Those moments afterwards

Знать, что Рам наверняка будет в их кондо, когда Кинг вернётся, будет ждать его, вызывало в Кинге слишком много эмоций одновременно. Воспоминания о прошлой ночи пронеслись в голове, ощущение губ Рама на его собственных, ощущение пальцев на шее, прикосновение которых вызывало стойки мурашек по позвоночнику. Все это вызывало сильное желание почувствовать это снова. Вернуться в прошлое и переживать этот момент снова и снова без остановки, пока они не уснут, прижавшись друг к другу, как он видел множество раз в своих снах. Видел то, о чём не смел мечтать после пробуждения. Я не был пьян в ту ночь. Сообщение от Рама всплыло в памяти, и то, что он действительно подразумевал под этими словами, было настолько ошеломительным, что Кинг не мог до конца понять. Если Рам был трезвым, значит, он все помнил, так? Тогда почему он сказал, что не помнит? Зачем он?.. Кинг проиграл в голове, как он спрашивал Рама о том, помнит ли он? И да, он ведь не отрицал, что помнит. Не сказал этого вслух, по крайней мере. Кинг сам сделал это в приступе паники. Они у него случаются довольно часто в последнее время, не так ли? Кинг фыркнул, откидывая голову на подголовник. Рам просто принял ситуацию такой, какой её решит сделать Кинг, и, очевидно, просто ожидал его реакции. И Кинг, как последний идиот, решил улизнуть, не зная, как справиться со всем сразу. Окей, сейчас это очевидно, но в тот момент это не было таковым. Ничто не было для него очевидным, честно говоря. И до сих пор произошедшее не укладывалось у него в голове. Почему Рам ответил на поцелуй? Почему он не оставил его одного? Кинг все ещё не знал, как ответить на эти вопросы, но он не мог отрицать, что это действительно произошло прошлой ночью. Рам ответил на поцелуй. И он не ушёл, не ушёл даже после того, как услышал, почему Кинг так отчаянно пытался сохранить дистанцию между ними. И в итоге его чувства ведь не оказались ошеломляющими, отвратительными для Рама? И он не был шокирован и не отверг Кинга напрямую. Нет, совершенно точно, нет... волна дрожи пробежала по позвоночнику Кинга. Он мог поклясться, что давление рук Рама всё ещё ощущалось на лице, когда он обхватил его ладонями, не давая пошевелиться, заставляя замереть. И целуя Кинга во второй раз сам, вместо того, чтобы позволить ему поцеловать себя. Отчаяние от того, как близко к себе он подпустил Рама, вернулось, несмотря на то, что его самого рядом не было. Словно Рам был наркотиком, попробовав который, Кинг мгновенно стал от него зависимым. Нет, напомнил себе Кинг. Он не подсел в один момент, это не случилось именно в ту ночь. Это происходило неделями до, медленно, и Кинг увяз в этом слишком глубоко, чтобы выбраться. Словно муха, залетевшая в Венерину мухоловку. И теперь, зная, каково это: быть так близко к Раму, целовать его, спать в его объятьях, - заставляло его хотеть большего. Больше чувств, прячущихся внутри, больше Рама. Кинг сделал резкий вдох, возвращаясь в реальность. Он всё ещё был на пути в их кондо после того, как навестил бабушку. Он все ещё не знал, что чувствовал Рам после поцелуя и что он чувствовал к Кингу. Он только сказал в сообщении, что не был пьян в ту ночь. Почему... Поцеловал ли он его просто из жалости? Дрожь, вновь пробежавшая по позвоночнику, была скорее холодком, чем ощущением восторга. Не поцеловал ли Рам его просто потому что хотел попробовать, какого это? От одной только мысли Кингу стало так плохо, что он мог только радоваться, насколько тихим был водитель, который следил только за дорогой, не обращая на него внимание. Это не могло быть, не могло же? Ему не могли показаться те страсть и отчаяние, исходившие от Рама. Он не выдумал то, с какой нежностью Рам держал в ладонях его лицо, то, как притянул его к себе, когда они засыпали. И он не придумал тот разбитый взгляд, с которым смотрел на него Рам до этого. То, как он возвращался снова и снова, слишком упрямый, чтобы позволить Кингу оттолкнуть его. Просто не могло такого быть, чтобы Рам сделал это из жалости? Или из любопытства? Только не после того, как Кинг раскрыл перед ним свою душу. Кинг глубоко вздохнул и попытался расслабиться, перестать стискивать так зубы. Он и так совсем скоро будет слишком сильно нервничать, потому что снова встретится с Рамом, не нужно было ухудшать ситуацию ещё больше. Но вопрос оставался открытым, и Кинг все ещё думал об этом...

