Дикий запад

      День шёл к вечеру, окрашивая небо в яркие оранжево-красные цвета, что резали глаз, подобно ножу. Красиво уходящие лучики солнечного света на горизонте пустой пустыни были частым явлением, но всё ещё таким же завораживающе привлекательным. От этого на душе становилось легче, умиротворённее, чем было на самом деле. Облака двигались медленно, так же как и стрелки на часах. Эдгар снова просиживал штаны в баре, уставившись на стакан напитка, который бармен налил ему ещё четверть часа назад, и нервно стуча по уже и так старому столу заведения, жуть как сильно начинал раздражать самого хозяина бара. Но Эдгар то ли не хотел останавливаться, то ли просто не мог. Сейчас его голова кипела от новостей; с самого утра у него не было желания общаться с кем-либо, настроение было паршивым, полностью испорченным всего лишь одной новостью. Казалось бы, ничто не могло выкинуть его из колеи, но это известие заставило Эдгара выпасть в осадок и сбежать от друзей, как маленького ребёнка, обиженного на своих родителей.       От нарастающего напряжения и долгих раздумий его прервал резкий хлопок чем-то тяжёлым и столь же громким около его уха. Эдгар чуть не свалился с высокого стула, но, как обычно, шарф сумел восстановить равновесие своего хозяина.       Это была Колетт. Их первая встреча показалась парню сумбурной и довольно неловкой, но вот он снова увидел эту девушку. Почему всё то время, пока Белль поправлялась, Эдгар больше ни разу не видел Колетт? Это всё ещё оставляло в парне некоторые подозрения насчёт неловкой беловласки, от которой снова воняло какими-то помоями, от чего Эдгар непроизвольно помахал рукой около своего носа, прямо говоря о не очень приятном запахе, исходящем от неё:       — Не так близко, от тебя жуть как пахнет, — всё ещё осматривая её, он приметил в руках что-то похожее на книгу или дневник, от куда выпирало сто, если не тысяча всяких закладок и другого разного мусора. Скорее всего она смогла оглушить его именно этим предметом.       Девушка не без труда залезла на высокий стул и, удобно усевшись, положив свой дневник на барную стойку, начала говорить:        — Я по поводу своего дяди, — сказала Колетт уже с более серьёзным видом: на её лице больше не было той глуповато-тупой улыбки, от которой становилось не по себе многим.       — Ты о Гавсе? А что с ним? — парень вопросительно посмотрел на дурно пахнущую особу, ему не представилось возможности толком и поговорить с этим маленьким, блохастым шерифом, и он уж точно не хотел лезть в родовую странной семейки.       Она активно замахала головой в разные стороны, как бы показывая, что он не прав:       — Нет, я не о нём. Он мне не кровная родня, а просто хороший друг моего кровного дяди, которого я практически не вижу, и он меня кстати, тоже. . — она слегка жутко посмеялась, но, похоже, это был её естественный смех, к которому Колетт уже привыкла, ведь он появился не сразу. .Эдгар обратил внимание на слегка грустный взгляд девушки, что — то терзало её и это было ясно даже за сильно натянутой улыбкой.       — Хорошо, а кто твой кровный родственник? О ком мы сейчас с тобой говорим? — всё ещё не понимая, к чему Колетт начала этот разговор, Эдгар, пусть и слабо, начал думать, к чему клонила девушка. Сделав чуть более напряжённый взгляд, его мысли навели на единственного кто подходил под описание, и это был…       — Байрон?! — Вскрикнул парень тут же спрыгнув со стула. — Ты его родственница?! — Девушка опешила, пусть она и знала, каким Байрон мог показаться, но чтобы его настолько ненавидели?       — Ты чего? Да, я его родственница, но… Дай мне всё объяснить! —       — Ничего не хочу слышать, ни от тебя, ни от этого старого пердуна, я вообще против того, чтобы он ехал с нами! —на лице высветилось нескрываемое отвращение, будто бы Эдгара вырвет прямо здесь и прямо сейчас, от простого имени, простого человека.       — «Пердуна»?! — Колетт оскалила зубы, необычные, острые клыки показались из-под губ девушки, которые внушали страх, а взгляд стал более агрессивным, — Да, он не подарок! Но ты бы знал, через что ему пришлось пройти! Знал бы ты, чего ему стоило лишиться, и знал бы ты, как он переживал за Белль! — она стукнула ногой по сильно скрипящему полу бара, чуть не проделав в нём дыру.       Эдгар опешил: на минуту он даже перестал дышать, то, что сказала Колетт, вообще не укладывалось с представлениями Эдгара, они точно говорят об одном и том же Байроне? Похоже, что да, но верилось в это с трудом. Он скептически прищурил глаза, став менее агрессивным, но всё ещё настороженным, теперь он понял, эта девчонка пугала его. «Теперь я вижу сходство между ними», — подумал тот, и мурашки сразу же прошлись по телу.       — Хорошо-хорошо, я тебя выслушаю, — отстранённо сказал парень, уже даже не смотря в её сторону, будто не считая за человека.       — Хорошо, тогда пойдём, выйдем на улицу.       Эдгар без вопросов пошёл за ней.

