На три шага вперед. Халлвард

      — Ты ужасный собеседник, — грустно усмехнулся Халлвард, сидя рядом с кроватью Даниэля на полу. В руках бутылка виски, а в голове одно лишь желание услышать от лучшего друга совет, что делать дальше. Первую ночь он вообще не отходил от него, а на второй решил напиться в его же компании, терзаемый горем трагедии.       — В Аркон тишина продлится недолго. Я не смогу заменить тебя, когда все начнется, — сказал он и сделал глоток, — это может сделать только Рави. Но он ведь не имеет понятия, с чем придётся столкнуться.       Халлвард усмехнулся и вскинул голову, чтобы заглянуть на кровать и увидеть лицо друга:       — Ты вот не мог найти более подходящее время, чтобы поумирать? Во имя Одина… — причитал он, — ладно! Раз это всё моя вина, то надо прекратить ныть. Ты бы не позволил.       Халлвард отставил бутылку и резко поднялся на ноги, разминая затекшую задницу.       — Пора найти этих уродов, но сначала, — лукаво протянул он, заговорщицки подмигивая Даниэлю. Норвежцу было проще думать, что он его слышит, пусть и его фразы приходилось додумывать самому, — сначала, наведаюсь во Французский квартал, если ты понимаешь, о чем я. Мне срочно нужно его увидеть… Боже, ты бы сейчас сказал, что я влюбился, — засмеялся он, натягивая на широкие плечи куртку и проверяя, на месте ли пистолет, — но я не влюбился, он просто такой… миленький и любит меня. Кто бы мог подумать, — помрачнел Орм, засовывая руки в карманы куртки.       Он прекрасно видел, что нравится Лои, но никаких шагов навстречу делать не собирался не потому, что сам ничего не испытывал, а потому, что Лои его ближе не подпускал. Так он и пустил всё на самотёк, ведь копаться в себе не любил, считал пустой тратой нервов, да и отчасти боялся, что это повлияет на работу. А если так и случится, и они не смогут работать бок о бок, то Лои просто уйдёт. И каким бы суровым викингом Халл не казался, эта потеря сильно затронет его. Сиротское детство в приёмных семьях, как бы он не хотел признавать, оставило свой отпечаток. Терять людей, ставших ему родными, а тем более отпускать их, он не хотел. И даже в глубине души боялся, что скорее на привязь всех привяжет, но разбежаться семье не позволит.       Халлвард печально посмотрел на умиротворённое лицо Даниэля, а потом слегка пнул на ножке кровати, переходя на шёпот:       — У тебя крутой шрам. Хотя Рави, наверное, заставит тебя его удалить… Я позабочусь о нём, обещаю. Я не уберёг тебя, но его уберегу. Чего бы мне это не стоило.       Откинувшись в водительском кресле своей машины, Халл вовремя вспомнил, что он пьян, и включил автопилот, сказав ехать по нужному адресу.       Приходить к Лои ночью становилось традицией. При этом Халлварда абсолютно не волновало, хочет ли парень видеть его или нет. Не сопротивляется ведь, всегда впускает, сам ноги раздвигает, а почему он это делает, Орму плевать. Он человек поверхностный и считает, что все живут так же как и он — делают то, чего хотят сейчас, в данный момент, и не копаются в своих мозгах, не анализируют поступки, живут одним днём. Может и плохо быть таким эгоистом, но у него всего одна жизнь, чтобы тратить её на сомнения.       Внедорожник остановился в тёмном переулке. Наверное, лучше купить что-то для Лои, но фантазии Халла, сколько бы не думал, каждый раз хватало только на то, чтобы накупить вкусной еды. Цветок, что он подарил в прошлый раз, был случайностью. И то, только потому, что ему посчастливилось запомнить, что однажды за обедом парень попросил у прислуги именно жасминовый чай. С девушками было проще — купи цветы, вино, и они будут скакать на тебе всю ночь, считая тебя романтиком. Кстати, о вине. Вот его он и купит.       Зайдя в круглосуточный магазинчик за углом, он выбрал самое дорогое, что было в скудном ассортименте, и уже через пару минут нетерпеливо стучал в дверь.       — Я видел свет в окнах. Я знаю, что ты дома, — громко говорит Халлвард, продолжая долбить кулаком по двери.       