Во время прилива

— Эй, Ибо! Иди-ка сюда! Ибо хлопнул дверцей холодильника и быстро присел на корточки, прижимая к груди вскрытую банку пива и чей-то недоеденный сэндвич. Булка обветрилась, лист салата был вялый и подгнивший, но Ибо это не смущало — найти хоть что-то в вечно пустом холодильнике было уже неплохим уловом. — Вот дерьмо! Может пронесёт? — прошептал он себе под нос, засовывая сэндвич в карман толстовки. Отхлебнув из банки, он слизал с губ травяной привкус Циндао и быстро глянул в окно. Небо еще было темным, но где-то там далеко, за крышами соседних домов, медленно разгораясь, уже начинал брезжить рассвет. — Ибо! Живо тащи сюда свою задницу! — крикнули снова из гостиной. Следом раздалась сдавленная, приглашенная ругань, а потом в кухонную стену что-то ударило и, глухо стукнув, покатилось по полу. Ибо поморщился и нехотя поднялся. Допил пиво, скомкал банку и, посмотрев на переполненную мусорку, запустил ее в раковину. Банка врезалась в гору пустых бутылок, пошатнула пирамиду из грязной посуды и с тихим плеском соскользнула в воду. — С хера ли ты громишь квартиру? — недовольно выглянув в гостиную, он хмуро посмотрел на Фэн Цуна. — Чего тебе? В маленькую темную комнату набилось человек десять: все дружки Исюаня. Громко и надрывно дребезжала музыка, а сигаретный дым и приторный сладкий запах травы тянулись аж сюда. Ибо чихнул и помахал рукой перед носом, отгоняя дым. После ночной смены пекли и слезились глаза, и единственное, что ему хотелось сейчас, это незаметно проскользнуть в свою спальню и упасть на кровать. Фэн Цун весело хмыкнул и потянулся: — Сгоняй за пивом. — Почему опять я? — недовольно проворчал Ибо. — А кто? — Фэн Цун откинулся на спинку дивана, затягиваясь косяком, и прикрыл глаза. — Тощий что ли пойдет? — он толкнул кроссовкой парня, который сидел на полу у его ног и тупо смотрел в стену напротив. — Или Исюань? Эй, Чжоу Исюань, сходишь вместо брата за пивом? Ибо скользнул взглядом по развалившемуся в кресле Исюаню и отвернулся. На коленях брата с задранной по пояс юбкой сидела какая-то девчонка, и даже со спины он мог сказать, что это была не Мэн Цзыи. Глупо хихикая, она целовала Исюаня в шею и что-то шептала ему на ухо. — Не пойду, — упрямо сказал Ибо и посмотрел на Фэн Цуна исподлобья. — Тебе надо, ты и иди. Фэн Цун был скользким типом с блуждающей ухмылкой и масляными глазами. У него всегда водились деньги и обидные шуточки, и из всех дружков Исюаня он был самым опасным типом. По-настоящему опасным. Не как Ян Ху или даже тощий Цзян Мин. И хоть Ибо и не хотел себе в этом признаваться, но всё-таки он его немного побаивался. — Какой-то ты сегодня несговорчивый, — протянул Фэн Цун. Он подхватил с пола пустую алюминиевую банку пива, задумчиво покрутил ее в ладонях, а потом размахнулся и запустил ее в Ибо. От неожиданности Ибо дернулся, вскинул руки, но закрыться не успел: банка пребольно врезалась в лоб и отлетела на пол. — Урод! — тут же взревел Ибо и кинулся на Фэн Цуна. Наверное, так делать не стоило. Фэн Цун был старше и сильнее, и на холодную голову Ибо вряд ли к нему полез. Он успел несколько раз мазануть кулаком по скуле, а потом Фэн Цун схватил его за плечи, и, сплетясь руками и ногами, они рухнули на пол. Затылок ошпарило резкой болью, в глазах потемнело, в ушах зазвенело, и Ибо глухо застонал. Пнул Фэн Цуна коленом в живот и тут же дернулся от удара по лицу. Голова качнулась, губа треснула, а во рту появился сладковатый привкус крови. — Псих, — прошипел Фэн Цун. — Ты совсем с катушек слетел? Он сидел у Ибо на животе, опустившись на него всем своим весом, и от этой тяжести удавалось вдохнуть через раз. Ибо попытался брыкнуться, но его руки тут же крепко перехватили, а откуда-то сбоку послышались приглушенные смешки. — Эй, полегче, — крикнул Исюань. Его язык заплетался, а глаза нездорово блестели: — Мне Ибо нужен живым. Фэн Цун пожал плечами и, щелкнув Ибо по лбу, поднялся. Это было не больно, но очень обидно, и кончики ушей тут вспыхнули, загоревшись жаром. Он и так прекрасно знал, что дружки брата его ни во что не ставят. Исюань не посвящал его в их дела и никогда — никогда — не брал с собой. Даже просто постоять на стреме. А Ибо был согласен на что угодно, лишь бы доказать, что тоже чего-то стоит. Лишь бы не быть просто-мелким-братом-Исюаня, которого можно дразнить и заставлять разгребать бардак после очередных попоек. Черт возьми, он год назад окончил старшую школу! За этот год успел сменить несколько работ и надеялся, что хоть что-то измениться. Но ничего не менялось, поэтому скрипя