***

Осознание, что он влюбился в Рама, принесло сначала только радость, а уже после – неожиданную боль. Потому что ему не на что было надеяться, на самом-то деле. Его мозг говорил ему, что совершенно невозможно такому парню как Рам влюбиться в него. Что ему уже повезло, раз Рам настолько доверился ему. Что ему не следует ждать большего, потому что это внесло бы давление и напряжение в их отношения и, в конце концов, прогнало бы Рама. Он справлялся весьма неплохо, игнорируя свои чувства и довольствуясь той близостью, что уже была. Разумеется, всё стало сложнее, когда Рам к нему переехал, но он взял бы это под контроль, как и обещал себе. Вместо этого всё стало только хуже. Влюблённость в Рама стала приносить боль, несмотря на головокружение и счастье. Самая сильная боль обычно приходила в один из этих двух моментов. Он неожиданно начинал слишком много размышлять, задаваться вопросом: а что думал Рам, почему больше говорил с другими, улыбался кому-то ещё, раздражал ли его Кинг или смущал, знал ли он уже о чувствах Кинга и пытался сохранить дистанцию между ними. Он бы попал в нисходящую спираль, ведущую во тьму, начал бы желать, чтобы он не развивал эти чувства и вообще никогда не начинал любить Рама; тяжесть его любви висела на плечах, заставляя Кинга хотеть исчезнуть, отпустить всё это. В то же время сердце отзывалось болью на Рама, на каждый его взгляд, на каждый его жест, пока в мыслях Кинг твердил, как невозможно всё это. Как глупо было кому-то настолько красивому и драгоценному как Рам полюбить его. Как вообще он мог подать хоть какой-то знак, что он мог чувствовать то же. После неожиданно случались моменты, когда Рам говорил или делал что-то, а всё в теле и мыслях Кинга кричало «я люблю его» так громко, что сдержать себя было практически невозможно. От того, чтобы не накинуться на Рама, не поцеловать, и не вывалить на него бессмысленно и бессвязно все 4658 способов признания, о которых он думал. Кинг знал, что он бы шокировал Рама, это, вероятно, было бы нежелательное признание, это было бы предательством его доверия. Это было бы чем-то, на что он не подписывался, определённо. Осознание приносило боль. Чувствовать эту глубокую привязанность, это подчиняющее его себе счастье в каждом уголке его сердца, желающего, призывающего, мечтающего, и всё ещё быть уверенным в полнейшей безнадёжности этих чувств. Надежды не было, даже если его сердце и мысли призывали его отыскать огонь в глазах Рама, когда он смотрел на него, когда они разговаривали, он сам душил эти порывы. Порочный круг боли, которая всё же не могла стереть радость от того, как он чувствовал себя рядом с Рамом, не смотря на все попытки. Кинг хотел чего-то, хоть чего-нибудь, что могло бы изменить его состояние, его беспокойства и страхи, его неуверенность. Однако в то же время он боялся того, что именно могло измениться, и он не мог вынести мысли о том, что Рам мог уйти, о том, что он мог его потерять. Может было бы лучше, сделай он это сам, отгородись он от него, пока не стало слишком, мучительно больно. Пока он, сам уже ставший чем-то слишком, ещё мог прогнать Рама своими чувствами. В конце концов, было безопаснее раздавить самого себя собственными надеждами, вместо того, чтобы позволить им раздавить кого-то ещё. Вместо того, чтобы видеть отвращение, презрение, отторжение в глазах Рама. Кинг ненавидел себя за каждую мысль, проскальзывающую в голове.

