Во время прилива

Ван Ибо вскинул голову и в замешательстве нахмурился. — Зачем? — растерянно пробормортал он, а потом понял, что на самом деле сказал Сяо Чжань, тут же подобрался, сонливость сняло как рукой, и весь он стал похож на согнутую пружину, напряженную и звенящую, готовую в любой момент распрямиться. — Откуда ты знаешь, как меня зовут? — негромко спросил Ибо, чуть привстав с пола. Он не заметил, как перешел на неофициальное обращение, а в его голосе, видимо, проскользнуло что-то угрожающее, потому что Сяо Чжань отклонился назад, словно пытаясь увеличить расстояние между ними, но ответил спокойно: — Пока ты спал в моей постели, я посмотрел твои документы. Я знаю, кто ты такой и где ты живешь, поэтому не делай глупостей, Ибо. Ван Ибо кинул быстрый взгляд на сумку, оставленную у дивана в гостиной, и мысленно застонал: «Какой же он все-таки идиот! Как можно было так глупо, так бездарно подставиться!». — Выворачивай карманы, — повторил Сяо Чжань. — Или я позвоню в полицию, и ты будешь объяснять уже ей, что делаешь в моем доме. Уверен, что клининговая компания и не слышала о таком сотруднике, как ты. Ибо стиснул зубы и посмотрел исподлобья Сяо Чжаню прямо в глаза. На его скулах заиграли желваки, руки мелко подрагивали от напряжения, и он сжал пальцы в кулаки, стараясь унять дрожь. Несколько минут он просто молчал, пытаясь решить, что ему делать, но, так ничего и не придумав, опустил голову и потянулся рукой к карману джинс. Это было ужасно неловко и стыдно. Ван Ибо чувствовал, как жар против воли опалил щеки, а дыхание сбилось, учащаясь. Под внимательным взглядом Сяо Чжаня, вместе с какими-то крошками, он медленно выложил на журнальный столик часы, ключи от своей квартиры, бейджик с работы на автозаправке, скомканный, давно забытый флаер новой лапшичной недалеко от дома, и кусочек недоеденной баоцзы. — Теперь задние карманы, — скомандовал Сяо Чжань и Ибо, чуть поколебавшись, пришлось достать свой телефон. — Значит часы, Ибо? Для этого ты залез в мой дом? Ван Ибо молчал, опустив голову. — Ты вор или сталкер? — вдруг спросил Сяо Чжань, и Ибо возмущенно вскинулся: — Чего? Какой нахрен сталкер? — вскрикнул он, тряхнув головой. — А зачем тебе мои туфли? — спокойно спросил Сяо Чжань, никак не отреагировав на вспышку Ибо. Он изучающе наклонил голову и рассматривал его внимательно и цепко. — Я не сталкер! Туфли… Это… Просто так получилось, — через силу выдавил Ибо. — Это было глупо. Сам не знаю, зачем их взял. — Значит не сталкер? Это хорошо, — сказал Сяо Чжань, и в его голосе Ибо послышалось едва различимое облегчение. — И да, Ван Ибо, это было очень глупо. Залезать в чужой дом и пытаться что-то стащить — это очень и очень глупо. Сколько тебе лет? — без перехода спросил он. — Двадцать. — Двадцать! — выдохнул Сяо Чжань. — Скажи мне честно, ты уже когда-нибудь занимался чем-то подобным? Ван Ибо сжал губы и отрицательно качнул головой. Он сидел перед Сяо Чжанем на коленях и чувствовал себя нашкодившим школьником, которого отчитывает учитель перед поркой. Это смущало, но еще сильнее раздражало, раздражало так сильно, что Ибо вдруг понял, что он отчаянно не хочет, чтобы Сяо Чжань смотрел на него так. — Хватит меня отчитывать! — рявкнул он. — Если хочешь вызвать полицию — вызывай! «Проклятье! Что я несу?» — Ибо тряхнул головой и со стоном ткнулся лбом в край стола. Он должен умолять отпустить его, но вместо этого зачем-то просит вызвать полицию: «Идиот-идиот-идиот!». Сяо Чжань хмыкнул и покачал ногой. — Откуда у тебя пароль от моего дома? — задал он вопрос, на который Ибо не готов был ответить даже под угрозой смертной казни. Он никогда — никогда — не подставит Цзыи-цзе, чтобы ему за это не грозило. — Кажется, я и так понял, — не дождавшись ответа, сказал Сяо Чжань. — Ты знаешь кого-то из той клининговой компании? Я прав? — Нет, — Ибо затряс головой, чувствуя, как холодеют руки. — Это вышло случайно. Просто совпадение, просто так получилось… Черт возьми, он совсем не знал, что сказать. Он не рассчитывал попасться, он надеялся, что даже если его засекут, он сможет сбежать, и ни разу не подумал о том, что будет говорить, если его вдруг поймают. — Ладно, — спустя несколько долгих минут сказал Сяо Чжань и, взяв со стола телефон Ибо, протянул ему. — Разблокируй. И прежде чем Ибо успел понять, что делает, он нажал пальцем на мгновенно вспыхнувший экран. — Что ты хочешь сделать? — спросил он настороженно, но Сяо Чжань ничего не ответил. Он быстро водил пальцем по экрану, а потом выпрямился и поднес телефон к уху. — Эй! — растерянно вскрикнул Ибо, подскочил на ноги и бросился к Сяо Чжаню. — Стой! Кому ты звонишь?! Не смей! — крикнул он, пытаясь выхватить телефон. Но Сяо Чжань ловко отпрыгнул, оказавшись по другую сторону журнального столика, и, посмотрев на Ибо, одними губами сказал: — Твоей маме. Ван Ибо застыл. Краска отлила от его лица, а в горле что-то тяжело сдавило, не давая вздохнуть. Он схватился за грудь, открыл рот, хрипло втягивая воздух, и крикнул: — Нет! — но вместо крика услышал, как из горла вырвался какой-то страшный свист. — Здравствуйте, — сказал в этот момент Сяо Чжань, поднимая на Ибо глаза. — Я звоню по поводу вашего сына. — Положи телефон, — прошептал Ибо. Он хотел подойти, но ноги налились свинцом, и как бы он ни старался, не и мог сделать и шагу. — Могу я поговорить с его матерью? — чуть более холодно, но все также спокойно сказал Сяо Чжань, а Ван Ибо почувствовал, что задыхается на самом деле. Он знал, что должен был удалить этот контакт давно. Еще тогда, когда брат сказал: — Я уезжаю из Лояна, поедешь со мной? — и Ибо просто кивнул. Чжоу Исюань не был ему родным братом в полном смысле этого слова, — у них были разные отцы, но никого ближе и роднее у Ибо никогда не было. Исюаню досталась квартира в Пекине после смерти его отца, и Ван Ибо уехал вместе с ним, едва успев закончить среднюю школу. Сначала он думал, что мать заметит его отсутствие, пытался звонить и писать, но она, увлеченная очередным романом, однажды просто попросила удалить ее телефон. — Здравствуйте, — снова сказал Сяо Чжань после небольшой паузы. — Я звоню по поводу вашего сына. Ван Ибо. Да, Ибо. Дело в том… — Сяо Чжань уже открыл рот и хотел что-то добавить, но вдруг едва уловимо нахмурился и в замешательстве посмотрел на Ибо. В телефоне что-то быстро и недовольно кричали, и Ван Ибо понял, что, похоже, сейчас потеряет сознание. Пол неуверенно покачивался под ногами, а свет лампы начал тускнеть, погружая гостиную в странный полумрак. И видимо Сяо Чжань что-то понял, потому что он неожиданно побледнел, выключил телефон, и, отбросив его на диван, кинулся к Ибо. — Шш, тихо, — сказал он, подхватывая его подмышки и помогая опуститься на пол. Ибо не понимал, что с ним происходит. Он пытался вдохнуть, задушено хрипя, и скреб пальцами по спине Сяо Чжаня, стискивая в кулаке белую рубашку. Легкие невыносимо жгло, на глазах выступили слезы, а все тело тряслось, как в лихорадке. — Тихо-тихо, — шептал Сяо Чжань, быстро поглаживая его по спине и плечам. Его рука была теплой и жесткой, она разминала сведенные судорогой мышцы, и от этого пальцы Ибо дрогнули, ослабли, а затем разжались, выпуская помятую ткань. — Что она сказала? — прохрипел он, когда смог сделать первый вдох. Сяо Чжань молчал, и Ибо повторил снова: — Что она сказала? Он думал, что переспросил всего лишь раз, но губы продолжали шептать этот вопрос не переставая: — Что она сказала? Что она сказала? — Иди-ка сюда, — сказал Сяо Чжань. Тяжело поднявшись, он сел на диван и потянул Ибо вверх за собой. Ван Ибо казалось, что все силы разом оставили его. Он слабо понимал, что делает сам и что говорит ему Сяо Чжань. Он просто лежал на его груди, неудобно вывернув руки и уткнувшись носом в шею. От Сяо Чжаня пахло успокаивающе и приятно, он продолжал гладить его по спине и волосам, тихо нашептывая что-то на ухо, и от ласкового прикосновения его руки, от мягкого голоса, Ибо почувствовал, как глаза закрываются. Только на минутку, сказал он сам себе, и ухнул в темноту.