сердцем месяц назад Ибо устроился на заправку кассиром. Иногда брал ночные смены в продуктовом магазине по соседству, а все выходные пропадал в небольшой танцевальной студии, потом и кровью выбив там место младшего преподавателя. То и дело на него сыпались мелкие подработки, которые подбрасывал то Исюань, то его дружки, но все это было не то. Не то, чем на самом деле занимался его брат. Не то, чем планировал заниматься он сам. *** — Серьезно? После первой жалобы? — Ибо тяжело вздохнул и недоверчиво посмотрел на Мэн Цзыи. — Угу, — она достала телефон из заднего кармана джинс и, разблокировав, кинула ему. — Сам посмотри. Они даже не потрудились мне позвонить. Ибо поймал телефон и, озадаченно глянув на Мэн Цзыи, снова вздохнул. — Уважаемая госпожа Цзыи, — негромко прочитал он, открыв последнее входящее сообщение в вичате. — С сожалением сообщаем вам, что мы вынуждены завершить наше сотрудничество досрочно из-за поступившей на вас жалобы. Оплата за последний заказ, а также все причитающиеся бонусы будут отправлены на ваш счет, согласно договору найма, в течение десяти дней. Нам было приятно работать с вами! В комнате повисла мертвая давящая тишина, и Ибо, нервно поерзав на кровати, почесал лоб и судорожно сглотнул: — Они… Ты… Черт, ты… Слова поддержки или утешения давались ему всегда тяжело, но сейчас в голове стало как-то особенно пусто и звонко. Ибо прикусил губу и беспомощно сжал руки в кулаки. Десять минут назад Мэн Цзыи ворвалась в его спальню, спихнула с кровати и, завернувшись с головой в одеяло, горько разрыдалась. Оказавшись на полу, Ибо сначала опешил: спросонья он не мог ничего понять. Потерев ладонями опухшее лицо, он тяжело поднялся и, прошлепав в одних трусах к окну, резко дернул штору, заливая комнату ярким дневным светом. Потом на пробу потянул за край одеяла, но Мэн Цзыи только дернулась, жалобно всхлипнув, и тогда Ибо нерешительно улегся рядом, вытягиваясь поперек матраса и обнимая дрожащий ком одной рукой. Какое-то время они молча лежали рядом, а когда всхлипы стали тише, тихо позвал: — Цзыи-цзе… Что случилось? Это брат? Если это брат, я… — Нет! Он тут ни при чем, — Мэн Цзыи резко вскинулась, чуть снова не сбросив его на пол. — Дай мне салфетку! Ибо подскочил на кровати, вертя головой в поисках хоть какой-нибудь случайно завалявшейся упаковки, но тут же вспомнил, что у него их не было отродясь. — Подожди, я сгоняю на кухню, — сказал он, но Мэн Цзыи уже выдернула край его простыни и начала вытирать ей размазанную по щекам тушь. — Эй, я вообще-то здесь сплю, — буркнул Ибо, но Мэн Цзыи только недовольно фыркнула. — И что? Кто ее стирает, по-твоему? — она отбросила испачканный край в сторону и, подогнув ноги, тяжело вздохнула. Какое-то время задумчиво смотрела в окно, а потом спокойно сказала: — В общем, меня уволили. Ибо недоверчиво замер. — Уволили? Но… Но ты же говорила, что все было круто. — Было, да сплыло! Этот урод нажаловался, и мне дали пинка под зад, — Мэн Цзыи пожала плечами. — Ну что ты на меня так вылупился? — она вздохнула и чуть тише добавила: — Я знала, на что иду. Меня сразу предупредили, что все плюшки до первой жалобы. Не понимаю, где я могла накосячить. Я ведь правда старалась, Ибо! Мэн Цзыи застонала и снова упала на кровать: — Это были хорошие деньги, черт возьми! Действительно хорошие. Да и работа была не пыльной, в самый раз. Ибо отвел глаза. Сказать по правде, легкой эта работа ему совсем не казалась, и он так и не смог понять, что хорошего Мэн Цзыи в ней нашла. Убираться в чужих домах? Серьезно? Ему и их небольшую квартиру казалось убрать непосильным трудом и, если бы не помощь Мэн Цзыи, которая периодически у них оставалась ночевать, они бы точно погрязли в пыли и хламе. Наверное, если бы Ибо жил один, все было бы куда легче, но квартиру они делили напополам с братом, а Исюань был страшным засранцем: постоянно разбрасывал вещи, не мыл за собой посуду, то и дело устраивал попойки и вместо того, чтобы помочь убраться, только шпынял Ибо, заставляя мыть полы и выкидывать мусор. — Тебе нужны деньги? — немного подумав, спросил он. — Если что, у меня есть. — Ибо! — вскрикнула Мэн Цзыи и, удивленно на него посмотрев, неожиданно рассмеялась: — Эй, когда это ты успел настолько вырасти, чтобы начать предлагать мне деньги? — улыбнувшись, она вытянула руки и сжала его щеки: — Ну-ка, дай мне на тебя посмотреть! — почти пропела она, наклоняя его к себе. — Цзыи-цзе! — Вау, какой большой мальчик! — не обращая внимания на его недовольное сопение, сказала Мэн Цзыи преувеличенно серьезным тоном. — Как