Цена смерти

      За окном был день, но как всегда: без солнца, небо заволокло густым холодным туманом, который в зимнее время года был постоянным «гостем» в деревне. Но жители её не особо сетовали по этому поводу, потому что матерь Миранда обещала им защиту, за что они благодарили её. Правда, от кого и чего матерь Миранда должна была защищать эту деревню, отрезанную от всего остального мира, было непонятным для юной особы, что сейчас старательно оттирала кровь с мраморного пола, чей рисунок был пронизан золотыми жилками.       Девушка никогда не видела чего-то настолько прекрасного, настолько органичного: совсем непостоянный узор покрытия, словно шторм из золота пронёсся по белому морю, оставляя за собой свой след, но все это смотрелось так… Правильно, как будто так и должно быть. Она никогда не задумывалась над тем, чтобы хаос мог стать венцом красоты. Самое красивое, что девушка видела в своей жизни, были небольшая икона Миранды в уголке её семейного деревенского дома и платье, что подарили ей на восемнадцатилетие родители. Платье то отличалось от всего того, что обычно носили в деревне, поэтому юная особа боялась его надевать, боялась странных взглядов. Оставалось только ночью, зашторив вязаные крючком занавески, когда весь дом погрузился в сон, стоять у зеркала и разглядывать яркий цветочный узор в свете свечей. Любуясь собой, Она понимала, что красива, и улыбалась себе, но улыбка сменялась слезами: Она никогда не посмеет надеть его и выйти за двор дома. В деревне никогда не любили тех, кто выделялся, а в почёте был труд, а особенно уважали работу на владык или матерь Миранду.       Кажется, для всех нисколько не казалось странным вся обстановка в том крае, где находилась деревня, почему владык было именно четыре и откуда пришла Миранда. «Так было всегда, есть и будет», — говорила ей мать перед сном, рассказывая загадочные сказки на ночь. Часто это была сказка о заблудившейся девочке, которая принимала все дары и не отдавала благодарности, за что и поплатилась. Сказка была пугающей для маленькой девчонки, но — самой любимой, в ней Она видела много смысла, однако для сна сказка уж точно не подходила: заставляла задумываться маленькую головку о серьёзных вещах.       Девушка старательно вымывала алую жидкость, что залилась в белые прорези затирки для покрытия — оттуда было особенно тяжело вычищать грязь, после кровавой бойни, что устроили дочери главы замка, состоятельной леди из аристократического рода. Правда, ходили разные слухи о леди, будто она ведьма и дочери её тоже, но являлась она одной из четырёх владык, поэтому выказывать недовольство в какой-либо мере считалось непозволительным, да и если дорога жизнь, никто не посмеет что-либо сказать…еретическое.       Её забрали как раз, когда прошла целая луна после совершеннолетия. Слуги из замка, только девушки, которых когда-то тоже отобрали из простых сельчан, наведались в деревню по приказу леди отобрать новых прислужниц. За ней пришла уже женщина в летах, как оказалось позже — самая опытная прислуга, что смогла проработать в замке дольше всех на тот момент. В её серых глазах не было ничего радостного и живого. Она лишь указала пальцем на девчушку и вышла из дома. Родители знали, что из замка не возвращаются, поэтому прощание было долгим. Но сама девушка… Она не совсем понимала, что её ждёт, почему на глазах матери горькие слезы, а отец поник и его тяжёлый взгляд утыкался в пол: он словно старательно пытался скрыть всю печаль, что пронизывала его от предстоящей потери.       «Никогда не перечь хозяевам замка, не открывай рот, если с тобой не заговорят», — было первым правилом, которым Она уяснила.       Когда Она только пришла в замок, поражаясь роскоши, девушка удивилась: если одна из четырёх живёт в таком месте, то тогда в каких залах проживает сама матерь Миранда?       Форма для прислужниц была достаточно незамысловатой, чёрное бесформенное платье простого покроя, что достаточно туго утягивалось в талии после повязки белого фартука. Ей даже нравилась эта форма — это было лучше того, что она обычно носила в деревне, когда чистила свинарник или щипала куриц на обеденном столе в семейном доме.       