Память

      Кладбищенский сторож вышел навстречу Леви, когда тот подъехал к сторожке.              — Капитан. — Пожилой мужчина поклонился. — Всё готово.              Леви спрыгнул на землю и передал сторожу поводья.              — Благодарю вас, Гилберт, — сказал он, глядя в сторону кладбища. — Схожу в штаб. Солдаты хотят проститься с командором.              Мужчина кивнул, забирая поводья.              — Возьмите мою лошадь, капитан, — предложил он. — Та ещё старая кляча, но всяко лучше, чем на своих двоих.              Леви не отказался. Оседлав коня, он направился в сторону штаба.

***

             В кабинет Ханджи капитан вошёл без стука.              — Ты быстро. — Она оторвалась от своих записей, повернув голову на звук открывшейся двери.              Леви подошёл ближе к её столу.              — На кладбище всё готово. Можем выдвигаться.              Отложив перо, Ханджи поднялась на ноги.              — Ты уверен, что мы поступаем правильно?              Леви вздохнул, нахмурив брови.              — Уверен, — твёрдо ответил он. — Эрвин при жизни не любил всю эту лицемерную показуху. Он заслужил, чтобы в последний путь его провожали только те, кому он был по-настоящему дорог.              Ханджи подошла к вешалке, стоявшей у окна.              — Он заслужил быть жив, Леви. — Она смотрела в окно, всматриваясь в ночное небо.       По лицу капитана пробежала тень, взгляд стал недобрым, холодным. Он сложил руки на груди и прищурился.       — Он заслужил получить ответы на вопросы, над разгадкой которых он столько лет бился.       Ханджи повернула голову, глядя на Леви через плечо.       — Он заслужил и дальше вести солдат в бой за свободу человечества.       Леви тяжело дышал, ноздри заметно раздувались, зубы были сжаты до боли.       — Эрвин заслужил покой.       Ханджи обернулась, их взгляды встретились.       — Я всё бы отдал, только бы вернуть Эрвина. Чтобы он жил, чтобы он исполнил свою мечту, чтобы он знал — его отец погиб не напрасно, — Леви говорил тихо, его голос дрожал. — Я вернул бы его, чтобы сказать...       Леви отвёл глаза в сторону.       — Мы обсуждали это много раз, Ханджи. Обсуждать это в день его похорон я не намерен.       Смерив её ледяным взглядом, Леви вышел из кабинета, оставив дверь открытой.       Ханджи пнула ногой стул.

***

      В штабе было тихо. Времена, когда тут ещё можно было услышать смех, остались в прошлом.       Леви шёл по коридору быстрым шагом, но внезапно остановился. Ноги сами собой принесли его к кабинету Эрвина. Сквозь слегка приоткрытую дверь пробивалась полоска света и доносились чьи-то голоса. Ступая бесшумно, он подошёл ближе. Злость, кипевшая внутри после разговора с Ханджи, усилилась — кто посмел войти в его — Эрвина — кабинет.       — Флок так не считает, — Леви сразу узнал голос Арлерта. — Будь у него возможность — лично бы меня со стены скинул.       — Флок — тупой осёл и ему следует заткнуться, — Кирштайн, как обычно, не сдерживал себя в выражениях. — Если капитан принял такое решение — значит так было нужно.       Послышался шорох бумаг.       — Нет, Жан, эта карта лежала там.       — Подумай сам, Армин, вини капитан тебя в смерти командора, стал бы он с тобой возиться?       — И вряд ли он позволил бы тебе бывать в кабинете командора, — услышав голос королевы, Леви удивился.       Звук шагов и скрип дивана.       — Не прощу себе, если не попрощаюсь с командором, — в голосе Арлерта Леви отчётливо слышал сожаление. — Но имею ли я на это право?       Леви поджал губы и отвёл взгляд в сторону. Девять месяцев прошло, а подобные разговоры всё никак не утихнут. Зная, что не услышит больше ничего нового, он вошёл в кабинет.       — Капитан! — первым его заметил Армин, который тут же вытянулся по стойке смирно.              Стоявший рядом Жан последовал его примеру. Хистория поднялась с дивана — появление капитана было неожиданным.              — Командор Ханджи позволила взять карты командора Эрвина и мы… — начал объяснять Армин, но Леви его остановил.              — Продолжите работу с картами завтра, — голос Леви был спокойным.       Повисло неловкое молчание.       Первым его решился прервать Жан.       — Капитан, я распорядился, чтобы лошадей оседлали. Всё готово. Можем выдвигаться.       — Только карты уберём, капитан, мы быстро, — затараторил Армин.       Леви кивнул головой и молча вышел из кабинета. От внезапно нахлынувших воспоминаний защемило в груди.              — Капитан Леви! — Хистория нагнала его ещё в коридоре.              — Ваше Величество, — Леви остановился, склонив голову, успев заметить, как изменилось выражение её лица.              — Не стоит, капитан, — тихо сказала она. — Я здесь не в качестве королевы.              Только сейчас Леви обратил внимание на то, что Хистория была одета в свою форму, которую носила ещё во времена службы в Разведкорпусе.              — У нас не было возможности поговорить… Я соболезную вашей утрате.              — Спасибо, — несколько сухо ответил он. — Это тяжёлая утрата для всех.              На выходе из штаба их догнали Армин и Жан. До самой конюшни они шли молча.              Когда остатки 104 выпуска во главе с Ханджи и Леви выдвинулись в сторону кладбища, находившегося на окраине города, на улицах стало совсем безлюдно.

