Часть 1
15 мая 2021 г., 20:04
Мягкий и теплый свет разливается по залу ресторана, отбрасывая танцующие яркие блики на все стеклянные, хрустальные и отражающие поверхности, наполняя все пространство вокруг особенной ноткой волшебства и сказочной торжественности. Над их укромным столиком едва колышется пламя зажженных ароматических свечей, неспешно, плавно балансирующих в круглой вазе, заполненной водой и нежными лепестками цветов. И этот маленький, завораживающий, почти интимный огонек отражается в глазах пары, почти завершившей свой романтический ужин легким десертом и сейчас неотрывно глядящей друг на друга. На пару минут повисает чуть взволнованное, интригующее молчание, и только плавная и красивая мелодия, льющаяся из колонок по просторному залу, прорывается в тишину их идиллии.
Гарри нежно улыбается своей любимой девушке, чувствуя, как тут же взволнованным стуком заходится сердце в груди, и протягивает руку над столом, мягко накрывая ее маленькую и теплую ладошку, покоящуюся возле бокала. И уголки ее губ тут же приподнимаются, рождая такую знакомую, любимую, родную улыбку и легкий, едва приметный румянец на щеках, так похожий на лепестки робких и прекрасных весенних цветков вишни. Она на секунду опускает взгляд, как будто все еще смущаясь всякий раз, когда видит эти очаровательные ямочки на его щеках и столь многообещающую улыбку, ослепительный отблеск любви, восхищения и возбужденной страсти в его глазах. Но также быстро пушистые длинные ресницы взлетают вверх, и взгляды встречаются вновь, на сей раз — полные загадочного нетерпения, какого-то таинственного, личного, доступного лишь им двоим огня и желания поскорее остаться наедине друг с другом.
Кажется, она понимает, чувствует, что их вечер скоро перейдет к своему продолжению, когда они оба покинут шикарное здание ресторана и сядут в такси. Понимает еще раньше, чем он первым встает из-за стола и, заботливо подав руку, помогает подняться ей. И это открытое, трогательное доверие вместе с чуть робким, но таким волнующим нетерпением невольно заставляет девушку зардеться сильнее, и вызывает приятное легкое головокружение у ее молодого человека.
Гарри расплачивается по счету, не изменяя себе и оставляя щедрые чаевые официанту, и, бережно набросив свой пиджак на плечи любимой, выводит ее через фойе на улицу, придерживая не под руку, а за остренький локоток, потому что именно так привык выражать ей свою заботу и глубокую привязанность. Они ловят первое же такси, и, пропустив ее вперед, он называет адрес, с невольной улыбкой наблюдая, как изящно, по всем правилам его леди размещает сведенные вместе ножки, уставшие от высоких каблуков классических черных лодочек. Усмехается уголком рта, опускаясь на заднее сидение рядом с нею, потому что сейчас вдруг вспоминает ее по утрам: немного заспанную, растрепанную, полуодетую и очаровательно неуклюжую. Она может быть такой разной, но неизменно любимой и чертовски привлекательной.
Такси мчится по переполненным дорогам, и сотни огоньков за окнами сливаются в одни сплошные сверкающие цепочки, стремительно мелькающие перед глазами. Вечер сменяется ночью, и все эти шумные улицы сейчас по-особенному прекрасны, настолько, что немедленно притягивают к себе завороженный взгляд девушки, но этот взволнованный, едва слышимый вздох в тот момент, когда его ладонь осторожно и ненавязчиво опускается на ее колено, дает понять, что все ее чувства и эмоции, все мысли и движения — только для него. Что он полностью завладел ее сердцем и душой, пленил точно так же, как пленила его она. Но плен этот столь сладостен и желанен, что больше похож на пьянящую свободу. Свободу только для них двоих. Бездонные, сияющие глаза наконец вновь встречаются с возбужденно горящими зелеными, и девушка мягко находит своей ладошкой его ладонь, сжимая в ответ и этим знакомым, немного смущенным жестом давая согласие на все, что будет происходить между ними этой волшебной ночью.
У нее невольно кружится голова, а ноги совсем не хотят слушаться, и Гарри вновь становится ее надежной опорой, придерживая за локоток и направляясь ко входной двери. Сердце грохочет быстрее с каждой новой минутой, и стук его уже начинает отдаваться в висках, зажигая каждую клеточку тела волнительным, горячим нетерпением. Он буквально слышит, как трепетной маленькой птичкой бьется в ответ ее сердце в груди, под лифом элегантного атласного платья, выбранного специально для их особенного вечера. И сколько дней и ночей ни ждет их впереди, в первые минуты она всегда будет вот так теряться в волнующем и прекрасном круговороте смущения пополам с нетерпением и волнением.