Замок щёлкает. Лои приоткрывает дверь.       — Не прошло и часа, — улыбается мужчина и намеревается пройти внутрь, показывая бутылку вина, но парень не отступает, преграждая путь.       Халлвард нахмурился. Это что-то новое.       — Я не ждал тебя сегодня, — тихо говорит Лои и выходит за дверь, закрывая её за спиной. Парень ступил на холодный бетонный пол коридора прям босиком, в белых шортах, из которых торчали как спички худые ноги, а бежевый свитер с широкой горловиной хорошо гармонировал с его карамельными волосами. Такой милый и хрупкий.       — Не понял, — как-то даже не по себе стало от непонимания, как это Лои мог его не ждать.       — Тебе лучше уйти, Халл, — парень жмётся к двери, кидая растерянные беглые взгляды на мужчину, потому что долго ему в глаза смотреть не может.       — Да, брось. Впусти, — усмехается он и толкает дверь за его спиной, но Лои непреклонен.       Настроение у Орма резко пропадает, он на секунду подвисает, смотрит то на дверь, то на парня, который за ней что-то скрывает.       — Ты не один? — и голос становится грубее.       — Халл, пожалуйста, давай не сегодня. Уходи, — просит Лои и мягко толкает его в грудь, отталкивая от себя и прошмыгивает обратно в квартиру. Замки щелкают, а за тяжёлой дверью слышатся удаляющиеся шаги.       — Что за… — ошарашенно смотрит Халл и собирается снова постучать, но почему-то так и не решается, зависнув с поднятой рукой.       Он растерянно смотрит на бутылку вина, а потом идёт на выход к лестнице и только стоя у машины даёт волю злости. Бутылка летит в стену и разлетается вдребезги. Он достаёт сигарету, но потом прячет её обратно в пачку, потому что если закурит сейчас, то, оставшись здесь ещё ненадолго, захочет поднять в воздух дрон, заглянуть в окна и увидеть, с кем там Лои.       Халлвард садится в машину и, игнорируя предупреждение автопилота о том, что он пьян, сам несётся в клуб. Там говорит бармену налить двойной виски, а потом, узнав, что он кончился, устраивает разнос за то, что в своём же клубе не может выпить свой любимый виски. Срывать злость на персонале он закончил, когда не осталось, к чему придраться, а потом, сидя на баре, он вглядывался в толпу и, взглядом подцепив самую красивую девушку, направился к ней.       — Я хозяин клуба, хочешь переспать со мной? — в лоб спрашивает он, разворачивая к себе извивающуюся в такт музыке красотку.       Девушка опешила и, поморщив носик, скинула руку со своей талии.       — Хамло, — бросила она. Надо же, остались ещё такие гордые. Хотя может, она рассчитывала, что он начнёт за ней ухаживать. Но Халлвард не был бы Халлвардом, если бы так сделал.       — А ты? — мужчина ухмыльнулся и выжидающе уставился на её не менее красивую подругу, протягивая ей руку.       Девушка секунду помедлила и бросив на подругу недоумевающий взгляд, мол почему нет, вложила свои наманикюренные пальчики ему в ладонь, стреляя глазками и возбуждаясь от одной мысли, что успешно подцепила богатого парня.       Норвежец ведёт её на второй этаж в свой кабинет и жестко трахает её у себя на столе, раком, чтобы лица не видеть, ведь сегодня он был настроен на секс с другим человеком. Никаких мыслей, только животный секс и разрядка, которая требовалась ему все эти дни. С Лои было бы лучше. Черт, он же не хотел думать.       — Не угостишь коктейлем? — мурлычет девушка, застёгивая своё платье, а Халл просто хочет, чтобы его не трогали больше.       — Купишь себе сама, ладно? — и прикладывает свой телефон к её запястью, перечисляя довольно приличную сумму денег за один секс.       — Поняла, ухожу, — ну хоть понятливая попалась. Девушка удивлённо смотрит на сообщение в телефоне о переводе денег и, подхватив с пола свои туфли, выбегает из кабинета.       Халлвард курит, лёжа на кожаном чёрном диване, звонит Рави, проверяя в порядке ли он. Тот, не смотря на середину ночи, не спит и говорит, что всё хорошо. А мужчина теперь со спокойной душой может расслабиться ещё больше, зная, что он в безопасности.       