Мой парень - оффник, и что вы мне сделаете?

— Мам? Я дома… Ну да, как обычно, — я захочу в прихожую. — Знаешь, мам, у меня был сегодня очень интересный день: получил пять по биологии. Серёжа купил мне книжки… — Мика, все в порядке? Оборачиваюсь и вздрагиваю. — Прости, я просто никогда не водил гостей. — Малыш, дом пустой. С кем ты разговариваешь? — С собой… Привычка. Проходи, пожалуйста. Разуваюсь и веду парня в свою комнату. Она у меня маленькая, но просторная — ничего лишнего. Большой шкаф с одеждой стоит в углу комнаты, а напротив огромное окно с черной шторой. Рядом серая постель, небольшая кровать и маленькая тумбочка. — Тут… Мрачновато. Что это? — оффник подошёл к столу, где лежали лезвия. — Серёжа, нет! Поздно. Он уже крутит в руках лезвие с запекшимися капельками крови. Несколько секунд он стоял молча, а после двинулся ко мне. — Руки. Живо покажи руки. — Серёж, не надо, пожалуйста, — глаза противно защипало. Без слов он стал расстёгивать мои запонки и засучивать рукава. Я старался вырваться, но меня с силой вжали в стену. Руки были задраны над моей головой, мне оставалось только плакать и просить прекратить. — Серёжа, прекрати, пожалуйста. Не надо!.. Ткань опустилась и оголила мои запястья. Я осмелился посмотреть на него. Он был злой. Безумно злой. Ни разу я его таким не видел. — Серёжа… Все в п-порядке. Он шумно выдохнул и опустил мои руки. — Пойдем, присядем. Я послушно поплелся за ним, мы вместе сели на кровать. Было тихо. Никто не говорил ни слова, лишь я иногда вздрагивал и шмыгал носом из-за слез. Спустя какое-то время он взял мои руки. — Мика. Я смотрю в пол, а он терпеливо ждёт. — Мика. Тон более настойчивый, и я поднимаю голову. Он тянет мои запястья к своему рту и начинает расцеловывать их. — Зачем, Мика, зачем? Малыш, у тебя такая нежная кожа. — Я… Я… — Тише, малыш, тише, хочешь, мы с тобой поговорим? Я киваю и со слезами падаю к нему в объятия. — Я так виноват, я ненавижу себя. Я урод. И просто отвратительный человек. Мой отец бросил нас, как только узнал, что я гей. Моя мама осталась одна из-за меня, Серёж. Она ненавидит меня, — захлебываюсь слезами и крепко сжимаю мускулистую руку. — Ей пришлось устроиться на вторую работу. А я… Я… Он молчал и ждал, пока я выговорюсь. — Ты — лучший человек, который был, есть и будет в моей жизни. Ты не виноват, что отец оказался таким козлом. А мама устроилась на работу, потому что любит тебя. Я очень расстроился, когда увидел лезвия… Но тебя не виню. Скажи честно, ты ещё что нибудь с собой делал? Такой взгляд… Понимающий, любящий. Я не смог соврать. — Я пробовал покончить жизнь самоубийством… Меня спасла Даша, пришедшая с лимонадом и чипсами для фильма… Если бы не она, я бы уже через минуту болтался в петле. Меня с силой прижали к груди и стали вдыхать аромат моих волос. — Малыш… Давай, я тебе почитаю? Резкая смена темы? Спасибо… Мне действительно больно об этом говорить. — Пожалуйста. Он кивает и тянется за книгой. Угадывает с первого раза ту самую, которую я с нетерпением ждал. — Ты долго рассматривал обложку этой книги. Я и подумал… Я лишь плотнее прижался к нему и положил голову на плечо. Покрутив немного «Никогде» в руках, он начал читать. Хриплый голос наводил дремоту. Веки начинают слипаться, а я становлюсь все дальше и дальше от этой реальности. Уже сквозь сон я слышу, как открывается дверь и мамин голос. «Прости, мам, я очень устал…» ~ Сергей В квартиру кто-то зашёл. Родные или враги? Захлопываю книгу и тянусь к столешнице за ножом. Аккуратно встаю, чтобы не разбудить Мики и беззвучно подкрадываюсь к двери. Резкий выпад, и нож застывает в сантиметрах от горла какой-то женщины. Она смотрит испуганно, но заметив, что я вышел из комнаты лучика, идёт в нападение. — Что с Микаэлесем? Узнаю знакомые черты лица: такие же голубые глаза, маленький, чуть вздернутый носик. — Вы мама Мика? Извините, — делаю шаг назад и опускаю нож. — Она самая. Валерия Сергеевна. А ты кто такой, что меня с ножом встречаешь? — Ещё раз извините… Михалков Сергей Владимирович. 