Только свет
25 января 2026 г., 22:46
Этот пластиковый мир
Плавится в огне.
Голограмма лжи
Горит в тебе и во мне…
Любовь — это лава,
Любовь — это жар.
Мы превращаем матрицу в пожар.
(Анатолий Клепешнёв — Пластиковый мир)
Драконы сблизились, прожигая друг друга взглядами немигающих янтарных глаз. — Где взял? Отдай! — проревел Красный. — Оно — моё! Ты проиграл, — выпустил в него струю огня Белый. — Многоуважаемые, не могли ли вы освободить нашего брата и тогда уже выяснять, кто из вас сильнее? — обратился осанвэквента к крылатым рептилиям Нельяфинвэ. — Брата? — драконы обратили взоры на стоящих перед ними. — Что ты можешь дать взамен, ничтожный червь? — Прошу без оскорблений. Будем взаимно вежливы. — Согласен, — Красный спустился на землю и шагнул к эльфу, чтобы получше разглядеть двуногое существо, осмелившееся общаться с ними на равных. — Так что ты можешь предложить нам, Драконам? — Я могу подарить вам Песню, — встал вровень со старшим Канафинвэ. — Нам она без надобности, — Белый продолжал кружить над холмом, держа в лапах Искусника и яйцо. — Я подарю тебе звезду! — в разговор вдруг вмешался сидевший на руках у отца Мейо. — Что? Звезду? — Красный всмотрелся в подавшую голос «личинку». — Забавно. — Вот, смотри, если не веришь, — малыш двумя руками снял со своей шеи кулон с подаренной дедом звёздочкой. Та ярко сверкнула, заставив дракона моргнуть. Это дитя обладает могущественным артефактом! Эльфийская магия! Белый спустился ниже, узрев нечто, схожее с тем даром, что вручил ему Искусник. Бросил к ногам фэанариони пленника. — Держи. Отдай лучше мне! — Так нечестно. У тебя уже есть яйцо, а у него — нет, — мотнул головой Мейо. Драконы потеряли дар речи от такой наглости. — Да я вас всех сейчас растопчу! — после долгой паузы изрёк Красный. — А я испепелю тебя своим пламенем! — Белый стремительно взмыл в небо. — Бежим! — Финварра с Унах мгновенно исчезли в глубине тайного хода. Фэанариони — следом за ними, без промедления подхватив с земли не подававшего признаков жизни Искусника. Бранна готова была сама внести на руках в укрытие супруга с сыном: — Мои золотые, не стоит медлить. — Амьо, нет! — Мейо выронил кулон, когда Светлый стремительно спустился в подземелье по массивным каменным ступеням. — Дитя, это драконы. Они способны убить нас всех, — сида мгновенно захлопнула врата. Турко передал громко всхлипнувшего сына жене и бросился к младшему брату: — Курво, не смей! Торонья, клянусь, если ты сейчас умрёшь, я весь Мандос переверну верх дном, но достану тебя! — Амьо, моя звёздочка! — Мейо с громким рёвом стал вырываться из рук Бранны, но земля над их головами заходила ходуном — Красный с силой опустил лапу на то место, где только что стояли фэйри. По Алому прошёлся волной пламени спикировавший с небес Белый. Хозяин Динас Эмриса уклонился от огня и пошёл в наступление, чтобы отобрать яйцо, до сих пор зажатое в лапе врага. Драконы увлеклись борьбой друг с другом, взвились в небеса, слившись воедино в неведомом жителям Эндорэ танце — гиганты были в полной уверенности, что раздавили и спалили наглых «букашек». Бранна попыталась успокоить сына: «Мейо, мой сладкий, перестань. Дедушка сделает для тебя ещё не одну такую игрушку…» Малыш горестно всхлипнул и притих, вслушиваясь в приглушённые толщей земли звуки, с которыми над холмом кипело сражение крылатых змеев. Трое старших братьев дружно склонились к неподвижно лежащему Искуснику, поймав себя на дикой мысли, что они так окружали умиравшего отца, на которого сейчас, при тусклом свете подземелья, точь-в-точь как тогда, в Дагор-нуин-Гилиат, был похож Атаринкэ. Турко вонзил взгляд в стоявшую немного поодаль королеву. — Светлейшая госпожа Унах! Вы совсем недавно смогли исцелить своими чарами меня! Прошу, помогите сейчас. Верните к жизни моего брата! — Я не уверена, получится ли у меня исцелять здесь, а не в заокраинном мире, где живёт свет… — прошептала королева, но подошла к Искуснику. Канафинвэ крепко обхватил плечи младшего и запел песнь Исцеления. Унах прикоснулась к руке лежащего эльфа и вплела свои заклинания в музыку Менестреля. И пусть эти двое пели на разных языках — и эльда, и сидская королева вкладывали в слова единый смысл, вдвоём создав вокруг Атаринкэ исцеляющий кокон. Шум битвы нарастал, стены тоннеля ходили ходуном, но не осыпались — их держал своими чарами Финварра. Нельяфинвэ накрепко сцепил руки, от всей души щедро вливая свой свет в погибающего брата. В то, что он уже на дороге в Мандос, Маитимо не желал верить. Турко ухватил Атаринкэ с