***

Стоя напротив их кондо, Кинг осознал, что колеблется. Как только он войдёт внутрь, Рам уже будет там. Он был счастлив, он хотел, чтобы Рам был с ним. Но он также был напуган, потому что у него, неожиданно, не было ни одной идеи того, чем это всё закончится. Чего ему ждать. Их кондо. После всего, что случилось в лагере, мысль о том, что это был их дом, что он был не один, имела другое значение. Значение с таким огромным потенциалом, что он едва не задохнулся от чувств. Рам мог и не жить здесь так долго, это могло бы начаться как путь побега от ситуации, произошедшей в доме, но каким-то образом это место стало их кондо, их домом. Вместе с поцелуем, в сочетании с признанием Кинга в любви, это меняло всё. Они уже не были простыми соседями, правда? Но что если Рам не испытывал того же? Что случится с их домом? С их маленьким мирком, с их маленькой вселенной? Развалятся ли они, сгорят, или они сумеют выстроить их заново? Сумеют жить с разными эмоциями и мечтами? Кинг вспомнил собственные слова. Мучительная боль, которую он чувствовал некоторое время, давление в груди каждый раз, когда Рам был близко, был мягким и доверчивым, не зная, как Кинга разрывают противоречивые чувства. Когда Кинг сдерживал себя, чтобы не протянуть руку и не прикоснуться к коже Рама, не притянуть его ближе и не узнать наконец вкус этих прекрасных губ. Или не узнать, как будут ощущаться татуировки под его губами, что будет чувствовать Рам под ним, на нём, рядом с ним. В конце концов, Рам рядом с ним – это было всё, что имело значение, не так ли? Оттолкнув его, Кинг не стал счастливее ни на секунду, это только показало, как он был одинок, когда Рама не было рядом. Неважно, как сильно он хотел быть таким, как прежде, когда он был один, он сам изменился, и теперь Рам был ключевым элементом его жизни. По которому он скучал и который оттолкнул. Который заставлял его сердце болеть всеми возможными способами. Так что он научится жить с этими чувствами, даже если Рам не сможет на них ответить. Кинг сделал небольшой шаг к двери. Потом ещё один. Он схватился за ручку, глубоко вдыхая, и толкнул дверь. Чтобы увидеть Рама. Рам, который как раз собирался открыл дверь, оказался удивлён его движением и замер на месте. - О, - проговорил Кинг, его и так небольшая смелость исчезла в момент, стоило ему только взглянуть на Рама. Он, очевидно, был только из душа, его волосы были пушистыми и не уложенными, пока он сам стоял здесь в старой футболке и мягких домашних штанах. Цвет его лица был ярче, словно он тоже был взволнован. Мысль о том, что Рам волновался, как и он, может быть даже чувствовал неуверенность, вызывала необъяснимые чувства в сердце, он почувствовал, что задыхается, будто пробежал марафон. - Привет, - он начал снова, только чтобы прервать момент, когда они просто смотрели друг на друга. Рам кивнул, отводя взгляд и краснея ещё сильнее, и отступил назад, впуская Кинга внутрь. - Я думал… - начал Рам, но остановился и не закончил, хотя Кинг ждал. - Ты видел машину? – спросил Кинг, когда разулся. Рам кивнул. - Прости, - ухитрившись криво улыбнуться, Кинг решил быть честным и храбрым, - я просто нервничал. Неожиданно Рам снова приблизился к нему. Он был ближе, чтобы это не было слишком для сердца Кинга, как ни посмотри. Его взгляд был серьёзным, хотя и застенчивым, он поднял руку ладонью вверх. На секунду Кинг подумал, может, он хотел взять его сумку, но потом отчётливо почувствовал, что он поднял руку совсем не для этого, вообще. Поэтому спустя пару секунд сомнений с его стороны и терпения со стороны Рама, он положил свою руку сверху, тепло мгновенно захлестнуло его, когда Рам сцепил их пальцы, крепко сжав руку. - Я тоже, - прошептал он, прежде чем утянул застывшего Кинга в гостиную.

