фотография на фоне моря

      За свою жизнь Хёнджину повезло ни разу не побывать в белых больничных стенах дольше одного дня. Хотя его тело страдало от физических повреждений довольно часто, юноша обычно игнорировал это и справлялся своими силами. Но в этот раз эти силы предательски закончились в самый неподходящий момент, оставляя жизнь и здоровье студента на специалистов и неравнодушных прохожих.       Сделал ли Хёнджин хоть что-то настолько плохое, чтобы заслужить это избиение и моральное унижение? Абсолютно нет. Но разве длинные волосы и "слишком" ухоженный для парня внешний вид не являются достаточной мотивацией для любителей палёных спортивок у подъезда? Как ни прискорбно, но да.       Сломанная ключица, вывихнутая лодыжка и многочисленные ушибы и гематомы приковали парня к больничной койке на ближайшие недели три, если не появится осложнений. Было немного боязно и очень неловко первые дни, пока блондин пытался привыкнуть к местной обстановке. Это было вдвойне сложно из-за полного отсутствия поддержки от кого-либо. Друзья? Этим громким словом юноша похвастаться не мог. Все эти знакомства ради статуса и красивых фотографий в Инстаграм не стоили ни-че-го. Хёнджин знал это, поэтому и не ждал отклика хоть от кого-то из знакомых. Он им нужен только когда он в порядке, в хорошем настроении и безупречно выглядит. Но его и это устраивает. Лишь бы не одному.       Маме с папой вообще нельзя знать о произошедшем. Юноша не хотел их тревожить и расстраивать, поэтому планировал врать о своём состоянии и местоположении столько, сколько потребуется. Поэтому к Хёнджину посетителей не было. Не то, чтобы это как-то обижало его или расстраивало... Ну, разве что самую малость.       Тут неприятно. Пахнет... больницей. Хёнджину никогда не нравился этот запах. Он навевал плохие воспоминания. Всегда хотелось поскорее покинуть это место и выйти на свежий воздух. Здесь всё уныло-белое и ветхое, тишина давила, пресная еда отбивала весь аппетит, а пренебрежительный взгляд медсестёр заставлял сжаться в комочек и не смотреть ни на кого из присутствующих.       Из досуговых мероприятий имелось ровным счётом ничего. Хёнджин кое-как выпросил у самой доброй сестры пару листков и ручку, чтобы хотя бы за рисованием скоротать время. Было бы прекрасно достать какие-нибудь книжки, но, к сожалению, о таком одолжении просить уже некого. Парень довольствовался лишь одним романом, который оказался в его сумке, так как последнюю неделю он везде носил его с собой.       Однако Хёнджин был не один. Его подселили к другому парню, который, как понял Хван, был серьёзно травмирован и лежал тут уже долго. Всё время, пока они были наедине, он выглядел довольно меланхоличным и тихим, однако стоило зайти его знакомой медсестре или лечащему врачу, становился чрезвычайно шумным и энергичным. Хёнджин наблюдал за ним и сделал вывод, что он может раскрепоститься только с близкими людьми, в остальное время он вёл себя как истинный интроверт. Хотя исключение всё же было. Тот парень, который навестил его на следующий день после заселения Хвана. Исходя из их разговора, юноша понял, что они явно не чужие и навещает этот парень его довольно часто. С ним его сосед становился смущённо-тихим и то и дело пытался скрыть своё излишнее волнение. Розовые щёки говорили сами за себя, и Хёнджин мысленно подметил, что это было довольно мило. Какие между ними отношения? Друзья, но один влюблён? Они не похожи на близких друзей. Но и на молодую парочку тоже. Хёнджину было любопытно порасспрашивать этого непостоянного парнишку об этом.       Долго, впрочем, ждать не пришлось. Соседу, видимо, тоже стало скучно, поэтому он уже через пару дней после формального знакомства решил познакомиться по-настоящему.       – Эй, Хёнджин. Меня Джисон зовут.       Да я и так знаю.       