Он спускается вниз, выпивает на баре ещё одну стопку и хочет проветрить голову. Раньше в моменты, когда ему было не по себе (так он называл непривычное состояние своей души, когда в голову лезли вязкие мысли, существование которых он даже признавать не хотел), они с Даном могли сесть в машину и колесить по ночному городу, разговаривать о своих проблемах, но сейчас он один, и друг сегодня не составит ему компанию. Как же это злит. Всё не так, как должно быть.       Халл выходит за задний двор клуба в тёмную подворотню, снова вытаскивая сигарету. За эти дни он скурил так много. Руки сами тянутся к куреву, но и это помогает ни о чем не думать лишь на время, пока делаешь затяжку за затяжкой и пялишься в пустоту, а голова снова забивается проблемами, как только окурок касается земли.       В узком грязном переулке тихо, только мусорные баки и отблески неоновых вывесок в лужах. Эту тишину разрывает шарканье чьих-то ног по асфальту, и Халл переводит взгляд на их владельца. Хилый парень в растянутой толстовке прячет руки в карманы, на голове капюшон. Идёт мимо, косо смотря на хмурого Халла, а потом оборачивается.       — Развеселить? — спрашивает он, покачиваясь на носках и беспокойно оглядываясь по сторонам. Барыга.       Орм хмыкает и щелчком отправляет окурок в темноту, отталкиваясь от стены.       — Что у тебя есть?       — На выбор, — пожимает плечами парень и достаёт из кармана несколько пакетиков с таблетками и баллоны для наркоингаляции, — для лютых оргазмов, спидраны, это новый мет, и конечно веселье. Тебе бы последнее не помешало.       — Мм, — тянет мужчина и берёт у него из рук пакетик, долго рассматривая штамповки на таблетках.       — Выбирай и плати, чего смотришь? — нервничает парень, снова воровато оглядываясь.       Халлвард хмыкает, смеряет его изучающим взглядом, а потом ни с того ни с сего бьёт его ребром ладони в кадык. Таблетки и баллоны рассыпаются по земле, а парень задыхается, хватаясь за горло. Мужчина бьёт его ногой в живот, и тот отлетает в стену, тут же сползая по ней на грязный асфальт.       — Ты торгуешь на чужой территории, — спокойно говорит он, кидая ему в лицо пакетик с метом, на котором логотип картеля, чья территория в другой части города.       — Прости, я не знал, я не знал, — еле хрипит парень, — клянусь, я не хотел.       Халл поднимает его за грудки одной рукой, хватает руками за голову и бьёт о стену:       — Никто. Не смеет. Приносить. В мой. Клуб. Чужой. Товар, — рычит он, вбивая голову уже обмякшего парня в кирпичную кладку. Череп треснул уже со второго удара. Стена в крови.       Тело падает на землю, а Халл отходит на пару шагов и устало вздыхает. Картели в городе уже распоясались. А Дан ещё только второй день в больнице. Даже если этот парень случайный залетный, неважно, при Даниэле было не позволительно пересекать черту. Границы территорий кланов наркоторговцев знают даже мелкие барыги. Блаун следил за всем в Новом Орлеане, даже за картелями, и получал от них проценты. И выбора у них не было: либо они подчиняются его правилам, либо их всех перережет армия наёмников. Все подчинились ещё пару лет назад, когда он показательно казнил один из картелей, посчитавший себя выше других. Дан тогда разделил их территорию поровну между другими кланами и установил важное правило: не торговать возле школ, потому что сам вырос в таком районе, где с детства подсаживались на ингаляции всяких «волшебных» веществ. И как Халлу теперь уследить за всем? Как ввести Рави в эту грязную игру?       Халлвард посмотрел сверху вниз на деяние своих рук, на кровь, растекающуюся за телом парня, и потянулся за ещё одной сигаретой. Неожиданно стало легче, даже секс так не снял с него напряжение, как случайное убийство. Он даже протрезвел.       Мужчина грустно усмехнулся, потягивая сигарету.       