***

      Она долго молчала в ожидании чего-то. Никого поблизости не было, и из-за спрятавшегося солнца, только свет из бара и тусклое освещение в некоторых окошках давали ориентир по местности. Уже было прохладно и изредка слабый ветер давал знать о себе.       — Ну и долго мы будем стоять? — В ответ Колетт лишь кивнула, но разобрать её мимику лица и в целом действия стало труднее из-за всё того же освещения, которого практически не было.       — Ты должен знать… Я бы хотела сказать, почему мой дядя едет с вами, — её голос стал слегка тише.       Эдгар тяжело вздохнул, будто цыкнул сам себе под нос; ему было плевать.       — Да мне как-то вообще фиолетово почему, зачем, ты думаешь, это изменит моё отношение к нему? — всё ещё как надменный баран Эдгар бился в одни ворота, не желая даже ничего слышать о «дедусе», от которого планировал избавиться в первом попавшемся городке. — Я не доверяю ему, он слишком чёрствый для того, кто должен спасать жизни людей.       — Но вашу подругу он спас, — уверенность проблеснула в глазах чудаковатой девчонки, казалось, она могла верить только своему дяде, что очень возмутило парня.       Эдгар выкрикнул. Уже просто не получалось терпеть гнев внутри себя, душа хотела кричать; он боялся: боялся за свою команду, за свою семью, которая никогда бы не решилась взять в свои ряды какого-то старикашку, который даже не знает, что такое честность.        — ОН СВОЮ ШКУРУ СПАС, ПОНЯТНО?! И НАС ТОЖЕ КИНЕТ, КАК ТОЛЬКО ЗАГОНЯТ В ТУПИК! — пытаясь остыть, парень сделал несколько глубоких вдохов, но кулаки, чуть ли не хрустевшие от сильного сжатия, давали знать о всё ещё нарастающем гневе, — Я ПОКА НЕ ПОНЯЛ, ПОЧЕМУ БЕЛЛЬ ЕМУ ТАК ДОВЕРЯЕТ, НО Я ВЫВЕДУ ЕГО НА ЧИСТУЮ-       — ПРЕКРАТИ!       Их крики были слышны на весь небольшой городок, что составлял одну четверть распростершейся на тысячи миль пустыни; днём жаркой и знойной, а ночью — жутко холодной.       — Хватит мешать его с дерьмом! Тебе было бы приятно, если бы я оскорбляла кого-нибудь из твоих друзей?! НЕТ, и сейчас я хочу, чтобы ты понял! — голос Колетт стал более спокойным, она старалась не идти на конфликт, терпя то, что наговорил Эдгар ранее, прикусив язык. Хоть ей уже не терпелось вступить с ним в драку и покалечить до потери пульса, но… Ради единственного родного человека она была готова промолчать: быть спокойной, идти на компромиссы. — Он, он… Его подставили! — наконец, Колетт решила сказать об этом Эдгару; никому она ещё не говорила о прошлом Байрона, но если сам дядя решил довериться этим разбойникам, значит на то были веские причины, если, конечно, на старости лет у него не появилось старческого маразма, о чём девушка думала в первую очередь, — Столько лет прошло с тех пор, с раннего детства я была с ним: видела его, когда он был грустным, когда был весёлым, пусть он и не был человеком, что мог бы проявить свои чувства в открытую, но я видела его попытки научиться эмпатии, знала о его переживаниях за меня, мою жизнь… — эти слова пробили Колетт на слезинку, скатившуюся по её бледной щеке, но этого всё равно не было видно в темноте улиц, — Вот.       Девушка протянула в руки Эдгара тот самый безобразный дневник с пометками и довольно большим количеством листов. Как Колетт могла таскать такой большой кусок бесполезной, по его мнению, макулатуры?       — Это его дело, я вела его практически с того самого дня. . . — Уставившись на Эдгара со злобным оскалом, заглядывая прямо в душу, а луна, освещая её взгляд, преображал девушку до неузнаваемости, - говорил сам за себя. Наступила гробовая тишина; тело парня застыло от пробирающего страха.       Какого дня? О чём она говорила? было очевидно лишь одно: сейчас всё более чем серьёзно, и стоило отнестись к этому хотя бы с малейшей долей уважения, что Эдгар и пытался сделать. Парень взял книгу девушки и быстро пролистал записи. Содержание оказалось жуть каким странным, неразборчивым; одна страница была похожа на что-то сделанное впопыхах, будто автору было плевать, другая же как с обложки — вся цвела и пахла. Сложно было сказать, что и та и та была на самом дне мусорного бака.        — Раз ты не хочешь меня слушать, прочти её на досуге, она должна тебе обо всём рассказать.       Он небрежно взял непонятную книжку в руки, направившись в бар, показывая, что диалог между ними окончен. Если бы Колетт пришла к нему чуть раньше, то, возможно, он бы выслушал её намного внимательнее. Но сейчас дневник служил проводником мыслей и чувств Колетт.

