[бракованный дуэт]

— Это мне типа туда прям свои фотки нужно выкладывать? — Гром неуверенно потерла мочку уха. Ксюша терпеливо улыбнулась. Золотая девочка. «И зачем ей все это только?» — подумала Гром, а потом вспомнила, что Цветков слепой и местами тупой. Даже жалко было, что из-за этого пня Ксюше приходилось искать мужиков в интернете, а с другой стороны… Костя все-таки слепой и местами тупой — уж лучше тиндер, чем мучиться с ним. — Ну а как еще? Ты, конечно, хороший человек, но на сайтах знакомств все в первую очередь обращают внимание на фотографии, а не на красивые слова в описании. Поэтому фотки нужны, и погорячее. А еще не пиши в месте работы, что ты из ментовки — это привлекает людей в погонах и отталкивает всех остальных, — Ксюша недовольно скривилась, но тут же подняла руки в защитном жесте. — Нет, конечно, если ты хочешь замуж за полковника и нарожать маленьких оперуполномоченных детишек, то вперед. Гром вздохнула и перевела загнанный взгляд на телефон. Ладно, с Ксюшей все понятно, а ей-то самой с чего это всралось? Никаких полковников ради свадьбы и оперуполномоченных детишек она точно не собиралась искать, просто… просто даже самые близкие не понимали ее «мне и одной хорошо» — надо было попытаться хотя бы ради них. — Давай, сейчас фильтры тебе выставим, — Ксюша ловко выхватила из Ириных рук телефон и открыла настройки, бубня вслух. — Только мужчины… радиус… я себе лично пятнадцать километров ставлю, мужики из Мурино нам точно не нужны… Ксюша ловко выбирала нужные параметры, а Ира бесцельно следила за движением пальцев и уже представляла, сколько неприятных и сколько лощеных рож увидит в предлагаемых вариантах. Пара фоток для профиля все-таки нашлась — их еще Юля делала, пока не укатила в Москву за лучшей жизнью поближе к блогерской тусовке. Что ж, Ира совершенно не обижалась, это нормально, это приоритеты, и Гром в Юлиных, к сожалению, не было. Осталась только дружба и приятные воспоминания. И вот, пара кадров в полудомашней обстановке. Ксюша одобрила и сама разместила фотографии. — Давай, Гром, пару слов для редакции, — она вернула телефон владелице, на экране было открыто текстовое поле. Курсор мигал на словах «о себе». О себе… Гром о себе знала все и ничего одновременно. Что в ней было помимо школьных, универских и заслуг по званию? Английский язык, история, литература, борьба, хороший вкус в искусстве, любовь к животным, чувство юмора и всепоглощающая жажда справедливости. Но об этом не напишешь, не привлечёшь внимание слабого мужского пола, бедненькие ведь ущемятся, увидев, что у девушки за тридцать в жизни есть все для того, чтобы в ней не было мужчины. «О себе» мигало курсором ещё минуту, пока экран не погас. — Я не знаю, правда. Мне нечего написать, — Ира почему-то виновато поджала губы — перед Ксюшей было стыдно, та тратила своё время на помощь, а Гром даже поспособствовать никак не могла. — Не говори ерунды, ну, — та лишь фыркнула и устроила аккуратную ладошку у Гром на плече. — Ты прекрасна. Но если хочешь, можешь вставить какую-нибудь шутку, чтобы анкета не выглядела так серьезно, будто ты отчаянно ищешь жениха посолиднее. Ира устало потёрла лицо, разблокировала телефон и напечатала в поле первое, что пришло в голову: мама просила не лезть в хуйню, но вот я здесь. Ксюша над ухом засмеялась и спрыгнула со стола, следом мягко похлопав Гром по плечу. — Красотка. Дальше, думаю, сама разберёшься, нравится — свайп влево, не нравится — свайп вправо, — она махнула рукой и поспешила к своему столу, на который Цветков бросил папку с новым делом. Ира кивнула ей вслед, но тут же опомнилась и крикнула чуть громче, чем следовало бы: — Что такое свайп?! Звучало, как крик о помощи.