другой стороны от владычицы благого двора, пытаясь дозваться младшего. Сколько времени продолжался бой драконов? Столько же, сколько сражение за жизнь Искусника. Мейо выждал момент — дёрнулся прочь из материнских рук так, как это умеют только дети. Бранна ахнула, рванулась следом, но видение заставило её застыть на месте. Всё предрешено Единым… Её первенец, её кровиночка, её храбрый Leon добежал до оплавленной стены, в которую превратились каменные врата. Легонько провёл ладошкой — и створы распахнулись. Мейо вышел на поверхность холма на плещуще-яркий утренний свет, вышел с той дерзостью, на какую способны только ши. К его радости, гиганты в очередной раз взмыли в окрашенные не багровым, а всеми оттенками розового небеса. — Малыш бросился вперёд — искать среди пепла и обгоревших деревьев подарок деда. Закашлялся от едкого дыма, зажмурился. А когда открыл глаза, то увидел своё искаженное отражение в громадном оранжево-жёлтом глазу. До того, чтобы амьо, омертвевшая от страха, подхватила его на руки, оставалось одно мгновение. И именно на это мгновение мир замер, замерли скользкие изгибы чешуйчатых тел, замерли волны раскалённого воздуха. Бранна тщетно пыталась отогнать видение — о, как бы ей хотелось, чтобы мир оставался неподвижным, пока она спешит к сыну. Если ей раньше удавалось обхитрить время, то сейчас сида осознала, что оно больше не подвластно её магии. Дракон смотрел на её дитя, собираясь сожрать. Но тут второй змей со свистом сшиб его. Белый покатился по склону вниз, однако он успел ухватить за крыло Красного. Драконы с размаху рухнули в воды Ллинас Динас. Скрылись в глубине. Мейо заметил призывно сверкнувшую звёздочку, со всех ног бросился к ней. Бранна подхватила сына на руки одновременно с тем, как малыш зажал в ладони дар Фэанаро. — Брось! — над поверхностью озера прокатился рёв Красного. — Отдааай! — Моё! — Белый утянул его обратно, на дно. Бранна со вздохом облегчения увидела в незримом, как её соперница удерживает крылатых змеев в воде, дав сиде краткий миг, чтобы унести Мейо в укрытие. Когда Бранна ворвалась в подземелье, малыш совсем по-взрослому, серьёзно взглянул на мать. — Отпусти. — Но они сожрут тебя! — Нет. Я должен, — Мейо спустился с рук Бранны и вновь вышел на пепелище. Протянул вперёд ладошку, в которой была зажата звёздочка. — Я дарю вам её! Драконы выбрались из глубин — вода и чары Майрэ сильно охладили их пыл. Недоверчиво приблизились к эльфийскому дитя. Тот разжал пальцы — с его ладони соскользнула огненная саламандра. Скользнула к яйцу, которое в пылу схватки уронил Белый. Легонько постучала по нему кончиком хвоста. Яйцо засветилось изнутри. Крылатые змеи больше не обращали внимания на Мейо, вперившись немигающими взглядами в яйцо. — Теперь у них будет детёныш. И всё равно его жалко… — голос Мейо нарушил тишину так, как прежде воздух разрывал драконий рёв. — Отчего, счастье моё? — чуть разомкнулись бледные губы сиды. — Он родится, а кругом всё чужое… У каждого малыша должен быть дом, — Мейо свёл бровки, давая понять, что спорить с ним бесполезно. Даже драконам. — Дом! Мы летим домой! — Белый протянул лапу — саламандра ловко закатила на неё покрывшееся трещинами яйцо. — Дом… — Красный дракон дёрнулся, чтобы отнять, но саламандра метнулась к его морде. Прижалась к щеке: — Домой. В глубине подземного хода вздохнул и задышал Искусник…***
Озёрная дев моргнула своими огромными глазами, вслед за остальными наблюдая, как драконы вьются над яйцом — ни дать ни взять птички над гнёздышком в славный праздник Имболк. За такое зрелище можно и одарить… — Давно думала, кому бы его отдать, — она украдкой сунула Мейо клинок размером с его локоток. Для полуэльда-полуши это был настоящий меч. Бранна бы прошипела с десяток проклятий, чтобы заставить железку рассыпаться ржавым прахом — но Мейо принял подарок, по-королевски сдержанно кивнув. Драконы взвились в воздух, исчезнув вместе с яйцом. Огненная саламандра скользнула в ладошку маленького друга — Мейо прижал её к груди.***
