Порнография объединяет

Какое странное чувство… Тепло. И уютно. Цунаде давно не ощущала такого. Огромные горячие руки обвивали её талию, словно защищая от угроз внешнего мира. Губы, обветренные и оттого потрескавшиеся, упирались в её макушку. Его волосы, жёсткие, как щетина, приятно щекотали лицо и руки. Пятая беспокойно зашевелилась, пытаясь обвить руками шею мужчины, чтобы прижаться ещё сильнее, ближе. Как же ей не хватало простого человеческого тепла. Он усмехнулся. В чёрных глазах заплясали чертята. Сейчас его лицо было неимоверно красиво: от прядей, беспорядочно спадающих на лоб, до безумно сексуального изгиба губ. Весь он представлял собой одно сплошное искушение: манящее, доводящее до безумия и обратно, дьявольски привлекательное искушение. А Цунаде и не думала ему противостоять. Она начала целовать его так, будто это последнее, что она делает в своей жизни. Хокаге чувствовала, как он вздрагивал каждый раз, когда её язык с особым усердием проходился по не успевшим зажить ранкам. Поцелуй приобрёл вкус крови. Цунаде всегда была первой, не важно в политике или сексе. Она любит вести за собой, демонстрировать власть и возможности… И только он знал, что больше этого ей нравится лишь, когда её грубо отстраняют и резко вырывают из цепких пальцев инициативу. Да, Цунаде обожает вести борьбу, добиваться контроля над ситуацией, снова терять его и теряться в переполняющих мозг ощущениях. Почувствовав, как чужие зубы безжалостно сжимают её ключицу, женщина застонала. Ей казалось, ещё немного и хрупкая кость с хрустом переломится под таким напором. Но ничего не происходило, разве что клыки всё больнее впивались в чувствительную кожу. Завтра там обязательно будет синяк. — Осторожнее, — проговорила Цунаде на выдохе, из-за чего слова получились несколько невнятными. Но он, конечно же, понял. — Попроси, как полагается. О, она попросила, ещё как попросила. Резко дёрнувшись, отчего клыки мужчины оставили глубокие царапины выше и ниже ключицы, Цунаде наклонилась к его оголённому плечу. Острые зубы впились в его плоть с такой силой, что кожа мгновенно порвалась с характерным звуком. Её язык прошёлся по свежим ранам, стимулируя приток крови. Теперь настала его очередь стонать. Улыбка тронула губы женщины продолжавшей покрывать укусами левую половину его тела. Почти сразу раздался звонкий шлепок. Цунаде вскрикнула, сама не до конца понимая, от боли или от наслаждения. Рука мужчины мало того, что приземлилась на промежность, так ещё и его средний палец попал прямиком по клитору, вызывая волны полуболезненной дрожи. Но она не осталась в долгу и ловко ударила его пару раз по груди, конечно же, попадая по соскам. Мужчина гортанно простонал и слегка прогнулся в спине. — Сегодня моя принцесса ведёт себя очень плохо, — нашёптывал он ей на ухо, пока она, хорошо размахнувшись, хлестала его по груди, не забывая дразнить в процессе. — Её бы надо наказать. Как считаешь? Цунаде смеётся. Ей правда смешно так, как не было очень давно. А он только и рад, что смог развеселить своё ненаглядное сокровище. — Ещё посмотрим, кто кого накажет, — нагло говорит Пятая, вложив в эти слова всё своё ехидство. Незамедлительно её настигает расплата в виде удара по тому же месту. Боль, словно яд, распространяется по телу, заставляя биться в судорогах и поджимать пальцы на ногах, будто из последних сил хватаясь за край обрыва, с которого ей вот вот предстоит упасть. Ещё несколько ничуть не менее слабых ударов почти выбивают из неё остатки разума. Чтобы не кричать женщина изо всех имеющихся сил впилась в его палец. Мужчина зашипел от боли, а Цунаде, воспользовавшись небольшим перерывом, сильно сжала пальцами свободной руки его вставший член. И снова стон. Чей? Уже не разобрать. Удовольствие и боль, контроль и подчинение, возбуждение и страх — всё смешалось в одну кучу, да так, что разделить это теперь не представлялось возможным. Он резко вставил в неё сразу три пальца. Дыхание её сбилось, а колени подогнулись, отказываясь более служить своей хозяйке. Цунаде попыталась отстраниться, но ей не позволили. Он одной рукой схватил её за ягодицы жёстко фиксируя положение, а второй продолжал с максимально возможной скоростью двигаться внутри неё, буквально выбивая из груди женщины сдавленные стоны и хрипы. Немного справившись с эмоциями, Цунаде провела по его члену рукой, не забывая царапать особенно чувствительный сейчас орган ногтями. В ответ мужчина раздвинул пальцы, всё так же безостановочно двигающиеся внутри неё, ещё шире, растягивая неподдатливые стенки, заставив её вскрикнуть на высокой ноте. Нет, к этому решительно невозможно привыкнуть: слишком сильно низ живота сводит судорогой, слишком ярко выделяются кровоподтёки на чужом теле, слишком