется узнать побольше, расспросить получше, но Джисон тормозит себя, не желая быть навязчивым, и в этом прекрасно помогает подоспевший официант, принявший заказ, которые оба, кажется, сделали наобум. — А что насчет тебя? — А? — Где ты родился? Минхо смотрит внимательно, показывает, что слушает. Его ресницы трепещут как крылья бабочки. Глаза кажутся блестящими, влажными. Джисон взгляда не может отвести, хотя чувствует, как кончики ушей начинают печь. Он прокашливается в кулак, показательно вальяжно разваливаясь на своем стуле. — Инчхон, родился там, но очень рано уехал с папой в Малайзию. Жил и учился там, — взгляд то и дело отводит на руки, нервно сцепленные в замок под столом. — Не скучаешь? Все-таки там прошло детство, там друзья, — Ли ощущает некоторое напряжение между ними, но пытается растопить лед. Джисон был довольно открытым и громким, хоть и немного неловким, но только не с ним. Минхо казалось, что дело в нем, что он выглядит недостаточно дружелюбно. — О, не особо. Я не очень общительный, — Хан смеется негромко и отводит взгляд за панорамные окна, где бушует чужая жизнь. Брови старшего удивленно ползут вверх. — Ты шутишь? Я с момента нашего знакомства искренне восхищаюсь количеству энергии в тебе, — усмехается парень, неверяще разглядывая юношу перед собой. — Ты всегда такой громкий и… — Раздражающий, — согласно кивая, дополняет Джисон, но Ли хмурится в ответ не соглашаясь. — Совсем не так. Энергичный, уверенный и веселый, — последние слова звучат тише, глаза старшего бегают по приборам, которые перед ними разложил официант, на щеках будто бы растекается румянец смущения. — Когда я нахожусь в компании, то нервничаю, если повисает неловкая тишина. Иногда я не хочу быть громким, но ничего не могу поделать с собой, — жмет плечами также смущенный Хан, пряча сжатые в кулаки ладони в длинных рукавах худи. — О, — понимающе тянет хён, — когда я смущен или растерян, то могу говорить вещи, о которых, на самом деле, не думаю. Мои комментарии грубые и могут обидеть, хотя я этого не хочу, — откровенностью на откровенность отвечает старший, замечая, что Джисону некомфортно рассказывать о себе слишком много, — так что я могу это понять. — Да, — усмехается Хан, — в первую нашу встречу ты показался мне довольно… — парень задумывается, подбирая слова. — Злым? — Нет, скорее холодным, — Минхо на такое описание только согласно кивает и обращает внимание на подходящего к ним официанта. Коротко благодарит за принесенное блюдо и торопливо берется за палочки, пытаясь приступить к еде и перестать ковыряться в травмах друг друга. Джисон, видимо, чувствует то же самое, поэтому также быстро хватается за приборы. Ли не сразу замечает, как младший ест, потому что занят собственным блюдом, но удовлетворенное блаженное мычание напротив привлекает его внимание. Щеки парня набиты с обеих сторон, губы сжаты слегка, Джисон быстро пережевывает пищу, откровенно походя на безобидного пушистого хомячка, чьи глазки-бусинки загораются при виде вкусной еды. Ли ничего не может сделать с лезущей на лицо улыбкой. Хан не сразу ловит внимательный взгляд на себе, тут же прекращая жевать. — О, прости, — спохватился старший и смущенно уткнулся в свою тарелку, будто пойманный за чем-то неприличным, — просто завис, — Хо не стал комментировать чужую манеру поведения, чтобы не сделать их посиделки еще более неловкими. — Здесь довольно вкусно, — бубнит с полунабитым ртом Джисон, видимо, ощущая эту повисшую в воздухе паузу. — Да, — соглашается старший. — Джисон, если тебе не хочется говорить, то не нужно. Я нормально отношусь к тишине, мне не неловко и не скучно, — он видит понимание и благодарность в глазах напротив и, удовлетворенно кивнув, возвращается к суши. Они и правда будто бы стали вкуснее. Тишина между ними была такой правильной и гармоничной, что на какое-то время Джисон ощутил себя в полной безопасности, будто бы обернутый в кокон из тепла и комфорта. Иногда Минхо ловил чужие взгляды на себе и коротко улыбался, однажды даже не удержался и подкинул пару суши из своего блюда в чужое, будучи уверенным, что спутнику понравится. Хан сначала нахмурился, а потом поблагодарил смущенно, делая то же самое со своим блюдом. — Вам все понравилось? Хотите что-нибудь еще или принести счет? — Счет. Раздельный, если можно, — бросает любезно улыбающемуся официанту старший, растягивая губы в ответной улыбке. В груди у Джисона что-то щемит, ему почему-то очень хочется заставлять этого хёна улыбаться чаще, потому что от него тепло, от него спокойно и солнечно, несмотря на то, что зачастую его можно застать спокойным или хмурым, даже язвительным. Но вот такой Минхо, улыбающийся и чувствующий себя в своей тарелке, нравится Джисону больше всего. Ли вздергивает вопросительно одну бровь, замечая на себе пристальный взгляд набившего свои щеки остатками