Он плохой, ужасный человек, с ужасными низкими поступками. Убивает так, что даже рука ни разу не дрогнет. Зверь. И этого зверя сегодня должен был укротить один заносчивый хакер, но не впустил его в квартиру, когда это было, как воздух, необходимо. Халлу проще простого сказать самому себе, что это убийство на совести Лои.       Докурив, он затоптал бычок и пошёл к своей машине, что стояла на въезде в переулок. В багажнике открыл свой кейс для зачистки и, взяв одну ДНК-бомбу, прошёл пару шагов обратно в переулок. Запустил отсчёт, прицелившись, закинул её поближе к трупу, дождался вспышки света, рассеивающей повсюду частицы утилизатора, и, убедившись, что попал в цель, сел за руль. Пора домой. ***       С момента поступления Даниэля в больницу прошло 3 дня. За это время Рави смог найти способ успокоить акционеров, сомневающихся в его компетентности. Они в лоб говорили, что без мужа он ничто, и собирались с натяжкой дать Рави шанс всё уладить и поднять цены акций на прежний уровень.       На заседании, сидя во главе стола, он молча терпел завуалированные оскорбления. Расслабленно качаясь на спинке стула, чем ещё больше раздражал совет, юноша выслушивал всё с таким видом, будто просто даёт детям выпустить энергию, и просто ждал, когда они закончат. Взгляд у него был отрешенный, он словно смотрел не на них, а куда-то в пространство, и, казалось, даже не слушал. Сидящий позади него за отдельным столом Лои еле сдерживал ухмылку и готовил для Рави информацию из того самого архива по каждому из присутствующих, посылая на контактную линзу в глазу парня, который читал и выбирал, что использовать, а что нет. Это был их любимый приём, когда кто-то отказывался сотрудничать. Методами Даниэля он никогда не гнушался, только привнёс в них свой шарм и использовал в крайних случаях. А сейчас как раз такой и был.       — Ты вообще слушаешь? — недовольно спросил мужчина, не способный выбить из Рави своими криками хоть одну эмоцию. Как известно, безразличие ранит сильнее, особенно когда оппонент пытается провоцировать конфликт.       Рави, наконец, прикрыл глаза и устало потёр переносицу, смаргивая усталость глаз от долгого чтения. Будто ему и без этих снобов, возомнивших себя важными, проблем не хватает.       — Если ты…       — «Вы», — поправил его юноша и поднялся с кресла, одернув рукава рубашки, — не забывайте, с кем говорите.       Совет акционеров состоял из 13 человек, и большинство из них после слов Рави притихли, потому что помнили, что означает фамилия Блаун. Но всегда будут те, кто решит, что выше установленных порядков. Это неизбежно.       — Я Вам в отцы гожусь, — выделил мужчина, откидываясь в кресле и провожая взглядом юношу, который вышел из-за стола.       — Это не значит, что вы должны забыть об уважении, Мистер Миллер, — Рави подошёл к нему со спины, опуская руки на его плечи, и мужчина поторопился встать, но он грубо надавил вниз, усаживая его на место, — мой муж при смерти, и вы все вдруг решили, что можете помыкать мной? Хочу напомнить, что это не он управлял компанией эти два года, а я. Раз до этого момента только он внушал вам страх, то придётся вам узнать и меня в гневе.       Рави говорил спокойно, не повышая тон, местами даже ласково. Это всегда имело нужный эффект. Такое пугало даже больше, чем гневный крик.       Нависнув над мужчиной, юноша облокотился на спинку стула и склонился к его лицу:       — Подскажите мне, Мистер Миллер, как поживает 13-летняя девочка в вашем подвале? — тихо спросил он, обжигая дыханием его ухо.       Мужчина оцепенел и вцепился пальцами в кресло. Юноша выпрямился, холодным взглядом изучая каждого, кто сидел перед ним. В зале настала гробовая тишина, акционеры, увидев, как побледнел второй по значимости в Роуг после Рави, затихли и стали опускать глаза.       — Каждого из вас я могу стереть в порошок, и вы зря думаете, что раз я молод, то также и глуп. Вам лучше стать посговорчивее и не забывать, кто я такой.       Рави выждал лирическую паузу, давая этим людям понервничать ещё больше, а потом весело похлопал мужчину по плечам:       — Раз мы всё выяснили, вернемся к делам, — вернулся он на своё место и сел в кресло.       