17 лет. Одноклассник вашего сына и… друг. — Ну да, ну да, Серёж, подсобишь с сумками? Только сейчас замечаю у женщины сумки. Поспешно подхватываю их и несу на кухню. Начинаю выкладывать продукты на стол и получаю заинтересованный взгляд. — Сергей Михалков… Значит просто друг? — на лице женщины появляется лукавая улыбка. — Или всё-таки парень? Роняю упаковку сосисок на пол и затем быстро поднимаю, кладу на стол и смотрю на женщину. — Парень… — Надеюсь в квартире ничего… — Нет. — А вообще было? — Да, — слишком быстро отвечаю и в ту же секунду начинаю краснеть. — А где? Да она издевается надо мной! Но… Почему-то ей хочется верить. — В… Школьном туалете… Прямо во время урока биологии… — О Господи… — Валерия Сергеевна хватается за сердце. Черт, зря. Ой как зря. Быстро наливаю в стакан воды и начинаю искать таблетку. — Не стоит… А если бы вас увидели? Молодое поколение… — Извините. Виновато опускаю голову в пол. — Я очень рада, что парень моего сына так заботится о нём. Меня очень часто не было дома, и он много раз оставался один… — Он думает, что вы его ненавидите… Почему вы позволили ему так думать? Я разозлился. Из-за чего? Сам не понимаю. — Думаю, в какой-то момент времени, я действительно была очень сильно обижена на него, но не ненавидела… Обижена в плане внуков, — Валерия Сергеевна печально усмехнулась. — Знаешь, каждая мама хочет иметь внуков. Но потом я вошла в положение сына. И стала любить его даже больше, потому что он мой особенный мальчик. — Извините, что поднял такую тему. — Да что ты все «Извините» да «извините»! Не виноватый ты, и всё тут. Помогай давай лучше на ужин стряпать. Я ошарашенно уставился на женщину. Пять минут назад она была при смерти, в шаге от инсульта! А сейчас прыгает как… Прости, Мика… Как стрекоза! — Д-да, конечно, чем я могу помочь? Валерия Сергеевна, не долго думая, кивнула мне на гору овощей в раковине, а сама принялась доставать муку и соль с верхней полки. — Валерия Сергеевна, осторожно!.. Поздно, шаткий стул опрокидывается, и женщина летит прямо на кафельный пол. Разобьётся же! Но в следующую секунду женщина разворачивается лицом к полу и встаёт в планку! С прямыми ногами! Держится пять секунд и потом грациозно возвращается в привычное положение. Я не успел и шаг от раковины сделать. — Ох ты ж, проклятый радикулит… Теперь я и в мостик то не встану. Потирая спину, женщина, нет, я буду называть ее девушка отныне, вернулась к готовке. — А как…? Как вы.? И в планку… А потом… — Двадцать лет гимнастики не прошли даром, — Валерия Сергеевна подмигнула и полезла в холодильник. — Извините за вопрос… — Опять «извините»?! Странная эта тетушка… Вызывает улыбку. — Вопрос: сколько вам лет? — Ох, милок, уже 38. В кухне повисло молчание. Я мыл овощи, а Валерия Сергеевна пекла шарлотку, насколько я понял. — Серёж, а что у тебя с семьей? Чем любишь заниматься? На кого хочешь поступить? — М… С семьей плохо. Отец ушел к другой, мать не выдержала и спилась. Полгода жил в детдоме, пока старший брат собирал документы на усыновление. Мне тогда 13 было, а ему уже 21. И квартира своя, и работа, и жена. В общем быстро все собрали и подписали. Мы очень дружные и любим друг друга. В плане братской любви конечно… Потом в 14 устроился на подработку, стал копить на квартиру. В 16 купил, но оформили на Диму, ну брата старшего. Теперь живу один в двухкомнатной квартире. — Люблю алгебру и геометрию, но мне лень выучивать все эти формулы. Зачем, если я и так смогу решить? Сочинения, как Мика говорит, хорошие. Ну и все, пожалуй. — Мика хочет поступать на ин.яз. Думаю, пойду туда же. Только английский надо подтянуть. — Прости, я не знала о твоей ситуации… — у тётушки появляется лёгкий румянец на щеках. Действительно сожалеет? — Ничего страшного… Все это было уже давно. — Серёжа!.. — из комнаты до наших ушей долетает голос Мики. Я настороженно поворачиваюсь в сторону Валерии Сергеевны. — Иди… Прошло то время, когда он звал меня, — она грустно улыбнулась и кивнула в сторону коридора. Мысленно говорю «спасибо» и уже лечу к Мике. — Что случилось, малыш? — присаживаюсь на кровать поближе к светлячку и целую его запястье. — Просто плохой сон… Поцелуй меня, пожалуйста… Немного колеблюсь. Все-таки за стенкой его мама. Не думаю, что ей это понравится… Но ему приснился кошмар. Надо успокоить. Наклоняюсь к губам и целую их. Кусаю, а затем моментально вылизываю. Посасываю и оттягиваю. Из его рта доносится полустон, поспешно рызмыкаю поцелуй. — Эй… Ну ты чего? Возьми меня, — сам начинает