Падая с небес

О, может быть я и на стороне ангелов, но даже на секунду не подумай, что я один из них.

Кровь начала стремительно заливать белую рубашку рубиновыми пятнами — алым предзнаменованием смерти, что уже давно гоняется за Алиной, пока та стремительно поглощает целебные пузырьки и убегает от преследователей, которых когда-то звала друзьями. Алину с позором изгнали на Землю, дабы внушить ей несуществующее чувство вины — заставить повиноваться высшим силам и молить о возвращении назад. Глупые старцы просчитались на её счет, позабыв о том, что нефилимка имеет чувство гордости и не блещет просветами высокой морали. Её все время считали дефектной — гнилью их прекрасного общества. Она лишь отброс иерархии, выстроенной святыми — червоточина в спелом яблоке, та самая позорная ошибка одного ангелочка, что когда-то повстречал ее мать. «Когда-то» плавает в сотнях лет, что уже прошли. Родные отвернулись, а любимый предал — не это ли лучшее начало новой жизни, которая, к слову, названивает ей уже на протяжении прошедшего получаса. Вот уж не задалось её очередное свидание с каким-то человеческим парнем, к (не) большому горю, ей не удастся построить личную жизнь, вырастив ораву детишек. Алина жмурит глаза, изо всех сил пытаясь сдержать стон от боли, пронзающей ее левый бок. Стрела, торчавшая раньше из тела Алины, была жестоко обломана, но ее части остались внутри, щепками вонзаясь в почерневшую от яда кожу. Кора дерева, к которой она прижалась в надежде удержаться на ногах, царапает ее щеку, но не сдирает — на это действие назначен другой претендент, наблюдающий за этим жалким представлением с небес, наверняка, смеющийся своим громким смехом, вечно смелый и отважный Мал. К черту его, к черту всех этих святош с крыльями за спиной. Алина сделала свой выбор. — Я в лесу, не знаю в каком именно. Меня ранили отравленной стрелой, — она замолкает на пару секунд, чтобы глубже вдохнуть, дабы сказать более серьезные слова, дающиеся с большим трудом, и добавляет: — Мне нужна твоя помощь. На другом конце связи ничего не слышно, лишь его шумное дыхание и стук часов — не сердца, уж его у древнего нет. Молчание продолжает затягиваться, и Алина начинает клясть себя за такой опрометчивый поступок и излишнюю импульсивность, что мешается с самонадеянностью в гремучем коктейле, распиванием которого она занимается каждый день, попадая в передряги. На солнечную девушку назначили охоту, и теперь, любое магическое существо, ожидающее дара небес, постарается заполучить Алину любой ценой. Живой или мертвой. — Я скоро буду, — отвечает с опозданием низкий голос в телефоне, в который раз внушая ей уверенность и правдивость его слов, — и, Алина… — Что? — нетерпеливо спрашивает она, стараясь отогнать темноту перед глазами, что начала стремительно разрастаться, размывая картинку глухого леса в блеклые пятна и звездочки. — Постарайся не умереть. Алина хмыкает, возможно, в последний раз растягивая губы в нервной улыбке. Что бы ни произошло, и чем бы ни закончилась история изгнанной нефилимки, она верит — Александр ее не забудет. Не сможет и не захочет. Успев испить ее крови один раз, он никогда не сможет отказаться от подобного удовольствия. — В таком случае, тебе стоит поспешить и задействовать все свои вампирские фокусы.