Я на самом деле не врал

— Почему? — голос Рагнвиндра младшего дрожит. Но он держится стойко, сжимая ткань, накрывавшую ранее картину, в собственных руках. Множество противоречивых чувств переполняют его, но выражение лица застыло в нечитаемой эмоции. — Люк, — нервно вздыхает Альберих, — я… — Ты думаешь, что я ничего не пойму? Я не на столько глуп, Кэйа. — тихо прерывает его Дилюк, поджимая собственные губы, — Я все прекрасно помню. Молчание. Тишина. Она даже не прерывается работниками винокурни. Они будто бы исчезли. Парень стоит не двигаясь, пронизывая своим пустым взглядом стоящего в дверях кавалериста. Кэйа даже не знает что ответить, как возразить, лишь стоит приоткрыв собственный рот. Не может не врать. Дилюк приподнимает дрожащие уголки губ в измученной улыбке. Сомнения давно терзали его разум. Он и не думал, что все будет так очевидно. — Мой Глаз Бога, я так и не нашёл его, — сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, Рагнвиндр продолжил, — ты наверняка знаешь что с ним случилось. Взгляд потускневших рубиновых озёр падает на пояс Кэйи. — Твой крио Глаз Бога. Думаешь, я не знаю почему Архонт дарует его людям? Я заметил его ещё два года назад. — Вчера, — с хрипотцой произносит Кэйа, прикрывая рукой упомянутую вещь, будто бы не смотря туда Дилюк в один миг забудет о ней. — Вчера. Подросток откидывает в сторону ткань и садиться на стол, возвращая свое внимание к картине, рассматривая на ней счастливые выражения лиц. Глаза вновь цепляются за чёрное пятно и он рвано вздыхает, вытаскивая из выдвижных полок какие-то бумаги, мня их в руках. Какие-то документы, но не столь важные на данный момент. — Странное поведение рыцарей на мое появление в городе сначало смущало. А новички не обращали особого внимания, будто бы и не знали кто я, — Дилюк улыбается, прикладывая к своим губам палец, заставляя Кэйю молчать, — Я старался не обращать внимания. После встречи с Джинн в библиотеке я понял — меня ничто не связывает с орденом теперь. Верно, братец? Альберих чуть ли не задыхается от нежного обращения к себе, после стольких резких слов. Подросток молчит некоторое время, собирая мысли вместе. От несправедливости на глаза наворачиваются слезы, но он смахивает их одним движением руки, сжимая ее в кулак. — Почему ты мне лжешь? Последний вопрос выбивает у капитана землю из-под ног. Лжет. Верно, он лжет. Все время. Потому что не может по-другому. Он не может не соврать, даже любимому человеку. Руки мнут ткань собственной рубашки, Кэйа смотрит на сидящего перед ним Дилюка, будто бы нашкодивший ребёнок. С его дрожащих губ срывается нервный смешок и он падает на колени. Глаза застилает непонятная пелена, размывая картинку перед ним. Он плачет? — Люк… Дилюк, — шепчет Альберих, прикрыв руками лицо, стыдясь самого себя, — я не могу так, прошу, — горло неприятно рвет и саднит от вырывающихся всхлипов, которые он пытается скрыть, — я так безнадежен. — Кэйа. Чужой голос с тяжестью произносит его имя, но с той же вложенной в него нежностью. — Я не сержусь, Кэйа. Шаги приближаются. Дилюк останавливается напротив него, присаживаясь и обнимая за вздрагивающие плечи. — Я все знаю, Кэйа. Тёплые розовые губы, касаются виска. — Ты не виноват. Руки гладят горящие щеки, вытирая слезы. — Кэйа. Он оставляет лёгкий поцелуй на приоткрытых губах. — Я все ещё люблю тебя. Когда Дилюк звал его по имени так в последний раз? Наверное в день своего совершеннолетия. Альберих позволяет себе закрыть глаза и тихо произнести, — Я должен просить прощения не у тебя.