***

      Снова сев за барную стойку, Эдгар положил ненужные бумаги на стол. Бармен слегка напрягся. Обычно робот всегда молчал или говорил только по делу, но вся ситуация, которую он слышал довольно отчётливо, не могла не возмутить хозяина этого заведения:       — Прекращайте этот цирк, молодой человек, тебе стоило просто послушать эту леди.       Эдгар раздражённо покосился на бармена: серьёзно, почему сегодня все пытались его взбесить?! Ему и так было хуёво, а сейчас ещё какая-то консерва пыталась его учить:       — ПРЕКРАТИ, СУКА! — несчастный стакан наконец-то полетел в стену, пролетев рядом с лицом робота. — Прекрати. . .       Бармен был непреклонен, будто бы ждал, настаивая на своём. «Почему здесь все такие странные?» — подумал взбешённый Эдгар.       — Если хочешь знать, то, здесь вам тоже не очень рады.       — Что? — Эдгар был удивлён столь броской фразе, — Неужели у жестянок язык без костей?       — Знаешь ли, никто не будет рад, когда им угрожают, и роботы не исключение, — всё так же спокойно говорил бармен, уже слегка покрывшийся ржавчиной, которая никак не смывалась с его корпуса. Его руки всё так же спокойно протирали очередной бокал до скрипящего блеска.       — Ты хочешь, чтобы я тебя по винтикам разобрал? О, не переживай!.. — пальцы Эдгара вызывающе хрустнули, а на лице, из гнева и дикого желания кому-нибудь врезать, вышла жуткая гримаса. — Я тебе это мигом устрою!       — Прекратите! — он агрессивно стукнул бокалом о барную стойку, звон раздался по всей площади. — Вы!.. Ты! — Барли слегка поперхнулся, он не знал как лучше выразить боль и переживания. — Твои слова ничуть меня не пугают, но твои эгоистичные намеренья просто выводят меня из себя! — его голос снова поднимается на несколько децибел выше, но бармен не срывается на крик. Его сдержанности многие могли лишь позавидовать.       И снова Эдгара застают врасплох: о чём говорят все эти личности? О каком таком прошлом умалчивал Байрон, что все его так жалеют?       — О-о чём ты? —поинтересовался обладатель живого шарфа, запнувшись, будто не был уверен в своём собственном вопросе.       — Что? Не нравится быть неосведомлённым? Недавно пришедшая гостья, дала тебе то, что стоит твоего внимания, — если бы у робота был рот, сейчас на нём была бы хитро выраженная улыбка.       Стиснув зубы, Эдгар открыл книгу.       — Вы. . . Правы, — пробормотал бандит.       С обречённо-уставшим взглядом парень начал читать мемуары о жизни «плохого» доктора.