же мне нравились эти щечки! — Прекрати, — недовольно пробурчал Ибо, но чужих рук от своего лица не отвел. — Хватит меня тискать, я уже не ребенок. — Если ты не ребенок, то почему сидишь передо мной в одних трусах? — Мэн Цзыи красноречиво окинула его взглядом с головы до ног и подмигнула. — Однако, у тебя неплохая фигура. Занятия танцами не проходят даром, да? Ибо закатил глаза, нагнулся и, нащупав на полу помятую футболку, натянул ее на себя, не заботясь о том, что она вывернута наизнанку. — Я вообще-то спал, когда ты ко мне ворвалась. И я серьезно. Если тебе нужны будут деньги, ты ведь скажешь, ладно? Мэн Цзыи улыбнулась и легко покачала головой. — Спасибо, Ибо. Правда, спасибо. Но не надо. Я ведь знаю, что ты копишь на колледж. Ибо покраснел и передернул плечами: — Значит поступлю позже. Годом раньше, годом позже, какая разница. — Разница есть! И я тебе сразу сказала, что нужно было брать деньги у брата, когда он предлагал. — Ты же знаешь, что я не могу! Он и так платил за меня в старшей школе, я не могу позволить ему… позволить себе еще столько лет висеть у него на шее. И хватит об этом! Я тебе уже все сказал еще тогда. Мэн Цзыи вздохнула и отвернулась. — Где он, кстати? — спросила она через какое-то время. — Мы договаривались пойти на свидание сегодня. — Вы еще на них ходите? — фыркнул Ибо и пожал плечами. — Опять где-то шляется. Ибо не видел брата уже несколько дней, но не решался сказать об этом Мэн Цзыи. Она ему нравилась, правда нравилась, и он очень сильно боялся ее потерять. Мэн Цзыи была ему близким другом, почти старшей сестрой, которой у него никогда не было, и Ибо с замиранием сердца думал о том, что однажды ей надоест терпеть Исюаня, и она уйдет из их жизни. Но, наверное, он чего-то не понимал, потому что время шло, а Мэн Цзыи оставалась. И иногда Ибо разрешал представить себе, что так и будет всегда. С Исюанем они встречались черт знает сколько лет: Ибо отлично помнил начало их отношений. Они вместе с братом жили у матери в Лояне, он только-только поступил в среднюю школу, и все было еще не так дерьмово, как стало потом. Долгое время Ибо наивно думал, что его брат и эта вспыльчивая, смешливая девчонка просто друзья. Но как-раз, вывихнув на физкультуре запястье, примчался домой, подвывая от боли, без стука ввалился в комнату Исюаня и... Cначала он не понял ничего. Просто глупо смотрел, как они, полностью обнаженные, перекатываются по кровати, хихикая и целуясь. А потом жар бросился в лицо, на глаза почему-то навернулись слезы, и Ибо рванул прочь, громко хлопнув дверью. Еще очень долго после он невольно краснел, смущенно и хмуро кусал губы и сбегал на улицу, стоило только увидеть Мэн Цзыи, пока однажды Исюань не поймал его за шкирку и, зажав в углу, не дав ни вырваться, ни хотя бы снять куртку, прочитал подробную лекцию на тему полового воспитания. — Ладно, даю ему час на то, чтобы появиться, — сказала Мэн Цзыи. — Час? Слишком много для такого засранца, — проворчал Ибо. — Как только он появится, я запинаю его до смерти за то, что он заставляет тебя ждать. — Что-что? Кого это ты собрался пинать? Мэн Цзыи засмеялась, Ибо вскинулся, но не успел даже обернуться: кто-то прыгнул на него сзади, задирая футболку на голову, и повалил на кровать. — Отвали! — Ибо дернулся, пытаясь вырваться, но Чжоу Исюань только сильнее прижал его к кровати. — Как это ты разговариваешь со старшими? Кажется, гаденыш, я тебя плохо воспитывал. Нужно ли наверстать? Что скажешь? Думаю, нужно. И займусь я, пожалуй, твоим воспитанием прямо сейчас, — весело пропыхтел он и тут же отвел руку назад и с оттяжкой, звонко шлепнул Ибо по ягодице. Ибо взвился, скидывая брата на пол, и вскочил на ноги. — Ну все, ты труп, — сказал он спокойно, растер запястья, наклонил голову и с глухим рыком кинулся на хохочущего Исюаня. *** Наверное, это была не лучшая идея. Да, определенно точно идея была дерьмо. Дерьмовещее дерьмо. Но Ибо уже не мог пойти на попятную. Раз уж он был здесь, нужно было заканчивать то, что начал. За эту идею - тогда она ещё не казалась ему такой плохой - он ухватился с бульдожьей хваткой, с какой хватался за любые дела. Также упорно он готовился в старшей школе к гаокао, когда, после нескольких скандалов, брат запретил ему работать; занимался танцами; откатывал на рампе, наплевав на защиту, и, разумеется, раз за разом отбивал себе колени и локти. А еще брался за все подработки, в попытках накопить как можно больше денег. Также упорно он и сейчас, день за днем, в перерывах между работами, приходил к этому дому, низко натягивая кепку