Снова к тебе

liana flores — rises the moon Scout Niblett — Kiss       Становилось ли Эрену лучше? Но что значит это — лучше?       Райнер особо не ждал быстрых перемен. Эрен не был машиной, его не включишь, не перенастроишь. Он молчал весь следующий день, ходил по дому тенью, немного повырезал фигурку, которую оставил еще в тот день, когда Райнер пришел, и вечером лег спать. Райнер специально, конечно, не прислушивался, но не услышал закрываемого замка в двери спальни.       Питаться начал ежедневно. С недовольством, показывая всю обреченность своего положения, тем не менее, доедал Эрен чаще всего до конца. Может быть, прищуренный твердый взгляд Брауна так действовал, но это уже был огромный шаг вперед. Йегер, возможно, все еще злился на себя ли, на Райнера за то, что позволил эмоциям взять вверх. Это выражалось в подчас резких ответах и избегании определенных тем, на которых Райнер делал акцент (Эрен все еще не хотел ничего знать о друзьях). Вслух не извинялся, но сам убирал тарелки и мыл.       Вечером, через несколько дней, когда они возвращаются после небольшого похода к ближайшей реке (Эрен рассказал, как провел водопровод), поужинав, Йегер исчезает в своей спальне, а Райнер, не зная, чем себя занять (спать еще не хотелось), впервые вспоминает, что в его рюкзаке есть книга.       Воздух в комнате остужается до ощутимого холода, и Райнер разжигает камин. Удобно устроившись на диване, он почти не отвлекается на другие мысли пока читает. Тепло огня лижет ему босые ноги, которые он вытягивает вперед, скрестив. В тишине, в редком потрескивании бревен он проводит еще некоторое время, пока его не отвлекает стук о косяк. Райнер никогда не закрывает дверь. Эрен стоит в проеме, свет от пламени очерчивает его чистое лицо. Он побрился. Браун ничем не выдает свое удивление, но радость проскальзывает в резко дернутом уголке губ. — Что-то хотел? — спрашивает он, отвлекшись от книги. — Могу я… посидеть здесь? — Конечно. Это же твой дом, Эрен. — Райнер беззлобно улыбается, даже не пытаясь скрыть веселье в глазах. — Спасибо, что напомнил. — Эрен закатывает глаза и входит в комнату. Он присаживается на пол, совсем рядом с ногами Брауна, подтянув колени к себе. Облокотившись спиной о диван, он смотрит на огонь в камине. Райнер несколько минут рассматривает его молчаливый вид: чистые волосы, собранные в пучок, расслабленная спина, иногда пальцы сжимают рукава кофты. Задумывается ли он о переменах в своей жизни? Начинать все заново всегда сложно, иногда боишься просто потеряться в безумной суете мира. Но страх можно пережить, ведь за ним есть светлое, как утро, — будущее. Кому как не Райнеру знать об этом.       Но мысли, что Эрен так и останется при своем и им придется расстаться, удручают Райнера, вызывая печаль и сожаление. Сразу же за ними следует такое знакомое удушающее самобичевание. Значит, он не приложил достаточно сил, снова не справился, и в первую очередь подвел себя. — Ты ведь здесь не останешься? — глухой голос Эрена выводит Райнера из густого леса своего сознания. Он моргает. — А ты отсюда не уйдешь? — Он не хотел отвечать так, но рот сам произносит слова. Эрен не шевелится.       Никто не отвечает на заданные вслух вопросы, словно оба из них подразумеваются как риторические. Они липнут к ним, как кровь, которую не оттереть никакими средствами. Райнер, в принципе, не знает, сможет ли найти то место, которое он назовет домом, а Эрен… черт знает, что у него сейчас на уме.       