Они оба сбрасывают обувь в прихожей и даже доходят дальше, останавливаясь где-то в холле, на пути между гостиной и столовой. Но это интимное молчание наконец нарушается, как только два любящих человека заключают друг друга в объятия.
— Ты прекрасна, детка, — склонившись, чтобы трогательно и мило коснуться кончика ее носа своим, произносит Гарри с улыбкой, и ямочки на его щеках врезаются глубже, потому что самые красивые на свете глаза сейчас неотрывно смотрят прямо на него, так нежно, восхищенно, доверчиво и безгранично влюбленно. — Сейчас, сегодня и всегда. Моя, только моя. Самая лучшая в мире девочка.
— Я люблю тебя, — шепчет она совершенно смущенно, розовея с каждой секундой все больше, потому что его сильные, но ласковые и теплые ладони уже скользят по ее спине, по небольшому вырезу платья, и этот горячий контраст с нежной кожей девушки едва не обжигает в первые мгновения. И в какой-то момент приятное головокружение берет над ней вверх, а внезапно сделавшиеся ватными ноги коротко вздрагивают в коленках. Гарри лишь усмехается заботливо и чуть снисходительно, быстро целуя ее чуть приоткрытые губы и легко подхватывая на руки, направляясь к лестнице на второй этаж дома.
Их уютная спальня окутана молчанием и спокойной темнотой, но когда тесно сплетающаяся в объятиях пара переступает порог, хватает одного быстрого щелчка выключателя, чтобы наполнить ее волшебным, приглушенным ночным светом, сменяющим один цвет на другой. На долю секунды девушке кажется, что она слышит плавную музыку и родной хрипловатый глубокий голос, но так же быстро понимает, что это он звучит в ее сознании, в ее душе и в ее сердце. Ласковые изящные ручки с маленькими ладошками взлетают вверх, зарываясь пальчиками в великолепные шоколадные кудряшки и чуть оттягивая их, когда Гарри первым вновь ловит ее губы своими, на сей раз сливаясь с ней в долгом, глубоком и страстном поцелуе. Ее дыхание сбивается уже спустя пару минут, и парень не может не усмехнуться в ответ, потому что даже столько времени спустя в чем-то она нисколько не изменилась. И все так же забывает глубоко дышать носом каждый раз, когда они целуются. Но то, как крепко обвивают теперь его шею нежные ручки, то, как трепещут ее ресницы, точно крылья бабочек, то, как ярко блестят ее влажные губы и как высоко поднимается и опадает в лифе платья ее грудь, кажется, начисто сбивает и его дыхание тоже, начиная медленно и верно сводить с ума. От желания, от страсти и от любви.
— Даже не представляешь, что ты делаешь со мной, милая! — шумно выдыхает Гарри, опуская подбородок на макушку девушки только лишь затем, чтобы вновь глубоко вдохнуть восхитительный аромат ее волос и оставить на них теплый и ласковый поцелуй. — Просто от того, как ты смотришь на меня, я уже почти не могу сдерживаться.
— И не надо, — улыбается вдруг она совершенно вразрез со своим разрумянившимся видом. Бесконечно доверяющая, хрупкая, но такая решительная девочка. Если бы мог, он спрятал бы ее от всего мира. Или нет: для начала прокричал бы в каждом уголке планеты, как безумно, до боли, до головокружения и потери пульса любит ее, эту совсем обычную и тихую девушку с такой впечатляюще необычной, яркой и чистой душой.
Она — настоящее чудо Вселенной. Она — его сила и слабость. Прелестное, трогательное и хрупкое создание, полностью завладевшее его сердцем, его телом и сознанием. Поразительно умная, но почти по-детски доверчивая. Милая, ласковая и беззащитная, но такая сильная внутри.
Она такая хорошая девочка.
И ничто на свете не заставит его перестать восхищаться ею. Ни сейчас, ни завтра, никогда после. Пока они оба вместе, и пока любящие сердца отчаянно бьются в груди.
