Повелитель страха

Вот и настал знаменательный день для всего мира — день, когда родится мальчик, от которого будет зависеть судьба человечества. Спаситель или смерть? Такие противоречивые вопросы витали в воздухе, словно ожидания перед бурей. 10 октября. Деревня скрытого листа — Коноха. Глава деревни, четвертый хокаге Минато Намикадзе и его жена Кушина Узумаки, которая носит в себе одного из самых опасных демонов — Девятихвостого лиса, готовятся стать родителями, и в их сердцах переплетаются надежда и тревога. Все вокруг с затаённым дыханием ждали этого события, а близкие друзья поддерживали семью хокаге. Учиха Микото, лучшая подруга Кушины, делилась своим опытом материнства, порой горьким, порой полным радости. Её слова были словно нежный шёпот, обнимающий душу, где-то между страхом и оптимизмом. Роды проходили вдали от деревни, в мрачном убежище, защищённом от самого ужасного — освобождения демона. Кьюби мог бы уничтожить Коноху, и Минато, с яростью, с которой можно бросать бурю в лицо врагу, принял все меры предосторожности. Созданный им барьер напоминал щит, охраняющий самое сокровенное. Два отряда АНБУ оберегали тайное место, готовясь встретить бурю в любой момент. Холодный осенний вечер. Дождь лил, словно небесные слёзы, затмев свет надежды. В убежище, укрытом от мира, страстно происходила битва, более страшная и важная, чем любая схватка на поле боя. Кушина, с красными, как кровь, волосами, лежала на столе, её лицо искажено муками, а вокруг неё, как стражи, стояли двое. Минато, с желтыми волосами, пронзёнными челкой, сквозь шторм эмоций искал способы облегчить страдания своей любимой. Его небесные глаза, обычно полные решимости, сейчас отражали страх и надежду, а белоснежная комната наполнялась ощущением предпринятой готовности. Второй страж среди них — женщина с длинными желтыми волосами, внучка первого хокаге, Цунаде. В её оранжевых глазах горела сосредоточенность, а кимоно с символом Сенджу подчеркивало её важность. Она, как ангел-хранитель, держала в руках новое чудо — крошечного мальчика, с жёлтыми волосами и загадочными тремя полосками на щеках. Минато протянул руки, желая прижать сына к своему сердцу, но врач укорила его, требуя сначала передать дитя матери. Сердце Кушины трепетало от нежности, когда её сын потянулся к ней, трогая волосы мамы с невинной детской любознательностью. Все, кто находился в комнате, улыбнулись, даже сам Минато, который всё это время сдерживал ужасное бремя. И вот, когда казалось, что всё прошло благополучно, малыш удивил всех, открыв свои глазки. В тот миг радость замерла, словно время остановилось. Глаза ребенка — были белого цвета. Их зрачков не было видно. На лице каждого из трёх великанов застыли их мысли, но в фонтане беспокойства их объединяла одна общая надежда: что чудо, несмотря на это, сможет изменить ход истории, а не обернется против них. — Надеюсь, он не слеп, — нарушив тишину, вымолвил Минато, его голос звучал как заклинание, полное тревоги. — Цунаде, обследуйте его! — приказал он, в котором звучала решимость хокаге, но под ней скрывалась слабость отца. Тишина снова окутала комнату, когда Цунаде подошла к младенцу, её руки озарились зелёным светом, словно сама жизнь искала ответы. Она сосредоточила своё внимание над маленьким тульцем Наруто, проводя рукой с такой заботой, что казалось, она пытается создать из ничего надежду. Но постепенно её лицо стало отдаваться тяжестью, и в воздухе повисло что-то предвещающее беду. — Я не знаю, что случилось, — произнесла она, собирая мысли, которые будто стремились вырваться, но оставались в узде. — Мальчик не будет видеть мир. К его глазам не поступает ни кровь, ни чакра… — В её голосе проскользнула нотка печали, и все замерли в ожидании. — Но, чтобы сделать окончательный вывод, мне нужно провести полное обследование, которое займёт несколько часов. Думаю, имеет смысл заняться этим завтра, а сегодня всем лучше отдохнуть. Словно налетевший ураган, её слова унесли последние крохи спокойствия, оставив лишь пустоту. На следующий день... Хокаге и Кушина сидели в больнице, их лица были иссечены ночным беспокойством, тени недосыпа выдали их тревогу. Они не смыкали глаз, переживая за здоровье своего новорожденного сына. Кушина не отходила от колыбели ни на секунду, поглаживая пелёнки с такой нежностью, как будто каждое