расстёгивать рубашку. Сглатываю. — Мика, не надо… — М… Хочешь сам этим заняться? — берет мою руку и прикладывает к оголенной плоти. Под ладонью вздрагивает бархатная кожа. — Нет, малыш, не сегодня. Достаю руку и целую его в лоб. — Что-то случилось?.. — насторожился. Тонкая складочка пролегла между густых бровок. — Ну не при твоей маме же нам этим заниматься? — Мама дома?! Пулей вскакивает с кровати и несётся на кухню, чуть не спотыкаясь о брошенное полотенце. На лице радостная улыбка. Насколько же редко они видятся?.. — Мам, ты почему не предупредила? Я так скучал! — быстро смахивает с глаз слезы и крепко обнимает Валерию Сергеевну. — Тихо, Микаэлес, задушишь! — тон строгий и громкий, но вскоре они вместе начинают смеяться. Расслабленно выдыхаю. — Ну, я наверное пойду, не хочу вам мешать. — Серёжа, не уходи!.. А… М… Мам, можно он останется? Его мордашка мило краснеет… — Конечно, можно! Даже нужно! Познакомимся поближе. Одновременно вздрагиваем и смотрим друг другу в глаза. — Идите пока в комнату, как пирог будет готов — я вас позову. — Х-хорошо, мам… Мы вместе уходим в его комнату. Улыбка не сползает с его лица. Он прямо-таки светится от радости. Осторожно садится на кровать и закрывает лицо ладонями. — Мама… Мама приехала, Серёж… Откидывается на кровать и весело пялится в потолок. — Малыш, может мне лучше уйти? Вам с Валерией Сергеевной нужно побыть вместе. — Нет… Ты тоже моя семья, — поднимается и хватает меня за руку. — Я люблю тебя, Серёж. — И я тебя, зайка, — целую его в макушку. Вспоминаю про леденец. Тянусь за ним к тумбочке и разворачиваю упаковку. — Открой ротик, малыш. Краснеет, но выполняет указание. Осторожно кладу небольшой чупачупс на его язык. Старательно изучаю его рот, прохожусь по губам. Горячий стон вырывается из его груди. Достаю леденец, чтобы он смог сглотнуть. — А теперь иди ко мне, — заставляю его придвинуться ближе и начинаю насиловать его сладкий язычок. Кусаю, посасываю губы, проникаю к дёснам. Наконец отстраняюсь и даю ему передышку. — Ты садист… — Мика не умело старается скрыть свой стояк. — Таким и любишь, — кладу ладонь на его ширинку и начинаю массировать член. Мальчик с удовольствием откидывается на спину и сжимает, мнёт покрывало. Расстёгиваю молнию и проникаю под ткань боксёров. Несколько движений по стволу и я беру головку в рот. — П-папочка?.. — сам не заметил, как переключился на свой пошлый, лучший режим. — Ты мне собираешься сделать м-минет? Серёжа, не надо. Давай лучше я… — заставляю заткнуться, прикусывая нежную кожу. Изо рта вырывается стон. Он сам спешит приглушить его ладонью. Любезно помогаю и вставляю два пальца ему в рот. Мика моментально начинает усердно вылизывать их. Продолжаю посасывать нежную кожу. Беру глубже, наращиваю темп, а затем убавляю его до минимума. Вскоре он кончает прямо мне в рот. — П-прости, папоч… Серёжа… Жду, пока он посмотрит мне в глаза. Налаживая контакт, облизываюсь и сглатываю сперму. — Серёжа, не надо… — А ты сладенький. — Дурачок… — взгляд проходит по мне и останавливается на моем стояке. Что-то переключается в его голове. — П-папочка, шлюшка должна помочь? — переворачивается на живот и начинает спускать штаны. — Н-нет, не стоит. Оденься назад. Спустя секунду приходит в норму, жутко краснеет и назад надевает штанишки. — Мальчики, пойдёмте кушать! — из кухни доносится голос тётушки. — Иди, мне нужно в туалет. — Я п-подожду… Можно? — строит щенячьи глазки. — Как хочешь, — отмахиваюсь и иду в туалет. — Мгм… «Этот парень… Боже, он сведёт меня с ума…» Ванная вполне обычная. 2 зубные щётки: одна чёрная, а другая фиолетовая. И я на сто процентов уверен, что щётка Мики фиолетовая) 2 полотенца, пара флаконов шампуней и разных гелей. Прохожу к туалету и расстёгиваю ширинку, прикрывая глаза. Нет времени на что-то оригинальное, поэтому представляю разгорячённого Мику. Его затуманенный взгляд, молящий о большем голос… Кончаю через 7 минут и, помыв руки, выхожу в коридор. У двери, подобно собачке, сидит моё солнце. Мика резко вскакивает, смущённо ёрзая. — Ещё раз извини… Не успеваю ответить, как с кухни доносится уже раздражённый голос — Мальчики, еда остынет и будет не вкусно! — Пошли уже. Твоя мама будет недовольна. Улыбаемся и выходим на кухню. У него интересная семья, думаю, мы поладим.