Одновременно слуг было немного, всего десять человек, поэтому ей не представлялось, как они вместе могут работать в таком замке. Как все успевать? Готовка, уборка комнат, прислуживание самим хозяевам по каждому их зову. Как оказалось позже, предпочтения в еде у леди и её дочерей совсем другие, прислуживать им самим приходилось по минимуму, поэтому оставалась только уборка.       В первое время Она совсем не видела никого из хозяев, только по большим портретам, что развешаны по высоким стенам, она могла судить о тех, кто жил здесь когда-то. У всех явно прослеживалась аристократическая жилка. «Древний род», — сказала одна из тех, с кем ей пришлось убираться тогда в одном из коридоров.       Было очень много старинных вещей, даже страшно к ним прикасаться после того, как ты почти с пелёнок щипаешь мёртвых куриц и яростно выгребаешь свиное дерьмо из сарая, дабы поскорее закончить.       Юной девушке показалось, что её работа — это действительно благословение, видеть каждый день столько восхитительных вещей — не каждый сельчанин может позволить себе такое удовольствие.       Но однажды случилось кое-что, и жуткая сказка о неблагодарной девочке из детства показалась реальностью.       «Никогда не заговаривай с ними сама», — так гласило одно из правил. Она и те девушки, с которыми её привели в замок, никогда не видели дочерей леди. Но казалось бы все равно таким пустяком ошибиться с этим правилом.       Весь прислужий «выводок» сидел на кухне и готовил себе ужин. Она сидела на низкой табуретке и чистила твёрдую, в некоторых местах проеденную червями, картошку. На ужин был суп из рыбы — она водилась в реке рядом с замком, и леди разрешала её ловить для слуг. Все служанки весело смеялись — Кейталин, одна задорная, вечно улыбающаяся девчушка, рассказывала много весёлых вещей, да таких, что даже у самой мисс Мирелы, самой старой здесь служанки (её муж погиб давным-давно, поэтому к ней снова обращались как и до замужества), появлялась улыбка на губах. Но вдруг идиллию нарушили незваные гости, что с грохотом вломились прямо на кухню, а вместе с ними и мухи, что так были противны на кухне. Откуда берутся мухи в замке новые прислужницы не знали, но мисс Мирела заверила их, что для такого места наличие таких насекомых — это нормально.       — Вы кто такие? — немного злобно спросила Кейталин, сведя свои узкие рыжие брови. Её прервали в самый разгар повествования истории из детства, которой все наслаждались, и она рассердилась. В ответ послышался лишь смех. Незваными гостями оказались три девушки, странные на вид: они были очень бледны, лица их были словно в грязи, одеты были в какие-то лохмотья, напоминающие платья, которые вульгарно открывали взор на все нужные и ненужные местечки. Одним словом, их вид совсем не мог дать знать о том, что каким-то образом девушки могли оказаться хозяевами.       — Её… Её, давайте её, м-м-м-х, — слышался несуразный шёпот.       Обернувшись назад, Она заметила, что леди Мирела склонилась в поклоне и молча стояла, прикрыв глаза и поджав губы. Она, поспешно взглянув на странно одетых девушек, поклонилась следом. Вдруг раздалось ужасное жужжание, очень громкое, словно рой ос пронёсся над цветочным лугом. Но это были совсем не осы, краем глаза Она уцепилась за страшную картину. Одна из девушек, что неожиданно ворвались на кухню, в миг подлетела к Кейталин, почти полностью рассыпаясь на множество мух, лишь лицо оставалось неизменным. Широко раскрыв рот она укусила не ожидавшую такого поворота служанку в шею, в то место, где обычно прощупывается стук сердца. Раздался дикий крик и смех, что было громче — юная особа так и не разобралась. Оставшиеся у дверей девушки тоже смеялись, содрогаясь и превращаясь в рой насекомых. Кейталин мигом побледнела, розовые губы посинели. Девушка упала на пол, отползая под рядом стоящий старый деревянный стол. Она прижимала руку к укусу, но чувствуя кровь и разодранную кожу, служанка не могла зажать рану как следует от шока, поэтому даже пол на помосте, где стоял стол, начал окрашиваться в густой алый цвет.       