***

      Гроб несли все вместе, в полной тишине, молча следуя за сторожем, показывающим дорогу к могиле.              — Я вас оставлю, капитан, — обратился он к Леви, протягивая небольшой мешок. — Там верёвки, гвозди и молоток.              Леви взял мешок, крепко сжав в руке.              — Не думал я, что так жизнь повернётся, — мужчина перевёл взгляд на гроб и покачал головой. — Копал могилу отцу, выкопал её и сыну…              Он говорил негромко, но в ночной тишине был слышен каждый звук.              — Хорошие были люди… хорошие…              Передав факел Микасе, стоявшей ближе всех, сторож медленно пошёл к себе, продолжая качать головой.              — Капитан. — Армин осторожно забрал у него из рук мешок. — Мы всё сделаем.              Леви рассеянно кивнул. Ханджи подошла к нему ближе.              — Леви... — она осторожно коснулась предплечья капитана.       Он посмотрел на Ханджи исподлобья. Микаса тут же отошла в сторону — воткнув факел в землю рядом с могилой господина Смита, она обратила внимание, что здесь давно никто не убирал.       — Думаю, стоит привести могилу отца командора Смита в порядок, — тихо сказала она Эрену и Флоку, которые следом за Микасой отошли, чтобы не мешать командору и капитану.       — Эрвин много раз говорил, что ему стыдно от того, как редко он приходит к отцу. — Леви стоял лицом к Ханджи, но смотрел мимо неё.       Ханджи обернулась: Эрен осторожно, чтобы не шуметь, вытаскивал из мешка молоток и гвозди, складывая их рядом с факелом, пока Микаса и Флок убрали с могилы господина Смита засохшие цветы и вырывали сорняки.       — Мне он про отца почти ничего не рассказывал. — Ханджи опустила голову вниз, глядя на гроб. — Однажды... давно ещё...       Она странно улыбнулась и опустилась на одно колено, Леви последовал её примеру.       — Мы выпивали втроём — я, Эрвин и Майк. — Ханджи положила руку на крышку гроба. — Мы выпивали, да... И тут разговор как-то сам собой зашёл про детство. Эрвин тогда... Я впервые увидела, чтобы он плакал так сильно.       Леви смотрел в сторону — Армин и Жан отбрасывали лопатами землю, которая мешала подойти к яме слева — но слушал каждое слово Ханджи.       — Он словно вернулся в детство и вновь переживал боль утраты от потери отца, — Ханджи смахнула со щеки слезу. — С того дня мы с Майком лишний раз при Эрвине эту тему не затрагивали.       Леви перевёл взгляд на Ханджи.       — Мы тоже вспоминали детство, — тихо сказал он. — Эрвину было интересно, как жил я, а я спрашивал в ответ.       Ханджи подняла голову, чтобы посмотреть на Леви, и словно вернулась на девять месяцев назад, когда каждое слово, произнесённое им, было наполнено невероятной болью.       — Ему нужно было выговориться... нам двоим было нужно...       Ханджи положила руку ему на плечо.       — Эрвин был хорошим другом, — её голос срывался. — Но так, как он открылся тебе...       Сзади послышались шаги, и Ханджи слегка повернула голову — Саша и Конни вернулись с цветами.       — Мы все знали Эрвина с разных сторон, — тихо сказал Леви. — Будь жив Майк...       Ханджи грустно усмехнулась, Леви тоже не смог сдержать печальную улыбку: они подумали об одном — Майку Эрвин наверняка был знаком с иной стороны, неизвестной им двоим.       — ... но Майка больше нет.       — Как и Эрвина, но есть мы, и мы будем жить, будем сражаться — за себя и за них, чтобы наполнить их смерти смыслом.       Леви рвано вдохнул воздух.       — Порой мне кажется, что в тебя вселился его дух. — Леви с тоской смотрел на крышку гроба.       Ханджи ничего не сказала в ответ.

***

      Все по очереди подходили к гробу, опускаясь на одно колено. Каждый думал о чём-то своём, связанном с командором. Последним подошёл Леви.              — Я никогда не был мастером красивых слов, Эрвин, — произнёс он одними губами. — Просто знай, что я тебя люблю. Прости, что не сказал тебе об этом раньше.              Удары молотка о гвозди, которыми заколачивали крышку, заглушали всхлипы Армина и Хистории. Ханджи и Леви неподвижно стояли, глядя куда-то вдаль.              Крышка заколочена. Гроб опущен. Могила зарыта.              — Посвятим наши сердца! — разорвало ночную тишину.