На три шага вперед. Халлвард

      Рави держался довольно стойко. Во всяком случае так выглядело. По приезду домой первое, что он сделал, — залпом выпил стакан виски. Разговаривать с Халлом по душам, который в общем-то и сам не знал, что сказать, не хотелось совершенно, поэтому, набрав горячую ванну, он просидел в ней, смотря в одну точку и обхватив колени руками до тех пор, пока вода не остыла. Норвежца он отправил спать, убедив, что он хочет побыть один и будет в порядке.       Халлвард настаивать не стал и первым делом наведался в подвал к своему пленнику. В комнате наблюдения он увидел, что Айдо спит, и решил продолжить свой допрос завтра.       На часах три ночи, а он, как и Рави, заснуть так и не смог. Каждый раз, когда ему не спалось, он хотел только в одно место и через пять минут Халл уже мчался по ночному городу во Французский квартал, ещё через двадцать — стучал в хорошо знакомую дверь.       — Открой дверь, Лои, — устало тянет Халл, сбрасывая вызов, — я слышу твой телефон. И свет горит. Ты не спишь.       — Уходи, пожалуйста, — голос за дверью странный, приглушенный.       Халлвард хмурится, прислушиваясь к нему. Лои даже не вышел сказать это лично. Орм злится, думать не хочет о ревности, но всё же спрашивает:       — Ты не один, да?       — Да, — хакер долго не отвечает, — уйди, Халл.       Орм со всей дури бьёт кулаком по двери. Всё раздражает. Раздражает, что Лои не хочет даже нормально поговорить с ним. Раздражает, что требовать он ничего не имеет права. Всё, о чем он думал, пока летел домой после тяжёлого дня, это как он хочет к Лои, как окажется в его постели, возможно, останется до утра и уходить не будет. Но ему снова дают от ворот поворот.       Он молча идёт на выход, спускается с лестницы и уже хочет сесть за руль, но вдруг останавливается, глядя на горящие окна студии на втором этаже. Любопытство тревожит злость, разыгравшуюся в груди. Халл ведь может просто уехать и больше не приезжать. Стоило бы. Да, он определённо может выкинуть это из головы и больше не спать с Лои, но не хочет. И если оставит это, спустит себе на тормозах, то ближайшее время покоя не найдёт.       Мужчина открывает багажник джипа, раскрывает кейс с Хвостом и надевает очки. Дрон издаёт какие-то звуки, запуская двигатели, взмывает вверх к окнам. В квартире светло, и первое, что бросается в глаза в изображении на очках, — Лои сидящий на диване, обхвативший свои колени. Один, больше никого нет.       — Чёртов кретин, — ругается Халл и швыряет очки в багажник, нажимает кнопку на панели кейса и, как только Хвост садится в него обратно, зло захлопывает крышку багажника. Быстрым шагом идёт обратно на второй этаж. Гнев привычно быстро разливается по венам.       — Открывай, мать твою! — рычит он, несколько раз бьёт по двери стальным протезом. На металлической поверхности остаются вмятины. — Открой, Лои, иначе я выбью эту сраную дверь!       По ту сторону молчание, на этой — злобный рык в ответ на него. Не долго думая, в ход идёт любимый пистолет — Орм стреляет в кодовый замок, а потом протезом выламывает ручку из двери. Под резким ударом ноги дверь распахивается и с треском ударяется о стену.       В квартире бардак, явно была драка. Половина того, что лежало на рабочем столе, теперь валяется на полу. Лои сидит всё так же на диване. Голова опущена, но даже так невооружённым взглядом видно, что случилось.       Халлвард убавляет пыл и прикрывает дверь. Молчит, подходит к смятой кровати. Подхватив пальцами черную простынь, видит на ней пятна крови и засохшую сперму.       Хватает ночник с тумбочки и с гортанным рыком швыряет его в стену. Лои вздрагивает и почти беззвучно всхлипывает, сильнее сжимая ткань толстовки в руках.       — Я просил тебя рассказать, что случилось, — опирается на край стола кулаками, стараясь унять злость, хрипло рычит, — спрашивал, кто избил тебя в прошлый раз. Ты сказал, что справишься сам со своими проблемами. Ну что? Справился?! Доволен?!       