Осторожно и медленно, но в то же время уверенно пальцы Гарри находят застежку на спине, и пару мгновений спустя красивое платье девушки неслышно скользит на пол. Она не отворачивается и не закрывается смущенно руками, но он слышит, как ее участившееся дыхание так же, как и в первый раз, на секунду словно замирает. А затем чуть подрагивающие пальчики быстро и ловко справляются с каждой новой пуговицей на его рубашке. И когда, поведя плечами назад, Гарри отбрасывает ее на пол, рядом с ее платьем, из груди девушки вырывается приглушенный взволнованный вздох, потому что она тут же оказывается тесно прижатой к его сильной, горячей груди, кожей ощущая это возбужденное нетерпение, охватившее каждую клеточку его тела. Ее глаза искрятся в приглушенном ночном свете спальни, и она смежает веки, подавшись еще ближе и прислоняясь щекой к покрывшейся легкими мурашками коже. Но Гарри осторожно берет ее за подбородок, как бы прося вновь посмотреть в глаза, и, видя в ответ пленяющую нежность, безграничную любовь и запрятанную за робостью страсть, склоняется ближе, вовлекая девушку в новый поцелуй, пока сильные руки уверенно подхватывают маленькую в сравнении фигурку в бережно укладывают ее на широкую кровать.
Взволнованным пламенным взглядом наблюдает она, как ее молодой человек, опираясь на согнутые колени и на одну руку, нависает над нею, с восхищенным блеском в зеленых глазах изучая каждую мельчайшую черту ее лица, как будто бы видя впервые и стремясь запомнить на всю оставшуюся жизнь. И это милое личико горит, горит от смущения, искреннего восторга и стремительно охватывающего все ее существо возбуждения. Дыхание учащается, по позвоночнику пробегают приятные мурашки нетерпения, а бедра девушки непроизвольно сжимаются, так же, как и поджимаются пальчики ног. Гарри не может удержаться от нового смешка, потому что отлично знает об этом даже прежде, чем успевает заметить взглядом, и сердце его растроганно и влюбленно сжимается в груди. В самом деле, его милая, трепетная, хорошая девочка совсем, совсем не изменилась, но с каждым днем восхищает его все больше.
Ладони парня осторожно забираются под спину девушки, находя застежку лифчика, щелкая ею — и воздушное кружево отправляется куда-то на пол, к их остальным вещам. Пальчики девушки все так же невольно подрагивают и приближаются к поясу его брюк чуть менее смело, медля, прежде чем решиться наконец расстегнуть их. Получив некоторую свободу, он не сдерживает облегченного вздоха, едва не рухнув прямо на свою возлюбленную, потому что искры возбуждения во всем теле разом превращаются в ослепительный фейерверк. И у него практически не остается никаких сил, чтобы ждать дольше.
Она понимает это не хуже него самого, и, на сей раз первой потянувшись за поцелуем, надеясь выиграть эту пару секунд, чтобы наполнить каждое свое движение решимостью, первой же тянет его брюки вниз, сама усмехаясь собственной неловкости, пока Гарри, так же смеясь в поцелуй, присоединяется к ней, наконец избавляясь от чертовски мешающих брюк и бесцеремонно отправляя их на все тот же ковер. Разорванный глубокий поцелуй едва успевает растаять на губах, и, глядя на совершенно разрумянившуюся, дышащую часто, сбивчиво и поверхностно девушку, на ее разметавшиеся по подушке волосы и горящие возбужденной страстью глаза, он окончательно теряет голову. И град отчаянных поцелуев обрушивается на ее губы, скулы, уголок челюсти, шею и ключицы. Опускается ниже, захватив в плен небольшую упругую грудь, практически мучает, доводя до исступления и мелкой дрожи.
— Гарри… Гарри… — бормочет она, крепко зажмуриваясь и дыша еще чаще, пока сердце ее оглушительно бьется о самую грудину. И безжалостно-любящие страстные поцелуи все не отпускают, быстро, сильно, почти по-собственнически скользя по коже. Опускаются к нижним ребрам, к поджавшемуся от рваного дыхания животику и тазовым косточкам. Оставляют отчетливые отметины, которые проявятся ярче поутру. И быстро мелькнувшая в голове парня мысль о том, что на следующие несколько дней его возлюбленной придется забыть о v-образных вырезах блузок и гольфов для работы, об укороченных свитерах и маечках, оставляет после себя приятное послевкусие триумфа. Только они вдвоем вправе наблюдать эти метки любви на коже друг друга, невесомо касаться пальцами и целовать, но после — уже коротко и легко. И словно в отместку, а может, просто переняв его возбужденный порыв, девушка вдруг ловит его щеки ладонями, останавливая, заставляя посмотреть на себя. Отрывает лопатки от постели, подавшись ближе, и долго, настойчиво целует его под самый подбородок, на месте маленького шрама, вызывая смех от щекотки, но не давая отстраниться.