***

Хватило одного взгляда на квартиру, чтобы Кинг понял, что Рам заботился о его цветах и чистоте квартиры. Их квартиры. Он проветрил дом, и вокруг не было ни пылинки. Чай и вода уже стояли на низком столике, а книга лежала на диване, показывая, что Рам читал и ждал. Его. Их разговора. От этого Кинг почувствовал головокружение и безнадёжность. На этот раз, посмотрев на их соединённые руки, он не ощутил, как рушится надежда, она наоборот росла. Прямо перед диваном Рам остановился и повернулся, нахмурившись. Его взгляд метался от Кинга к его сумке и ванной, он казался нерешительным. - Ты хочешь знать, не хотел бы я сначала принять душ? Рам кивнул, кусая нижнюю губу. Кинг отвёл взгляд, концентрируясь на вопросе, в попытке проигнорировать горячую волну, пробежавшую по позвоночнику. Может быть, холодный душ был неплохой идеей. Может, холодный душ был тем, чем нужно, прежде чем они поговорят, и он сможет сдержать себя на этот раз. По крайней мере до тех пор, пока он не получил разрешение продолжить то, что они начали. - Да-да, я думаю, я хочу это сделать. Рам, снова нахмурившись, посмотрел на него, и это было практически смешно, как Кинг с лёгкостью понял, что он хотел сказать, хотя чувства Рама навсегда оставались слепым пятном. - Мы поговорим, я обещаю. Хмурый взгляд немного смягчился, и Рам отпустил его руку, заставив Кинга мгновенно пожалеть о своих словах. Он должен был остаться, неумытый, с рукой в руке Рама. Но сейчас он решил иначе, и они всегда могли продолжить держаться за руки. Кинг отчаянно на это надеялся.

