В нашей просторной и уютной спальне царит расслабленная тишина, бархатная темнота ночи заглядывает в занавешенные окна, а из динамиков моего ноутбука приглушенно раздаются ставшие родными голоса и ноты такой знакомой песни. И от нее теперь так хочется вдруг заплакать. Это странное, ни с чем не сравнимое чувство, в котором смешались привычный восторг и радость от чудесной мелодии со светлой, щемящей грустью от водоворота воспоминаний. И если оно так отозвалось во мне, что сейчас чувствует Гарри?

Об эре Мародеров сложено уже немало историй. Этот фанфик - мое виденье той эпохи, охватывающее события с лета после пятого курса и до трагической ночи 31 октября 1981 года.

Я просыпаюсь в полумраке осеннего утра, когда тусклая полоска рассвета только-только задребезжала на горизонте за очертаниями соседних домов, окутанная уютным теплом мягкой постели и таким знакомым и родным, волнующе приятным запахом парфюма. Чувствую легкое соприкосновение хлопковой ткани с кожей и тяжесть руки Гарри на своей талии. И могу без сомнений сказать, что нет ничего прекраснее, чем просыпаться в его футболке.

И может быть, пройдет еще немало времени, прежде чем чувство вины навсегда оставит в покое его сердце, он все же ощущает себя таким же бесконечно счастливым, как и несколько лет назад, когда встретил ее впервые. И каждый раз, когда любимая попадает в его объятия, понимает, что смысл его жизни всегда был именно в ней.

Эйлин резво, беспечно и радостно сбегала прямо к нему по ступенькам, ведущим от входа в радиостудию, сияя улыбкой и искорками солнечного смеха в глазах. И Найл улыбался в ответ, слыша возбужденно-счастливое колочение собственного сердца в груди. Она была так же прекрасна, как и два года назад, когда он впервые встретил ее и был совершенно очарован и взволнован, точно юный влюбленный мальчишка. А сейчас он был абсолютно уверен в том, что не прочь провести в этом плену очарования всю свою жизнь.