еды Хана. Тот залип. Откровенно залип на эту четкую линию челюсти, ровный профиль и длинные ресницы, порой моргающие слишком часто. — О! Прости, я пялился? Просто, — пауза. Что «просто»? Просто любовался твоим профилем? Звучит чертовски странно и нездорово. Просто подумал, какие у тебя длинные ресницы, просто, — ты очень красивый, — вырывается вслух раньше, чем приходит осознание. Минхо часто моргает вновь, нервничает. В груди Джисона волнительно заходится его собственное сердце. — Я… — запинается в словах. — В смысле ничего такого. Это просто факт. Ты ужасно красивый, я в первую нашу встречу даже был немного шокирован, — смеется нервно, пытается отследить реакцию Минхо, но по его лицу ничего непонятно. Он опять повел себя как идиот и все испортил, Хан искренне сейчас злился на себя. — Еще больше удивился, когда узнал, что ты тан… — Мило, — выдает оглушающе Ли, когда их щеки покрываются дурацким румянцем смущения. Повисло бы ненужное напряжение, если бы официант не подоспел вовремя, кладя перед посетителями их счет. — Будете оплачивать наличными или картой? Джисон откашливается и машет в воздухе схваченным со стола телефоном. Официант вводит сумму в терминал, и Хан, не глядя, расплачивается. А вот Минхо, глядя в счет, немного подвис, пока официант не отвлек его тем, что протянул тот же терминал. Ли достает из внутреннего кармана кошелек и расплачивается картой. Джисон, пытаясь отвлечься, заглядывает в счет и округляет глаза. Сумма чуть меньше двухсот тысяч вон больно ударяет как по сознанию, так и по его кошельку. Родители буквально недавно присылали на расходы, но он понимает, что теперь с походами в кафе придется немного подзавязать. Однако младший быстро вспоминает про своего спутника и берет себя в руки, пытаясь не показать расстройства. Он держится молодцом, но видит, что хён, вроде как, тоже стал немного грустным. — Что-то не так? — тактично интересуется Хан, но Минхо тянет улыбку в ответ и отрицательно машет головой. Джисон ему не верит, но в душу не полезет. Он иногда не видит чужих личных границ, но не здесь, не с хёном. Тут он движется с особой внимательностью. — Ты сейчас в общежитие? Хан тормозит сначала, а потом понимает вопрос и кивает болванчиком. Получается, что сейчас им надо как-то расстаться? Попрощаться просто и разойтись? Как это должно выглядеть? Почему-то Джисона это волнует. — Тогда нам по пути. Мне на ту же остановку, — поясняет Минхо, поднимаясь со своего места. Джисон подрывается за ним и чувствует себя немного счастливее. Они вновь идут молча, при выходе из здания их встречает закатное солнце, отбрасывающее золотистый свет на уставшие лица. На Минхо лучи переливаются будто на картине какого-то искусного художника. Хан это подмечает, но сразу же тупит взгляд в пол, чтобы снова не показаться идиотом. Но образ отпечатывается на внутренней стороне век. Они идут медленно, будто бы торопиться некуда, будто бы и расставаться не очень хочется. Они ни о чем не говорят, ничего не узнают, просто медленно плетутся в одну сторону, иногда нечаянно соприкасаясь локтями и торопливо делая шаг в сторону. Однако спустя несколько метров все происходит снова. Словно бы существует между ними невидимое притяжение как у разных полюсов магнита. Перед глазами маячит остановка, заполненная людьми. Джисон останавливается чуть поодаль, потому что не любит оживленные толпы, не чувствует себя в безопасности. Ли замечает это и тормозит рядом, ничего не спрашивая. Все вроде бы в порядке, но на языке колется и вертится что-то навязчивое и не отпускающее: желание что-то сказать. — Знаешь, — обращается младший к Минхо, тот дарит свое внимание в ту же секунду, ждал, — я собирался идти один. Я пригласил тебя только потому, что Хван хотел это сделать, а меня он раздражает. Но я не жалею. Джисон тормозит свой монолог, пытаясь понять реакцию, чтобы успеть оправдаться, если его неправильно поняли. Но Минхо лишь понимающе кивает, уголки его губ трогает озорная улыбка, глаза чуть сощуриваются от солнца, бьющего сбоку. — Мне было весело, несмотря на то, что мы молчали, — прокашливается Джисон, бросая взгляд на автобус, остановившийся на светофоре. Его автобус. Парень по инерции делает шаг к остановке, чтобы не упустить его, но тут же вновь оборачивается на старшего. — А еще мы больше не пойдем в это место, хён. Вкусно, но чертовски дорого, — он строит жалостливую, раздосадованную мордашку и в ответ слышит смех, разбивающий шум оживленной улицы. Хан застывает. Минхо смеется тихо и согласно кивает. — Хорошо, в следующий раз пойдем в другое место, а пока беги, а то автобус уедет без тебя, — подгоняет хён, все еще улыбаясь так, что на уголках его глаз появляются прелестные лучики. Джисон машет на прощание рукой и влетает в автобус прежде, чем тот успевает закрыть двери. В голове крутится только «в следующий раз».