Райнер смотрит на книгу, на строчку, где остановился его взгляд, но совершенно не может вникнуть в ее смысл. Зато у него появляется возможность узнать то, что не давало ему покоя еще с первого дня. Он ждет несколько минут, надеясь, что Эрен еще что-нибудь спросит, но тот больше не подает признаков заинтересованности в чем-либо, продолжая смотреть на огонь. — Ладно, начнем с более легких вопросов. — Браун закрывает книгу, откладывая на диван. Эрен поворачивает голову, проследив взглядом за чужой рукой. — Зачем тебе замо́к в спальне? Ты же здесь совершенно один. — Я думал, это стало очевидным, после того как ты увидел мои руки. — Райнер выдерживает его прямой взгляд, не отводя свой туда, куда автоматически хотелось посмотреть. Но Эрен хмыкает и заворачивает рукава, давая прямой обзор на шрамы. Он прослеживает большим пальцем пару белых полос и продолжает: — Было бы и правда легче, если бы я действительно был один. Но есть Хистория, а мне иногда становилось так паршиво… Думал, что настанет момент, когда все закончу. Не хотел, чтобы она однажды зашла в дом и увидела меня мертвым. Неприятное было бы зрелище. — Уверен, у нее хватило бы сил выломать ее. — К сожалению. Они молчат несколько минут. — Только из-за Хистории ты не доводил до конца? — тихо спрашивает Райнер.       Эрен глубоко вздыхает, распрямляя ткань и складывает руки на груди. Он нервно пожимает плечами. — Не знаю. И это ты называешь «легкие вопросы»? — Йегер косится на него хмурым взглядом. — Что ты хочешь услышать? Что я остался таким же слабаком каким и был всегда? Что мне жаль себя убивать несмотря на то, что я совершил? — Примерно это и хотел услышать. Приятно, да? — Что? — Сказать об этом хоть кому-то.       Эрен впервые за эти дни смотрит на него посветлевшими глазами, и блики в зрачках от танца огня завораживают Райнера: — Возможно. — Эрен, нет ничего неправильного в твоих словах. — Браун иногда отводит взгляд на огонь, чтобы совсем не потеряться в больших глазах Эрена, которые пристально смотрят на него. — Я все еще сомневаюсь в том, верное ли ты принял решение оставить меня в живых. Потому что я не… я не знаю, что делать. — В горле словно кость застревает. Он трет переносицу, замечая, что ладони немного вспотели. — За три года я так и не нашел ответ. — Но тебе же стало легче переносить… все это? — Эрен смотрит на него с такой скрытой надеждой, что сказать что-то не так становится в разы страшнее. — В какой-то степени. — Райнер задумывается. — Мне нравится, что теперь я могу выбирать, что хочу. Могу мечтать и желать. — Поэтому ты больше не должен сомневаться в моем решении.       Тепло от камина прогревает всю комнату; Райнер бы уже затушил камин и открыл окна, но шевелиться не хотелось. Слова Эрена поражают его и в то же время успокаивают. И ощущение такое, будто все это время только ради этих слов и жил. Он чувствует глубоко внутри себя толчок, какое-то ожившее желание. — Но это хорошо, — продолжает Браун, не смотря на чувства, что овладели им. Эрен снова смотрит на него. — Хорошо иногда не знать, чего ты хочешь. — Но я знаю. Ты как-то спросил, чего я хотел для себя, — произносит Йегер, отворачиваясь. В его голосе продолжает звучать невыразимая боль: — Как вернулся, то только об этом и думаю. Я больше не хочу, чтобы плохие вещи случались с людьми, которыми я дорожу.       Эрен снова глубоко вздыхает, трет лицо ладонями, желая стереть с него все тревоги и беспокойства. — Ты всегда об этом думал, Эрен. И я понимаю, поэтому ты тут: отстроил дом, посадил овощи, дружишь со зверюшками. Но пора бы и нам теперь позаботиться о тебе, как считаешь? — Райнер кладет ему на плечо руку, сжимая. Смесь раскаяния и бессилия, что отражается во всей фигуре Эрена была такой густой и тяжелой, что Брауну становится физически больно переносить этот взгляд. Как туман, у него нарастало ощущение, что он не сможет поправить дело.       Эрен молчит назойливо долго, но защитная маска больше не спасает его от внимательных глаз Брауна. — Я подумаю об этом. — Эрен хмурится, замечая в глазах Райнера блеск веры, и мрачно ворчит: — Только подумаю. Это не значит, что я вообще соглашусь.       