или капюшон толстовки и смотрел. Пока только смотрел. Он знал, что надо было решаться: он и так сильно примелькался тут и тянуть дольше не было смысла. Но каждый раз — он наконец мог себе в этом признаться — трусил и мрачно думал: «завтра». Это завтра, кажется, наступило прямо сейчас. Утро только занималось, улицы еще были пусты, но Ибо уже успел проторчать полчаса на своем посту, сидя на скейте и залипая в телефон. Он страшно жалел, что не подумал взять никакой еды: он не ел со вчерашнего обеда, и живот уже начинало сводить от голода. Зевнув, Ибо потер глаза: после ночной смены ужасно хотелось спать, открыл Angry birds и принялся за новый раунд. Когда ворота сыхэюаня открылись, и стальной фольксваген плавно вынырнул на улицу, он уже успел решить, что сегодня точно не его день. Ибо замер, тяжело сглотнул и глупо уставился на машину. Дыхание тут же сбилось, ладони вспотели, а по позвоночнику вниз пробежала нервная дрожь. Несколько секунд он колебался. В голове билось трусливое: "А может нет? Может не сейчас? Завтра? Давай завтра. Завтра будет лучше". Но Ибо упрямо сжал губы, надел перчатки, еще сильнее натянул на голову капюшон толстовки и, подхватив скейт, потрусил к дому. Если на чистоту, у него не было абсолютно никакой уверенности, что пароль от электронного замка, подсмотренный в телефоне Мэн Цзыи, все еще будет активным. После ее увольнения прошел почти месяц, и Ибо не знал, как часто меняли код и сообщала ли клининговая компания своим клиентам об увольнении сотрудников в качестве предосторожности. Это была хорошая компания, поэтому, скорее всего, они сообщали, и у Ибо изначально не было никаких шансов: взламывать замки он не умел и не планировал. Но все же Ибо решил, что должен попытаться. Это был его шанс. Шанс, который мог больше не представится. Он ввел код, стараясь не оглядываться по сторонам, облизнул пересохшие губы и... Красные деревянные ворота тихо щелкнули и открылись. Ибо посмотрел на них с недоверием. Нет, этого не могло быть. Не могло! Но в голове уже восторженно-радостно стучало: «получилось-получилось-получилось!». Скейт неудобно болтался в руке, Ибо перехватил его, подтянул вверх, зажал под мышкой и с досадой подумал, что нужно было оставить его дома. Черт возьми, брать с собой скейт, когда собираешься совершить ограбление — было пиздец как тупо! На настоящее ограбление он, правда, все же не решился. Ибо планировал стащить какую-нибудь мелочь, что-то такое, чью пропажу было бы сложно заметить сразу. В идеале он рассчитывал, что владелец вообще ничего не заметит. Просто подумает, что вещь куда-нибудь завалилась. Что он сам ее потерял. Оставил. Забыл. Да что угодно! Поэтому это должно было быть что-то не очень большое, но все же достаточно ценное. Что-то, что можно было, швырнув перед Исюанем и его дружками, наконец-то дать понять, что с ним - Ван Ибо - можно и нужно считаться. Что он готов быть с ними заодно. Что он просто... готов. Оказавшись внутри, Ибо огляделся по сторонам и удивленно замер. Когда он только нашел этот дом, то сначала решил, что ошибся. Это был небольшой квартал на окраине исторического центра Пекина. Дома тут были старые, они топтались на оставшемся, нетронутом еще пяточке, жались друг к другу заборами, а по бокам, обступив со всех сторон, их подпирали новенькие высотки. С каждым годом эти высотки откусывали по несколько домов, чтобы потом, хорошенько пережевав, выплюнуть точно такую же новостройку. Обычно за заборами ютилось сразу несколько семей, и сложно было представить, что кто-то из них на регулярной основе пользуется услугами клининговой компании. Однако, перепроверив все несколько раз, Ибо убедился, что это действительно было то самое место. Он уже как-то бывал в хутуне - девчонка, с которой он встречался несколько месяцев (хотя встречался было слишком громким словом) жила в таком доме - и ожидал увидеть небольшие, покосившиеся от старости и сырости здания, но вместо этого оказался в крошечном уютном саду, в центре которого стремительно и легко взмывал вверх небольшой деревянный дом. — Вау, — непроизвольно выдохнул Ибо и тут же себя обернул. Он не знал сколько времени у него было, но рассчитывал провести внутри не больше десяти минут. «Действовать нужно быстро и тихо», — сказал он сам себе в очередной раз и, потоптавшись, пошел к дому. Быстро и тих... — Ау! — громко вскрикнул Ибо, когда ему под ноги кинулся маленький шерстяной клубок, и зажал рукой рот. Скейт выскользнул из рук, с грохотом упал, сердце металось в груди подстреленной птицей, а ноги дрожали так, что