Моя свобода.

Зик зарёкся больше никогда не пить. Прямо в этот момент. Никогда больше не вестись ни на какие уговоры Порко и Райнера о том, что они за ним, в случае чего, присмотрят. Память подбрасывала ему короткие воспоминания о том, как он на кой-то черт танцевал на бочке во дворе дома Гиллиарда, как он скинул Брауна в бассейн и случайно полетел вслед за ним, возвращаясь потом домой промокшим насквозь. Но он не помнил самого главного: шел ли он один, с кем он пришел домой… …И как Леви Аккерман оказался в его кровати. Все остальное можно было отбросить. Зик не расстроился бы, забудь он весь предыдущий день, но помня при этом лишь одну ключевую вещь — что, черт побери, Аккерман делал в его комнате, в его кровати и почему тот определенно точно без футболки. Сперва Йегер не заметил его. Чувствовал, что, видимо, по возвращению домой он и в комнате накурил, и перегар сам по себе никуда не денется. Так что он, как ни в чем не бывало, поднялся открыть окно, чтобы комната проветрилась до возвращения родителей и Эрена. На улице дело уже близилось к концу осени, и утренний прохладный ветер слишком уж колко ощущался на голой коже. Но все лучше, чем очередной скандал о том, что он должен то, должен это, и вообще неподобающе вести себя так будущему… Кем его собирался пристроить отец? Зик терпеть не мог медицину, поэтому даже толком не запоминал свою будущую навязанную профессию. Он уже собирался привычно закурить в окно, чтобы окончательно проснуться и понять, какие еще следы ему нужно замести, дабы прослыть хотя бы на этот день хорошим мальчиком и не получить порцию очередного скандала. Но стоило только развернуться, чтобы поискать сигареты, как Зик едва ли не взвизгнул, увидев знакомое, к сожалению, лицо, пытающееся во сне уткнуться в одеяло, прячась от внезапного холода. Так и прошло минут десять, в которые он просто стоял как истукан, смотрел на спящего в его же кровати Аккермана и пытался понять, ответ на какой вопрос ему искать первым. Насильно заставлять себя что-либо вспомнить бесполезно. Зик только недавно вспомнил, что происходило, когда он впервые напился года три назад, что уж говорить о том, чтобы вспомнить что-то, произошедшее буквально несколько часов назад. Будить самого Леви и задавать ему вопросы тоже бесполезно. Конечно Йегер не знал, какой будет реакция Аккермана, но он не глуп, чтобы просто забить на опасения. Особенно когда синяки на рёбрах после их последней стычки ещё не сошли. И оставался только один вопрос, на который он мог постараться ответить прямо сейчас: переспали ли они? Сам Зик был голым, но это за какой-либо довод не подходило. Когда бывало так, что у него приходилось ночевать Райнеру, то конечно он вел себя как прилежный мальчик и спал в штанах, но в остальное время предпочитал полную свободу своей бренной тушки. Особенно пьяным. Даже если с ним в кровати будет хоть куча незнакомых людей. Так что Йегер решился подойти и немного приспустить с Леви одеяло, но тот, не открывая глаз, перехватил тяжёлый кусок ткани и перевернулся на другой бок, вновь накрываясь едва ли не с головой. Зик пытался определить все по разбросанной вокруг одежде. Ну, его разбросанной одежде, в то время как шмотки Аккермана аккуратно висели на спинке стула. Нет, конечно, он слышал о том, что Леви тот ещё чистоплюй, но чтобы, будучи пьяным настолько, что каким-то чёртом уснуть в кровати своего врага, все же аккуратно сложить свои вещи — это какой-то новый уровень. Но это ему тоже мало чем помогло. Потому что рыться в них он не собирался уж точно. Йегер от чего-то дрожащими руками натянул на себя штаны, забив на все остальное, и все же поискал в своей брошенной и не просохшей до конца рубашке промокшую пачку сигарет. Он вытащил из ящика новую пачку и присел на стол, закурив. Плевать уже и на скандал, и на все остальное. Сейчас самой важной вещью был Аккерман, мирно спящий в его кровати. Зик мог объективно оценить, что Леви достаточно интересный внешне. Ну, переспать с ним не было бы чем-то ужасным. Ужасным было то, что Йегеру нравились девушки. Красивые девушки со всеми их элегантными формами, длинными волосами и лучистой улыбкой. Аккерман не подходил ни под один из критериев, а ещё у него был член. Они просто не могли переспать. У Зика вряд ли даже встал бы на него. Хотя, он не был силен в познании секса между мужчинами, но если балом правил Леви, то этого и не потребовалось бы. И одни лишь мысли об этом приводили в ужас. Йегер чувствовал, как вся кровь словно отлила от лица, становилось ещё холоднее, а внутренности скручивало узлом. Он не мог по пьяни переспать с тем, с кем у них была вражда на протяжении всего знакомства. Враги, правда, было слишком громким словом. Они скорее были слишком