В следующий час Рави представил акционерам свой козырь в рукаве — проект по строительству научного центра. Дорабатывать его пришлось на скорую руку этой ночью, но он зашёл на ура, и кучка этих толстосумов осталась довольна. Инвесторы уже имеются, а строительство не займёт много времени. Центр даст городу ещё больше рабочих мест, что общественность непременно одобрит, и акции снова поднимутся до прошлой отметки. Несмотря на трагедию с Даном, отклоняться от курса компании сейчас было нельзя и необходимо было убедить Совет безопасности страны, что это никак не повлияло на производство, иначе они не согласятся продлить контракт.       После заседания выдалось пару свободных часов, и он поехал в больницу, навестить мужа. Сегодня утром провели ещё одну операцию на мозге, удалили гематомы. Рави узнал, что все прошло успешно, и что Дан восстанавливается. Из-за определённых процедур, название которых он не запомнил, его положили в стерильную палату, и увидеть мужа он смог только через окно в стене.       Рави смотрел на Даниэля и ждал, что вот-вот он проснётся, хотя знал — пока этому не бывать. Напряжение не сходило все эти дни, бессонница тревожила нервы, а воображение подкидывало ужасные картинки будущего. Убедить себя, что всё будет хорошо, было сложнее, чем не позволять плохим мыслям осаждать разум.       — Господин Блаун, — раздалось за его спиной, от чего Рави вздрогнул и, вцепившись в больничный халат на своих плечах, обернулся на голос.       В двух метрах он него стоял мужчина, немного выше него ростом, лет сорока максимум. Довольно ухожен и красив, явно на свой возраст не выглядит. Чёрные волосы в идеальной укладке, пронзительные, такие же чёрные глаза, седина на висках, гладко выбрит. Дорогие часы на запястье, строгий костюм. От него так и фонило могуществом и уверенностью в себе.       Мужчина подошёл ближе, позволяя завороженному Рави изучать его и дальше. Юноша слегка нахмурил брови, пытаясь вспомнить, где он его видел, но так и не смог.       — Позвольте выразить вам свои соболезнования. Такая трагедия, — сказал он и стал перед окном в палату Даниэля бок о бок с Рави.       — Спасибо, — учтиво кивнув головой, ответил он и прочистил горло, освобождаясь от наваждения. От этого человека веяло спокойствием, силой, но за этими чувствами Рави улавливал тревогу. До боли знакомый коктейль — так он чувствовал себя рядом с Даниэлем, когда тот только появился в его жизни. Воспоминания о трудных временах тут же нахлынули все разом.       — Как вы… — Рави вдруг опомнился, не понимая, как его пропустила охрана, но мужчина перебил его.       — Ты должен был сидеть в той машине вместе с ним. Хотя было бы прискорбно, если бы погиб такой красивый молодой хром.       Юноша замер, не мигая смотря на странного незнакомца. Это и правда было так. Тогда в последний момент Кевин сказал, что их совместная встреча с мэром отменилась, и они разошлись по разным машинам.       — Кто вы?       Мужчина повернул к нему голову и снисходительно улыбнулся. Почему Рави чувствует себя в ловушке?       — Вы, Блауны, и впрямь нечто невероятное. Особенно ты. Тебе сколько? 26? А ты уже как много достиг. Это достойно похвалы. Жаль только, что вы оба, с вашими амбициями до небес, стоите у меня на пути.       Рави вцепился пальцами в халат на своих плечах, вытаращив на незваного гостя глаза. Инстинкты били изнутри в грудную клетку, кричали, что нужно бежать и не останавливаться, но он буквально оцепенел, смотря на мужчину перед собой, что едва заметно растянул губы в циничной улыбке.       — Кто вы такой? — еле выдавил Рави, делая шаг назад негнущимися ногами.       — Моё имя тебе вряд ли знакомо, — мужчина улыбается ещё шире и берет бережной, но жёсткой хваткой его ладони в свои, еле отодрав оцепеневшие пальцы от воротника халата. Рави хочется скулить от тревоги, он пятится назад, и в надежде оглядывается по сторонам, выискивая охрану, но никого нет. Они здесь одни. И Дан не встанет с койки, чтобы помочь ему.       — Меня зовут Орвуд Трай, — наконец представляется мужчина и гадко ухмыляется, крепко удерживая руки Рави и наблюдая, как приоткрывается его рот от удивления, — твоему мужу не стоило убивать моего брата.       Юноша чувствует, как холодеют внутренности, он давно не испытывал такого страха. Так сильно он боялся лишь одного человека, и сейчас он по другую сторону стекла. Но Этот затмил даже застарелый страх перед мужем, потому как смог сокрушить его.       — Это вы… — единственное, что может выдавить из себя Рави, слова застревают в горле — перед ним тот, кто во всём виноват. В том, что Дан в коме, в том, что Рави не спит третьи сутки, в том, что всё катится в Ад.       — Знаешь, я даже рад, что ты не пострадал, — улыбается Орвуд, тянет его руки к лицу и целует, так же, как целовал Честер. Юноша сглатывает, старается сдержать дрожь в теле и не позволить ни единой эмоции скользнуть по лицу, — должен признать, у моего мёртвого братца был прекрасный вкус.       Рави старается взять себя в руки и начать анализировать то, что сейчас происходит. Его догадка оказалась верна: не Честер хотел убить их, а его брат. Этот человек — настоящий владелец судоходной компании, Орвуд Трай та неизвестная, что мешала решить уравнение. И если вспомнить слова Халлварда о том, что Честер был медийной ширмой, прикрывающей дела компании в Техасе, то зачем ему убивать их?       — Честер… Его смерть была случайностью, — говорит Рави, не видя больше смысла изображать невиновность.       — Честер был идиотом, — безразлично отмахивается Орвуд, выпуская его руки, — ослушался моего приказа не сотрудничать с вашей семейкой. Решил послушать свой член, а не меня. Хотя я его понимаю, — окидывает он юношу оценивающим липким взглядом, от которого становится ещё гаже на душе, — в итоге, наверное, получил по заслугам.       — Не особо вы скорбите, — заметил Рави. Любовью к покойному брату здесь и не пахло. Видимо, Трай психопат, которому плевать на смерть члена семьи. Может и отца своего именно он убил. — Первое покушение на нас было до его смерти. Дело ведь не в нём, верно?       Орвуд задумчиво хмыкнул, разглядывая Дана за стеклом:       — У меня с твоим мужем много общего. Я монополист, как и он. Методы у нас разные, но цель одна — и это власть, — мужчина сунул руки в карманы, снова переводя взгляд на напряженного Рави. Он явно чувствовал себя хозяином, куда бы не пошёл. Что ему какой-то дрожащий мальчишка? Только ещё одна блоха у него под ногами. А Рави? Рави мог бы сейчас сорваться с места и бежать прочь от опасности, но слишком поздно, и ответы он тогда не получит, — Даниэль выскочка, который захватил два штата и навёл здесь свои порядки. Право, признаю, он молодец, его организация впечатляет. Но Луизиана и Миссисипи лежат на моём пути во Флориду. Довольно хлебные места, ты так не считаешь? Техас стал для меня маловат, — Орвуд подошёл к юноше ещё на шаг ближе, но тот не отступил, только сглотнул, опираясь ладонью о стену, в поисках хоть какой-то опоры, чтобы увереннее стоять на ватных ногах, — это просто борьба за территорию, Рави. Ничего личного.       — Это стало личным, когда вы чуть не убили его, — зло шипит парень, сполна осознав, кем на самом деле является Орвуд, — и, видимо, вы пришли завершить начатое. Убьёте сами или даже пачкать руки не будете?       Рави больше не может сдерживать дрожь, понимая, что ему осталось недолго. Он смотрит в чёрные, как уголь, глаза мужчины, и не может даже сдвинуться с места, вот-вот начнёт задыхаться. Этот психопат добьёт Даниэля, а потом убьёт его. И никто не поможет.       Сардоническая улыбка окрашивает лицо мужчины, и он усмехается, качая головой, будто его это всё забавляет, как игра. Трай мягко берёт его за плечи, от чего Рави дёргается и весь сжимается.       — Я много думал об этом, — тянет Орвуд, заглядывая в прекрасное побледневшее лицо. Гримасы ужаса перед скорой смертью на лице Рави нет, он так же держит все эмоции под контролем, но распахнутые глаза и плотно сжатые зубы выдают его с потрохами. Выражение мужчины вдруг стало меняться, будто тучи сгущались над ним, а Рави снова почувствовал себя беспомощным щенком в пасти чудовища. Дан был бы разочарован, он не этому его учил.       — Я не буду убивать тебя, — тон Орвуда стал более зловещим, — ты слаб, Рави. Скоро от тебя совсем ничего не останется. Без Блауна начнётся хаос. Все захотят воспользоваться моментом. О, это будет забавно! Мне и пальцем не надо шевелить. Пока твой муж будет подыхать на больничной койке, а твои жалкие потуги сохранить контроль ни к чему не приведут, я буду смотреть, как вся ваша империя рушится, а потом на ваших же руинах установлю свою власть. А тебя, — плотоядная улыбка Орвуда вдруг стала напоминать улыбку психопата, а он сам склонился к его лицу, обжигая дыханием скулу, — когда всё закончится, тебя я оставлю себе как сувенир. Так что не смей сдохнуть, такая красота не должна лежать в гробу.       Трай отпустил его плечи, слегка отталкивая парня в стену, и снова сунул руки в карманы, будто ничего сейчас не произошло, и он не показывал своё истинное лицо. Рави еле удержался на ногах, чтобы не сползти по стене.       — Я даже дам тебе фору и не стану добивать твоего мужа. Пока. Лежачего, как говорится, не бьют, — Трай тяжело вздохнул и взглянул на свои часы, — что ж, мне пора. Береги себя, Рави, — вкрадчиво проговорил его имя, словно пробуя на вкус, и зашагал прочь по коридору, задорно насвистывая жуткую мелодию.       Рави шумно выдохнул через рот, глядя в пустоту перед собой, и даже не заметил, как начал сползать вниз по стенке, слыша в ушах только стук своего сердца. Именно так ощущается начало конца? Агония в сердце и сковывающий страх во всех закоулках разума?       — Рави? Рави! — обеспокоенный голос Халлварда вырывает его словно из-под воды, — где охрана, что с тобой?       Норвежец выходит с лестничной клетки и сразу видит младшего, сидящего на полу, схватившегося за голову. Он подбегает к нему, поднимая на ноги, а потом отвлекается на свист, разносящийся эхом с другого конца коридора.       — Рави, что происходит? Меня не было всего полчаса. Кто это? — указывает на удающуюся фигуру.       — Это Он, Халл, — тихо говорит юноша и быстрее приходит в себя, рядом с Халлвардом чувствуя себя в безопасности, — это старший Орвуд. Он за всем стоит.       — Что? — одними губами, почти беззвучно переспрашивает мужчина. Доли секунды на осознание — и он хватает пистолет, направляя дуло в спину почти скрывшегося за углом Орвуда.       — Нет! — Рави ту же хватает его за рукав и опускает руку, не дав прицелится.       — Какого черта?! Его надо догнать. Он же… Он… — звереет Халлвард, смотря на парня как на умалишённого. Этот человек почти вогнал его брата в могилу, за это он должен будет как минимум неделю пытать его всеми возможными способами, на которые только хватит его фантазии, а Рави почему-то останавливает его.       — Мы не можем.       — Что ты несёшь?! — рычит Халл, в бешенстве хватая его свободной от пистолета рукой за грудки, — он чуть не убил Дана!       — Ему принадлежит Техас, — выпаливает Рави, растерянно смотря ему в глаза, сам не зная, что делать. И мужчина сразу застывает, ослабляя хватку на его пиджаке.       — Мать твою, — шепчет Орм и прослоняется спиной к стене, осознав масштабы катастрофы.       Трай уже давно скрылся за углом поворота, и в коридоре настала гробовая тишина. Рави прикрывает рот руками, сложенными в молитве, и пытается собрать мысли воедино. Таких людей, как Орвуд, просто так не убивают. Это будет их самой большой ошибкой. Тогда к ним придут с войной, и из неё им не выйти победителями.

«Дети Локи принесут только зло и разрушение. Настанет Рагнарёк. Великая зима расползется по долинам. Фенрир, разорвав оковы, пожрёт Солнце и Луну. А Ёрмунганд, великий змей, выползет из океана, и яд его отравит землю.»