Райнер покорно кивает, снова откидываясь на диван. Хотелось как-то уже сменить тему (не потому, что она надоела, скорее, чтобы Йегера больше не раздражать), но в голове полная пустота и только последние слова Эрена еще звучат эхом, мерцают в темноте. — Что читаешь? — Эрен будто улавливает его настрой и сам переключает внимание. — А, учебник истории. — Райнер тяжело вздыхает, уныло взглянув на книгу. — Жан подбросил. Наверно посчитал это смешным.       Йегер смотрит на него с вопросом. — Я задел его хрупкое эго на счет девушек и лошадей, — объясняет Браун. — Ничего не меняется. — Эрен улыбается почти радостно. — К сожалению.       Так не вовремя у него начинает ныть плечо. Райнер старается незаметно размять его, но конечно же Эрен замечает его движения. Его лицо бледнеет, а в глазах пропадает блеск наметившегося веселья. Их снова заволакивает пеленой мрачной тревожности. — На вас напали, да? — Тусклый свет помогает Эрену скрыть свои эмоции, но в его голосе отчетливо слышна тихая ярость. На сердце у Райнера снова становится тяжело. Вот чего Эрену вообще не хотелось рассказывать, так это об этой ситуации. В горле запредельно сухо, между лопатками медленно стекает пот. — Не все поверили в нашу историю. Как и нам. — Райнер старается держать тон спокойным, не сбиваясь на ненужные сейчас волнения. — Это был единственный раз, когда мне снова захотелось влезть в шкуру титана, только чтобы посмотреть на их изумленные испуганные лица. Может и не пострадал бы никто. — Он не сдерживает тяжелый вздох. — Армину тогда руку вывихнули, я нож пропустил, Жану и Конни тоже досталось. Энни вроде наслаждалась, но по ее лицу сложно было что-то понять. Раскидывала их как в старые добрые. Пик с нами не было, в отеле осталась, да и хорошо. — Вы кого-нибудь убили? — Нет, конечно, — с тяжелыми чувствами он говорит злую правду. — Это были обычные слабые напуганные люди. Не думаю, что они хотели нам зла намеренно. Так, пара человек в больницу попала. Правительство смогло мирно разрешить вопрос. Все-таки произошло нападение на гостей города. Они попросили нас не подавать заявление, но, очевидно, больше нам рады не будут. — Они нас все еще боятся, — на грани гневного шипения, с разочарованием произносит Эрен, сжимая кулаки. — Эрен, это было один раз… Страх не может просто так исчезнуть. Всегда будут несогласные. И переубеждать их нет смысла.       Эрен встает с пола и отходит к камину, лишь бы не поворачиваться лицом. Райнеру самому становится как-то не по себе от не самых приятных воспоминаний. Но Эрен… вся его сгорбленная поза: поникшие плечи, наклоненная голова, показывала, как он расстроился, услышав рассказ. — Ты прав. — Голос Эрена звучит глухо и удрученно. — Я просто… отвык от людей и, возможно, подзабыл, что вообще из себя представляет человек. Они имели право на свой страх. — Йегер поворачивается к Брауну; оранжевый свет очерчивает его высокую напряженную фигуру, на лице чернота, только глаза еле блестят. — Хорошо, что никто не умер.       Но холод, что проходится по позвоночнику от последних слов Эрена и то, каким безразличным тоном он их произнес, пугает Райнера. Он пытается отвлечь себя другими мыслями, только чтобы пропало это прилипчивое, тягостное чувство. Но оставить это просто так без внимания Райнер не мог. — Но они не имели право нападать на нас, ты это хотел добавить? — Браун не ждет кивка, но голова Эрена дергается. — Мы знали на что подписались и каждый раз, появляясь в новой стране шутили, что уж здесь нам точно влетит. Мы хоть и верили людям, но ничуть не заблуждались на их счет. Но каждый раз ловили удачу. Много кто относился к нам с заботой, — не исключаю тот факт, что это было притворство, — но, все-таки, они нам верили и были добры в той степени, в какой могли относится, зная, кем мы были. Сейчас мир стал совершенно другим. И он бы тебе понравился.       