Она не могла поверить своим глазам, что происходит? Вопрос эхом отдавался в голове, Она настолько напряглась, от того, что строго настрого приказала себе не шевелиться и стоять ровно, кланяясь.       Тем временем одно тесное скопление мух вновь приобрело вид темноволосой девушки, она схватила серп, что висел за открывшейся дверью, и со словами о том, что так будет легче, зацепила сидевшую на полу и истекавшую кровью Кейталин за подбородок так, что лезвие с хрустом вошло в место прямо под нижними челюстями. И Она уже не была уверена в том, жива ли была бедняжка, когда со свистом и жужжанием её унесли в неизвестном направлении.       На её памяти на кухне теперь никогда не смеялись и вообще мало кто теперь улыбался из служанок, с которыми девушка работала здесь.       Как потом рассказала Мирела, этими девушками, что превращались в мух, оказались дочери леди. Она побоялась спрашивать, являлись ли слухи правдой — неужели леди и её дочери были ведьмами? Раньше Она совсем не замечала, однако теперь, каждый раз когда пролетала муха, кажется, Она могла отличить её от простой деревенской меленькой мушки, коих было полно в сарае за семейным домом от той, что была частью симбиоза дочерей с мухами. Она думала, что дочери настоящие, живые, просто используют магию, поэтому мухи, в которых они превращались, были большими и серыми с красными, почти алыми глазами. Это было так отвратительно, но служанка даже боялась думать в таком ключе, ибо считала, что они непременно, владея магией, могут прочитать мысли и утащить за это туда, куда утащили Кейталин. Весёлая и задорная служанка больше не вернулась к ним, и теперь их стало всего девять, но нового приказа, чтобы пополнить штат, от леди не поступало.       Однажды ночью знойным летом, встав с постели попить воды, Она обнаружила, что графин с водой пуст. Пришлось отправиться вниз. Кухня была далеко от комнат прислуги, что практически все служащие считали не практичным, ведь кухней помимо них никто не пользовался.       По всему замку в коридорах горели свечи, стоял запах свиного жира — свечи были сделаны именно из него. Каждое утро приходилось отмывать ковры от тёмных пятен — остатков свечек, самое плохое, что запах свиного жира не мог никуда уйти, так как строго настрого запрещалось открывать окна и двери. Но летом было проще, ибо лишь в это время года, когда было тепло, позволялось весь день проветривать огромные помещения замка.       Но местность, где они жили, была горной, поэтому холод частый гость в их крае, и когда становилось настолько холодно, что приходилось кутаться в кофты и платки, окна всегда оставались плотно закрытыми.       Она вышла в коридор, ступая совсем бесшумно, боясь нарушить покой обителей замка, но навряд ли бы чье-то тихое шлёпание прислужьих пантофлей нарушило чей-то сон.       До кухни оставалось совсем немного, и Она по привычке рассматривала картины величавых аристократов, как вдруг послышался какой-то грохот совсем рядом. Порой унять любопытство молодым людям не представляется возможным, поэтому служанка добежала до конца длинного коридора и, присев у подиума лестницы, что был прямо у выхода на первый этаж, Она посмотрела вниз.       В главный зал ворвались дочери леди, но в их руках был какой-то мужчина. Она ахнула, мужчинам сюда запрещалось входить, и почему же сейчас один из них вошёл вместе с дочерями хозяйки оставалось загадкой.       Судьба мужчины была незавидной, юная гувернантка точно знала, что сделают с ним эти бестии. Слухи слухами, но девушка для себя точно решила, что она попала в дом самых настоящих ведьм, которые питаются человеческой плотью и наверняка проводят ритуалы, ведь где-то в нижних этажах замка, куда наверняка утащили Кейталин, находится что-то, о чем был страшно подумать. Обитель смерти…       Гость был невменяемым — шатался из стороны в сторону и хихикал вместе с дочками.       — Ты такой красивый!       — Вкусно пахнешь!       — Мы ещё такого не встречали, — нараспев проговорила одна из бестий. Она стояла за спиной пьяного гостя и, держа того за плечи, нашёптывала ему что-то, от чего мужчина ещё больше хихикал.       — Но увы, — вторая тоже оказалась сзади. Та как-то ласково провела пальцем по щеке, заросшей щетиной, но голос светловолосой не был нежен:       — Мама отведает тебя первой.       — У вас тут ещё четвёртая есть? — воскликнул радостно пьяный.       — Нас намного больше, чем ты думаешь, — снова послышался смех.       Вдруг относительную тишину пронзил жужжащий звук.       Они опять… опять превращаются! — билось в голове у наблюдающей за всем. Дыхание перехватило, а зрачки сузились от страха, но пошевелиться опять не давала мысль о том, что её могут заметить и отправить вместе с этим мужчиной к главе замка на смерть.       — Пойдём с нами, мы тебе так-о-о-о-е покажем, что ты и представить себе никогда не мог, — гостя схватили под руки и унесли куда-то вглубь замковых коридоров.       Она сидела где-то минуту прежде чем смогла прийти в себя. Развернувшись на корточках, Она хотела встать, но её взгляд упал на чье-то белое хлопковое платье. Подняв голову вверх, девушка увидела Мирелу, грозно смотрящую на неё.       — Я… — служанка хотела оправдаться, что нечаянно застала это действо, но её тут же перебила другая:       — Молчи, я все знаю. Идём отсюда скорее…       Мирела, схватив непутёвую девушку за руку, потащила её обратно в спальни прислуги.       — Его убьют? — спросила Она, поджав губы, еле поспевая за главной служанкой.       — Кажется, ты забыла одно из правил, — Мирела резко остановилась, агрессивно высвободив руку девушки из своей. Указательным пальцем она тыкнула ей чуть ли не в нос и прошипела:       — Не суй свой нос туда, где и без твоего участия прекрасно обойдутся. Запомни раз и навсегда. Они знали, что ты была там, знали, что ты наблюдаешь. Тебе стоит благодарить высшие силы — у них было хорошее настроение, а иначе отправилась бы к ним на ужин!       — Мирела… — прошептала Она, почувствовав, как её обнимает рядом стоящая женщина.       — Ты должна выжить, должна… — её погладили по голове, прямо как мама в детстве… На глазах выступили непрошенные слёзы, кажется, недавний страх наконец вырвался наружу, и Она разрыдалась, крепко обнимая женщину в летах в ответ.       С той ночи они держались вместе, как мать и дочь. У Мирелы не было никогда детей, а ей не хватало материнской заботы. Но порой главная служанка была очень строга, но Она понимала, что это была плата, плата за жизнь — строго блюсти правила, чтобы не было никаких нареканий и поводов придраться.       Но разве таким страстным до крови и плоти хозяевам нужен повод?       В замке были помещения, куда большинству гувернанток вход был до сих пор запрещён. Например, покои леди и её дочерей. Входить туда можно было лишь Миреле. Каждый раз после посещения леди, главная служанка выглядела совсем подавленной.       Юная особа пыталась понять, что видела её названная мать, но та лишь качала головой, давая понять, что унесёт эту тайну даже с собой в могилу. Мирела боялась, страх окутывал её — поэтому она так преданно служила леди.       Но в деревне всё было иначе: там сельчане с радостью выполняли все поручения матери Миранды, и страх не плескался в их душе. Даже тогда, в церквушке на главной площади у замка, во время молитвы, когда матерь рассматривала в толпе жителей деревни, когда после моления она отводила с улыбкой на лице парочку людей, даже когда они не возвращались обратно, все были ей преданны без страха.       Но возможно четырём владыкам деревни служат по-другому? — думала Она ночами, глядя в потолок, обделанный резной лепниной вдоль стен.       