***

Нет, в Питере, конечно, были красивые парни, но не ладилось почему-то абсолютно ни с одним. Из нескольких десятков разговоров, которые пришлось пережить, всего два перетекли в свидания, но оба — мимо кассы. Даже если мужчины провожали Иру до дома, вежливо улыбались, обещали списаться ещё раз и действительно потом писали, было понятно, что ничем хорошим это не кончится. Они ее не вытерпят. Не вытерпят закрытости характера, не вытерпят независимости, не вытерпят помешательства на работе, а она… она не собиралась меняться ради тех, с кем не торкает. Да и бессмысленное общение очень скоро надоело: отвлекало от работы, а дело, как назло, подвернулось не самое приятное — нужно было оставаться в фокусе. Нити расследования в итоге привели в Москву. Гром чуть ли не на коленях умоляла Прокопенко закрыть дело самой: приехать тайком и прихлопнуть урода, не передавая Московскому управлению, но бюрократическая система оказалась беспощадной. Компромисс, однако, все же нашёлся — Иру выписали в столицу. Московские следователи шептались о майоре из Петербурга и ждали, разумеется, мужчину неприятной наружности. А получили Иру. И Ира, надо признаться, устроила им ад — всех заставила рыть под сбежавшего из Питера маньячину, пока его не поймали на живца. Дело закрыли общими усилиями — Гром сама выступила наживкой, чем заслужила уважение столичных коллег и полноценный выходной перед отъездом. Утро ушло на поздний завтрак, ещё более позднюю пробежку и тренировку и четыре разговора по телефону: с Прокопенко, с теть Леной, с Ксюшей и Димой. И чем ближе день шел к вечеру, тем отчетливее Ира понимала, что делать ей в Москве решительно нечего. Руки сами потянулись к телефону и розовой иконке приложения. Нет, господи, после двух недель работы в местном управлении, где не было ни одной женщины, фотографии парней, выставляющих себя на показ со всех ракурсов, вызывали только отвращение. Как там Ксюша делала… настройки, предпочтения, только женщины. Вау. Все эти супермодели серьезно искали отношений в интернете? Казалось бы, с такими глазами и губами — весь мир и так у их ног. Описания, однако, не радовали. Ни одной самобытной личности — все, как на подбор, рекламировали себя для привлечения потенциальных партнеров. Только совсем молоденькие писали какие-то мотивационно-философско-вресурсно-вмоментные цитаты. Жертвы курсов по саморазвитию. На одном аккаунте Гром все же притормозила, просто потому что нужно было проржаться. С фотографии смотрела Полина, 29: темно-русая девушка с пленительно-черными глазами, которая с кривоватой улыбкой демонстрировала в камеру то ли кольца, то ли маникюр, то ли часы на запястье. И все это совершенно не вязалось с подписью: осторожно, злая собака ☝🏻 Пахло заявкой на суку. Когда следующей фотографией в ее профиле оказался кадр в бикини на белом песчаном пляже где-то явно на другом континенте, стало понятно, что Ире не светит. Ну, то есть вообще ничего. Но улыбка и шальной взгляд паразитами засели в памяти.