***

Открыв глаза, Ибо несколько минут не мог понять, где он. Он лежал на диване, укутанный в плед, в гостиной горела лишь одна небольшая настольная лампа. Из кухни падал прямоугольник яркого света и еще пахло так вкусно, что Ибо, втянув носом воздух, невольно сглотнул. — Проснулся? — Сяо Чжань выглянул из кухни и, подойдя, опустился перед ним на колени. — Как себя чувствуешь? — настороженно спросил он, прикладывая холодную руку к его лбу и заглядывая в глаза. — Нормально, — прохрипел Ибо. Он сел на диване и откинул в сторону плед. Тело было тяжелым, неповоротливым, голова тяжело гудела. — Давай, пей, — Сяо Чжань поставил перед ним небольшую пиалу, от которой поднималась тонкая струйка пара, и внимательно посмотрел на него . Ибо поднял пиалу, принюхался, и сделал небольшой глоток. Пахло травами, вкус был пряный, совсем чуть-чуть горьковатый. Смотреть на Сяо Чжаня было неловко и, опрокинув в себя остатки, он отвел глаза в сторону. — Я должен перед тобой извиниться, — сказал Сяо Чжань, и от этих слов Ибо чуть не поперхнулся чаем. Это он вломился к нему домой, попытался украсть часы, лгал и обманывал, уснул в его постели, а под конец вообще... Нет, об этом он думать не будет. — Ты не должен передо мной извиняться, — сказал Ибо тихо. — Это… это должен делать я. Я... Он хотел сказать «прости», но не мог выдавить из себя это слово, язык словно прилип к небу, а потом, когда он уже открыл рот, живот недовольно забурчал, и уши Ибо вспыхнули. Он неловко прижал к нему ладонь, с силой хлопнул, пытаясь унять звуки, и смущенно закашлялся. — Будешь есть? — спросил Сяо Чжань, поднимаясь. — Я кое-что приготовил пока ты спал. И вылил твой суп. Все равно он никуда не годился. Разве только травить несостоявшихся воров, — добавил он, улыбнувшись. — Готовка — не моя сильная сторона, — пробурчал Ибо, чувствуя, как горят щеки. — Это я уже понял. Надеюсь, у меня получилось чуть-чуть лучше, — Сяо Чжань лукаво прищурил глаза и провел рукой по волосам, откидывая назад, упавшую на глаза прядь. Чуть-чуть лучше? У него получилось не просто лучше, у него получилось охренительно. Ван Ибо молча уплетал свинину в кисло-сладком соусе, методично забрасывая в себя овощи с такой скоростью, будто боялся, что их сейчас отнимут. Было немного остро, но даже это не могло испортить вкус. Потом выхлебал бульон и на одном дыхании проглотил почти десяток маленьких воздушных булочек. Он мог бы и больше, но булочки стремительно подходили к концу, и нужно было оставить Сяо Чжаню хотя бы половину. — Можешь доедать все. Когда я нервничаю, всегда много готовлю, — словно извиняясь, сказал Сяо Чжань, неспешно потягивая чай. — Вау! Очень удобно. Мне кажется, я в жизни не ел ничего вкуснее. Ты повар, да? В каком-нибудь крутом ресторане, где нужно делать резервацию за полгода вперед? Я однажды подрабатывал в таком месте. Ну, — Ибо смутился и, чуть тише добавил: — Не поваром, конечно. Просто мыл посуду и мусор таскал. Сяо Чжань весело фыркнул и улыбнулся. — Не пытайся задобрить меня парочкой банальных комплиментов, — он посмотрел Ибо прямо в глаза и приподнял брови: — Хочешь что-нибудь еще? Ибо вытер рукавом рот и смущенно покачал головой. Он и так съел сейчас за них двоих. — Тогда, думаю, тебе пора домой, — Сяо Чжань сделал еще один небольшой глоток чая и отставил пиалу в сторону, а Ибо уставился на него во все глаза. — Что, и никакой полиции? — уточнил он, прищурившись. — Никакой полиции. Можешь благодарить мое мягкое сердце. Но в наказание, — Сяо Чжань внимательно на него посмотрел, — ты придешь ко мне в эту субботу. В десять утра. Свободен? — Зачем? — Узнаешь, — качнул головой Сяо Чжань и поднялся. — Можешь забрать свои вещи. Только вот это, — он поднял часы и положил их рядом с настольной лампой, — я все же оставлю себе. Ботинки, так и быть, бери. Они мне все равно велики.