***

Душ был хорошей идеей. Кинг почувствовал себя спокойнее и чище, а быстрый взгляд Рама в его сторону, когда он шагнул обратно в гостиную, пустил по позвоночнику волну дрожи. Приятной дрожи. Он всё ещё не осмеливался поверить, что это было правдой. Он всё ещё не осмеливался надеяться, что это было что-то большее, чем просто мимолётное влечение или любопытство от Рама. Но он не мог больше отрицать, что что-то всё же было. Сев рядом с Рамом, он уставился на руку, держащую его недавно. Руку, которая спустила его на землю так же, как и заставила нервничать. Он хотел просто взять его за руку, хотя это было непросто. Им нужно было поговорить, и сперва он должен был извиниться за то, что он сказал. - Так, - начал он, когда Рам повернулся к нему, - ты не был пьяным? Рам потряс головой, не отрывая взгляда от Кинга, несмотря на очевидную неловкость, появившуюся между ними. - И ты всё помнишь? В этот раз ответом был кивок, настолько ясный и громкий, насколько он вообще мог быть таковым. Кинг сглотнул. - Мне жаль. Рам нахмурился, и что-то сродни беспокойству промелькнуло на его лице. - Я не должен был отталкивать тебя и не должен был кричать на тебя. Кинг снова сглотнул. Волнение медленно отступало. - И особенно я не должен был целовать тебя, - снова тот же хмурый взгляд, - по крайней мере, не спросив тебя. Глубоко выдохнул, Рам придвинулся ближе, наблюдая за руками Кинга, будто тоже хотел схватить их снова. Наконец он посмотрел наверх – расстояние между ними показалось слишком маленьким. - Мне понравилось. Кинг уставился на Рама с открытым ртом. - Тебе… тебе понравился поцелуй? Ещё один кивок, ещё более активный и энергичный. Мог ли Кинг приблизится к нему ещё немного? - Тебе понравился только поцелуй? В конце концов, была вероятность, не так ли? Кингу нужно было знать, потому что он не мог терпеть, пока его надежды то росли, то рушились за считанные секунды. Поднятая бровь Рама показывала, что он думал об этом, но он не издевался и не смеялся, просто наклонившись вперёд, всё ещё глядя в глаза Кингу. - Мне понравилось всё. То, что он схватил руку Рама, было скорее инстинктивным действием, как и сбившееся дыхание на выдохе, когда он почувствовал знакомое прикосновение пальцев, сжавших его собственные. Крепко. - Я был серьёзен, - сказал Кинг, ощущая, как румянец заливает лицо и шею. - Ну, кроме того, когда ты ушёл. Это было чистое отчаяние. Но ты мне нравишься. Ты заставляешь меня чувствовать себя так хорошо, таким счастливым, что я хочу всегда быть рядом, держать твою руку, целовать тебя. Я не осмеливался поверить в то, что ты хочешь того же. Сейчас по крайней мере они были равны, потому что Рам тоже покраснел, и счастливая мягкая улыбка засияла на лице. Он очевидно судорожно искал, что ответить, и Кинг задумался, как позволить ему говорить, как позволить ему сказать, о чём он думал, когда Рам поднял их переплетённые руки и оставил на них поцелуй. Он был не нежным, а сильным, наполненным серьёзными чувствами и отчаянием. Отчаянием, напомнившим ему об их поцелуе прошлой ночью. Отчаянием, от которого сжималось сердце, потому что он знал, что это значило. Что Рам сказал ему. Когда Рам посмотрел наверх, и их взгляды снова встретились, жар пронзил тело Кинга, заставив его задыхаться и чувствовать покалывание на кончиках пальцев. - Ты будешь моим парнем? Улыбка и кивок были застенчивыми, но радостными и однозначными. Головокружительное счастье, которое он не позволял себе почувствовать, захватило его, лыбящегося, как идиота, в чём он был уверен. Представить, что такой прекрасный и удивительный человек, как Рам, хочет быть его парнем. Но это было взаправду. Это было реально. - Я могу поцеловать тебя? В этот раз в ответ Рам только закатил глаза и схватил рукой за шею, притягивая ближе к себе, и их губы соприкоснулись, переключая их на воспроизведение событий прошлой ночи. За исключением того, что в этот раз Кинг не был пьян. За исключением того, что в этот раз они оба улыбались в этот беспорядочный поцелуй. За исключением того, что в этот раз Кинг знал, что Рам хотел того же, ощущал то же отчаяние. За исключением того, что в этот раз их не остановят неудобная палатка или разрушающие сомнения в себе. В этот раз Кинг целовал своего парня, и он получит удовольствие от каждой чёртовой секунды.