***

Капитан кавалерии просыпается на следующее утро в постели рядом с неспящим Дилюком. Он все ещё не вернулся в свое состояние. Алые глаза исследуют смуглое лицо. Все та же лёгкая улыбка украшает Рагнвиндра, что сидя на краю нехотя демонстрирует свою усталость согнутой спиной и лежащей на коленях головой с распущенными, словно пожар, волосами. Кэйа долго пытается понять что происходит. Первым заговорил Дилюк: — Ты уснул вчера. — А ты? — Не важно. Мужчина хмурит брови ведь, получается, Дилюк провел бессонную ночь рядом с ним? Об этом говорят ярко выраженные на бледной коже синяки под глазами и ленивые движения брата с короткими зевками. Он хочет возмутиться, но получается только издать тяжелый выдох. — Он простит тебя, обязательно, — набрав очередную порцию воздуха в легкие полушёпотом произносит Рагнвиндр, — потому что любит. Я люблю. Мы любим тебя. Язык заплетается и он тихо смеётся, будто бы забыв о том, что происходило вчера. Вновь. Никто из них не хочет поднимать эти мучающие и терзающие душу темы. Кэйа улыбается и тянет Дилюка к себе в постель. Последний возмущается. Он не хочет засыпать. Не хочет покидать своего брата в это время. Он нуждается в нем, в его поддержке. Юный винодел должен исправить совершенные собственноручно ошибки будущего. В памяти капитана всплывает разговор с учеником из Сумеру. — Он изменится, если заставит пережить себя особо важные моменты по другому, но этот мир значительно будет отличаться. Время здесь не может вернуться назад. Будто бы читая мысли Дилюка Кэйа строго выдаёт, — Не смей изменить прошлое, когда вернёшься. — Не буду, не волнуйся, я сделаю это в будущем, — хитро улыбается юноша, засыпая на его плече. — Я готов, — тихо выдаёт он, перед тем как расслабиться полностью. Как только его дыхание выравнивается, Кэйа легко отстраняется, укрывая подростка одеялом и целуя в лоб. — Я не сомневаюсь, Люк. Правда.

***

Вечер. Винокурня купается в последних закатных лучах солнца. Рагнвиндр пробыл в кровати весь день, а сейчас грациозно, словно ловкая кошка, он подкрадывается к Кэйе сзади. Кавалерист расположился на крыше здания, даже не ожидая, что его найдёт здесь подросток. Он совсем не изменился, будто бы застрял в своём шестнадцатилетнем возрасте. Руки обнимают сзади, обвивая, словно виноградный плющ, шею. Дилюк все помнит. Он знает что было для Кэйи вчера, а для него год назад. Подросток прекрасно знает, что будет в будущем. Знает, что отца не станет. Знает, что отказался от собственного брата. Знает, что оставит все позади на несколько лет и совершенно не грустит. Он не хочет подводить Кэйю, делать ему больно. Но так нужно. Ради будущего. — Когда я вернусь, я буду любить тебя в два, а то и в три раза сильнее, Кэйа, — шепчет он тому на ухо. Улыбается, прислоняясь губами, чтобы ветер не унёс его слова далеко, чтобы их услышал только один Альберих. Кэйа верит ему, глядя как солнце прячется и все живое поглощает тьма. И только они, сидя на красной черепице винокурни, ловят его тёплый свет. Он прикрывает глаза и тихо спрашивает: — Сколько осталось до твоего совершеннолетия? — Неделя. Сердце в груди больно сжимается и капитан опускает голову, не в силах посмотреть на Дилюка. Парень без слов его понимает, молчит, затаив дыхание. Руки гладят напряжённые плечи, и он целует его в скулу. — Я хотел бы позвать тебя на свидание, — вдруг выпаливает юноша и смеется, глядя на смущенного старшего брата. — Ты не подумай ничего такого, просто я хочу… знать что понравится другому тебе. Хочу позвать его, но совершенно не знаю что для этого нужно делать. Тем более, я ни разу на них не был, — смущенно улыбается Рагнвиндр и отстраняется, присаживаясь рядом с мужчиной. Кэйа долго смотрит на покрасневшее лицо Дилюка рядом с собой, что старается не смотреть ему прямо в лицо, бегая взглядом по виноградникам внизу и сжимая в руках ткань собственных штанов. Он неправильно предложил? Не вовремя? Может быть стоило об этом сказать чуть позже. Дилюк сгорает внутри себя, искренне надеясь, что не прозвучал глупо. И как он только собрался… — Я согласен. Винодел уставился на Кэйю округленными от удивления глазами и осознав, как неудобно пялиться, неловко прокашлялся в кулак, вновь отворачиваясь. — Как на счет отправиться в Ли Юэ? На постоялый двор «Ван Шу»? — предлагает Альберих, бледная, дрожащая от напряжения рука оказывается в его и он мягко целует тыльную сторону ладони Дилюка. — Завтра рано утром? — спрашивает подросток и немного одергивает свою руку, поджимая губы, — Тогда тебе стоит отдохнуть. Я подожду.