***

Три дня до субботы Ибо промучился в неведении. — Эй, с тобой все в порядке? — в пятницу вечером спросил Чжоу Исюань. Ибо сидел на кухне, уставившись на пустую пачку из-под рисовых чипсов, а на столе перед ним подрагивала небольшая горка из сломанных зубочисток. — Нормально, — ответил Ибо сипло и ушел в свою комнату. Он не мог думать ни о чем другом, из рук все валилось, а пальцы от напряжения то и дело сжимались в кулаки. Но хуже всего было то, что Ибо не мог спать. Он просыпался каждые несколько часов на скомканных влажных простынях, нервно проверял, включен ли ночник, а потом долго лежал на спине, бездумно разглядывая потолок. Он отменил ночную смену в магазине, отказался от денежной подработки в субботу и лег накануне вечером пораньше, собираясь выспаться, но вместо этого долго не мог заснуть — стоило закрыть глаза и он тут же видел красивое лицо Сяо Чжаня с маленькой черной родинкой под нижней губой. Это было самое тревожное. Образ Сяо Чжаня словно преследовал его. Ибо застонал, уткнувшись носом в подушку, зло прошипел себе: «Спи!», и снова пол ночи пролежал без сна.

***

— Доброе утро, — сказал ему Сяо Чжань в субботу, когда злой и не выспавшийся Ибо, мялся на пороге его дома ровно в десять утра. Сяо Чжань был свеж, бодр и улыбался так ярко, что Ибо не мог отвести глаз. — Доброе, — буркнул он, стягивая кроссовки. Сяо Чжань вышел к нему босиком и Ибо решил, в память о тщательно вымытых полах, последовать его примеру и остался, впрочем ни капли не смущаясь, в разных носках. Проснувшись за десять минут до выхода, он не смог в спешке найти одинаковую пару, только принял на скорую руку душ и, не до конца высушив волосы феном, выскочил на улицу. — Проходи в ту комнату, — сказал Сяо Чжань, махнув рукой в сторону двери, которая в прошлый раз была закрыта. — И снимай толстовку. Раздевайся! Я сейчас приду. Ван Ибо замер. «Снимать толстовку? Раздеваться? Зачем?» Он обернулся на Сяо Чжаня, но тот уже ушел, что-то весело напевая себе под нос, и Ибо прикрыл глаза, потерев их пальцами. «Неужели Сяо Чжань… Нет, этого не может быть. Он совсем не похож на извращенца из японской манги. Скорее уж на какого-нибудь красавчика в отутюженном костюме, которому сначала вечером в баре что-нибудь подсыпают в стакан с байцзю, а потом он просыпается в чужой постели голый и со связанным руками». Ван Ибо зачем-то представил Сяо Чжаня полностью обнаженного, растерянного, с поплывшим взглядом, завязанными руками и раскрасневшимися губами, тяжело сглотнул и затряс головой, пытаясь прогнать наваждение. «Нет, это какой-то бред», — сказал он сам себе. Еще в последнем классе средней школы Ван Ибо понял, что ему нравятся парни. Нет, девчонки ему, конечно, нравились тоже, и он редко отказывался, когда кто-то из них клал на него глаз и предлагал встречаться. Встречания эти все равно ни к чему не вели: Ибо нравился секс и не нравилось ходить на свидания, поэтому еще ни одни его отношения не выдержали больше пары месяцев. С парнями он не пробовал никогда. Это было трудно и сложно, и он не был уверен, что результат стоил затраченных усилий. Возможно, думал Ибо, он попробует это когда-нибудь потом. Когда встретит кого-то, кто будет ему нравиться так сильно, что напрочь снесет голову и здравый смысл. «Переспать с Сяо Чжанем? Он этого хочет?» — недоверчиво подумал Ибо. Он снова представил обнаженного Сяо Чжаня, который зачем-то переворачивался на живот, выгибаясь и разводя в сторону ягодицы, и неожиданно почувствовал, как начинает возбуждаться. — Что за чертовщина? — недовольно прошипел он. — Прекрати думать об этом! Но мысли о сексе с Сяо Чжанем нагло и упорно продолжали лезть в его голову. Ибо стало жарко и душно, он резко стянул толстовку и кинул ее на диван в гостиной, напрочь забыв о том, что Сяо Чжань велел ему идти в другую комнату. Подумав, Ибо снял и футболку. В конце концов, он никогда не стеснялся своего тела и если Сяо Чжаню зачем-то было нужно, чтобы он разделся, он мог это сделать. Скомкав, отбросил ее к толстовке, расстегнул молнию на джинсах и стащил их вниз, оставшись в одних трусах, когда в комнату вернулся Сяо Чжань, держа перед собой на вытянутых руках большой ворох одежды. — Я не был уверен, что выбрать, поэтому… — сказал он и остановился. Из его груди вырвался какой-то задушенный всхлип. — Что… Что ты делаешь? Ван Ибо чувствовал, как взгляд Сяо Чжаня скользит по его телу и от этого легкое возбуждение вдруг стало вязким и тяжелым, а член дернулся и привстал. — Ты сказал раздеваться. Я раздеваюсь. — Я