Халл подходит ближе, видит содранные коленки, кровь, запекшуюся на внутренней стороне бедра под короткими шортами, уродливые гематомы на запястьях, которые Лои не успевает прикрыть, натягивая рукава на кулаки.       — Почему тебе так сложно попросить меня о помощи?       Мужчина подходит ближе, ногой отодвигая кофейный столик, чтобы сесть на корточки перед ним. Лои весь сжимается, закрывает голову рукой, больше не сдерживается и плачет, в сгибе локтя пряча лицо.       — Лои, — Халл старается унять злость в голосе, старается звучать мягче, но выходит плохо. Тянет руки, аккуратно берет за плечи, от чего Лои вздрагивает.       — Не трогай, — тихо скулит парень.       — И не подумаю, — возражает Халл и оттягивает его руку, прикрывающую голову, — посмотри на меня.       Лои не слушается, и Орм, сам подняв его голову, шумно выдыхает сквозь зубы: нос разбит, в уголках губ синячки, под линией роста волос виднелась запёкшаяся кровь, затянувшаяся ссадина, оставшаяся с прошлого раза, расползлась ещё больше, а правый искусственный глаз полностью почернел и из уголка сочилась сукровица. Били так сильно, что сломали протез.       Халлвард опускает голову, не способный ещё раз взглянуть на влажные и слипшиеся от слёз и крови ресницы. А потом садится рядом на диван и прижимает к себе, осторожно сгребая в охапку. Лои сначала напрягается, сжимается, как напуганный котенок, а потом, убедившись, что больно ему делать не собираются, утыкается лбом в его шею, пальцами цепляется за футболку, как за спасательный круг, и плачет навзрыд.       Мальчишка унижен, раздавлен, а Халл не может думать ни о чём, кроме способов, которыми убьёт того, кто это сделал, сказать ничего не может. Как можно подобрать необходимые слова для жертвы изнасилования, когда не знаешь, каково это. Сказать, что всё будет хорошо? Полнейший бред. Это никого не утешает.       — Тебе нужно в больницу, — спустя полчаса футболка мужчины была пропитана слезами, от которых у Лои голова кружилась даже больше, чем от возможного сотрясения. Он немного успокоился и даже почти заснул на его плече. Все это время они просидели в тишине, нарушаемой только жалобными всхлипами.       — Я не хочу, — прошептал мальчишка, отстраняясь. Он почти пришёл в себя и вот-вот станет тем же дерзким Лои, каким был раньше, и больше не будет рыдать как девчонка. Момент слабости прошёл. Он бы вообще не разрыдался, если бы Халл не пришёл. Рядом с ним почему-то хочется побыть слабым.       — Это не предложение, — строго отвечает Халл, поднимаясь с дивана и протягивая к нему руки, — идти можешь?       Лои встаёт сам, без помощи, но коленки предательски подгибаются, а поясница стреляет болью.       — Какие мы гордые, — бесится Халлвард, закатывая глаза, и подхватывает его на руки, как пушинку. Лои почему-то злится, но скорее на своё бессилие, чем на старшего, — когда ты перестанешь себя так вести?       Халлвард выносит его из квартиры и на немую просьбу хоть как-то прикрыть сломанную дверь в квартиру не реагирует.       — У тебя есть тревожная кнопка, Лои. Ты ей не воспользовался.       Парень поджимает губы и сглатывает ком в горле:       — Вы были на операции.       — С чего ты взял, что должен жертвовать собой ради других? Я бы прислал к тебе людей. Даже если бы я был занят, я нашёл бы способ тебе помочь.       — Я не успел. Не знал, что всё так выйдет, — оправдывается Лои и шипит от боли, когда Халл сажает его на пассажирское сидение. Дверца захлопывается с его стороны, а потом и со стороны водителя, когда мужчина садится за руль, — в следующий раз, когда меня будут насиловать, обязательно попрошу, чтобы дали мне минутку подготовиться.       — Не язви, — рычит на него Халлвард, заводя машину, — хватит строить из себя хрен пойми кого! Устроил детский сад… Твоё молчание стоило тебе порванной задницы, как ощущения?!       Лои сглатывает обиду на резкие слова вместе с опять подступающим комом в горле, теребит рукава и отворачивается к окну.       — Твоя гордость никому не всралась. У нас Орвуд на пороге, Аркон чуть не рухнул, а ты смеешь себя так вести. Когда до тебя дойдёт, что твоя безопасность не шутки? — Орм в гневе даже не замечает, как давит газ в пол и летит по городу слишком быстро, маневрируя между машинами. Лои молчит, смотрит в окно, вцепившись в ремень безопасности, и смаргивает накатывающие слёзы. Он виноват, он знает, но признавать не хочет. Тупая юношеская гордость, Халлвард прав, она только мешает жить, и именно она не позволяла обратиться за помощью к нему, потому что Лои сильный, Лои самостоятельный, Лои и стакан воды у Халла не попросит, потому что их «отношения» не должны выходить за границы его квартиры, ибо придётся столкнуться с ублюдскими чувствами и, наконец, признать их существование, а кому они нужны, когда он в полной мере осознаёт, что любить такого, как Халлвард Орм, бабника-социопата, который убивает людей чаще, чем зубы чистит, смерти подобно для его и без того расшатанной психики.       — Сколько их было?       — Один.       — Рассказывай, — звучит не как просьба.       — Халл…       — Мать твою, Лои, рассказывай! — Халлвард срывается на крик, заставляя парня вздрогнуть, и со злости долбит ладонью по рулю. Его терпение от этих выходок совсем на исходе. Даже несмотря на произошедшее, он отчасти винит самого Лои, вроде как глубоко внутри понимая, что парня надо пожалеть и быть с ним помягче, но Орм считает, что раз он находит силы язвить и показывать ему свои коготки, то вытерпит и это.       — Это был мой бывший! — кричит в тон ему Лои, — ясно? Теперь доволен?       — Нет, мне нужна вся история.       — Это из-за группировки, в которой я состоял. У него я попросил помощи тогда, в день нападения, сказал, что сделаю всё, что он попросит.       — Плохая сделка, малыш, — горько усмехается Халл.       — Думаешь, у меня было время контракт составить? Дан умирал, — Орм не нашёл, что ответить, и заткнулся, чтобы не отбить у младшего желание рассказывать дальше, — он всегда был психом, — тихо сказал Лои, вспоминая свои первые отношения. Абьюзивные отношения.       Он познакомился с этим человеком, когда ему было семнадцать. Он уже тогда был хорош в хакинге. Его заметила одна группировка. Ну как заметила, Лои сам искал связи с ними, старался выделиться, чтобы вступить к ним. Там они и познакомились. Он был старше на шесть лет, опытнее, покорил с первого взгляда. Это была первая любовь, первый опыт, первые отношения, из которых оказалось не так просто выбраться, когда после первого избиения во время пустяковой ссоры, где тому показалось, что мальчишка слишком мило улыбался своему другу, Лои понял, что это за человек. Эти отношения продолжались три долгих года. Наверное, так долго, потому что Лои не раз выслушивал слезные извинения и клятвы, что больше такого не повторится, и любил. Больной, ненормальной любовью, теша себя надеждами, что все изменится, ведь он исправится, больше не будет себя так вести, не будет провоцировать и не оставлять выбора, кроме как наказать. В том, что в этом насилии был виноват именно Лои, он убедил себя, конечно же, не сам — ему помогли. Ему помогли удары головой о холодильник, когда он пересолил макароны с сыром, ведь «если бы ты думал обо мне, а не том парне из торгового, то всё было бы в порядке, Лои», помогли прописавшиеся на ПМЖ синяки на шее, когда он слишком поздно вернулся из университета, оставшись выпить пива с друзьями, и услышал «я ведь не разрешал тебе, мне не нравятся твои друзья». Лои был ребёнком, попавшим в плохую компанию. Но ребёнок вырос и начал соображать, что всё, что происходит, ненормально. Тогда он установил камеры по их квартире и ещё несколько месяцев записывал доказательства. Однажды его бывшая любовь вернулась домой, а вещей Лои уже не было, только открытый ноутбук на столе с нарезкой самых «пикантных» моментов и надписью «если приблизишься ко мне хоть на десять метров, эти записи вместе с доказательством твоего взлома брокерской биржи окажутся в полиции и в отделе кибер-терроризма». Это помогло. Страх отправиться за решётку оказался сильнее зависимости от хрупкого и нежного мальчишки. Они ещё год продолжали работать в одной группировке, даже общались, но больше не виделись — Лои стал работать только удалённо и первые несколько недель даже боялся выходить из дома, боялся, что он все равно его найдёт. Потом в его жизни появился Рави, который, как и он, когда-то был во власти абьюзера, с единственным отличием: Рави стал его примером для подражания, ведь оказался сильнее его, боролся с самого начала и руки не опускал.       — Это были нездоровые отношения. Я сбежал от него, — сглотнул Лои, каждый раз вздрагивая, когда вспоминал о нём. Халлвард заметил его напряжение и о прошлом расспрашивать не стал, хотя очень хотелось, — взамен на помощь с Даном он попросил о встрече. Потом выследил, где я живу. Мы говорили, он предлагал снова сойтись, обещал, что в этот раз все будет по-другому. Я отказался и попросил его уйти, но он разозлился, врезал мне и забрал мой компромат на него.       — Компромат?       — Когда мы расстались, я угрожал ему, чтобы он отстал. А сегодня… Я не думал, что он придёт ещё раз.       — То есть, в прошлый раз, когда ты отшил меня, он был у тебя в квартире? — спрашивает Халл, — если боялся его, мог сказать мне!       — Я... — запнулся Лои и опустил взгляд на свои пальцы, поджимая губы, — я думал, он изменился.       Орм посмотрел на него, как на придурка, а потом засмеялся, не искренне так и жестоко:       — Какой же ты наивный. Наивный и тупой, раз не понимаешь, что люди не меняются.       Лои был согласен с ним, но слезы всё равно полились из глаз от обиды, и он вытер их ладошками, опуская голову ещё ниже. Мужчина видел, что он плачет, но не остановился:       — А знаешь, в этом только ты виноват. Ты должен был мне сказать сразу и попросить о помощи, но ты выбрал пойти на поводу своей гордости!       — Всё, что случилось, и мои отношения с ним тебя не должны касаться, — всхлипнул Лои, не в силах отказаться от своего упрямства.       — Во-первых, это не отношения, во-вторых, касаются, потому что ты — часть этой семьи и твоя безопасность — моя забота.       Мальчишка закусил губы, чтобы не расплакаться ещё больше. Машина остановилась у входа в больницу, и он потянулся к ручке на двери, чтобы побыстрее выйти. Она оказалась заблокирована, и он насупился ещё больше.       — Мы не договорили, — голос Халлварда стал тише, но пытаясь его смягчить, он сделал его только холоднее, заставляя Лои покрыться коркой льда, — скажи мне его имя.       — И что ты сделаешь? Убьёшь его?       — Да, — резко ответил Халл, даже не пытаясь соврать.       — Ты не можешь…       Лои не веря уставился на него. Как бы он ни ненавидел своего бывшего, смерти он ему не желал. Наказать он его хотел, но смерть слишком большая плата. Да и прожитые вместе годы вычеркнуть из жизни он не мог, ведь любил когда-то, и хороших воспоминаний было ровно столько же, сколько и плохих.       — Могу и убью. Убью так, как никого ещё не убивал, — в глазах будто языки пламени. Безумство, распаляющее и подталкивающее на зверства, — имя? — Халл повторяет вопрос, который задавал пару дней назад, и сжимает пальцы на руле так сильно, что костяшки белеют.       Лои не верит своим ушам, пугается и мотает головой, а слезы так и текут тоненькими дорожками по щекам, скапливаясь на дрожащем подбородке и капая на толстовку. К убийствам Халлварда он относился спокойно, пока это не касалось его. Удобная позиция: ничего не вижу — ничего не знаю. Но Лои знал, просто воспринимать не хотел, с детства искалеченной психике это было ни к чему. Ни к чему осознавать, что Халл временами превращается в животное, жаждущее человеческой крови. Лои не боится Халлварда и знает, что он не сделает ему больно, но осознание того, что этот мужчина, с которым он сейчас заперт в одной машине, — чудовище намного страшнее, чем то, что приходило к нему пару часов назад, заставляет сжаться в один сплошной комок нервов, переплетенных с вязкими нитями тревоги. Одно дело, когда это чудовище убивает врагов, это ведь просто работа, а другое — того, кого он знал столько лет и любил. Пусть и причины для этого весомые, пусть это ради него, и даже если на самом деле он оказался лицемером, когда впервые сказал Рави, что у того стокгольмский синдром, ведь у самого такой же, но убийство — это слишком.       — Ты понимаешь, что даже если ты не скажешь мне его имя, он всё равно будет мёртв к утру?       — Если я захочу, не узнаешь.       — Советую тебе не захотеть, — отвечает Халлвард и открывает свою дверь.       — Если убьёшь его, — выпалил Лои. Это заставило мужчину замереть, спустив только одну ногу на асфальт, — я уеду, и больше ты меня не увидишь.       Мальчишка и сам не верит, что говорит это. Как и не верит в то, что это как-то поможет. Он видит, как напрягаются мышцы под татуированной кожей на руке, что всё ещё сжимает руль, как ходят желваки на скулах. Тишина и ожидание тянутся медленно, давят словно бетонная плита.       Халлвард отмирает, выходит из машины и громко хлопает дверью. Стоит возле неё пару секунд, подергивая ногой, думает, а потом обходит машину.       — Почему? — тихо рычит он, распахивая пассажирскую дверь. Упирается двумя руками в крышу внедорожника, склоняется к мальчишке, заглядывая ему в израненное лицо, — посмотри, что он с тобой сделал, — мужчина откидывает козырёк перед Лои и указывает на встроенное зеркало. Тот смотрит на себя, видит почерневший от технической жидкости, вытекшей в полость глаза, протез, на опухшие скулы, разбитый нос, и отводит взгляд. — Разве этого не достаточно?       — Нет, ты не судья, чтобы решать, кому жить, а кому нет.       — И что будет дальше, Лои? Пойдёшь в полицию? Хочешь наказать его по всей строгости закона? — зло смеётся Халл, наклоняясь к самому его лицу, и шипит прямо в ухо, — так он потом выйдет из тюрьмы и придёт к тебе ещё раз. Ещё раз вы*бет тебя во все щели, только в следующий раз ты не выживешь, подохнешь в собственной крови, потому что такие ублюдки не меняются, они становятся только хуже.       — Я любил его! — воет Лои, весь сжимается, всхлипывает. Его тело болит так сильно, но слова Халлварда показывают, что это не предел, режут по живому и пугают.       — Это в прошлом. От такого мусора нужно избавляться.       — Кто тогда избавится от тебя? — слова вылетают быстрее, чем Лои успевает подумать.       Орм замолкает на пару секунд, смотрит, мгновенно гася в себе всю ярость. Эти слова его не задели, только заставили очнуться и больше не пугать своим гневом и без того искалеченного мальчишку, ведь это правда. Он такой же ублюдок, как и его бывший, такой же монстр, только рождённый на войне. И он иногда забывает, что такой жизнью живут не все, не все могут принять жестокий мир, всё ещё надеясь на честное правосудие.       Он касается влажной от слёз щеки, осторожно поворачивает к себе. Лои дрожит так сильно, что импульсы, расходящиеся под кожей элекрическими разрядами, заставляют содрогаться всем телом. Халлварду стыдно, что он сорвался, кричал, что напугал ещё больше.       — Поверь, детка, — голос становится мягче, — придёт и моё время расплатиться за всё.       Мужчина тянет к нему руки, Лои не сопротивляется, охватывает его за шею и позволяет взять себя на руки. Старший захлопывает ногой дверь машины и несёт мальчишку в больницу.       — Как я могу позволить жить тому, кто так обошёлся с тобой?       — Если сделаешь это, я уйду, Халл. Клянусь.       Ответить нечего, остаётся только принять тупое, по мнению Орма, решение. Он ни за что не пожертвует Лои ради такого. Придётся подчиниться. Только вот, ему сказали «не убивать», условия «не трогать» не было.       Халлвард отдаёт парня в руки врачам, щедро оплачивает отсутствие донесения в полицию об изнасиловании, звонит своим парням. Просит Тэхёна и Лео выследить ублюдка, сам ждёт в коридоре. Пьёт отвратный кофе из автомата.       На часах пять утра, он не спал сутки, но сил почему-то становится только больше. Даже если Лои его потом возненавидит, жалеть о том, что он собирается сделать с тем парнем, Халл не будет. И если хакер не вынесет этого и уйдёт, он вернёт его назад. Силой, но вернёт. Он нужен семье.       — Не говори Рави, не хочу его волновать, — шепчет Лои, лёжа на кровати. В отличие от Орма, сил у него совсем не осталось, обезболивающие клонили в сон, и он уже еле двигал глазами.       — Ты расскажешь ему сам, — отвечает Халлвард, зарываясь пальцами в мягкие волосы и слегка задевая повязку, закрывающую правую пустую глазницу. Сломанный протез пришлось извлечь. Как только парень заснёт, Халл отвезёт его домой, на виллу, и скажет прислуге с утра перевести все его вещи из Французского квартала. Больше жить он там не будет. Ещё Орм приставит к нему охрану и, наконец, не будет волноваться за его безопасность. Лои слишком ценен. ***       И снова подвал. На этот раз какого-то грязного клуба на окраине, где проходят нелегальные бои. Злачное место под стать отбросам Нового Орлеана.       — Вы кто такие?! Хотите денег? У меня много денег! Я заплачу, эй! — орёт парень, брыкаясь в руках двух наёмников, что притащили его сюда. В ответ только смех.       На парне синие джинсы и чёрный бомбер поверх белой майки, заляпанной его же кровью. Рослый, даже крепкий, с короткой стрижкой.       — Я тебе язык отрежу, если не заткнёшься, — морщится симпатичный азиат и бьёт носком тяжёлого берца под дых.       — Ублюдки, — кряхтит и не унимается он, корчась от боли на полу, — чего вам надо?       — Скоро узнаешь, — говорит второй, садясь на старый подранный диван в углу, — звони Халлу, Тэхён.       Наёмник достал телефон и набрал номер. Парень на полу попытался встать, но, подняв голову, наткнулся на дуло пистолета, молчаливо предупреждающее его, что лучше оставаться на месте.       — Он у нас, босс, — сказал Тэхён в трубку, а потом назвал адрес.       — Послушайте, — жалко залепетал сиплый голос, — я богат, просто назовите цену. Я заплачу больше, чем тот, кто вас нанял.       Парни только усмехнулись, оба усаживаясь на диван поудобнее, и больше на него внимания не обращали. Лео листал ленту в соцсети, а Тэхён краем рукава натирал до блеска длинный ствол пистолета. Они о чём-то разговаривали, обсуждали предстоящее барбекю, запланированное на вечер пятницы, если ничто не нарушит их планов, и Лео мечтательно рассказывал другу о том, какие вкусные фахитос готовила Лола на прошлое барбекю. Их пленник ещё пару раз попытался убедить их отпустить его, потом в ход пошли угрозы расправой, но и это было тщетно. Даже попытка бегства, когда оба наёмника уставились в экран одного телефона, рассматривая чьё-то фото, была лениво пресечена одиноким выстрелом по ногам, а парень был предупреждён о том, что следующая пуля непременно попадёт в цель, ведь Лео никогда не промахивается.       Коротать время в неведенье пришлось ещё час. Потом дверь подвала с мерзким скрипом отворилась и вошёл его самый худший кошмар. Это он узнает чуть позже, но пока для него Халлвард был просто неизвестным мужчиной, внушающим странный трепет, будто в комнате с его появлением повисла незримая дымка густой, обволакивающей всё тело тьмы. Наёмники поднялись с нагретых мест и стали у двери.       — Ты ещё кто такой? Мне без разницы кому заплатить, чтобы меня выпустили. В сотый раз говорю: назовите сумму, и я обеспечу вам старость, — поморщился парень, явно не желая признавать, в какой заднице оказался.       Халлвард скривил рот в нечто отдалённо напоминающее улыбку, больше похожую на оскал, достал из кармана чёрных джоггеров пачку сигарет и закурил. Никуда не торопясь, развалился на диване по центру, закинув лодыжку на колено, и стал рассматривать. Внимательно, так, будто в голове прокручивает все варианты его смерти.       — В молчанку будем играть? Эй, здоровяк, дал бы и мне прикурить, — а парень-то наглый, борзый и смелый. Халл усмехается снова. Не удивительно, что он во вкусе Лои. Видимо, любит властных мужчин. Хотя этот с властью явно переборщил.       — Хочешь курить? — спросил Орм, делая ещё одну затяжку и стряхивая пепел на грязный пол.       — Раз больше ничего не предлагаете, — фыркает парень, брезгливо пожимая плечами.       — Тебя ведь Мэйсон зовут? Верно? — спрашивает стальной голос, а его обладатель поднимается с места, рассматривая свою сигарету. Идёт ближе, садится на корточки, заглядывая в бесстыжие мелкие глаза, — меня зовут Халлвард.       — Врать, что мне приятно познакомиться, не буду, — скалится Мэйсон, сцепив руки в замок на коленях.       — И не нужно, — улыбается Халл, внимательно смотря в его лицо, так долго и таким безумным взглядом, что парню становится не по себе, — ты хотел сигарету.       Орм резко бьёт его по лицу и, пока даже не успевший пискнуть парень ловит помутнение, разворачивает его спиной к себе и давит пальцами широкой ладони вниз на челюсть, заставляя открыть рот. Мэйсон мычит, приходя в себя, и начинает трепыхаться, а потом широко распахивает глаза, когда видит окурок перед своим лицом. Халлвард держит крепко, не давая закрыть рот, а потом тушит сигарету о его язык. Гортанный, визгливый крик заполняет всю комнату. А мужчина закрывает глаза, растягивая губы в улыбке, и глубоко вздыхает через нос, будто дышит его криками, наслаждается.       — Ублюдок, мразь, — вопит парень, выплевывая окурок, когда его выпускают из рук, — ты пожалеешь об этом! Тебе конец!       Халлвард поднимается на ноги, обходит его по кругу, смотрит как на ничтожество.       — Сегодня ночью ты совершил огромную ошибку, Мэйсон. Ты обидел Лои. А я очень не люблю, когда Лои обижают.       Парень замирает, даже убирает руки со рта, смотрит снизу вверх, понимая, наконец, почему он здесь.       — Мелкая сучка…       За эти слова он получает ногой по лицу и падает на спину, снова хватаясь за лицо.       — Ты ведь знаешь, на кого Лои работает? — Халл поднимает его за волосы с пола, чтобы заглянуть в отвратительное ему лицо, а потом сочувственно тянет: — Зря ты не подумал о последствиях.       Орм отпускает его, и, падая на пол, парень решает, что лучше будет молчать. Он в надежде смотрит на наёмников в дверях. Они сейчас кажутся меньшим из зол. Но Тэхен только презрительно сплевывает на землю, а Лео ухмыляется, прекрасно зная, что будет дальше.       — Я все думал, какими способами тебя пытать и как лучше тебя убить, — улыбается Халл, сцепляя руки в замок за спиной и забавляясь с того, как парень таращит глаза и отползает подальше, — но скажи спасибо Лои, я обещал ему, что не убью тебя, — эти слова должны были подарить Мэйсону надежду, но эта улыбка не сулила ничего хорошего.       — Что? Что тебе нужно? — лепечет он.       — Сейчас узнаешь, — улыбка расползается ещё шире, обнажая ряд ровных зубов, и в таком свете кажется бесконечно сумасшедшей, — и все почувствуешь. Как и он.       Орм кивает парням, и те выходят за дверь. Мэйсон шарахается от Халлварда как от огня, хотя тот даже не шелохнулся, подскакивает на ноги и вжимается в стену.       — Не надо, пожалуйста, — чуть ли не плачет он.       Норвежец удивлённо смотрит на него секунду, а потом взрывается смехом, таким жутким, что у парня кровь стынет в жилах.       — Ты думаешь, я..? Тебя? — смеётся Халл, поочерёдно указывая пальцем на него и на себя. А потом становится серьёзнее. — Даже трогать тебя мерзко.       Дверь отворяется, и в подвал спускаются пятеро самых отвратных на вид отморозков, которых Тэхён только смог найти в этой Богом забытой дыре.       — А вот им нет! — хохочет Халл, хлопая в ладоши и указывая на мужчин.       Мэйсон смотрит в ужасе, забивается в угол и начинает рыдать, как девчонка.       — Пожалуйста, не надо, — уродливо и жалко мямлит он.       Глаза Халлварда темнеют как по щелчку, он срывается с места, подлетает к нему за пару шагов и тянет за волосы.       — «Пожалуйста, не надо», — передразнивает он, мерзко искажая голос, и потом срывается на тихий рык, обдавая горячим дыханием его скулу, — он ведь тоже просил? Просил остановиться. Но ты не слушал. И они не будут слушать.       Парень рухнул на пол, не устояв на подкосившихся ногах, когда Халл отпустил его, и затрясся как осиновый лист.       — Ты пожалеешь, что не сдох, выродок, — бросил напоследок норвежец и уже на выходе из подвала, обернулся, отдавая свой приказ, — он ваш, Господа, на целую неделю! Пустите по кругу, ни в чем себе не отказывайте, а если сдохнет, вы умрёте вслед за ним.       Худший кошмар Мэйсона закрыл за собой дверь, оставляя наедине с расплатой за всё, что он сделал.