Кивок Эрена был почти благодушным, а лицо, перестав излучать мрачную враждебность, светлеет. Брови расслабляются, пропадает острая полоска между ними, он перестает сжимать губы и в них возвращается прежняя полнота и яркий цвет. Только взгляд остается сильно задумчивым. Райнер запоминает каждую деталь.       Успокоенный словами Брауна, он возвращается к дивану, принимая ту же позу и просит почитать книгу. Больше в этот вечер никаких тем не было поднято, и к ночи Эрен уходит к себе.       С тех пор он приходит к нему по вечерам и слушает, как Райнер читает.       Так вот, лучше — это возвращение к прежнему себе после долгого периода самоненависти и презрения? Или принятие всех своих сторон, хороших и плохих? Наблюдая за Эреном, Райнер приходит к утешающей мысли, что Йегер, прорубая себе путь через плотный темный лес переживаний, учится заново заботиться о себе и что за долгое время это приносит ему внутренний покой. Как и в кадетке, не отличаясь чем-то выдающимся, он тем не менее, своим упорством и сильным характером, показывал всем, на что он может быть способен. Так и тут, спустя столько лет, убитый, воскрешенный, с навеки поселившейся болью в сердце, одинокий, он не собирался сдаваться. Может, Райнер, чересчур уж доверяя своему внутреннему чутью, слишком идеализировал изменения Эрена, желая видеть в нем те самые перемены, которые, возможно, являлись еще слабыми намеками на них. Вера была сильнее разума, а видеть Эрена счастливым хотелось больше всего. ~~~       Приглядевшись, они замечают их. Небольшое стадо оленей, одной живой массой распространились на большой равнине, в мирном моменте спокойно пощипывают траву. Райнер выходит из-за дерева, аккуратно ступая на солнечную поляну, и теплота воздуха обволакивает его. Эрен следует за ним, выступая из тени. — Не знаю даже, хорошо это или плохо, что у тебя не оказалось оружия. — Райнер складывает руки на груди, прищуренным взглядом осматривая животных. — Хорошо, что у меня его не было, — выдыхает Эрен, поправляя лямки рюкзака. Его шея блестит на солнце и майка, которую он надел, потемнела на груди и спине. Райнер смотрит на него, немного бледного, со сведенными бровями и приоткрытым ртом. Темные пряди прилипли к вискам. Такой дальний поход явно дался ему тяжелее обычного. Он глубоко дышал, но напряженно старался не подавать виду, что устал. Отметив видимые плюсы, — Эрен немного набрал в весе, и больше не скрывает руки, — Райнер снова смотрит на поле.       Они шли сюда несколько часов сквозь тенистые деревья, и идея провести весь день на ногах принадлежала Райнеру. Если утром Эрен еще сомнительно отнесся к подобной идее, то Браун, вспомнив слова Йегера о красивых местах, убедил его аргументами. Он не хотел напоминать, но так уж вышло, что в этой просьбе явно проскочил намек на то, что время, данное Райнеру на отпуск, медленно, но неумолимо подходит к концу. Догадавшись об этом, словно Эрен забыл или игнорировал это знание, просто кивнул, более не высказав слов против. Предупредил только о возможном дожде. Внутри все перекрутилось от мертвого спокойствия Йегера, но Райнер тоже ничего не сказал. Они быстро собрались и выдвинулись.       Несколько голов оленей отвлекаются от травы и с заинтересованной напряженностью поворачиваются в их сторону, резво шевеля ушами. На мгновение Райнер замирает, словно кошка в траве, рассматривая красивые острые рога. — Давай подойдем поближе, — предлагает Браун, уже делая шаг вперед. — Спугнем же, — лениво недовольно проговаривает Эрен и вздыхает.       