сказал снять толстовку, а не трусы! Ты... Что ты подумал? — неуверенно выдавил Сяо Чжань. Он смотрел на Ибо во все глаза, лихорадочно облизывая губы. — А что я мог подумать? — Ибо наклонил голову на бок, многозначительно приподняв брови. Сяо Чжань несколько раз моргнул и нервно рассмеялся: — Нет, стой! — он взмахнул руками и одежда, которая была прижата к его груди, тут же тяжелым кулем рухнула на пол. — Стой. Ты все не так понял! Я хотел тебя сфотографировать. Ничего больше! Просто не в толстовке. — Сфотографировать? — Да. Я фотограф. Ван Ибо внимательно посмотрел на Сяо Чжаня, подтянул трусы и надел обратно джинсы, вжикнув молнией. — Зачем тебе меня фотографировать? — недоверчиво спросил он. — Ну… Ты красивый, Ибо, — Сяо Чжань улыбнулся и провел рукой по волосам. — Мне захотелось посмотреть на тебя через объектив, — пожал он плечами, отворачиваясь. — То есть, никакого порно? — уточнил Ибо. — Что?! Нет! Конечно, нет! — охнул Сяо Чжань. — Конечно, никакого порно. Ты будешь в одежде. Разве что расстегнешь рубашку. — Хорошо, тогда я согласен, — сказал Ибо. — Мне надеть футболку? — Можешь остаться так, раз уж ты ее снял, — покачал головой Сяо Чжань. — Идем в студию. За закрытой дверью оказалась светлая просторная комната, заставленная в хаотичном беспорядке самыми разными стульями, креслами, лампами и зеркалами. Прямо у входа на всю стену растянулся длинный стеллаж с техникой, на котором лежало несколько разных фотоаппаратов, в ряд стояли объективы, штативы, отражатели, жесткие диски и другие вещи, распознать которые Ибо не смог. После недолгих раздумий Сяо Чжань выбрал старое плетеное кресло и поставил его напротив окна, отодвинув все остальные вещи в сторону. Задумчиво осмотрел принесенную одежду, попросил Ибо накинуть белую рубашку и поднял фотоаппарат. — Тебе когда-нибудь говорили, Ибо, что ты красивый? — спросил он, щелкнув затвором. — Ты поэтому не сдал меня полиции? — спросил Ибо, ухмыльнувшись. — Решил оставить себе? — Именно так, — выдохнул Сяо Чжань и, присев на корточки, принялся снимать. Смотреть, как он работает, было интересно и так увлекательно, что Ван Ибо даже умудрился забыть, что фотографируют не кого-то там, а его самого. Не отрываясь от объектива, Сяо Чжань ненавязчиво о чем-то рассказывал, шутил и ярко улыбался, сверкая своей совершенно особенной, слепящей улыбкой. А стоило Ибо начать ухмыляться в ответ, оказывался рядом, приподнимал пальцами подбородок, мягко поворачивал голову в разные стороны, быстро и уверенно закатывал и раскатывал рукава, почти нежно проводил расческой по волосам, разглаживал рубашку на груди, потом зачем-то снова ее мял, одергивал складки на коленях, и в очередной раз, когда Сяо Чжаня присел на карточки, его ладонь легла на пояс, расправляя топорщащуюся ткань, а губы оказались в непозволительной близости от ширинки, Ибо уже медленно плавился в томительном напряжении горячем и жарком. Он думал, что будет чувствовать себя перед камерой неловко и скованно, и потребуется приложить немало сил, чтобы выглядеть естественно и непринужденно, однако, вместо этого, он был вынужден приложить все свои силы на то, чтобы унять неуместное возбуждение, а мысли о том, что он одет в одежду Сяо Чжаня, совсем не помогали. — Отлично! — негромко сказал Сяо Чжань спустя какое-то время. Он положил фотоаппарат на подоконник, подошел к Ибо и начал расстегивать пуговицы на его рубашке. — Давай сменим образ. Ван Ибо дернулся, перехватил его запястья и отвел их в сторону. — Я сам, — буркнул он, и Сяо Чжань, смутившись, сразу отошел в сторону. — Да, конечно, прости, — миролюбиво кивнул он, а потом усадил Ибо на пол, заставив надеть тонкий облегающий джемпер, свободные широкие брюки и соломенную шляпу. Упираясь голыми пятками в деревянные доски и щурясь от солнца, которое ярко светило, пробиваясь через панорамное окно, Ибо задумчиво почесал нос и подумал, что должен выглядеть странно, но Сяо Чжань так широко и довольно улыбался, что Ибо не решился возразить. В конце концов, он отрабатывал наказание и не имел права голоса, даже если на него напалят костюм зебры. Хотя, конечно, костюм пантеры в этом случае был бы значительно лучше. — Ты отлично держишься, — сказал Сяо Чжань, неожиданно оказавшись рядом и протягивая руку. — Вставай. Тебя когда-нибудь снимали? Ван Ибо покачал головой, чувствуя, как пальцы Сяо Чжаня проходятся по спине, разглаживая джемпер. По телу пробежала легкая волнительная дрожь и Ибо прикрыл глаза. — Нет, Сяо-лаоши, ты первый, — ответил он, надеясь, что