разными во всем, и так получилось, что Леви был своеобразным лидером бунтарского начала, нетерпящим многих вещей, если лезть куда-то на его территорию, а Зик просто был местным около крутым парнем, сынком уважаемого человека в их богатеньком пригороде, где связи и наследственность значили все. Они не сошлись с самого начала, и для подростков это было нормально. Но ненормальным было обнаруживать друг друга при этом в своих кроватях. В очередной раз ему показалось, что сердце пропустило удар в тот момент, когда Зик услышал подъезжающую к дому машину. И проблема того, что он, паршивец такой, на выходных решил выпить на вечеринке, уже не казалась столь критичной. Объяснить то, почему здесь Аккерман — вот это проблема. Зику сложно было понять все эти тёрки между некоторыми семьями в их городе. Да и паршивое отношение его отца к Аккерманам было выборочным. Микаса ему нравилась, а вот Кенни, кажется, и Леви воспринимались им как люди иного от них сорта. Многие знали, что дядька Аккерманов поднимался не на совсем честных делах, но для Зика все было проще: почему кого-то это должно ебать? Более того он не понимал, причем здесь Леви в этой неприязни. Но, так или иначе, часть и этого воспитания по-своему передалась ему, выражаясь именно что во вражде с Аккерманом. — Зик, сколько раз я просил тебя спускаться одетым, — сходу начал отец, стоило ему только появиться у них на глазах. Но Йегеру было не до одежды. Рубашку полусухую набросил и сойдёт. — Я только проснулся… — Это не значит, что нужно выглядеть неподобающе. Зик заметил, как Эрен закатил глаза и прошел мимо него. Он потрепал того по голове. — Как поездка? — Нормально, — пожал брат плечами. И так всегда. Просто нормально. К Эрену Гриша относился в разы лояльнее, с понимаем, давал свободу выбора. Но все равно часто таскал за собой на встречи в разные места. А Эрен ещё совсем подросток, ему с друзьями интереснее. — Зик, ты пил? — спросила его Карла. Все всегда было терпимо до момента, пока не появлялась она. Он пытался относиться к ней нейтрально, она хорошая женщина, просто чужая ему. И потому Зик считал, что уж она-то точно не имела права каждый раз встревать во что-то, касающееся его. — Если выпить бутылку пива вечером — это уже преступление, то каюсь, — усмехнулся он. — Разговаривай нормально, Зик, — приказным тоном сказал ему отец. — В общем, — устало вздохнул Йегер. — У меня приятель на ночёвку остался, так что не удивляйтесь лишнему человеку. — Райнер опять хотел домой, но отрубился? — улыбнулся Эрен. — Эм, не совсем, — напряжённо ответил Зик и вздрогнул, когда на верхнем этаже хлопнула дверь ванной комнаты. Если настолько тяжело признать, что у него остался Аккерман, то насколько тяжело ему будет принять факт, что по пьяни его потянуло на эксперименты в сексуальной жизни? — Это Леви Аккерман, — тихо произнес он. — В какой же ситуации, объясни мне, могло произойти так, что Аккерман оказался в нашем доме? — сложил Гриша руки на груди. — Нам задали совместный проект, и я не просил его себе в пару, — начал на ходу лгать Зик. — Мы засиделись допоздна, и у Леви сильно болела голова, так что я напряг все свое воспитание и предложил ему остаться. Не хватало только реверанса. Как же он устал от всего этого. От отца, от этого города. Когда ему было лет четырнадцать, то все вокруг казалось классным. У них были деньги, он считался крутым парнем, получал все то материальное, что хотел. И окажись Зик сейчас в том времени, то дал бы самому себе по башке. Потому что все эти блага теперь казались простой пустышкой. Он считал своей семьёй только Эрена, ему становились безразличны деньги, которые давались просто так, престиж не значил того, что он нужен хоть кому-то, пусть Зику и удалось с горем пополам по-настоящему подружиться с компанией неплохих ребят, которые в какой-то мере разделяли его проблемы. Его начинало тошнить от лицемерия окружающих. От того, что он просто не мог быть тем, кем сам хотел. Все было решено за него заранее. Ему казалось, что лучше бы он жил в обычной семье, работал бы лет с шестнадцати, но получал бы любовь и понимание, чем воспитывался идеальным золотым ребенком, у которого не было шанса на ошибку. — Что такого в том, что Леви здесь? — спросил Эрен. — Он классный. В какой-то момент Зик даже считал брата предателем. Тот единожды видел их с Аккерманом драку, а потом весь путь до дома говорил о том, какой тот крутой. И неважно, что Зик шел рядом, пытаясь остановить кровотечение из носа. — Аккерман не тот человек, с которым стоит связываться. — Тоже самое могу сказать и о вас. Зик вздрогнул, услышав рядом знакомый голос, и глянул на Леви. Тот вел себя как обычно. Даже удивлен не был той обстановке, в которой оказался. Ни