Устав от замкнутости стен дома и леса, Райнер был рад оказаться там, где дышится намного свободнее. Команде не часто удавалось уйти от надзора проводников, но когда это случалось, ребята с легким сердцем, чтобы вспомнить то родное, что у них осталось от дома, шли в парки или лес. Несмотря на то, что в Либерио не было не то, что леса, да и парки были совсем уж скудными, он любил это место. По-своему. Конечно, в душе он всегда мечтал о большем. Остров дал ему это. Что сильнее его поразило, лес гигантских деревьев, или вообще вся зеленая территория Парадиза, точного ответа он не смог бы дать и сейчас. На острове все было по-другому. Кроме людей. Они-то оказались самыми обычными, нежели им рассказывали (насильно вдалбливали о демонах, населяющих земли). Что потрясло его еще больше. — Не делай вид будто тебе не интересно, — отмахивается Браун. Им удается подойти еще ближе, и с такого расстояния можно было заметить, как их великолепная шерстка переливается на солнце. — Будто никогда оленей не видели. — Райнер скорее чувствует, как Эрен закатывает глаза. — Охотились же на них еще когда были кадетами. — Иногда на красивые вещи нужно просто смотреть. — Райнер оборачивается и ловит внимательный взгляд Эрена направленный на него, но тот быстро переводит его на стадо, принимая невозмутимый вид. Румянец, расцветший на щеках Йегера, Райнер выбирает сбросить на жару. — Предпочту это сделать сидя. — Тяжесть хождения по неровной земле наваливается на Эрена со всей силой, и он устало плюхается на траву, вытянув ноги и опершись руками назад. Райнер качает головой и садится рядом, подогнув одну ногу. Эрен вспоминает про рюкзак у него за спиной и достает оттуда бутыль с водой. Они сидят так около получаса, переговариваясь, пока олени не теряют к ним интерес. В воздухе начинает ощущаться легкая удушливость, но небо над ними кристально чистое.       Эрен сидит с закрытыми глазами, подняв голову к свету, умиротворённый, мысленно находясь так далеко, что Райнеру, искоса разглядывающий его, вновь приходит понимание, что он никогда не сможет догнать его. Как и говорил Армин, вся сущность Эрена всегда стремилась вперед. Но так ли уж нужно ему куда-то все время идти, чтобы быть там, где он хочет быть? Может, Райнеру не надо так яро уговаривать Эрена уйти вместе? Свобода ведь не только там, куда ты ступаешь, но и там, где живешь. — Так ты подумал? — Да. Я останусь здесь.       Это было очевидно. Райнер был готов к этому ответу. Должен был. Но в груди все сжалось даже раньше, чем Эрен открыл рот, потому что его светлые глаза, с прозрачной смиренностью взглянувшие на Брауна, сказали все за него. Райнер, с забитым камнями горлом, может только кивнуть, принимая этот выбор. — Тогда… мне будет приятно вернуться сюда, — через время говорит Райнер, перестав по кругу крутить слова Эрена, будто они могут измениться, через силу улыбнувшись. — Снова к тебе. — Буду ждать в гости, — иронично приподняв брови, с легким смешком, пытаясь скрыть смущение, произносит Эрен. — Ладно. — Райнер встает, стряхивая с себе пыль, травинки и тяжкое оцепенение. — Вставай, сделаем кое-что. Эрен одаривает его вопросительным взглядом, но поднимается. — Сейчас тебе надо будет набрать воздуха и закричать, — произносит Браун учительским тоном, упирая руки в бока. — Чего? — Эрен моргает, начиная сомневаться в адекватности товарища. — Вспомнишь былое. — Очень смешно, — бубнит Эрен. Райнер смеется от ворчания Йегера, но продолжает ждать, когда его просьбу выполнят. — Отличное место, чтобы поорать. Это поможет снять напряжение. Давай, не тяни резину, Йегер. Мы отсюда не уйдем, пока ты этого не сделаешь. — Тогда ты тоже.       Райнер просто кивает.       