Ибо думал, что колени сейчас подкосятся и он рухнет на пол. — Идиот, — процедил он сквозь зубы и судорожно выдохнул. Потом присел перед кошкой на корточки и негромко позвал: — Ну привет! Ты меня до усрачки напугал. Или напугала?. Коротколапая и смешная кошка, не мигая, смотрела на него в ответ, и Ибо, осторожно протянув руку, почесал ее за ухом. — Ты только посмотри на свои лапы! На них удобно ходить? Это? Это скейт. Научить тебя кататься? Я бы с радостью, но у тебя нет шлема, а у меня нет времени. Что? Ну? Неа, без шлема нельзя. Ладно, я сказал ладно, харе тыкаться в мою ногу. Давай договоримся: я тебя поглажу еще, а ты пообещаешь меня не выдавать. Обещаешь, пушистая задница? Не сдавай меня, и я быстро уйду. Одна нога тут, другая там, — Ибо погладил кошку по голове, поднялся и, оглядевшись по сторонам, стянул кроссовки: пол был чистый, а оставлять какие-либо следы совсем не хотелось. У человека, который здесь жил, определенно точно был вкус. Немного странный, но заворжаивающий. И отведенные самим себе десять минут Ибо бездарно потратил на блуждание по комнатам с открытым от удивления ртом. Он никогда не видел настолько красивого дома. — Черт, да что я делаю?! — прошипел он под нос, подскакивая с дивана в гостиной. Диван был очень удобный, подлоктоник — мягкий, а панорамное окно напротив смотрело на маленький сад перед домом. Облившись потом, Ибо подскочил на ноги и похлопал себя по щекам. Надо было срочно что-то хватать и уматывать! Живее! Но мысли в голове заполошно метались, кровь гулко стучала в висках и рассуждать трезво совсем не получалось. Ибо открыл дверь в спальню и удивленно присвистнул. За стеклом, словно в каком-то музее, была огромная гардеробная комната, где на подсвеченных полках хранилось столько одежды и обуви, сколько у Ибо не было за всю жизнь. Он на пробу выдвинул несколько ящиков, потрогал отпаренные хрустящие рубашки и, растерянно облизнувшись, схватил первое, что попалось под руку: пару начищенных кожаных ботинок. Запихнул их в сумку за спиной и, облегченно вздохнув «Все, сваливаю», ринулся к выходу. Но у самой двери, уже натягивая кроссовки, он замер и глухо застонал: — Серьезно? Ботинки? Черт, на хрена я их взял? Он тут же представил, как будет ржать, схватившись за живот, Исюань, и бросился назад в спальню. — Да, часы в самый раз, — судорожно прошептал он сам себе. У человека, который здесь жил их было восемь штук, так что вряд ли он сразу обратит внимание, что одни пропали. Ибо взял самые неприметные: с тонким кожаным ремнем и белым циферблатом, сунул их в карман джинс и испуганно замер. Внизу тихо хлопнула дверь, а потом чей-то приглушенный голос едва слышно сказал: — Ну здравствуй, Орешек. Не успела соскучиться? Кровь прилила к лицу, сердце замерло, и Ибо показалось, что пол под ним покачнулся, поднялся гребнем волны, толкнул его вперед и сразу после потянул вниз, куда-то очень очень глубоко. «Нет-нет-нет! Этого не может быть. Этого просто не может быть». — Думай-думай-думай, — зашептал Ибо, не осознавая, что говорит это вслух. Чьи-то шаги уже были за дверью в спальню, они стремительно приближались к нему, и единственное, что успел сделать Ибо, прежде чем прикрытая лишь на половину дверь распахнулась — это стянуть перчатки, сунув их в карман толстовки, и, тряхнув головой, скинуть капюшон. Человек, открывший дверь, вздрогнул и застыл на пороге, а у Ибо видимо от страха что-то случилось со зрением, потому что первые несколько секунд он не видел ничего. Сознание помутилось, словно заевшая пленка, оно лишь выхватывало какие-то детали: белую рубашку, очки в тонкой оправе, волосы, зачесанные назад, кожаный портфель в руке, и пыталось сложить их вместе. А потом мужчина выдохнул, сделал шаг назад и время, замершее на мгновенье, словно взбесившись, понеслось вскачь. Ибо непроизвольно шагнул следом, впиваясь глазами в растерянное лицо, и вскинул руки: — Это не то, о чем вы подумали, — сказал он первое, что пришло в голову, и поклонился. — Я… Меня… Я из Клинэндкэре, — на одном дыхании выпалил он, надеясь, что правильно запомнил название клининговой компании, в которой работала Мэн Цзыи. — Я пришел э-э-э… провести уборку. Прошу прощение за вторжение, — добавил он более уверенно. — Вот как? — спросил мужчина спустя несколько долгих секунд, и Ибо увидел, как удивленно у него дрогнуло лицо и приподнялись брови. А потом он слегка наклонил голову, внимательно разглядывая Ибо, и вдруг улыбнулся: — Ну что ж. Рад наконец-то познакомиться с вами. Меня зовут Сяо Чжань. — Приятно познакомиться, господин Сяо, — сказал