Сяо Чжань или уберет руку и, наконец, закончит эту пытку, или что-нибудь сделает с его нарастающим возбуждением, которое с каждой минутой удавалось скрывать все труднее. Легкие касания пальцев остро чувствовались через тонкую ткань. Они были слишком нежными и слишком приятными. Ибо уже до крови искусал щеку и чувствовал во рту неприятный сладковатый привкус, а возбуждение и не думало отступать. — Мы скоро закончим? — спросил он напряженно, когда Сяо Чжань обошел его и присел на корточки, подкатываю широкие штанины брюк. Прикосновения его рук к ногам были как вспышка, как электрический разряд и Ибо, с ужасом, почувствовал, как краснеют уши и щеки, опаленные поднимающимся с низу жаром. — Устал? — озадаченно спросил Сяо Чжань, поднимая голову вверх и встречаясь взглядом с Ибо. Лицо его тут же стало серьезным и он внимательно посмотрел на Ибо, постучал указательным пальцем по губам, легко поднялся, и, сделав несколько шагов назад, снова поднял камеру: — Потерпи еще немного, — щелкая затвором и улыбаясь, попросил Сяо Чжань. — А я, так и быть, потом тебя покормлю. — Ради еды Сяо-лаоши я могу позировать сутки напролет и перемывать полы хоть десять тысяч раз. Готов даже погладить несколько рубашек! — ответил ему Ибо, ухмыльнувшись, и тут же добавил: — Только можно мне в туалет? Сяо Чжань улыбнулся и кивнул: — Достаточно просто немного постоять, — ответил он, и, подняв голову, весело подмигнул. А Ибо нервно вздохнул, прикусил губу и трусливо сбежал в ванную комнату. — Проклятье, что со мной происходит? — тихо простонал он, уперевшись рукой о стену. Несколько секунд он пытался бороться с собой, но возбуждение, стоило ему оказаться одному, стало тяжелым и таким сильным, что Ибо оставалось только тяжело вздохнуть и сдаться. Он включил воду, спустил до колен штаны вместе с бельем и прикрыв глаза, провел рукой по напряженному члену. Ибо старался думать о какой-нибудь девушке, вспомнил свою последнюю подружку — она была очень красива и достаточно горяча, но потом перед глазами появилось лицо Сяо Чжаня и что-то внутри него взорвалось обжигающим фейерверком. Острое возбуждение поднялось одной большой волной, накрыло с головой, утаскивая за собой, и, плотно сжав губы, чтобы не стонать, чтобы не проронить ни вздоха, ни всхлипа, Ван Ибо принялся дрочить. Ему хватило несколько быстрых движений, стоило только представить, как Сяо Чжань откладывает свой фотоаппарат в сторону, опускается перед ним на колени, смотрит снизу вверх, облизывая губы, а потом, вместо того, чтобы расправить очередную складку, тащит язычок молнии вниз и, не отводя взгляда, расстегивает ширинку, стягивает трусы, высвобождая член, обхватывает головку, позволяя толкнуться глубже в рот, Ибо бурно кончил, дрожа и задыхаясь. Он забрызгал спермой свою ладонь и край ванны, а когда оргазм отступил, тупо осел на пол, прислоняясь горящим лбом к холодному кафелю. «Я только что подрочил на Сяо Чжаня» — обреченно подумал он, закрывая глаза. — «На чувака, чьи ботинки валяются под моей кроватью. Может я на самом деле сталкер?» — пробормотал Ван Ибо себе под нос и усмехнулся. Они снимали еще час. Ибо успел сменить кожаную куртку, надетую поверх черной водолазки, на твидовый пиджак, нежно-зеленого цвета, придирчиво осмотрев который, Сяо Чжань вдруг вынул из кармана штанов свои очки и водрузил их Ибо на нос. Он сидел, стоял и ходил по комнате, повторяя одни и те же движения по нескольку раз, пока Сяо Чжань одобрительно не кивал ему и не улыбался. И почему-то оказалось очень важным, заслужить эту теплую ласковую улыбку, этот довольный, ободряющий кивок, и Ибо старался выполнять все в точности так, как ему говорят. А в самом конце, когда Ван Ибо решил, что фотосессия закончена, и уже успел натянуть свою помятую футболку, Сяо Чжань вдруг подхватил полароид и подошел к нему почти вплотную. — Ибо, — позвал он неожиданно так мягко и нежно, что Ибо, который в это время пытался напялить носки, удивленно дернулся и резко поднял голову. В этот момент Сяо Чжань нажал на кнопку и полароид загудел, печатая фотографию. — Это что сейчас было? — неуверенно спросил Ибо, но Сяо Чжань лишь покачал головой и, улыбнувшись, поклонился ему. — Спасибо за работу, господин Ван. Вы отлично справились. Могу я теперь покормить вас обедом в качестве благодарности? Его глаза лукаво блестели, и сам он был такой довольный и такой красивый, что Ибо невольно залюбовался им. — Вообще-то, я на это рассчитываю, — ответил он, просовывая голову в толстовку, и отвел глаза в сторону.