Они глубоко вдыхают, наполняя легкие легким ароматом лета, цветов, травы и пока еле осязаемого ощущения скорого дождя. Райнер первый не выдерживает и, напрягая горло, сжав кулаки, кричит в небо, выталкивая с громким голосом весь стресс, тревогу и беспокойства, что вцепились в него. Голос Эрена вторит ему, и олени, заслышав пронзительные грубые звуки, тут же срываются с места, поднимая пыль. С ветвей слетают птицы, устремляясь ввысь. Обычно от него так убегали, когда он бывал в теле титана. Ногами Браун ощущает вибрацию, исходящую от земли, пока десятки копыт стучат, убегают от опасности.       Они тяжело вдыхают и выдыхают несколько раз, и смеются. — Это нелепо, — произносит Эрен, все еще посмеиваясь. — Но помогло же? — Да. — выдыхает абсолютно счастливо. — Да, помогло. — Соскучился, наверно, по крикам. — Иди в задницу, Браун! ~~~       Дождь застает их тогда, когда они почти добираются до дома. Сильный ветер колышет ветви деревьев, самый настоящий ливень тут же обрушивается на головы парней. Райнер щурится, пытаясь не потерять в плотной завесе прохладной воды впереди идущего Эрена. Они вваливаются в дом промокшие насквозь, дрожащие, но вполне удовлетворенные походом. Эрен убирает с глаз мокрые пряди и, внезапно протянув руку к волосам Брауна, пальцами загребает челку, лезущую в глаза, зачесывая ее назад. Несколько прядей все равно выбиваются на лоб. — Еще немного, и они будут длиннее моих, — неловко отшучивается он, убирая руку. Райнер, пораженный только что произошедшей сценой, все еще ощущая чужие пальцы в волосах, чтобы сильнее не смущать Эрена, отмахивается рукой. — Жан тебя быстрее догонит. — Я принесу полотенца.       Эрен уходит в ванную. Райнер, проследив за ним, разувается и на ходу снимает мокрую кофту. Он проходит в гостиную, сразу к камину. Через несколько минут комната освещается светом и теплом. Он сбрасывает кофту на пол, совсем рядом с огнем, туда же отправляются штаны. За окнами совсем потемневший беспокойный лес, в стекла бьет неукротимый погодный хаос. Райнер надевает сухие штаны, и в этот момент возвращается Эрен. Все еще мокрый, держа в руках полотенца. Он бросает одно Райнеру. Йегер так же сбрасывает с себя сырую одежду на пол, рядом с одеждой Брауна.       Райнер с утомленным вздохом падает на диван, набросив себе на лицо полотенце. Он полностью выжат. Он слышит, как Йегер выходит ненадолго из комнаты и возвращается, присаживаясь рядом. Наконец-то не на пол. Браун заставляет себя приподняться и вытереть волосы, руки и тело. Его все еще бьет мелкая дрожь, но рядом сидит Эрен, и озноб у него был посильнее. Но тот будто не замечает его, вытирая волосы. Ну, он надел штаны, уже хорошо. — Тебе ж совсем холодно, Эрен! — Райнер берет его руки в свои, но ощущения такие, словно в ладонях у него два куска льда. — Садись ближе к огню. Я чай сделаю. — Я пойду с тобой. — Я же не сейчас ухо… я буду в двух метрах от тебя.       Эрен отводит взгляд, но выполняет просьбу и садится у камина. Райнер возвращается через пять минут, с двумя дымящимся чашками. Эрен выдыхает тихое спасибо, и обхватывает горячие стенки. Никто не обращает внимание на то, что хотел сказать Браун, но прервал. — У Хистории определенно есть вкус, — говорит Райнер, чтобы хоть чем-то заглушить тишину. Эрен только кивает, отпивая. Относилось ли это к отобранному лично Королевой чаю, или к обстановке комнаты, было настолько не важно, потому что Эрен снова начинает пропадать из реальности. Райнер сдерживает легкий раздражительный выдох. — Через сколько ты уходишь? — спрашивает Йегер. — Через несколько…       Эрен тянется к нему, прикрыв нервно глаза, мажет горячими губами по губам Брауна, тут же отстраняясь. Райнер моргает, уставившись на Эрена, тихо заканчивая: — … дней.       