Девушка за полгода работы в замке никогда не видела леди, одну из владык. Их ещё называли детьми Миранды. Но это было смешно! Матерь Миранда выглядела так молодо, когда приходила к ним на воскресные песнопения в церковь выслушивать все просьбы и невзгоды. Как у неё могли быть такие взрослые дети (когда у некоторых из них, к слову, уже есть собственные чада)? Возможно, матерь Миранда тоже ведьма?       В детстве ей рассказывала мама о том, что в далёкой древности их деревня была оплотом языческой ереси ведьм, но все изменилось, когда пришла матерь Миранда, и стала во главе религиозного культа, сменяя собой все ведьмачьи мракобесные ритуалы, даруя покой и защиту, — так, однако, говорили все. Но Она и не сомневалась до того, как пришла служить в замок, — Миранда была действительной очень доброй. Она говорила, что у неё есть дар — благословение богов, и она делает всё, чтобы с помощью этого дара защитить деревню от мирских невзгод.       И действительно, в деревне всегда было спокойно и взрослые и старики радовались этому, но молодёжь по своей натуре имела бунтарскую душу и не хотела мириться со спокойствием в деревне, принося иногда разлад в их мир: кто-то сбегал. Но сбегать от благословения богов было запрещено, поэтому непоседливых чад отлавливали и возвращали беспокойным родителям, изменившихся до неузнаваемости…Не живых. Все считали это карой богов, и практически не возражали. Родителей только было жалко.       Но теперь дочери леди поселили в её душу сомнения. Этот замок поселил в её душу страх. Как святая Миранда могла не обращать внимания на эти зверства?       Однажды Мирела отправила её в нижние этажи замка, в погреб, за вином для главной госпожи. Девушка не шибко часто бывала там, ибо в том месте было слишком темно, множество коридоров так и норовили запутать путника и увести куда-то ещё дальше, там, где в замке совсем нет света.       «Найди вино, что в записке, и немедленно возвращайся», — наказала главная гувернантка.       Приказ есть приказ, и Она отправилась вниз по лестнице, одной рукой поправляя идеально разглаженный фартук, другой — держа старый канделябр с тремя свечами.       Чем ниже спускалась служанка, тем больше крови стыло в жилах от холодных и неуютных стен подземелий.       Открыв дверь отделанную красной кожей, Она попала в винный погреб, в центре помещения стоял круглый стол со свежими цветами. Она не удержалась и подошла к столику, отложив записку с названием вина. Это были розовые лилии, пятеро штук умостились в маленькой изысканной вазе из золота. Она потрогала их лепестки у самого края, и губы невольно вытянулись в улыбке.       Она бы простояла так ещё пару минут, позабыв обо всём на свете, если бы не услышала странные хрипения где-то за каменными стенами, так напоминающие последние вздохи умирающего человека.       Вмиг страх вновь вернулся к ней, и даже цветы, как признак света и жизни, не могли успокоить. Она тут же вспомнила обо всём, кто она и где находится, и зачем вообще спустилась сюда.       Взяв в руки кусок тонкой бумаги, Она прочитала вслух:       — Кровь Девы…       От названия стало не по себе, но девушка подошла к стеллажам и начала рассматривать их. У каждой полки была золотая табличка с выбитым названием вина. Нужная ей марка находилась на самом верху. И бутылка на полке была всего одна.       Пришлось взять стул у стола и с помощью него достать бутылку. Сосуд был просто огромным, но красивым. Красный цвет гармонично контрастировал с серебром.       За каменными стенами опять раздались жуткие хрипы и стенания. От испуга служанка случайно вышла в противоположную от той двери, за которой был верный путь обратно. Все двери, что вели в винный погреб были одинаковой отделки, и в страхе запутаться было легко. Служанка попала в тёмный коридор, в котором температура разительно отличалась от той, что была в соседнем помещении, было холоднее, чем везде в замке.       — О Боже… — прошептала Она, услышав прямо впереди себя истошный крик. Такого крика Она никогда не слышала, так живые не кричат уж точно. Девушка поспешила, что есть мочи, обратно, поняв, что ошиблась дверью.       Хотелось поскорее расспросить Мирелу о том, что твориться в подземельях замка. Но к сожалению, Она не успела.       