***

— Ах да, чуть не забыл, — сказал ему Сяо Чжань, когда Ибо уже стоял на пороге дома, прижимая к груди контейнеры с недоеденной едой. Он и сам не понял, как они оказались у него в руках, но отказываться не стал. — Дай мне свой вичат, я сброшу фотографии, когда они будут готовы. — Что ты будешь с ними делать? — спросил Ибо, но Сяо Чжань лишь небрежно пожал плечами. — Посмотрим. Но ничего незаконного, — добавил он весело. Домой Ибо вернулся в растрепанных чувствах. Он выгрузил контейнеры в холодильник под удивленным взглядом Исюаня, который как раз пришел с работы и пытался найти что-нибудь съестное на пустых полках. — У тебя новая девчонка? — спросил Чжоу Исюань, но Ибо только фыркнул, и, зайдя в свою спальню, упал на кровать. Видеть никого не хотелось, — Ибо чувствовал, что должен побыть один. Привычный мир неожиданно дал трещину, в душе растекалось непонятное давящее, но вместе с тем, трепетное и нежное, беспокойство, и имя этому беспокойству было Сяо Чжань.

***

Сяо Чжань прислал фотографии через неделю. Ван Ибо зависал с друзьями из старшей школы, не успел вовремя среагировать и совершенно позорно прозевал, как Ли Вэньхан ловко выдергул у него из рук телефон. — Вау, это ты? Серьёзно?! — прокричал он Ибо прямо в ухо, за что тут же получил тычок локтем под ребра. — Отдай, — сказал Ибо требовательно, но телефон уже пошел по рукам, раздались присвистывания и улюлюканья, и оставалось только смириться. Фотографии были… странными. Ван Ибо листал их поздно вечером, лежа перед сном в кровати, удивленно хмурился и не мог поверить, что это действительно он. На первый взгляд снимки казались слишком простыми: на них не было ничего лишнего, ничего сложного — только он, блики солнца, игра света и тени и рука Сяо Чжаня, которая каким-то образом легко, словно играючи, подцепила целую гамму разных эмоций, вытащив на поверхность. И именно этой обманчивой и легкой простотой фотографии завораживали. Долистав до той самой серии снимков, после которой он постыдно сбежал в ванную комнату, Ибо замер и тяжело сглотнул. Фотографий, на которых он смотрел прямо в объектив, было совсем немного, но тут он стоял в пол оборота, расправив плечи, приподнимая одной рукой широкие полы соломенной шляпы и смотрел Сяо Чжаню прямо в глаза. Его челюсть была напряжена так, что на скулах играли желваки, а в глазах горела такая неприкрытая похоть, что ее можно было почувствовать даже через экран телефона. Сам его образ был очень расслабленным: легкая и воздушная ткань широких штанов мягкими складками струилась по ногам, соломенная шляпа и босые ступни оставляли нежный и романтичный налет, но взгляд был тяжелым, прямым, давящим и все вместе это создавало слишком резкий, дразнящий и тревожащий контраст.

***

Ещё через две недели, во время которых Ван Ибо мучительно раздумывал, какой бы выбрать предлог, чтобы написать Сяо Чжаню, тот вдруг неожиданно позвонил ему сам. Его смена только началась, но, увидев, кто звонит, Ибо схватил телефон и сбежал в туалет, заперевшись в кабинке. — Привет, — сказал Сяо Чжань, и от его голоса у Ибо моментально вспотели руки и пересохло во рту. — Ты можешь говорить? Я тебя не отвлекаю? — обеспокоенно спросил он, так и не дождавшись ответа. — Не отвлекаешь, — прочистив горло, выдавил Ибо. — Что-то случилось? — Нет. Вернее ничего очень серьёзного, но я неожиданно понял, что мне больше некому позвонить. Орешек, моя кошка, плохо себя чувствует последние дни, а мне срочно нужно уехать по работе в Чунцин. Я и так уже отложил эту поездку на несколько дней, но тянуть больше совсем не могу. Ты мог бы… Мог бы за ней присмотреть, пока меня не будет? — извиняющимся голосам спросил Сяо Чжань и сразу добавил: — Я тебе заплачу. Сколько скажешь. Ван Ибо молчал, пытаясь справиться с собственным голосом, а Сяо Чжань, чуть помедлив, расстроенно сказал: — Прости, я знаю, что это немного слишком просить о подобном. Я хотел позвонить в компанию, к которой я обычно обращаюсь, когда бываю в отъезде. Знаешь, когда специальные люди приходят к тебе домой, чтобы обновить корм и поменять кошачий туалет. Но проблема в том, что это всего лишь полчаса в день и я боюсь… Я волнуюсь… Понимаешь, вдруг с ней что-то случится ночью, и совсем никого не будет рядом. — Хорошо, — сказал Ибо. — Я могу, — добавил он громче и прижал руку к груди. Сердце билось так быстро, что еще чуть-чуть и могло запросто выпрыгнуть наружу, оставшись растекаться мокрым пятном на белом кафеле общественного туалета. — Правда? — взволнованно переспросил Сяо Чжань и облегченно выдохнул прямо на ухо Ибо. — Спасибо! Я тебе очень благодарен. Правда спасибо, Ибо. Когда ты сможешь приехать? Ван Ибо посмотрел на часы и, прикинув сколько у него уйдет времени на дорогу, неуверенно сказал: — Часов в семь. Нормально? И не надо денег, — быстро добавил он.