***

Отчаяние сменилось нежностью, с которой Рам держал Кинга за подбородок, оставляя лёгкие как пёрышки поцелуи на его лице, и она снова превратилась в отчаяние, их поцелуи – в медленные и нуждающиеся, руки скользили и хватали, пробегая по волосам, тянули и толкали. - Как долго? – настойчиво шептал Рам, задыхаясь между поцелуями, его тело восхитительной тяжестью давило на Кинга. Только когда Рам переместился поцелуями на его шею, одной рукой держа голову Кинга в одном положении, теребя его волосы, Кинг смог ответить: - Недели. - Когда? Рам спустился к ключице, нежно кусая её, вздох сорвался с губ Кинга. - С зонта? Рам остановился и посмотрел наверх, его брови поднялись вверх. - Не смотри так на меня. У меня заняло некоторое время, чтобы понять, что это было за чувство, окей? - Когда? Кинг не был уверен, выживет ли он, если он краснел всё сильнее, а его сердце было готово остановится в любой момент. - На барбекю в доме родителей? Теперь Рам ухмыльнулся и наклонился ниже, собираясь продолжить там, где прервался. Но Кинг не согласился. Одним резким движением он поменялись с ним ролями, стоя теперь на коленях над Рамом, который казался удивлённым и немного ошеломлённым. Только на мгновение, прежде чем он потянул голову Кинга вниз, снова целуя его шею и горло. Его бедра прижались к бедрам Кинга, вырывая из него стон, когда одна рука Кинга толкнула его вниз. Отчаяние, вызванное неделями взаимной тоски, действительно повлияло на них, не так ли? - Когда ты?.. – произнёс Кинг, прежде чем издать ещё один стон. Как Раму удалось сказать «первый ужин» между поцелуями, не отпуская Кинга, было выше его понимания, но слова не ускользнули от него. - Первый ужин, на который ты меня привёл? На мгновение Рам перестал двигаться так активно, позволяя Кингу подняться достаточно до того, чтобы посмотреть на него и кивнуть. Все эти моменты, когда Рам говорил ему, как важен ему цветок и что Кинг единственный, кому он доверяет, всплыли в памяти. Моменты, который, как думал Кинг, были совершенно невинными с точки зрения Рама. Моменты, которые свели его с ума. - Я был слепым довольно долго, да? То, как Рам смог пожать плечами в таком положении и при этом выглядеть хорошо, было удивительно. Кинг был уже готов сказать «извини» снова, когда Рам опять притянул его к себе. - Мне нравится. В этот раз Кинг сразу перешёл к делу, терзая губы Рама со всей настойчивостью, поглаживая пальцами каждый кусочек кожи, до которого мог дотянуться, пропуская сквозь них мягкие волосы Рама. И он наконец-то, наконец-то осмелился поцеловать тату Рама за ухом. Сначала мягко, потом более настойчиво, чувствуя кожу, ощущая реакцию Рама, дрожащего от прикосновений, он наклонил голову в сторону, давая Кингу больше доступа, впиваясь в его плечи изо всех сил. Губы Рама двигались в одном ритме со стонами, а сердце частило под губами Кинга. Так долго он мечтал прикоснуться к каждому тату Рама не только пальцами или взглядом, а изучить, исследовать, узнать наконец, как Рам почувствует себя под ним, на нём, рядом с ним. Так долго он ненавидел себя за мечты, но сейчас они стали реальностью. Сейчас он исследовал их, отодвигая одежду Рама в сторону и стягивая её с него, пока снимал собственную футболку, чувствуя прикосновения к телу, поцелуи, метящие его с несравненной страстью. Словно Рам даже со всем своим терпением не хотел терять не секунды, терпеть ещё секунду, не доказывая их любовь, их тоску друг по другу. И Кинг наслаждался каждой секундой. Они чудом остались на диване, пока они переворачивались и двигались, переплетаясь руками и ногами, не отрываясь, в отчаянном поиске достаточного трения и сладкого, сладкого обещания удовольствия, удовлетворения желания, которое так долго было спрятано глубоко внутри. Пот катился по лицам, пока они цеплялись друг за друга, чередуя поцелуи, укусы и вдохи. Рам снова и снова проводил руками по волосам Кинга, шепча бессмысленные сладкие слова, на которые Кинг отвечал нежными глупостями, продолжая смотреть на Рама с таким трепетом, что его сердце почти разрывалось. Только когда он кончил, то уткнулся в шею Рама. Шею, которая отныне будет его убежищем, местом, в котором всегда будет жить его счастье. Он поднял взгляд, когда Рам кончил, и смотрел на своего парня, который не мог перестать целовать каждый дюйм кожи, до которого мог дотянуться, скуля между поцелуями, обвивая ногами талию Кинга. - Я люблю тебя. Когда Рам достаточно пришёл в себя, чтобы открыть глаза снова, Кинг уже не мог сдерживать себя. Замерший Рам, смотрящий на него с широко открытыми глазами. - Я люблю тебя, - сказал он снова, просто чтобы сказать это, увидеть реакцию, почувствовать её. Просто чтобы наконец перестать держать это в себе. - Я люблю тебя. Рам выглядел смущённым. - Я люблю тебя, - Кинг взял лицо Рама в руки, держа его достаточно близко, чтобы заставить его скосить взгляд. – Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я люблю тебя. Улыбаясь, Рам нежно поцеловал его, но как только остановился, Кинг снова прошептал: - Я люблю тебя, и я скажу это за каждый раз, что мы пропустили за эти месяцы. Я люблю тебя. К этому времени Рам уже тихо смеялся, его лицо выражало нежность и трепет. Их тела всё ещё были переплетены, кожа потная, покрасневшая и липкая, но Кинг не возражал, так как нашёл своё собственное любимое определение «дома». В нём был смех Рама.