***

Дилюк вновь проводит бессонную ночь, убивая время чтением незнакомых ему книг. Он сидит рядом со спящим Кэйей, изредка поглаживая его по голове. Проводя нежно пальцами по щекам и иногда целуя горячий лоб. Таким образом успокаивая, когда тот цепляется во сне за него. Видимо капитана кавалерии мучают кошмары. Засыпать сам Рагнвиндр боится. Не хочет неожиданно вернуться и сорвать свое первое будущее свидание. Хотя больше всего он волнуется не за само свидание, а за то, что забудет все проведённое время вместе с Кэйей. Ему страшно. Боится не вспомнить то, как трепетно он его обнимал, жалел, целовал, поддерживал. Боится забыть как он его любил и любит. Альберих, видимо, это никогда не забывал и уж точно не забудет в будущем.

***

Кажется Дилюк боится потерять частичку самого себя. Воспоминания медленно смешиваются.

***

Дорога до «Ван Шу» казалась длинной, даже несмотря на то, что весь путь они проделали на лошади, разговаривая о всяких мелочах. Пиро Глаз Бога спокойно побрякивал на поясе Дилюка, он отыскал его ночью прогуливаясь по поместью, заметив в темноте не яркий красный свет из той самой странной вазы. В жизни он бы не стал хранить свою вещь в этом месте. По пути им встретились лишь гидро мимики, которых по просьбе Кэйи пришлось избежать, хоть Дилюку не терпелось использовать вновь свой Глаз Бога здесь. К сожалению оружие они не брали с собой, но это ведь не проблема! Так, по крайней мере, думал сам Дилюк. Ли Юэ встретила их солнечной погодой и лёгким теплым ветерком, стрекотом певчих цикад. Где-то из кустов выглядывали лисьи любопытные морды. Преодолевая каменные врата и тростниковые острова им даже не повстречались хиличурлы. Лошадь пришлось оставить внизу, когда Кэйа повел Дилюка изначально на верх постоялого двора, чтобы занять одну комнату на двоих у Верр Голдет. На лифте. Альберих сдерживал смех, наблюдая любопытство и искреннее удивление на лице подростка. — Добро пожаловать на постоялый двор «Ван Шу», господин Кэйа, господин… Дилюк? — женщина немного замялась, глядя на юного винодела, — Вы, кажется, помолодели с вашего прошлого визита, — она скромно улыбнулась. — Вам как раз всего лишь кажется, — широко улыбнулся Кэйа, забирая ключи и уводя Рагнвиндра на безопасное расстояние от любопытных знакомых глаз. Дилюк был здесь не раз, путешествуя в Ли Юэ или возвращаясь в Мондштадт. Конечно хозяйка двора и некоторые работники будут знать его здесь. Или хотя бы узнают в этом молодом открытом человеке другого Дилюка. Подросток никак не возмущается, следуя за Альберихом по лестнице наверх, на балкон. Там как раз никого не оказалось и вид на просторы Ли Юэ открывается прекрасный. Все как на ладони. — Думаю, лучше наше свидание начнётся вечером, ты не против? — улыбается капитан, хватаясь руками за перила и глядя вниз, доброй половиной тела оказавшись в удобном положении для свободного падения вниз. Дилюк с тревогой наблюдает за ним, но прекрасно знает, что ничего не случится, Кэйа не сорвётся с балкона. Если этому, конечно, не посодействовать. Он приближается, становится рядом, наблюдая за тем, как плывут по небу облака, что происходит внизу. Как переливаются и блестят от солнца воды, колышется листва на огромных песчаных деревьях и перелетают с места на место цапли. Как миллелиты размером с муравья ведут свою службу. Как измученные долгим путешествием лошади медленно тянут за собой повозки с экипажем или товаром с других стран. Однако, радовался бы взрослый Дилюк наблюдением за такими мелочами здесь, рядом с братом? Почему-то своя взрослая версия мучает Рагнвиндра на протяжении всего времени, после встречи со взрослой версией Кэйи. Будущее является не таким солнечным и счастливым, как он себе представлял. Даже если Кэйа и пытается показать ему, что это не так, он все видит собственными глазами. Он хочет изменить его и по просьбе мужчины не будет менять его сейчас, он должен сделать это в будущем, обязан помнить про свое желание. Он должен как-то предупредить взрослого себя, если забудет.

***

Дилюк боится потерять частичку самого себя. А воспоминания медленно продолжают смешиваться.