***

Сяо Чжаня не было три дня и все это время Ибо почти безвылазно провел в его доме. Он присматривал за кошкой, блуждал по комнатам, валялся на постели Сяо Чжаня и подъедал еду, которую тот ему оставил. Ибо отпросился на работе, отказался от нескольких подработок и лишь один раз был вынужден выйти на смену в магазин, которую не мог пропустить. Все это время они переписывались с Сяо Чжанем в вичате. Тот рассказывал ему, какая погода в Чунцине, как проходят его деловые встречи и какие, иногда, нелепые требования бывают у заказчиков. А Ибо в ответ слал ему фотографии Орешка, делился впечатлениями от съеденной еды и делал нелепые селфи, надувая щеки и корча рожи. «Ты сейчас лежишь в моей постели?» — как-то раз уточнил Сяо Чжань на очередное дурацкое селфи Ибо и прислал гифку кота с прищуренными глазами. Ибо подскочил на кровати и приглушенно застонал. «Это постель в гостевой спальне, Чжань-гэ», — написал он быстро и тут же закидал Сяо Чжаня фотографиями Орешек. За время их переписки Ван Ибо узнал о том, что Сяо Чжань был не только фотографом, но и дизайнером. Что он закончил академию современного дизайна при Чунцинском университете, родился пятого октября, был старше его на шесть лет, не чаял души в своей кошке, какое-то время работал моделью и сам перестроил этот дом, доставшийся ему в наследство от бабки. «Дом был старый, почти полностью сгнивший, а еще он находился в Пекине и я думал сначала просто продать его, — написал Сяо Чжань Ибо в ответ на удивленный смайлик. — Но потом мои дела пошли в гору, появились неплохие деньги и новые заказы в Пекине, и я подумал, а почему бы не перебраться сюда. Конечно, жить тут было невозможно и я решил потратить все, что мне удалось накопить, на перестройку дома. В конце концов, это оказалось хорошей идеей». В среду вечером Сяо Чжань сообщил, что его рейс задерживают и он будет поздно ночью. Ибо хотел дождаться его и упорно сидел перед телевизором, бездумно перещелкивая развлекательные шоу, но время шло, Сяо Чжань не звонил, и Ибо сам не заметил, как стек по мягкой спинке дивана на бок и крепко заснул. Проснулся он от тихого щелчка двери. Сяо Чжань, стараясь не шуметь, вкатывал в прихожую маленький чемодан. — Эй, ты как? — спросил он у Ибо, увидев, что тот встал. — Я тебя разбудил? Ибо зевнул и потер глаза: — Я хотел дождаться тебя, но не заметил, как уснул. Я сейчас соберусь и уйду. — О чем ты? — нахмурился Сяо Чжань. — Уже очень поздно, оставайся у меня. Я тебя никуда не отпущу.

***

Через несколько месяцев Исюань решил, что у Ибо кто-то появился и он, то и дело, пытался его подначить: — Старше или младше? — как-то раз спросил он, когда они втроем, вместе с Мэн Цзыи завтракали у них в квартире. — Старше, — автоматически ответил Ибо и тут же кинул в брата палочкой, когда понял, что сказал. Мэн Цзыи засмеялась и весело посмотрела на Ибо: — Вау! Надеюсь, ты нас познакомишь? Я не видела ни одну твою девушку! — Отстаньте, — буркнул Ибо и достал себе новый комплект палочек. — Потому что он с ними спит, а не встречается, — сказал Исюань и тут же добавил: — Милая или горячая? Ибо недовольно на него посмотрел, но все же ответил: — И то и другое. И это было правдой! Сяо Чжань мог быть ужасно милым, когда готовил ужин, рассеянно улыбаясь и подпевая какой-нибудь песне, а мог быть невероятно сексуальным, растянувшись на диване так, что край его футболки задирался, оголяя живот. Его голые ступни при этом лежали у Ибо на коленях, а сам Сяо Чжань, как ни в чем не бывало, не отрываясь смотрел в экран ноутбука. В такие моменты Ибо бросало в жар. Он чувствовал, как тягучее томление охватывает все его тело, и не мог понять, что нужно сделать для того, чтобы Сяо Чжань, наконец, посмотрел на него и сказал: «Да, Ибо. Все, что пожелаешь, Ибо». Они стали хорошими друзьями. Ибо проводил много времени у него дома, следил за Орешком, когда Сяо Чжань был в отъездах, ел его еду и даже учил кататься на скейте. Они постоянно перекидывались сообщениями в вичате и от одной улыбки Сяо Чжаня, адресованной только ему, Ибо чувствовал, как быстро и сильно бьется его сердце. Но этого было мало! Ибо привык просыпаться посреди ночи от скручивающего его, сильного и острого, возбуждения. В такие моменты, он был весь горячий и потный, сердце дрожало и рвалось из груди, а перед глазами все еще плясали образы Сяо Чжаня из снов и Ибо хватался за них, с наслаждением смакуя: обнаженный Сяо Чжань у плиты, обнаженный Сяо Чжань в душе, обнаженный Сяо Чжань на кровати, раздвигает ноги и пристально смотрит на него, выдыхая: «иди ко мне». Сказать по правде, Ибо не знал, что с этим делать. Намеков Сяо Чжань не понимал, а действовать прямо Ибо не решался. Он точно знал, что лучше остаться друзьями, чем навсегда потерять его и, больше всего, Ибо боялся спугнуть Сяо Чжаня своими чувствами. Проблема была еще и в том, что Ибо совсем не умел флиртовать. Он всегда нравился девчонкам просто так, такой, как есть, никогда раньше не трудился сделать что-нибудь особенное для того, чтобы кого-то расположить к себе и поэтому не мог понять сейчас, с чего вообще стоит начинать кампанию по захвату сердца и тела Сяо Чжаня.