***

В клубе было тесно и людно — не продохнуть, — но Ире досталось удобное место за углом барной стойки — кто рано приходит, тому выпадает хорошее место и больше коктейлей. Количество текилы в организме прилично снижало громкость орущей музыки и морально-этические стандарты. Флирт с барменом уже начал казаться не такой плохой идеей, как и танцы с полным бокалом лонг-айленда в самом центре танцпола. Какие-то парни терлись рядом, девушки кидали кто завистливые, а кто восхищенные взгляды. Ира уже едва ли соображала, но точно осознавала, что смеялась. Много и заливисто. Пока темноволосому ублюдку не взбрело в голову нарушить границы и превратить танцы в приглашение к петтингу. Огромные лапищи легли на бёдра, инстинкт сработал мгновенно — весомого пинка в колено и последовавшего за ним удара под дых хватило, чтобы урод понял, что ему сегодня ничего не перепадёт. Коктейль в левой руке при этом лишь лениво плеснулся. За бар Гром вернулась с привычно хмурым лицом — блядские мужики, умеют же испортить удовольствие. Когда рядом над ухом раздался голос, первой реакцией было сжать кулаки. — Красиво ты его, — прозвучало хрипловато, но с явной улыбкой в голосе. Ира повернула голову и наткнулась взглядом на образовавшуюся у бара девушку, судя по тяжелому дыханию, только-только выбравшуюся из толпы. Полина, 29. — Спасибо, — немного неловко и самую малость пьяно отозвалась Ира и зависла взглядом на кривоватых губах, явно не собираясь продолжать разговор. Не знала, как. Что сказать человеку, на чьей фотографии в приложении для знакомств увидела название клуба и теперь раздавала здесь пиздов неприятным типам? Но спасение пришло само, Полина первая нарушила тишину, перед этим махнув бармену, чтобы смешал и ей того же, что пила Ира. — Я тебя в тиндере видела. Ну пиздец. — А-а-а, — многозначительно протянула Гром, утапливая взгляд в бокале. Спалиться и сказать, что тоже видела ее профиль? Это вряд ли. — Мама сказала тебе не лезть в хуйню, но ты не послушалась и залезла в самую гущу на танцпол к похотливым мужланам? — Типа того, — Гром робко кивнула, потом ради приличия все же честно признавшись. — Никогда не была в клубах. Понятия не имею, что тут можно, а что нельзя. Полина рассмеялась — в ее смехе тоже звучал алкоголь. — Детка, здесь почти ничего нельзя, но на самом деле, все можно, — она загадочно повела бровью и заправила длинную прядь за ухо. Гром смотрела в недоумении — в «Алисе в стране чудес» присказки и то были проще. — Не куксись, золотце, ну. Три кита зачетной тусы: алкоголь, наркотики и секс, — все, как полагается. Хорошее ты выбрала местечко для первого раза. Кривоватые губы растянулись в не менее кривой улыбке — прямо как на том фото. Манило пиздецки. — Слушай, я не настаиваю, конечно, это для тебя, может, вечеринка всей жизни, но как по мне — сегодня тухляк полный. Твой хук тому придурку был, пожалуй, самым интересным событием вечера, — снова заговорила Полина, в паузе между предложениями потянув из трубочки свой коктейль. Втянутые щеки красиво оттенило неоном. — Погнали отсюда, а? — Я не местная, — зачем-то уточнила Ира, мешая трубочкой лёд на дне бокала. — Понятия не имею, куда. — Кис, расслабься, тебе достался лучший гид по злачным местам Москвы и замкадья. Ты только скажи, ну, честно… тебе девушки вообще нравятся или у тебя в тиндере радар на девушек включён чисто так, конкуренток почекать? Гром кивнула с неожиданной для себя самой твёрдостью. — Нравятся. Признавать это было волнительно. Впервые вслух — и самой себе, и кому-то другому. Кому-то, с кем, как думала, нет шансов. — Ну и славненько, тогда встречаемся на выходе.

***

Улицы ждали именно нас. Именно нас. Улицы ждали.

Смех звоном раздавался в глухих дворах, а бутылка шампанского приятно морозила руки. До центра ехали на такси, от Красной уже пешком: куда они шли, Ира не знала, но у Полины на каждое здание была своя история. Нетрезвая, сбивчивая, переплетенная словами с сигаретным дымом. Про неё саму или про похождения друзей и знакомых их знакомых. Гром крыть было нечем, истории с задержаний, конечно, веселые, но в своём кругу, а хорошенькую девочку в эту грязь посвящать не хотелось. Ее слушать хотелось и целовать. Второе — безумно сильно. Кривящий усмешкой рот, наверное, был неплох в поцелуях, но Гром не знала, как подкатить, а Полина не теряла времени — губы сминались на горлышке стеклянной бутылки. У очередного подъезда звон ключей неожиданно отрезвил. — Мы куда? — Ира хлопнула ресницами и для полноты картины шмыгнула озябшим носом. Почти ноябрь, сука. Пять ебучих утра — подсказал телефон, — сколько они вообще гуляли? — Детка, меньше знаешь — дольше проживешь, — отшутилась Полина, приглашающе распахнув подъездную дверь.