Поднимаясь наверх, мысленно успокаивая себя, гувернантка встретила одну из служанок, Елену. На лице той застыл ужас, из груди вырывались всхлипы.       — Что случилось? — спросила Она, сглатывая подступивший комок в горле. Судя по виду пришедшей, случилось что-то очень плохое. Последний раз такой вид у прислужниц был только когда убили Кейталин.       — Там…Госпожа и её дочери… — невнятный шёпот донёсся до её ушей. И она все поняла. — Мисс Мирела…       — Что с ней? — слишком громко воскликнула Она, отбрасывая все страшные догадки, что в тот же миг наплыли на сознание. В глазах помутнело от того, как служанка стоящая на ступеньку выше, зарыдала, прикрывая рот рукой.       Не мешкая, дабы убедиться собственными глазами, дать сердцу надежду, что всё — не правда, Она оттолкнула девушку, и побежала наверх. Подходя к главному залу, Она опять услышала омерзительную какофонию, что создавало огромное количество мух:       — Она была непослушной, мама!       — Испортила все настроение нам!       — Вот мы и вздёрнули её, прикажи снять её, мама, и мы…       — Тихо! — голос, что Она не слышала ранее, раздался по всей зале. — От вашего бормотания так и норовит разболеться голова. — недовольно проговорила женщина.       Дойдя до входа в зал, Она ахнула и получилось это так громко, что все обратили на неё внимание, в том числе и леди.       Двое служанок стояли возле арки, у одной из них даже руки тряслись. Но они смиренно склонились вниз, не смея шевельнуть головой. Она тоже поспешила поклониться, держа бутылку с вином.       К сожалению, сдержать слёз не удалось, ведь на люстре висела она… Мирела. Белый фартук обвязывал её шею, по цвету почти сливаясь с кожей.       — О! — весело воскликнула госпожа, развернувшись к служанкам. — Моё вино наконец здесь.       Послышался тяжёлый стук каблуков. Несоразмерные руки взяли красную бутылку из её маленьких ладоней, приятная прохлада кожаных перчаток обдала кожу юной особы, а в нос ударил странный запах, он был незнаком ей, но до одури показался приятным.       Она кивнула головой, давая понять, что рада была услужить. Но в душе бушевал ураган из разных чувств. Но больше всего было горько от потери человека, что заменил ей в роскошном, но не уютном замке, мать.       Её вдруг легко подхватили за подбородок, заставляя поднять голову вверх. Её заплаканному взору предстала женщина, что была намного выше. Людей такого роста даже среди мужчин в деревне не было. Это было слишком… Странно, ненормально.       — Теперь ты за главную, — она улыбнулась.       В золотых глазах леди горела яркая живая искра. Служанка выдохнула: ни у кого здесь не было жизни в глазах, только усталость и смирение, у кого-то — безумие и беспредел. Но в глазах леди было…веселье?       Девушка сглотнула накопившуюся во рту слюну и вновь кивнула.       — Бэла, — глава замка обратилась к самой старшей из своих дочерей. — Сделайте всё, что нужно: унесите.       Леди порывисто взмахнула рукой, давая понять, чтобы дочери следовали указу поживее.       — А вы — уберитесь здесь, — в зале почти царил хаос, многое из мебели было перевёрнуто вверх дном, предметы роскоши в виде ваз и фарфоровых чайных сервизов были разбиты.       Убирая осколки с мраморного пола, покрытого кровью Мирелы, Она не могла не смотреть как бестии были готовы перегрызть даже друг другу глотки, дабы выполнить приказ их матери быстрее, чем любая из них. Но кажется, для них это всего лишь игра. Они со смехом растянули узел на фартуке. И тело со свистом полетело вниз, люстра покачнулась в сторону с характерным звуком.       Она зажмурила глаза, когда прямо перед ней свалилось тело, скривлённое в неестественной позе. У покойной женщины уже начала чернеть кожа.       — Смотри и учись, — хмыкнула со смехом Бэла, кидая на колени сидящей на полу служанке фартук, запятнанный кровью, и подхватывая труп на плечо.       Кажется, сегодня смерть подобралась к ней настолько близко, что начала дышать в спину.