долго, мучительно долго, она ждала этого. Что-то холодное стекает по волосам и лицу женщины. Открыв глаза, она не сразу смогла осознать происходящее. Сейчас она видела свой кабинет, кипы бумаг на столе и Какаши, стоявшего в дальнем углу с бутылкой алкоголя в руке, хотя перед её внутренним взором всё ещё было лицо того самого мужчины. Цунаде медленно облизнула верхнюю губу, индифицируя жидкость, стекающую по её лицу. Без сомнения, это саке. Резко вскочив, она схватила первый попавшийся под руку предмет и метнула им в мужчину. Тот, как ни странно, без видимого труда, увернулся, хотя бросала она со всей силы, так, что даже стена в который раз несколько прогнулась. — Какого чёрта здесь происходит, Какаши? — крикнула она, подойдя к нему и с удовольствием пару раз ударяя мужчину о стену. На его лице появилась гримаса боли с лёгкой примесью усталого недовольства. Он говорил быстро и по делу, чем в очередной раз заслужил уважение Хокаге. И ответ его заставил женщину мигом успокоиться. Джирайе плохо. На одну жалкую долю секунды ей захотелось просто спрятаться под стол, как она иногда делала в далёком детстве в минуты страха или отчаянья. Однако эта мысль была внутренне высмеяна и отправлена как можно дальше так же быстро, как она появилась. Цунаде первая покинула кабинет, уже на ходу отмечая, что Какаши бежит за ней. Перемещение до больницы заняло не более трёх минут, но по ощущениям прошло не никак не меньше часа. Сердце женщины глухо и быстро стучало в груди, и не от быстрого бега, конечно же. Одна только мысль о том, что с её Джирайей могло случиться непоправимое, вгоняла её в неописуемый ужас. Мозг работал на предельной скорости, выискивая вероятные причины столь резкого ухудшения состояния пациента. До этого момента Цунаде была уверена, что выздоровление саннина — это лишь вопрос времени, так как переливание крови произошло настолько успешно, насколько это вообще было возможно. Он ведь даже очнулся, причём в рекордные сроки, с его-то ранами. — Надо было оставить с ним кого-нибудь, — подумала Цунаде — Наверняка он сам что-нибудь натворил. Дурачина. Пятая не вошла, влетела в палату, выкрикнув Какаши, чтобы ждал снаружи, и тут же бросилась к кровати. Джирайя не шевелился, но, хвала предкам, дышал. Наскоро осмотрев его, женщина пришла к выводу, что это не более чем обыкновенное переутомление. Тяжёлый груз из страха и вины с грохотом свалился с её плеч, растворяясь где-то в районе живота. Лишь лихорадочная дрожь, которую неожиданно обнаружила у себя Хокаге, напоминала о произошедшем. — Но что могло… — начала она озадаченно. А потом её взгляд упал на простынь, испачканную чем-то белым и вязким, на одежду, беспорядочно разбросанную по полу, на пару еле заметных среди бесчисленных шрамов, но всё же абсолютно точно свежих, отметин от зубов, покрывающих грудь саннина. Сложить дважды два было проще простого. Волнение за жизнь саннина, не дающее ей покой уже длительное время, мгновенно превратилась во взрыв холодной ярости, прозрачной дымкой окутывающей сознание. Когда Цунаде выходила из палаты, она знала, что сейчас выбьет всю дурь из того, кто с нетерпением и страхом ожидает сейчас её появления. Для неё не было проблемой с одного удара убить человека, но, небывалым усилием воли, она сдержала этот порыв. Даже если у Какаши мозгов ещё меньше, чем у Джирайи, он всё ещё один из сильнейших шиноби Конохи. Это, и только это, заставило её ограничиться лишь парой переломов, вместе того, чтобы смешать в кашу органы, ткани, мышцы, кожу, кровь и обломки костей. Немного выпустив пар, женщина оглядела свою работу. Отвратительно, ничего не скажешь. На какое-то мгновение ей даже стало стыдно за свои действия. В конце концов они просто переспали, что, по большому счёту, никак не могло убить саннина, пусть и в таком состоянии. Какаши сейчас представлял собой жалкое зрелище: на голом теле уже начали проступать гематомы, рука вывернута под неестественным углом, глаза покорные, и какие-то пустые. По-видимому, он не только не осуждает её, но ещё и уверен в том, что заслужил. И от этого Цунаде становилось ещё противнее. Однако раскаяние ненадолго заняло её мысли. Отнеся Какаши в соседнюю палату, она пулей вылетела из больницы, желая скрыться подальше от людских глаз. Собственные чувства были ей непонятны. Неужели она, Цунаде, ревнует? Нет, это просто смешно. Да, Джирайя любит её больше жизни, но ведь они просто друзья, и ничего более. — И часто ли тебе снятся эротические сны с участием других «просто друзей»? — ехидно спросил внутренний голос. — Определённо нет — ответила женщина в пустоту. Как бы то ни было, а признать придётся. Она и Джирайя уже давно перешагнули грань «просто дружбы». Но что, если дальше их ждёт лишь эта бездонная пропасть?