Ибо, снова поклонившись. Он чуть было не представился в ответ, но вовремя вспомнил, что этого делать не стоит, и прикусил губу. — Я раньше работал на другом э-э-э объекте и видимо перепутал день уборки, — сказал Ибо, надеясь, что это звучит правдоподобно. — Прошу прощение, что побеспокоил вас, — еще раз извинился он. — Я сейчас же уйду. — Ну что вы, не стоит, — покачал головой Сяо Чжань и снова улыбнулся. — Признаюсь, вы меня немного напугали. Ваши коллеги действительно приходят в другие дни, и сегодня я никого не ждал. Но, — сказал он тут же, не дав Ибо вставить и слово. — Это замечательно, что я застал вас. У меня как раз имеется несколько просьб, и я рад, что могу озвучить их вам лично, а не через службу поддержки. Пойдемте. И не успел Ибо опомниться, как оказался в небольшом подсобном помещении сжимая в одной руке швабру с ведром, а в другой контейнер с чистящими средствами и аккуратно сложенными тряпками. — Начните, пожалуйста, с гостиной, — сказал ему Сяо Чжань. — А я, если потребуется, буду делать некоторые уточнения по мере вашей работы. Он снова улыбнулся, и Ибо неожиданно понял, что имеют в виду, когда говорят о том, что улыбка — это лучшее оружие. Он растерянно замер, на языке уже вертелись слова о том, что он, вероятнее всего, перепутал дом и должен срочно поспешить к другому клиенту, но почему-то не мог выдавить и звука. От этого вежливого голоса, мягкой улыбки и неожиданно сильного напора, с которым его взяли в оборот, Ибо чувствовал себя змеей, которая чуть покачиваясь, застыла перед флейтой заклинателя. — Ммм, да. Конечно. Тогда я приступаю, — наконец выдавил он из себя через силу и отвел глаза. В голове образовалась какая-то всепоглощающая ватная пустота, сквозь которую пробивалось только четыре слова: «Как же я попал». Полчаса у Ибо ушло на то, чтобы подготовить гостиную к мытью пола. Из них десять минут он, по настоянию Сяо Чжаня, скатывал ковер, переворачивал боком журнальный столик и поднимал стулья, а остальные двадцать — тщетно пытался понять, какое чистящее средство нужно использовать. В конце концов, он воровато оглянулся и увидев, что Сяо Чжань куда-то вышел, вылил всего по чуть-чуть, надеясь, что среди чистящих средств не было ничего такого, что разъест доски пола или откроет черную дыру в другое измерение. Еще через два часа он возвел Мэн Цзыи в ранг божества, — Ибо совсем не мог понять откуда у нее было столько сил, чтобы каждый день над собой так измываться. Он уже в третий раз перемывал пол и отчаянно надеялся, что этот будет последним. В первый раз, после того как Ибо, уперев руки в бока, гордо оглядывал свою работу, Сяо Чжань, все также мило улыбаясь, сказал: — Отличная работа, но я вынужден вас попросить сначала протереть пыль, а потом снова помыть пол. Видите ли, пыль осядет на пол, и он снова будет грязным. Спасибо за вашу работу, — тут же добавил он, уже хотевшему возмутиться Ибо и исчез в саду. Во второй раз, когда Ибо протер пыль, при этом случайно разбив хрустальный шар на медной подставке, отколов ногу у какой-то непонятной глиняной статуи и быстро спрятав все это за диванную подушку, вымыл пол, словно издеваясь, из сада забежала в дом кошка, оставляя своими короткими лапами большие жирные следы. — Ну откуда? — простонал Ибо и был вынужден снова приняться за работу. Наконец, помыв пол в третий раз и получив от Сяо Чжаня одобрительную улыбку и совет протереть его теперь сухой тряпкой, чтобы можно было сразу стелить ковер, Ибо приободрился и решил, что дело близится к завершению. Закончив расставлять мебель, он с протяжным стоном потянулся и, поймав странный взгляд Сяо Чжаня, который сидел в другом конце комнаты за рабочим столом и что-то печатал на ноутбуке, стянул толстовку и бросил ее на сумку, оставленную у дивана. Он весь вспотел и раскраснелся, лицо пылало жаром, волосы липли ко лбу, а джинсы намокли почти до колена после того, как он неудачно споткнулся о ведро, расплескав воду на пол. Подкатав джинсы, Ибо вылил грязную воду и довольный упал на диван. От недосыпа его сразу же повело, и он чуть было не завалился набок, когда Сяо Чжань вдруг тихо кашлянул и сказал: — Отличная работа! Прошу вас, дальше займитесь кухней и ванной комнатой. Потом можете переходить к спальням. В гостевой кровать, пожалуйста, не трогайте, а в моей поменяйте белье. И позовите меня, прежде чем заняться стиркой, я дам вам несколько уточнений. Солнце успело полыхнуть в зените и неспешно скользило к западу, когда Ибо в очередной раз решил, что его мучения подходят к концу. Он был совершенно