***

В пятницу вечером, когда Сяо Чжань убирал со стола тарелки, а Ибо пристально наблюдал за ним, Сяо Чжань вдруг внимательно посмотрел на него и, неловко помявшись, сказал: — Я надеюсь, ты не будешь против… От такого начала Ибо напряженно подобрался и замер. — В чем дело? — Я кое-кому показал твои фотографии и… ты им понравился, — сказал он просто. Ибо приподнял брови, недоуменно смотря на Сяо Чжаня. — В каком смысле понравился? — спросил он. — В том самом, что если ты вдруг хочешь, то можешь попробовать себя в роли модели для одного локального бренда. — Ого, — присвистнул Ибо. — Это неожиданно. Сяо Чжань пожал плечами: — У тебя есть время подумать. Просто скажи мне, если будешь согласен. Он внимательно посмотрел на Ибо, а потом, наклонив голову, добавил: — Если хочешь услышать мой совет…. — Хочу совет от Сяо-лаоши, — тут же отозвался Ибо. — Тогда попробуй. Ты все равно ничего не теряешь. И, да, они заплатят гонорар, пусть и небольшой, — ответил Сяо Чжань. А еще через какое-то время Ибо был вынужден уйти с работы на заправке и оставил лишь ночные смены в магазине. С легкой руки Сяо Чжаня, он обзавелся несколькими контрактами в качестве модели и с каждым днем эта работа начинала отнимать все больше и больше времени. Ибо не мог сказать, что заниматься чем-то подобным — было его мечтой, но определенно точно это было интереснее должности кассира и Сяо Чжань как-то сказал, задумчиво пролистывая его очередные фотографии: — Ты можешь многого добиться, Ибо. С твоим упорством, тебя стоит лишь немного подтолкнуть в нужную сторону. Ибо очень хотел, чтобы Сяо Чжань подтолкнул его к себе или себя к нему, но лишь пожал плечами: — Посмотрим, — бросил он. — На прошлой неделе меня снимали для рекламы пижам и домашних тапочек. — И все же, — улыбнувшись, ответил Сяо Чжань. — Я рад, что тогда ты решил залезть в мой дом. Он сказал это как-то по-особенному, но Ибо не мог понять, что именно Сяо Чжань имеет в виду. Был ли он рад тому, что не дал пойти Ибо по кривой дорожке, тому, что они в итоге стали друзьями, или все-таки тому, что он хоть немного нравился ему в том самом смысле. — Чжань-гэ, скажи честно, ты тогда сразу понял, что я пришел не убираться? — спросил Ибо. Его давно интересовал этот вопрос. — Угу, — промычал Сяо Чжань, не поднимая глаз. Он уже несколько часов подряд что-то старательно рисовал на графическом планшете. В доме было жарко, Сяо Чжань надел короткие шорты и Ибо все это время старался хоть иногда отводить взгляд от его длинных ног. Получалось с трудом. — Ты испугался? — Немного. Я решил подыграть тебе. Знаешь, выиграть время, чтобы вызвать полицию. Но… этот скейт и твоя милая мордашка… Я просто не смог этого сделать! И еще, ты так сильно старался. И хотел украсть мои туфли. Все это было как-то немного слишком. — Черт, — простонал Ибо. — Я так и знал, что ты просто издеваешься надо мной. Сяо Чжань улыбнулся: — Согласись, тебя стоило проучить. Но, знаешь, ты был очень… упорным. Я все думал, когда же ты психанешь и просто пошлешь меня. — Я хотел это сделать. Особенно когда ты заставил меня гладить. — О, Ибо, — рассмеялся Сяо Чжань. — Я потом нашел несколько своих рубашек и знаешь что? — Что? — Они уже слабо были похожи на рубашки. — Ничего не знаю об этом, — пожал плечами Ван Ибо. — Я все сделал на совесть. — А твой суп! — Да, суп получился не самым лучшим. — Он был ужасен! Я подумал, что ты хочешь меня отравить и сбежать! Ибо поперхнулся и поднял на Сяо Чжаня тяжелый взгляд: — Я не хотел тебя травить. И вообще-то, я старался. — Знаю. Это было очень трогательно. А еще, ты заснул в моей постели, — добавил Сяо Чжань и посмотрел на Ибо из-под опущенных ресниц. — Я работал всю ночь, — буркнул Ибо. — А ты был просто чудовище! Заставил меня столько раз все перемывать и чистить! Я успел смириться с тем, что не доживу до завтрашнего дня и ты будешь вынужден закопать меня в своем саду. Ты знаешь, я тут подумал… — Что? — поднял на него глаза Сяо Чжань, вновь отрываясь от планшета. — Я просто обязан поквитаться с тобой за тот день, — пожевав губу, сказал Ибо, и вдруг, резко поднявшись, кинулся на Сяо Чжаня. — Ах, стой! — закричал тот, когда Ибо, перехватив его за живот, скинул со стула на пол и навалился сверху, несильно тыча кулаками в бока. — Это тебе за пол, — просипел Ибо, задирая футболку Сяо Чжаня и небольно щипая его за живот. — А вот это за ванную! И за чертовы полотенца! — Стой-стой-стой! — задыхаясь, смеялся Сяо Чжань. Он ловко уворачивался, отталкивая Ибо руками и ногами, но не мог справиться с кипящей, выплескивающейся через край, неукротимой и яростной энергией Ибо. — Я сдаюсь, сдаюсь! — наконец простонал Сяо Чжань, закрывая живот руками. — Я больше так не буду! Господин Ван, прошу вас! — Я чувствую, что мы на верном пути, гэгэ, — ответил Ибо с ухмылкой. Он схватил его за пятку, не давая отползти, и сказал: — А ну-ка, повтори. — Лао ван, ах, стойте! — промычал Сяо Чжань, а потом вдруг приподнялся и, схватив Ибо за шею, притянул к себе: — Пожалуйста, будьте ко мне снисходительнее, — прошептал он ему прямо в ухо. И от их шуточной возни, от этого жаркого шепота, Ибо почувствовал, как сбивается его дыхание, а член напрягается, больно упираясь в ширинку джинс. Он резко отпрянул и вскочил на ноги, тяжело дыша. — Так и быть, прощаю на этот раз. Но если подобное повторится, Чжань-гэ, ты так просто не отделаешься, — ответил он и сбежал в ванную комнату.