— Малыш, я обожаю тебя! — восклицает Гарри в пустоту спальни, и поцелуй обрывается смешком девушки, но распахнутые навстречу глаза искрятся счастливым блеском. Она тоже одержала маленькую победу, умную и изящную. Ведь как ни старайся, скрыть след от ее поцелуя на самом подбородке будет куда сложнее. И если честно, он даже не станет пытаться. — Ты невероятная…
Он шепчет это, вновь склоняясь к ее губам, и новый глубокий, сладкий, страстный и головокружительный поцелуй увлекает их в плен, насколько хватает дыхания и даже еще дольше, пока перед глазами обоих не начинают безумную пляску разноцветные звезды. Останавливаются они только тогда, когда из груди девушки вдруг вырывается первый тихий надломленный стон, а пальчики знакомо зарываются в шелковистые шоколадные кудри, чуть оттягивая их назад. И это сводит с ума еще больше, чем короткий стон. Гарри словно срывается в пропасть и вновь воспаряет над ней, и его прекрасная, любимая и самая желанная девушка позволяет ему окончательно взять контроль над собой.
Быстрый поцелуй опускается на мягкий животик, от неожиданности поджавшийся еще больше, и на короткое, ослепительное и жаркое мгновение два влюбленных, горящих в возбуждении взгляда встречаются, с грохотом руша последние преграды терпения. Аккуратно подцепив вспененное кружево трусиков девушки, Гарри решительно стягивает их вниз по гладкой, нежной и мягкой коже. Целует сжавшиеся вместе коленки, и они послушно раскрываются вновь, больше не скрывая от него самых интимных, затаенных участочков такого прекрасного и желанного тела его любимой. Она смотрит на него снизу вверх, возбужденная, податливая, горячая и потрясающе красивая. Легкая улыбка играет на ее лице, а затуманенный восхищением и нежностью взгляд, кажется, способен обжечь его или пронзить грудь насквозь, ударить в изнывающее в страстной неге и любви сердце. Позабыв обо всем на свете, кроме нее, кроме своей милой, ласковой и восхитительной возлюбленной, Гарри прокладывает влажную дорожку поцелуев по внутренней стороне бедер, касается губами уставших лодыжек с поджавшимися пальчиками, заставляя ее тихо смеяться, а затем вдруг настойчиво, долго и почти требовательно целует в самом потаенном и волнующем месте, безжалостно и неумолимо, не давая передышки. И в конце концов громкий вскрик прорезает тишину спальни, когда девушка, отчаянно зажмурившись, крепко сжимает простынь в маленьких кулачках, а податливое тело выгибается изящной дугой и тает, тает и плавится в его ласковых, сильных и немного нетерпеливых руках.
— Гарри… Гарри, пожалуйста! — вскрикивает она вновь, забывая даже обо всяком смущении, потому что больше не может терпеть эту сладкую пытку. На сей раз побеждает он, торжествующе улыбаясь, и возвращается к припухшим, влажным губам, целуя сладко и нежно. А девушка даже не успевает осознать, что чувствует призрак собственного вкуса на его губах — все ее мысли, разбегающиеся нестройным роем, все обострившиеся до предела чувства, весь головокружительный водоворот эмоций сейчас только о нем, для него, из-за него. И так ли уж однозначна эта его победа, если в конечном счете она так же прочно, неразрывно, навеки завладела всем его существом без остатка, точно так же, как и он — ее собственным?
— Моя самая лучшая, самая красивая, — завораживающий, возбуждающий низкий шепот обжигает кожу шеи, возле ушка с аккуратной маленькой сережкой. И только лишь ради маленькой шалости он играется с нею кончиком языка, прежде чем звонко и влажно поцеловать в самое ушко. — Сладкая. Ты такая сладкая, детка!
— Пожалуйста… — повторяет она на сей раз тихим, надломленным шепотом, и он слышит слезы в этой отчаянной просьбе. Но не те, которые он так боится увидеть или вызвать, не те, что заставляют сердце в груди замирать в холодной тревоге и боли. Эти слезы — отголосок ее нетерпения, неистово прорывающееся на волю желание. Маленькие ладошки робко прикрывают лицо, подрагивая и стремясь спрятать пылающий на щеках огонь. И Гарри улыбается растроганно и нежно, понимая, что не может больше заставлять ее изнывать от раздирающих тело и сознание противоречивых и слишком шумных, огромных, опьяняющих и совершенно лишающих покоя чувств.