измотан, футболка промокла от пота, а спину с непривычки ломило. Несмотря на невероятно милую улыбку, Сяо Чжань оказался зверем. Неизменно вежливый, он всегда внезапно появлялся за его спиной. Смотрел своими лукавыми глазами, а потом заставлял то и дело что-то переделывать и исправлять, и каждый раз это делал так ненавязчиво, что Ибо терялся и совсем ничего не мог ему возразить. К тому же, он страшно боялся, что его разоблачат и поэтому просто кивал, стискивал зубы и снова принимался за работу. Он четыре раза перемыл ванную, всего два — протер стекло в душе и просто бесчисленное количество раз складывал полотенца, пока Сяо Чжань одобрительно не улыбнулся. Он пылесосил ковры в спальнях, выбивал их и снова пылесосил. Мыл стекла, протирал зеркала, обмахивал лампы и к тому моменту, когда Сяо Чжань снова куда-то исчез, а Ибо оставалось только перестелить его постель, — он просто рухнул на кровать, зарываясь лицом в подушку. Ему было все равно, что на этом постельном белье уже кто-то спал, от подушки неожиданно пахло свежо и приятно и сказав себе: «Пять минут. Я просто полежу с закрытыми глазами», — Ибо вырубился на час. Проснулся он от чужого взгляда в спину и рывком сев на кровати, отупело уставился на Сяо Чжаня. Тот стоял, прислонившись к дверному косяку, и как-то странно на него смотрел. Ибо неловко заерзал на кровати, потер одной голой ступней о другую, и неуверенно просипел: — Я не спал. Я просто… Сяо Чжань приподнял брови и посмотрел на него с вежливым интересом: — Просто что? Просто лежали в моей постели, пуская слюни на мою подушку? — Я не пускаю слюни! — Ибо смутился еще больше и чувствуя, как загорелись щеки, нервно потер шею. — Сколько я спал? — спросил он тихо. — Не знаю точно, — ответил Сяо Чжань и посмотрел на часы. — Около часа? Ибо поперхнулся воздухом, закашлялся, и вскочил с кровати. — Я почти закончил. Осталось только поменять белье. Прошу прощение за задержку. — Отлично, — легко пожал плечами Сяо Чжань. — Тогда, я полагаю, что вы можете перейти к глажке. — К глажке? — растерянно переспросил Ибо. «Может меня прокляли? — подумал он, недоверчиво смотря на Сяо Чжаня. — И я теперь буду вечно стирать, гладить и убираться в этом проклятом доме?». Сяо Чжань, впрочем, его трагичных мыслей не разделял. Он провел его в гардеробную комнату и, показав, где хранится гладильная доска и утюг, а также небрежно махнув рукой на гору белья в плетеной корзине, выжидающе замер за спиной. — Кто вообще гладит одежду? — простонал Ибо и тут же себя одернул. Он должен был выглядеть в глазах Сяо Чжаня профессионалом, а профессионалы не стонут из-за глажки белья, даже если им это кажется чем-то непосильным. Правда, — Ибо был с собой откровенен — едва ли Сяо Чжань видел в нем профессионала. Он столько раз заставлял его переделывать одно и тоже, что от его профессиональной гордости, если бы она, конечно, у него была, уже не осталось бы и следа. Ибо совершенно не представлял, как правильно гладить белье, а взгляд Сяо Чжаня за спиной только нервировал еще больше. Провозившись с подключением утюга и присоединением его к гладильной доске, Ибо подождал несколько минут, а потом потрогал утюг, проверяя насколько он нагрелся. — Ах, черт! — от неожиданности вскрикнул он, отдернув обожжённый палец, и засунул его в рот. Сяо Чжань дернулся вместе с ним и негромко охнул. — Вы в порядке? — спросил он тревожно. — Да, да, все в порядке, — промычал Ибо, не вынимая палец изо рта. — Не буду вас задерживать, — сказал он, развернувшись к Сяо Чжаню и надеясь, что намек будет понят правильно. Он мог сколько угодно мыть полы под его пристальным взглядом, но только не гладить. Сяо Чжань улыбнулся и, опустив голову, вышел из спальни, а Ибо не теряя время, выхватил первую попавшуюся из корзины вещь, неловко разгладил руками, и резко размахнувшись, припечатал ее утюгом к гладильной доске. Спустя полтора часа и несколько прожженных рубашек Сяо Чжаня, Ибо в панике схватил кое-как поглаженное белье и распихал его по полкам. Он решил, что лучше сожжет его полностью, чем снова будет гладить. Когда он вышел в гостиную, уже смеркалось. Сяо Чжань сидел на диване с книгой в руках и мягкий свет настольной лампы скользил по его лицу, отбрасывая неясные блики. Ибо замер, словно зачарованный и тяжело сглотнул. В рассеянном приглушенном свете Сяо Чжань выглядел так, словно был ускользающим виденьем из другого мира. Он вдруг показался Ибо чем-то нереальным, так по-особенному трепетно красив он сейчас был. Ибо не мог отвести глаз от его расслабленного лица. Он смотрел на опущенные