прикосновение могло защитить её малыша от чего-то ужасного. Минато приходил к ней, но даже когда находил мгновение покоя, его сны были наполнены темнотой и страхом. Ожидание заключительного приговора казалось вечностью, ослепляющей мукой для родителей, утопающих в сладких воспоминаниях о том, каким должен быть счастливый старт жизни. Их мысли кружили, как потерянные души в ночи, не зная выхода. Наконец из комнаты появился юный врач, волосы её как ночь, а глаза были полны неизговоренной печали. Дверь в кабинет осталась распахнутой, ветерок принёс всё такое смутное чувство, будто была нарушена гармония мира. В ней всегда оставалась печаль, как печати в сердце. Хокаге, чувствуя её мрачное предчувствие, всё же задал вопрос, который, казалось, отразил их общую тревогу. — Какие новости? — почти шёпотом вымолвил Минато, его голос звучал как еле слышимый звон колокольчика с последней надеждой на лучшую судьбу. — Сочувствую вам, хокаге и Кушина, — произнесла она, её голос был полон сопереживания, в котором читалась также тяжесть неизбежного. — Ваш ребенок будет слепым и не сможет пользоваться чакрой… В эти слова словно ударила невиданная молния, искры надежды потухли из глаз родителей, их сердца сжались от невыносимой боли. Но Шизуне, увидев, как они переживают, продолжила: — Но мы выяснили причину этого и у нас есть теория, как можно излечить Наруто. — Правда? И как же это возможно? — Кушина, с слезами на глазах, искала хоть искорку надежды, за которую можно было бы ухватиться. — Пока что мы не знаем наверняка, но считаем, что причина всему – чакра демона лиса, — произнесла Цунаде и её слова звучали как приговор. — Он смог повлиять на ребенка и выжечь его циркуляцию чакры… Ответ словно обрушился на них, оставляя лишь один вопрос: смогут ли они бороться за свет в этих безнадёжных обстоятельствах? Нависло неловкое молчание в коридоре больницы, словно тень, окутывающая сердца родителей. Они находились в подавленном состоянии, и каждый из них боролся с собственными демонами. Хокаге винил себя за то, что произошло, ведь именно он сдерживал лиса внутри Кушины с помощью печати. В его душе разгоралась буря, и он чувствовал, как его собственные ошибки обрушиваются на его семью. Кушина, одна из последних Узумаки, рыдала, её слёзы были полны горя и отчаяния. Её ребенок лишился главного атрибута любого ниндзя — чакры, а это означало, что он не сможет постоять за себя в этом жестоком мире, полном опасностей и предательств. — А лечение? — спросила она, стараясь успокоиться, но голос её дрожал от эмоций. На мгновение слёзы перестали течь из её глаз, и она смотрела на Шизуне с мольбой, в которой читалось: «Ну, пожалуйста, скажи хорошую новость!» Её муж, Минато, держался, как мог, но влага уже скопилась в его глазах, и слёзы были готовы устремиться ручейками по его белоснежным щекам. Он чувствовал, как его сердце разрывается от боли, и не знал, как помочь своей любимой. — Мы считаем, что только виновник всего этого может всё исправить, — ответила черноволосая на одном дыхании, её голос звучал как приговор. На неё смотрели две пары непонимающих глаз, ведь пытаться договориться с демоном было то ещё удовольствие. Хитрый и безжалостный монстр сделает всё, чтобы оказаться на свободе. — Кьюби? — тихо, почти шёпотом уточнил хокаге, но его слова прозвучали в тишине, как гром среди ясного неба. — Да, — последовал моментальный ответ, и вокруг образовалась мёртвая тишина. Каждый из них обдумывал, как поступить, но обе девушки смотрели на отца мальчика, ведь решение оставалось за ним. С одной стороны, позор для великого хокаге, что его сын инвалид, а с другой — бросить сына было бы подлым поступком, недостойным ни одного человека. — Ребенка назовем Наруто, как и планировали, и сохраним в тайне тот факт, что он не может пользоваться чакрой, пока не сможем решить, что с этим делать, — прервал молчание хокаге, его голос звучал решительно, как никогда. — Мы оставим его в семье! — заявила с уверенностью в голосе Кушина, её глаза горели решимостью, несмотря на слёзы. — Это и не обсуждается, — поддержал её муж, и в его словах звучала сила, которая могла преодолеть любые преграды. В этот момент, несмотря на всю тяжесть ситуации, в их сердцах зажглась искорка надежды. Они были готовы бороться за своего сына, за его будущее, и ничто не могло их остановить.