Эрен ставит полупустую чашку на пол и уже собирается встать, но Браун хватает его одной рукой за кисть, другую кладет на взмокшую шею, поворачивая голову к себе, ощущая пальцами мягкость волос. Он наклоняется и целует крупно вздрогнувшего Эрена, закрывая глаза. Отпустив чужую руку, он дает ему выбор отстраниться. Эрен слабо шевелит губами, тяжело дышит, совершенно не представляя, что делать. Но не разрывает контакт. Райнер, уловив настроение Йегера, надавливает губами чуть сильнее, но не так, чтобы отпугнуть. Давая ему то, что он хочет. Чего заслуживает. Не любовь как таковую, но знание, что его еще могут любить, что он еще может любить.       Эрен придвигается чуть ближе, руками проходится по теплой коже плеч Райнера. Его движения губ все еще неуверенные, он больше думает, чем делает, но в них чувствуется, как он пытается отдаться этому всецело. Райнер в один момент использует язык, всего лишь пройдясь по нижней губе, но Эрен судорожно вдыхает, повторяя движение. Райнер не может сдержать шумного вздоха. Теплое чувство обжигает все внутренности. Проводил ли он с кем-нибудь время именно так? Кажется, нет. Невинные чмокания в темной каморке в кадетке с девчонками, когда они были еще глупыми подростками, и когда у Райнера в голове было больше проблем, чем желания, он не считает.       Эрен потерянно отстраняется, дыша через рот, бегающим взглядом возвращается то к покрасневшим губам Брауна, то к темным наполненным теплотой глазам. — Все хорошо. Некоторые вещи сложно выразить словами, — глубоким шепотом произносит Райнер, нежно поглаживая большим пальцем красную скулу Эрена. Йегер несколько раз кивает, с трепетом снова припадая к чужим губам. Райнер старается отдать ему все ту чувственность, на которую способен. Эрен просто делает так много всего, что путается и нервничает. Он забирается к Брауну на колени, перекинув ноги, сжимая бедрами. Гладит по напряженной груди, зарывается пальцами в волосы на загривке, сжимая, причиняя приятную боль. Сейчас Браун не задумывается о том, он ли должен быть на этом месте, ему слишком хорошо, чтобы вообще думать. Сам не понимая, как он нуждался в чужом тепле, Райнер полностью утопает, теряя голову. Сжимая сильными пальцами худые бока, быстро сжимающиеся в надежде урвать воздуха, проходится по дрожащей выгибающиеся спине, считая пальцами выпирающие косточки позвонка.       Он возвращается к поглаживанию впалого живота, иногда переключаясь губами на шею, ловя каждый выдох Эрена, как свой. Пальцы развязывают шнуровку штанов, забираются внутрь, обхватывая. Эрен не сдерживает слабого голоса, тихо жарко стонет прям в ухо, прижимаясь ближе. Райнер старается забыть о своей нужде, медленно приходясь по всей длине Йегера. Вид такого открытого, честного и чувствительного Эрена уже достаточно много для Брауна. Пальцы Йегера судорожно сжимают его плечи, Эрен смотрит вниз уязвимым взглядом сквозь полуприкрытые веки и ниспадающие редкие пряди, где чужая рука дразняще мягко скользит, поглаживает. Он начинает неосознанно двигать бедрами вверх, молчаливо умоляя быстрее.       Эрен крупно вздрагивает, спрятав лицо между крепкой шеей и плечом, отчаянно хватаясь за спину и волосы Брауна. Райнер полной грудью вдыхает лесной запах, исходящий от волос Эрена. Он все еще очень напряжен везде, но не двигается, давая Йегеру пережить удовольствие. Они оба мокрые, будто снова пробежались под дождем. Райнер бросает взгляд на окно, за ним погода почти успокоилась. Редкие капли продолжают стучать по стеклу, словно прося, чтобы их впустили. Огонь мягким теплом обволакивает их разгоряченные тела. Браун глубоко вдыхает, закрывая глаза, заставляя свое сердце и душу успокоится, перестав топить себя в похожем более ярком и обжигающем пожаре. Эрен елозит на нем, опаляя дыханием скулу Брауна. По рукам пробегаются подлые мурашки, стоит Йегеру насесть чуть тяжелее, лениво пройтись языком по шее, собирая капли. Райнер не сдерживает стона. — Ты засыпаешь, Эрен. — А ты все еще не… Тебе это тоже надо. — Я потерплю.       