— Я знаю, любимая, знаю, — ласково бормочет он в ответ, уверенно перехватывая тонкие запястья и отводя ладошки от ее лица, легко прижимая к кровати. Неотрывно смотрит в распахнутые глаза, повлажневшие, полные томящегося возбуждения и почти опасной, безграничной, нестерпимой нежности. Целует горячие щеки и кончик носа, на миг прикрывшиеся и после вновь распахнувшиеся, точно крылья бабочек, веки. — Ты держалась так долго. Моя хорошая девочка… — эти простые слова звучат так горячо, так пугающе страстно и интимно, что неистовое пламя, разгорающееся в телах обоих, только усиливается. И это становится финальным аккордом мучительно долгой прелюдии.
От последних кусочков ткани, разделяющих их, не остается и следа, и вот оба уже максимально, неразрывно близки, кожа к коже, вдох к выдоху. Стремительное биение сердец отдается звоном в ушах и, кажется, эхом отражается от стен спальни, но и оно не в силах заглушить их общий нарастающий стон нетерпения. От того, что вот-вот должно произойти, того, чего так мучительно сильно просит каждая клеточка тела. Пальцы рук на несколько мгновений переплетаются вместе, но когда одним плавным, осторожным, но сильным толчком парень проникает в ее тело, девушка крепко обвивает руками его спину, так же доверчиво и трепетно, как в их первый раз, и все, что были после. Молчаливо позволяет взять всю инициативу на себя, полностью отдается ему, не сомневаясь ни на секунду. Потому что знает, что, какое бы нетерпение ни бушевало в его крови, он никогда не разрешит себе причинить ей даже маленькую боль.
В первые несколько секунд Гарри останавливается, крепко обвивает ее руками, припадает губами к тонкой ключице и даже не пытается сдержать протяжный стон. Ему невыносимо, до дрожи приятно в жаркой, податливой узости, и, кажется, он никогда не сможет ни привыкнуть к ней, ни насытиться ею. Сильные бедра подаются вперед, позволяя толкнуться глубже, и тоненький вскрик, медленно перерастающий в ответный стон удовольствия, тут же срывается с алых искусанных губ девушки. Гибкие изящные ножки смыкаются у него за поясом, обвивают плотно, ее тело выгибается навстречу, как будто умоляя быть еще ближе, ни за что не останавливаться и не отпускать, боясь погаснуть, погибнуть без него. Аккуратные ноготки ощутимо впиваются в спину, царапают кожу, оставляя красные полосы. И завтра, во время примерки перед съемкой нового клипа стилисты очевидно не смогут не заметить их, но осознание это почему-то лишь вызывает новый приступ триумфа в сердце Гарри. Все так, ведь они оба принадлежат друг другу, и что бы ни думали остальные — им это совершенно не важно.
— Гарри, прошу, не мучай меня! — сдавшись, со звонким смешком вдруг восклицает девушка, сильнее впиваясь ноготками в его плечи и расставшись с последними призраками неловкого стыда. Пытается податься ближе, двигаясь навстречу его размеренным, все еще медленным толчкам, и наконец он и сам срывается в пропасть, опьяненный ее голосом, ее движениями, ее… Всем.
Осторожно потянув на себя, помогает оторваться от постели, тесно, накрепко обвивая руками дрожащую в возбуждении фигурку, и та уверенно поддается ему, обнимает за шею, зарывается пальчиками в волосы, подстраиваясь под ускоряющийся темп движений. Любимые губы осыпают его лицо поцелуями, ровные зубки прикусывают губу, заставляя шумно выдохнуть и игриво укусить в ответ, а когда настойчивые поцелуи переходят на шею, прокладывая влажную дорожку по бьющейся жилке, он запрокидывает голову, точно давая ей полную свободу, и вновь протяжно стонет. Вскидывает бедра сильнее и сильнее, соединяя их все быстрее, проникая все глубже. Дыхание обоих начисто сбилось, и шумные стоны и выдохи заполонили все пространство комнаты, в которой, кажется, стало на сотню градусов жарче. Ее мягкая, упругая грудь касается его кожи, и от этого контакта хочется просто сойти с ума. Он переходит на рваный, неудержимо быстрый темп, но с каждым новым движением сладостная эйфория лишь только становится ближе. А она приглушенно стонет в ответ и, практически плача, робко просит его не останавливаться.