Таникветиль. Тронный зал. Манвэ превратился в грозовую тучу, но пока не обрушился на Валинор грозой. Варда умоляюще взглянула в его сторону и обратилась к прилетевшим майар: — Ариэн, Тилион, мои драгоценные, мы вас призвали не ради сиюминутной прихоти. Замечали ли вы в последнее время нечто странное со своими кораблями? — Что-то странное? А что именно? Что должно быть не так? — вопрос заставил воздухоплавателей переглянуться и задуматься. — Допустим, не изменился ли свет на ваших ладьях? — прервал молчание Аулэ. — Конечно, нет. Ничего не изменилось, — пожал плечами Тилион. Ариэн призадумалась. Стихии что-то желали от них услышать, но майэ не понимала, что именно. Стала мысленно оглядывать свою ладью. — Нолофинвэ заявил, что ваши корабли опутаны колючей лозой, — Оромэ выпустил облачко дыма — Ирмо тут же превратил его в видение, о котором рассказал в кругу Судеб глава Второго дома нолдор, — посреди зала возник цветок, который почти полностью скрылся под густой сетью колючек, но потом так ярко вспыхнул, что все невольно прикрыли глаза. А когда открыли — светоч вновь сиял первозданным светом. — Не было такого, — решительно мотнул головой Тилион. — Мелькор не смеет приблизиться к моему кораблю! — А я видела нечто подобное на моей ладье! — воскликнула Ариэн. — Атани ещё назвали это… — майэ нахмурила бровки. — Вспышки на солнце! А ещё в последнее время в Эндорэ постоянно говорят о каких-то пятнах… — Пятнах? — уточнил Манвэ. Значит, у Нолофинвэ не просто так было видение? — Да, люди даже считают эти пятна на солнце и вычисляют скорость солнечного ветра… — А ещё они стали замерять резонанс, — кивнул Тилион. — Что за резонанс? — заинтересовался Аулэ. — Резонансом Шумана атани назвали явление образования стоячих электромагнитных волн сверхнизких частот между твёрдой поверхностью Арды и Эккайа. Они пришли к выводу, что стоячие волны возникают в волноводе, образованном поверхностью Арды и океаном вокруг неё. Арда и Эккайа представляют собой гигантский сферический резонатор, полость которого заполнена некой средой. Если возникшая в этой среде электромагнитная волна после огибания Арды снова совпадает с собственной фазой - входит в резонанс, то так она может существовать долгое время… — пояснил Тилион, а Манвэ после его слов побелел, из грозовой тучи вновь став облаком: — Арда теперь поёт? — Поёт? — остальные восхитились, тоже поняв суть сказанного майа. — Так вот что значит — Арда Энвиньянта! — И когда атани это заметили? — Совсем недавно. Они стали следить за этим явлением и измерять его своими инструментами. — Поразительно. Но мы отвлеклись от светил! — Я же говорила, что последние плоды Древ есть свет. И они сами очищают себя от скверны, — Йаванна обвела всех победным взглядом и Аулэ ободряюще приобнял супругу. — Но почему тогда на Солнце постоянно возникают пятна? — всхлипнула Ниэнна. — Если самое естество Арды начало звучать, то после Дагор Дагорат мир действительно исцелился! — Тулкас на радостях попросил небесных майар принести ему кубок мёда. — Да, Ниэнна права. Почему? Светила тоже должны были исцелиться или… — Оромэ нахмурился. — Последние плоды Древ в самом деле были изначально искажены ядом Унголиант и Мелькором. — И я был прав, когда предрёк, что Мелькор найдёт способ исказить Солнце и Луну, — вздохнул Намо, выпустив густые клубы ароматного дыма к потолку. — Лучше бы ты придержал эти знания при себе, — подала голос вязавшая на спицах Вайрэ, до этого тихо сидевшая в тени своего супруга. Сбившись со счёту петель, распустила весь ряд полотна и начала сначала. — Нам действительно пора извиниться за все наши деяния перед эрухини, — Манвэ перевоплотился и уселся на трон, задумчиво подперев подбородок кулаком. — Наконец-то. Стихии замерли, озарённые светом Единого. Склонили головы перед божественным сиянием. Эру с улыбкой оглядел собравшихся: — Как долго я ждал этого. Теперь я вижу — Арда воистину исцелена. Поздравляю, вы прошли на следующий уровень. — Мы стали мудрее, Создатель, — владыка Арды сошёл с трона и преклонил колено перед Иллуватаром. — Я рад, — Эру улыбнулся шире и хлопнул в ладоши. — Ваша музыка теперь будет прекрасна! И ты, моя птичка, создашь новые древа, — Эру поманил к себе Вану. — Ведь ты уже доказала, что любовь творит чудеса. — Да! Они будут сиять в исцелённом мире! — птаха, весело защебетав, закружилась над головой Иллуватара. Творец продолжил. — А чтобы вам пелось лучше, я привёл Мэль… — О нет! Только не он, — хором простонали Стихии. — Мэльме, — закончил Единый и все узрели Любовь. Та вошла в самую сущность айнур, растворилась, заставив сиять изначальным светом Негасимого пламени. Стихии запели — их музыка была благозвучна и гармонична с миром Арды. Когда они закончили, Мэльме вновь воплотилась в фану белокрылой богини. — А теперь спустимся к детям, — молвил Иллуватар. И спустились валар в круг Судеб. И сознались они в своих ошибках. И покаялись айнур перед эрухини, которым ещё в далёком прошлом пришли служить в этот мир. И счастливо улыбался Единый. И наступила новая Эра.