Но Эрен уже развязывал шнуровку на штанах. Его кисть исчезает, прикасается, Браун тянется за поцелуем. Его хватает ненадолго, он даже не обращает внимание на абсолютную неумелость Эрена, слишком долго терпел. Пылающий всплеск прошибает весь низ, отдается в позвоночник, и ослепляет зрение.       Они сидят в тишине, восстанавливая дыхание, даря друг другу тепло. — Ты останешься здесь? — тихо спрашивает Эрен, все еще сидя сверху, и голос его был до того пронизан искренней просьбой, что у Райнера сжимается сердце. — А ты как хочешь? — все-таки спрашивает он, потому что знает, Эрен не будет заставлять его остаться.       Эрен ничего не отвечает, но ответ был виден в его глазах. Даже если бы Райнер внезапно ослеп и оглох, он бы все равно знал, что ответит Йегер.       И от этого становится в разы тяжелее. О, как же он хотел никогда не знать об этом доме, не слушать Хисторию и остаться, как все нормальные люди, в городе до следующего отплытия. И если эта мысль мелькает быстрой молнией, то следующая держится еще долго. Он никогда не будет жалеть о сделанном считая, что поступил, в кое-то веке, правильно. Эрен со всем справится. У него есть на это силы, даже если сейчас он сомневается в этом. ~~~       Спустя время, после нескольких месяцев, Райнеру приходит письмо от Хистории. Он несколько секунд смотрит на протянутый конверт, зная, точно зная, о чем она написала, и не может заставить себя взять его. Армин тепло, но вопросительно заглядывает в глаза. — Все в порядке? — Да, прости. — Деревянной рукой он берет конверт, сжимая бумагу. — Точно? Ты после внезапного похода в лес сам не свой. Что там случилось? — Жизнь.       Армин вздыхает, посылает ему скептический взгляд, но больше не расспрашивает. Когда Райнер остается один, то еще долго просто гипнотизирует красивый почерк Королевы. Не выдержав, подумав, что нервное напряжение убьет его раньше, чем какие-то строчки из письма, он открывает его. Внутри обнаруживается само письмо и на другом листе поменьше всего несколько предложений. Райнер берется за письмо, пробегаясь глазами.       Дорогой Райнер,       Мы не смогли нормально поговорить, когда ты вернулся. Твой вид очень обеспокоил меня и я, испугавшись, не решилась подойти. Извини меня, что я не рассказала всей правды, но, как ты теперь знаешь, это был не мой секрет. Через пару недель я решилась навестить Его. Я думала, что совершила ошибку, и боялась самого худшего. Мои опасения не подтвердились. Если это сделал ты, то я должна сказать тебе спасибо. Я всегда считала тебя хорошим человеком, запутавшимся, но знающим, что делать. Он встретил меня, чистый, улыбчивый, спокойный. Не думала, что снова увижу этот озорной блеск в глазах. Знаешь, что Он мне сказал? Что собирается скоро отправиться в путь. Я была счастлива.       Совсем недавно он пришел ко мне. Отстриг волосы, представляешь? Снова выглядит на шестнадцать. Даже завидно. Он выглядит готовым на все. Как и раньше.       Еще раз сердечно благодарю тебя.       P.S Прикладываю его записку тебе.       P.S.S На всякий случай положила ему ваш маршрут.       В глазах непроизвольно начинает щипать. Райнер моргает несколько раз и берётся за записку.       Я знаю, что Хистория положила ваш маршрут мне в багаж. Я и сам хотел его попросить. Не знаю, что написать, я в этом несилен. Если ты все же еще не рассказал обо мне другим, то сейчас самое время. Я многое пересмотрел за это время.       Ты снова оказался прав.        И мы скоро встретимся, чтобы я лично тебе все сказал. То, что хотел сказать, когда ты еще был рядом. Странные из нас друзья, да? Друзья же или…       В общем, в этот раз не ты, а я возвращаюсь. Снова к тебе.