***

В квартире было пусто и необжито, будто Полина здесь почти не появлялась, а может, так казалось только на первый взгляд — второго у Иры уже не было, все внимание приковали бездонные глаза, резко оказавшиеся на уровне губ — сантиметров на десять ниже собственных. — Замёрзла? Ира кивнула в ответ, боясь даже вздохнуть — она себя не простит, если упустит эту близость. — Это хорошо, — вдруг отозвалась Полина и прошептала совершенно пьяно, горячо и доверительно, будто секрет. — Руки надо держать в тепле. О чем речь, Гром поняла не сразу. Залитый алкоголем мозг, видимо, отказывался оцифровывать информацию. Да и так ли это было нужно, когда на губах наконец можно было почувствовать привкус парламента, шампанского и неприкрытой московской дороговизны? Раздевались по пути и даже не до спальни, терпения хватило только до дивана в гостиной. Полина у Гром на бедрах смотрелась так естественно, будто лучше места для неё было не придумать. Либо серая Инфинити, либо Ирины бедра, третьего не дано. У неё — красивое кружевное белье под легким свитером, у Иры — спортивный топ. У неё — маленькая аккуратная грудь, хрупкая талия, очертания пресса и тонкие пальцы, ищущие своё место в коротких волосах, у Иры — сильные плечи, крепкие мышцы под кожей и трясущиеся от предвкушения руки, едва справившиеся с застежкой лифа. Ее бы всю зацеловать, всю вылизать, всю покрыть поцелуями и согреть, такую маленькую и идеальную, приятно подрагивающую и отзывающуюся стоном на ласковые прикосновения губ к твёрдым соскам. Прижимающую к себе, звонкую, просящую, подставляющую шею. Тоненькие колготки разорвать, залезть под короткую юбку и попробовать. На вкус точно должно быть пьяняще, почти как шампанское. Но Ира не успела — Полина сама вдруг отстранилась, опустилась на колени меж разведённых ног и языком безапелляционно скользнула по низу живота. А взгляд — на Гром. Убита. И на белье до постыдного влажно. Черт с ней, не драться же за право первенства — Ира послушно приподняла бедра, позволяя избавить себя от джинсов и белья сразу. Смущения не было. Ни грамма. Текила делала своё дело просто мастерски. Зато желания было хоть отбавляй, как и невыпущенных наружу стонов, спертых где-то в груди вечной невозможностью раскрепоститься. Теперь же — слетали с губ один за одним с каждым умелым прикосновением языка, с каждым движением пальцев в хлюпающем и влажном. Полина втягивала щеки вокруг клитора так же красиво, как вокруг трубочки, как вокруг горлышка бутылки. Глаза закрывала и позволяла любоваться трепещущими ресницами так легко, будто наизусть знала, где сделать хорошо, как сделать хорошо, будто наслаждалась сама едва ли не больше Иры и даже отзывалась довольным мычанием на крепкую хватку в волосах в попытке не дать отстраниться. А Ира… Ира, поняла, кажется, что значит «держать руки в тепле». Пальцы двигались быстро, но нежно, без дурацкого стремления пропихнуть поглубже, как часто делали бывшие любовники. Мягкая подушечка большого пальца ласкала клитор поочерёдно с языком, и черт бы его разбери, что из этого было приятнее. Наверное, просто оказаться в опытных руках. Напряженные скулы приковывали внимание — не оторваться, — но Полина справлялась слишком хорошо, слишком, настолько, что запрокинуть голову и прикрыть глаза становилось не моральной, а физической необходимостью, ровно как и двинуть бедрами навстречу. — Здесь… да, пожалуйста… малышка, бля-я-ять, — Гром не слышала от себя этих слов с отъезда Юли и, наверное, никогда не подумала бы, что простонать их вновь окажется так приятно. До электрических разрядов по телу, до крупных судорог, до ты-лучшее-что-со-мной-было, невысказанно вертящегося на языке. Отстранилась Полина с самой довольной на свете улыбкой. Эти маняще кривящие губы, блестящие от слюны и смазки, говорили что-то, что Ира поняла не сразу. Разобрала только секундами позже, когда те оказались в миллиметровой близости от собственных — разделяли их только перепачканные смазкой пальцы. И Гром послушно пробовала их на вкус, старательно слизывая с каждой фаланги собственное удовольствие под бархатный шёпот на ухо. — Я этого хотела с тех пор, как увидела твою фотку. Но мэтча не было. Неужели я тебе не понравилась? — подушечки смело надавили на язык. Прочувствуй, сука. Гром молчала ровно до тех пор, пока ей не позволили говорить. — Я побоялась свайпать. У тебя там фотки с Мальдив, какие у меня были шансы? — Ира глядела осоловело и голодно. Растрепанной и раскрасневшейся Полина выглядела ещё горячее, чем стоя на коленях. — Это Куба, — та обиженно фыркнула. — Да и шансы у тебя есть. Будут, если докажешь, что я не зря тебя весь вечер обхаживала.

***

В семь утра лежать в горячей ванне черт его знает где и черт его знает с кем после охуенного секса и пары оргазмов было едва ли не лучшим завершением тридцать третьего дня рождения.