тебе неловкости или учтивости. А ещё у парня были лохматые после душа волосы, и Йегер невольно улыбнулся. Это выглядело по своему забавно вкупе с привычно холодным и пронзительным взглядом. — Не стоит сильно зазнаваться, мистер Йегер. Особенно когда мы знаем, в чем причина вашего презрительного отношения, — злобно усмехнулся Аккерман и, махнув Зику, прошел к входной двери. У Зика никогда не было иллюзий, что у них в семье все хорошо. Будучи честным с самим собой до конца, он мог бы сказать, что ему всегда было плевать. Никто в этом городе не был честен в чем-либо, Аккерманы просто не скрывали ничего и не лицемерили, в то время как остальные, стоило им напомнить о том, кто они на самом деле, либо прятали взгляд, либо смотрели в ответ так, словно закажут твою голову на ужин. У самого Зика были вопросы поважнее, чем дерьмовость его окружения. Он был эгоистичным. Ему было важно знать, что они не переспали. Со всем остальным он разберётся позже. — Погоди, — крикнул он Леви и нагнал в коридоре, пока тот обувался. — Ну что ещё? — раздражённо спросил Аккерман, подняв на него взгляд. — Ты помнишь, что было ночью? — Помню. Неплохо было. А что? Благо хоть у обоих мозгов хватало говорить тихо, да и Леви, что удивительно, не стремился его подставить. — Так мы…? — неловко начал он. — Ты не помнишь, — тускло улыбнулся Леви и склонил голову на бок. — Что ж, удачи с этим. Аккерман хлопнул его по плечу и вышел из дома. Хуже этот день, по мнению Зика, стать уже точно не мог. Ответов он так и не получил, дебильное желание пойти в ванную и там же утопиться все нарастало, так ещё и Карла, собирая его вещи в стирку, поняла, что где-то ночью он точно был. И все шло по кругу. То, что повторялось и без того изо дня в день. Единственное, что хоть как-то успокаивало — сообщения от Порко в общем чате, которому сейчас определенно хуже, чем ему. И когда Зик все же дошел до ванной и опёрся руками на раковину, устало вздохнув, то, по крайней мере, ответ на главный вопрос он нашел. Йегер не пытался искать признаков на себе. Из-за непрекращающегося стресса, похмелья и банального ахуевания от жизни, он совершенно не успевал убедиться, все ли так с его собственным телом. Зик определенно точно чувствовал дискомфорт и боль в заднице, и ещё, когда он полноценно зашевелился, то кожу на спине неприятно стягивало. Он снял с себя рубашку, закинув ее в стиральную машину, и развернулся спиной к зеркалу. Ему не составило труда понять, что его спина покрыта тонким слоем засохшей спермы. Йегер опустился на пол, прижавшись спиной к холодной ванне, и зарылся рукой в свои волосы, с силой сжимая их. В его окружении никогда не было особых проблем с принятием людей другой ориентации. Зик знал, что в компании Эрена было две таких девчонки, и ни у кого не возникало с этим проблем. Даже среди своих друзей он слышал о таких экспериментах. Пик пару раз намекала на то, что ей нравилась какая-то девчонка. И у самого Зика не было с этим проблем. Оно его никогда не касалось, а что в своей жизни и в своей постели делают остальные — плевать. Но теперь, когда все это касалось лично его, то проблемы возникали. Как бы упорно Зик не отрицал влияние отца на него, ему с детства приходилось вникать в это воспитание. У него должна быть карьера, красавица-жена и пара ребятишек. Сам он никогда не думал об этом. Семью заводить и вовсе не хотелось из банального страха, что она будет такой же как та, в которой пришлось жить ему. Но девушки ему нравились. Красивые, милые, со звонким смехом. Как так могло выйти, что пусть и по пьяни, но он переспал с парнем? Да и не просто с парнем, а с Аккерманом. Зик знал, что Леви достаточно редко появлялся на таких мероприятиях, но каждый раз замечал, что даже пьяным тот мало отличался от своего обычного состояния, и как в итоге сам Аккерман позволил этому произойти? Помимо всего остального, стыда добавляло ещё и то, что он был снизу. Будь Зик сверху, то становилось бы хоть как-то легче. Он мог бы придумать всему этому смысл. Осадить Аккермана, может. Но в итоге осадили именно его. И то ли от похмелья, то ли от нескончаемого в этот день стресса, то ли от осознания произошедшего, но его начало тошнить. Зик считал свою жизнь довольно-таки неплохой. Он старательно избегал мыслей обо всем хреновом в ней, связанным со своим отцом, его воспитанием и заранее определенным будущем, которого он сам не хотел. В остальном ему было лучше, чем многим. У него есть деньги, у него есть хорошие друзья, он точно не станет оборванцем после выпуска из школы, девушки нравились ему, а он девушкам. Если закрыть глаза на все остальное, то было не так уж и плохо. И теперь Леви Аккерман разрушил эту шаткую иллюзию хоть какого-то порядка вокруг него.