ресницы, на широкие брови, на родинку под губой и чувствовал, как какое-то непонятное напряжение сковывает все тело. А когда Сяо Чжань вдруг поднял голову и посмотрел Ибо прямо в глаза, сердце его замерло, и дрогнув, ухнуло куда-то вниз. — Закончили? — спросил Сяо Чжань вежливо. Ибо ничего не ответил, даже не качнул головой. Он резко развернулся и прошел на кухню. «Только этого еще не хватало, — подумал он мрачно». Выпив воды прямо из-под крана, он умылся и вернулся в гостиную. — Надеюсь, вы остались довольны моей работой, — сказал он, поклонившись. — Да, конечно, — рассеянно ответил Сяо Чжань и тут же добавил. — Что вы будете готовить на ужин? — На ужин? Готовить? — Да. Вы ведь получили оповещение, что я заказывал приготовление ужинов на эту неделю? — добавил он обеспокоенно. — Оповещение? — тупо повторил Ибо. — Да, да, конечно, мы получили. Что… Что я должен приготовить? — На ваше усмотрение, — ответил Сяо Чжань и весело на него посмотрел. Ибо только кивнул и ушел на кухню. Он открыл холодильник, до верху набитый разными продуктами, и тупо замер, уставившись на банку с острым соусом. «Это шутка. Это какая-то тупая шутка», — обессиленно подумал он. Он не любил убираться, но в принципе мог это делать. Он не умел гладить, но каким-то чудом справился с этим. Но готовить… Нет, это было где-то за пределами его возможностей. «Что дальше? Если я выживу на уровне «готовка», мне останется замочить главного босса, господина Сяо, и я выберусь отсюда? — нервно фыркнул он». Максимум, что Ибо умел — это варить рис в рисоварке и разогревать уже готовую еду. Все. Еще он мог залить лапшу кипятком и этих навыков ему хватало, чтобы выживать в этом мире. Ибо тяжело вздохнул и начал вытаскивать из холодильника продукты. Ладно, он сварит рис, это он сможет сделать. И приготовит суп. Суп похож на лапшу, залитую кипятком, — это не должно быть сложно. Живот голодно урчал и Ибо решил, что тайком что-нибудь съест, пока будет готовить. Исследовав шкафы, он нашел кастрюлю и кинул туда лапшу. Чуть подумав, Ибо решил, что это как-то слишком просто и, порывшись в холодильнике, достал оттуда еще огурец, ростки бамбука, бобы и лук. Кое-как нарезав и свалив все это к лапше, он вскипятил чайник и опрокинул его в кастрюлю. Переложил рис в пиалу, достал из холодильника какие-то соленья и решил, что все вместе это выглядит достаточно солидно. — Где вы будете ужинать? — спросил он у Сяо Чжаня, высунувшись в гостиную. Ибо глянул на него только мельком и быстро отвел глаза, чтобы снова не попасть под морок настольной лампы и родинки под губой. — Можно прямо здесь, — Сяо Чжань указал рукой на журнальный столик и, поднявшись с дивана, устроился на полу, подогнув ноги. Ибо кивнул, составил все приготовленные блюда на поднос и принес их в гостиную. По мере того, как он перекладывал их на журнальный стол, брови Сяо Чжаня все больше поднимались вверх и к тому моменту, когда Ибо бухнул кастрюлю с супом, прямо через край отлив порцию в небольшую пиалу, Сяо Чжань как-то неуверенно улыбнулся и, подняв глаза на Ибо, сказал: — Пожалуйста, возьмите и себе тарелку и разделите со мной ужин. Услышав его слова, Ибо удивленно замер и, впервые за весь день, улыбнулся. Он метнулся на кухню за посудой и вернувшись, плюхнулся на пол напротив Сяо Чжаня. — Приятного аппетита, — быстро сказал он, и не дожидаясь пока Сяо Чжань начнет есть, налил себе супа, навалил гору риса и, подхватив соленые овощи, принялся есть. Сяо Чжань молча за ним наблюдал какое-то время, а потом взгляд его стал задумчивым и странным. Он отвел глаза, отхлебнул суп и тут же закашлялся. — Это точно можно есть? — спросил он. — А что такое? — нахмурился Ибо. Он отпил бульон, который почему-то оказался абсолютно безвкусным, проглотил кусочек огурца и попробовал разжевать твердую лапшу. — Да, суп вышел неудачным, — признал Ибо через какое-то время. — Может добавить туда соевого соуса? — Не думаю, что это хорошая идея, — покачал головой Сяо Чжань. — Тогда ешьте рис, — сказал Ибо и положил себе еще порцию. Сяо Чжань так почти ничего и не съел. Он снова сел на диван, закинув ногу на ногу, и пристально смотрел на Ибо, пока тот уплетал рис с соленьями. В любое другое время Ибо бы возмутился, но сейчас он был слишком голодным и слишком усталым для того, чтобы тратить силы еще и на слова. Когда с едой было покончено, вернее, когда Ибо покончил с ней, отложив палочки и устало зевнув, Сяо Чжань вдруг неожиданно сказал: — А теперь, господин Ван Ибо, выворачивайте карманы, — и в его голосе больше не было ни тепла, ни улыбки.