В какой-то момент, когда он почти подходит к краю этой расслабляющей пропасти, девушка вдруг перехватывает инициативу: глубоко целует приоткрытые в стоне губы, сплетая языки неуверенным, и все же горячим танцем, так, как умеет только она, и легким толчком словно просит откинуться на спину. И Гарри послушно опускается на подушки, замедлившись лишь на пару минут, прежде чем она, оседлав его бедра, сама задает все те же быстрые, глубокие движения. В этот ослепительно яркий миг ничто не может смутить ее, ведь они оба сейчас одни в целом мире, в спокойном, притихшем, раскаленном страстью мире их утопающего в ночи дома. Сильные ладони парня опускаются на ягодицы девушки, коротко сжимая, переходят на бедра, сжимая сильнее, придерживая, оставляя тусклые следы, что к утру превратятся в круглые аккуратные синячки. И он сам будет до изнеможения целовать их следующей ночью.
Она чуть откидывает голову назад, быстро смахивая упавшие на лицо пряди волос, и Гарри не может перестать восхищенно любоваться ею, пока оба совершают те же быстрые, но теперь размеренные движения. Ее прекрасное личико совершенно раскраснелось, пылает обжигающим румянцем, пронзительные глаза горят неистовым огнем, который может видеть только он и только в такие минуты, а яркие губы бессвязно шепчут что-то отчаянно нежное и без памяти влюбленное. Но вот она снова тянется к нему, тесно прильнув к груди, дышит так часто, поверхностно и шумно, согревая и без того раскаленную кожу. Целует, целует каждый участочек тела, до которого может дотянуться, и уже почти плачет от внезапно охватившей ее волны эйфории. Наконец обмякает в его объятиях, тоненько вскрикнув с коротким всхлипом, а затем вновь так знакомо доверчиво обвивая руками. И этого достаточно, чтобы и он, сделав пару быстрых, глубоких толчков, тоже потонул в цунами опьяняющего наслаждения. Получив долгожданную разрядку, его тело расслабляется следом за ней.
Кажется, проходит целая вечность, бесконечная вечность сплетенных в минуты секунд, пока они оба приходят в себя после бури испытанных чувств. Медленно, тягуче медленно и нестройно возвращаются к более спокойному дыханию, так и не расплетая объятий, и два сердца колотятся так быстро и сильно, совсем рядом, как будто стремятся проломить ребра и наконец слиться во едино, покинув плен этих жарких тел. Лишь спустя время девушка неуверенно приподнимает голову, до сих пор покоившуюся на его груди, их ярко сияющие глаза встречаются — и они улыбаются друг другу восхищенно, устало и совершенно очаровано, задыхаясь от нежности и безграничной любви.
— Моя, только моя! — уверенно шепчет Гарри, обнимая улыбающееся личико девушки обеими ладонями и осыпая короткими, быстрыми, легкими поцелуями. Она тихо смеется в ответ, насколько позволяет ей восстанавливающееся дыхание, и нежно гладит его спутавшиеся кудри. — Моя хорошая девочка.
— А ты — мой! — произносит ему в тон, улыбаясь победно и радостно, и его сердце вновь заходится стуком от гордости. За нее, за себя и за них обоих. Он свернул бы горы, прошел сквозь огонь и воду ради этой ее улыбки. Чуть отдышавшись, она тянется ближе, вновь щекотно целуя подбородок, каждую из глубоких ямочек на его щеках, и наконец достигает губ, на секунду остановившись. — Я люблю тебя, Гарри! — повторяет, точно отмотав время назад, вернувшись к тому, с чего они начали эту ночь. И глаза ее нежно сияют в тусклом свете ночника огнями миллиардов Вселенных.
— И я люблю тебя, милая, — отвечает он, улыбаясь шире и трепетно проводя ладонью по растрепавшимся мягким волосам, заботливо заправляя прядки за уши. Коротко целует кончик носа, немедленно смешно поморщившегося. — Бесконечно люблю.
Зеленые глаза пронзительно и ярко сияют в ответ на нежный взгляд напротив. Горячие губы медленно встречаются, неторопливо, почти лениво и нежно. И они оба безнадежно пропадают в этой трепетной волне любви и ослепительного, расслабленного и свободного счастья.