Так Хван Хёнджин нашёл своего первого настоящего друга. С этим парнем было на удивление легко, они быстро нашли общий язык. Он такой сумбурный и взбалмошный временами, а иногда наоборот приковыляет обниматься и рассказывать о каких-нибудь мелочах. Он... необычный. Совсем не такой, каким было всё окружение Хёнджина. Ему это нравилось. К тому же, Хан познакомил его с Минхо, тем самым парнем, с которым он странно себя ведёт, и Феликсом, соседом по общежитию с пугающе низким голосом. Они разбавляли будни блондина своим присутствием и с каждым днём создавали всё больше хороших воспоминаний для него. Джисон делился с ним едой и даже попросил друзей достать новых книжек для Хвана. Благодаря Джисону и этим ребятам нахождение в больнице стало не таким уж и удручающим.       Но тем не менее, несмотря на всё это, в больнице всё ещё было довольно уныло и скучно. Посетители к Джисону, к сожалению для них обоих, приходили не на целый день, иногда и вовсе могли не прийти, потому что свои дела никто не отменял, а книги уже начали надоедать, поэтому Хёнджин решил попробовать себя в новом хобби и стал плести украшения из бисера. Давно хотел попробовать, но в его кругу общения это посчиталось бы стыдным и глупым. А тут никто не видит, поэтому почему бы и нет. Процесс успокаивает и занимает мысли на время, а результат выглядит даже лучше, чем парень ожидал. Джисон уже выпросил у него два одинаковых браслета, все ещё наивно полагая, что Хёнджин не догадывается, кому второй. А ещё Хван сплёл ему кольцо в форме лягушки. И сколько бы он не кричал "Хёндж, ты шутишь?? Мне не пять лет", носит он его теперь не снимая.       Так, очередной тихий день он вновь решил скоротать за созданием нового украшения. На этот раз парень решил сделать себе ожерелье в цвет радуги. Носить он его, конечно, не будет, но это уже не так важно.       Вдруг раздался стук в палату. Хёнджин удивился, потому что сегодня они, вроде как, никого не ждут. Его глаза раскрылись в ещё большем потрясении, когда он увидел знакомую фигуру в дверном проёме. Чанбин тихонько зашёл в палату, улыбаясь ему и пряча что-то за спиной.       – Ой, здравствуй, хён. Джисон сейчас на осмотре у доктора, так что он позже подойдёт.       Чанбин был лучшим другом того необычного парня Минхо. Пару раз он приходил к ним вместо друга, потому что тот не мог зайти, а Джисона обижать не хотелось, вот и засылал помощника развлечь его. Правда попутно ему пришлось познакомиться и с Хёнджином тоже. Этот парень сразу приглянулся Хвану и он был крайне удивлён взаимному вниманию к своей персоне. Пришёл-то он, вроде как, не к нему. Но Чанбин был очень отзывчивым и заботливым, поэтому не оставлял без внимания и соседа по палате. За эти пару вечеров, что им удалось разделить вместе, они, как думал Хван, уловили какую-то общую нить особенной связи и неплохо поладили друг с другом. Не будем лукавить, каждый раз прощаясь с парнем, Хёнджин уже ждал его и надеялся на следующую встречу. Но в этот день он совсем не ожидал его увидеть, ещё и так рано.       – Ну и ладненько. Я сегодня не к нему, на самом деле.       Бин аккуратно закрыл за собой дверь и подошёл к Хёнджину.       – А? А к кому тогда?       – Ну а кто лежит с Джисоном в одной палате?       – А?..       У юноши в голове не укладывалось. Чанбин, он… пришёл к нему? Даже не заодно с Джисоном, а только к нему? В душе заиграло непривычное, но отчего-то приятное волнение.       – Как ты себя чувствуешь? – с улыбкой спросил старший.       – Хорошо… Спасибо. Скоро выписать обещали.       – Оо, это прекрасно. Поздравляю.       С Джисоном Хёнджин чувствовал себя гораздо уверенней. Поодиночке они оба какие-то совсем зажатые, Чанбин это быстро понял. Но парень также понимал, что при желании их и отдельно можно разговорить, главное дать им немного времени привыкнуть.       – Я тут это, принёс кое-что для тебя. Надеюсь, угадал.       Конечно угадал. Неделю умолять Минхо через Джисона узнать, что любит его сосед-милашка, причём так, чтобы никто ничего не заподозрил.       – Белый шоколад… Как ты узнал? – робко улыбаясь, тихо спросил юноша. Он и сам забыл, что недавно упоминал об этом Джисону.       Чанбин лишь загадочно улыбнулся и решил оставить этот вопрос открытым. Помимо шоколада там были ещё мятные пряники, фрукты, клубничное молоко, а также пустой скетчбук и небольшой пенал с карандашами и ластиком. На вопросительный взгляд Хёнджина Чанбин честно признался, что это Джисон рассказал ему о желании соседа попробовать себя в рисовании.       – Пусть это будет первым шагом. Я уверен, что у тебя всё получится.       Хёнджин чуть сжал в руках альбом с забавным зверьком на обложке, как вдруг его смущённые мысли прервала бросившаяся в глаза деталь.       – Стой, ты серьёзно пририсовал ему родинку как у меня?       Действительно, у ласки на рисунке была точка под левым глазиком, явно сделанная от руки. Чанбин неловко почесал затылок и забегал глазками, прежде чем ответить.       – Ну, да… Надеюсь, тебя это не обидело? Просто я подумал, что этот зверёк очень похож на тебя, но ему не хватало одной важной детали. Вот и решил добавить.       – Тебе нравится, как выглядит моя родинка?       – Да? Это выглядит мило. Твоя уникальная особенность.       Хёнджин, который всю жизнь мечтает её свести, чувствует, как теплеют его щёки, и опускает взгляд на свои накрытые одеялом колени.       – Спасибо… за всё это. Приятно... – на гране слышимости прошептал блондин.       – Постой, у меня ещё кое-что для тебя. Закрой глаза.       Хван удивился, но послушно выполнил просьбу. А когда ему разрешили смотреть, увидел перед собой маленькую плюшевую игрушку.       – Боже, что это за зверь такой? – Хёнджин чуть не подавился смехом. Зверушка была ярко-розовая, с ушками как у кролика, но пятачком как у свинки.       – Это Двэкки и он теперь будет твоим другом. Будет защищать тебя от неприятностей, чтобы тебе больше не пришлось лежать в больнице.       – Значит, Свинолик... На тебя похож, кстати.       Блондин прижал к себе игрушку и с благодарностью и умилением посмотрел на неожиданного гостя. Ему никогда не дарили настолько душевные подарки. Каждая деталь что-то да значила. Со наблюдал за парнем – узнал о его предпочтениях и хобби, даже родинку заметил. Это льстило и хотелось просто кататься по кровати и пищать от переизбытка эмоций, как это обычно делал Джисон. Он и мечтать не мог, что такой замечательный парень проявит к нему внимание. Чанбин, если честно, думал точно так же.       Вот и встретились два одиночества.       – Хён, а… ты очень торопишься?       – Совсем нет.       – Тогда может выйдем на улицу прогуляться?       Хван накинул тёплый кардиган и направился с Чанбином в парк на территории больницы. Постепенно Хёнджин избавлялся от своих тревожных мыслей и спокойно наслаждался прогулкой. Погода была на удивление тёплой, птички щебетали свои ненавязчивые песни, а Чанбин оказался очень даже приятным собеседником. С Джисоном было легко и весело, а с Бином… душевно, что ли? Они разговаривали не столько о насущных проблемах, сколько о чём-то возвышенном и экзистенциальном.       – Мне нравится, как ты мыслишь. Я не часто встречаю людей со схожим мировоззрением. Да и в принципе тех, кто задумывается о том, о чём мы сейчас говорим. Ты меня приятно удивил.       – А так и не скажешь, да? – усмехнувшись, ответил Хван.       – М? Что ты имеешь в виду?       – Что я не выгляжу, как человек, который вообще думает хоть о чём-то.       Уже пройденный этап для Хёнджина. Такими комплиментами как Чанбин, конечно, никто из его окружения не разбрасывается, но зато после фразы "Я люблю читать" обычно следует "Вау, не знал, что ты умеешь. Хотя постой, журналы не считаются!"       – Нет, я не в том смысле. Просто правда, я не часто встречаю настолько глубоких и интересных людей. Вот и не думал, что на этот раз встречу. Дело не в том, как ты выглядишь. Я, чтобы ты знал, никогда не берусь судить людей по внешнему виду. Это гиблое дело, в 90% случаев ошибёшься.       – Значит, тебе всё равно, как я выгляжу?       – Абсолютно. Главное, чтобы тебе нравилось. А мне важнее твоя душа.       Хёнджин улыбнулся своим мыслям и склонил голову, снова прячась за волосами.       – Но скажи же, что я хорошенький?       Блондин решил устроить маленький провокационный допрос. И его нельзя за это осуждать – за свою и так не особенно долгую жизнь он уже успел разочароваться в близких ему людях и понять, что большинство из них лицемерные лжецы, которым плевать на твои чувства. Разумеется, ему сложно так легко довериться новому знакомому, как бы сильно этого ни хотелось.       – Ну… Да? Да, пожалуй. Ты… правда особенно красивый, с этим не поспоришь.       – И хочешь сказать, что ты не из-за этого решил ко мне подкатить? – Хёнджин правда устал от подобных знакомств, поэтому решил проверить Чанбина на вшивость сразу, а не когда узнавать такое будет уже слишком больно.       – Что за провокации? Нет, конечно. И вообще я не подкатываю. Просто решил познакомиться поближе, потому что ты показался мне интересным и я вижу, что ты сам не против.       – А заметил бы ты вообще какого-то соседа знакомого своего друга в нашей палате, если бы я был некрасивым и невзрачным?       – Не бывает некрасивых людей, Хёнджин-и.       – Это всё чушь.       – Думаешь? – Чанбин решительно собрался переубедить младшего и расколоть его панцирь навязанных стереотипов. – Тогда скажи. Я красивый? Как ты считаешь?       – Почему ты спрашиваешь?       – Потому что я знаю, что ты ответишь.       Юноша с недоверием посмотрел на спутника и абсолютно не представлял, к чему он ведёт.       – Просто "да" или "нет"? Можешь не рассказывать обо всех своих мыслях на этот счёт.       – Ну… Да? Да.       – Ну вот. А я, чтобы ты понимал, всю среднюю школу выслушивал, какой я уродец. Я всегда был гадким утёнком в любой компании, и это стало привычной частью моей жизни. Понимаешь, о чём я?       – Да ну быть не может. Врёшь.       – Стал бы я тебе врать? Это мнение большинства и твоё с ним не совпадает. Такое бывает. Делаем вывод – красота понятие субъективное. Кто некрасив для одного, будет прекрасен для другого. Плюс, на оценку внешности очень сильно влияет личность человека. Согласись, нам не будут нравиться плохие люди только потому что они внешне красивы.       – Может… Может, ты и прав, – сдался Хёнджин, вызывая у старшего победную ухмылку.       – То-то же. Так что завязывай со своими сомнениями и просто смирись с мыслью, что ты приятен мне как человек и твоя внешность не имеет для меня решающего значения, – сделав небольшую паузу, парень вкрадчиво спросил: – Надеюсь, я прошёл твою проверку?       Хёнджину стало слишком неловко, и он решил оставить этот вопрос без ответа. И так всё ясно, как день.       Они прошли в полной тишине ещё немного, пока не решили остановиться на одной из лавочек. Хван сначала сомневался, но в итоге всё же спросил, нервно кусая пухлые губы:       – А вот если… Если я возьму и налысо побреюсь. Всё ещё будешь со мной общаться?       Чанбин чуть не поперхнулся от этого заявления.       – Ну, да?? А почему нет? – он искренне не понимал, что это за условия такие.       – Я буду совсем страшным. Готов ли ты смириться с этим?       – Боже, Хёнджин, откуда это у тебя в голове? – Чанбин тяжело вздохнул, прежде чем продолжить. – Тебе, конечно, очень идут длинные волосы. Честно признаюсь, даже больше, чем кому-либо другому. Но твоё лицо не изменится, если ты пострижёшься короче. Твоя красота никуда не денется. А моё отношение к ней тем более.       – Думаешь, это не будет выглядеть совсем плохо?       – Ты хочешь побриться налысо? – Чанбин понял, что очевидно этот ребёнок хочет попробовать что-то новое, но однажды ему уже сказали "Не вздумай, ты будешь уродлив" и теперь он боится следовать своим желаниям. – Умоляю, Хёнджин, не слушай никого, кроме своего сердца и делай то, что хочешь ты сам. Твоё тело – твоё дело.       – Моя… – почему-то блондин подумал, что с этим человеком он может поделиться этой историей, которая давно уже кошками на душе скребётся, – моя бывшая девушка буквально запрещала мне что-либо делать с причёской. Когда я поделился желанием постричься очень коротко, она сказала, что бросит меня, если я сделаю это.       – Судя по тому, что она бывшая, ты не стал с этим мириться?       – Да. Я на самом деле до сих пор в шоке, что смог такое сделать… и всё ещё сомневаюсь, поступил ли я правильно тогда. Но мне было очень больно и обидно из-за её слов. Я любил её, в конце концов, и считал своим близким человеком. Но тогда я решил, что нужно ценить себя и не пытаться угодить другим. Если она готова расстаться со мной из-за такой глупой причины, значит она не мой человек. Ну я и…       Хван вдруг остановился и тихонько засмеялся в кулак, пытаясь сдержать истерический хохот. Да уж, это было то ещё шоу.       – Я уже чувствую, что я горжусь тобой, – юноша сгорал от нетерпения и чувствовал, что Хённи учудил что-то из ряда вон выходящее.       – Я прислал ей вечером селфи, где в фотошопе сделал себе лысину. Она закатила истерику и сказала, что с "таким" мной она встречаться не будет. А теперь просто представь её лицо, когда мы на следующий день встретились в универе и у меня всё ещё были мои длинные волосы. Более того, я покрасил их в розовый, как она когда-то хотела. Мне даже понравилось, как это выглядело. Но только уже не для неё.       Чанбин согнулся пополам от смеха и даже не пытался сдерживаться.       – Хван Хёнджин, ну ты даёшь.       – Ага. Я ещё сделал маленькие косички сбоку и вплёл в них блестящие ленточки. Выглядело просто волшебно, вся группа тогда мне комплименты делала. И я вот такой красивый подошёл к ней и сказал, что с "такой" ней я встречаться не буду. И сам её бросил.       – Хёнджин. Я горжусь тобой, правда, – Бин по-мужски дал ему пять и был искренне рад, что парень переступил через свои страхи и смог постоять за себя. – Ты поступил правильно, серьёзно. И я рад, что ты сам на это решился.       – Спасибо…       – Но у тебя всё ещё длинные волосы?       – Да… Вся эта история как-то подкосила мою уверенность.       – Ты боишься, что тебе не пойдёт? Или осуждения окружающих?       – Наверное, всё вместе… – юноша задумался о чём-то своём, но вдруг встал со скамейки и протянул руку новому другу. – Скоро медсестра должна уже прийти. Я думаю, нам пора возвращаться.       Парни молча дошли до ворот больницы и настало время прощаться. Почему-то было чувство, будто это их последняя встреча в стенах больницы, хотя Хёнджин и понимал, что, скорее всего, старший заглянет ещё на неделе.       – Придёшь на выписку? – Хёнджин как всегда ссутулился от своей неловкости и завесился чёлкой, глядя на собеседника исподлобья.       – Конечно.       Чанбин хотел сказать что-то ещё, но его прервал телефонный звонок.       – Блин, извини, это Джисон. Пришла уже что ли… Алло?       И тут Хёнджин тысячу раз сказал себе спасибо за то, что он не любит громкие звуки и из-за этого динамики всегда включены на минимум. Потому что на другом конце провода во весь голос заорали "ЛИБО ТЫ ЕГО ЩАС ЦЕЛУЕШЬ, ЛИБО ТЫ ДОЛЖЕН МНЕ КОСАРЬ".       Хван тут же засмеялся и повернулся к зданию больницы. В окне их палаты радостно размахивал руками его беспокойный сосед, который, видимо, всё это время наблюдал за происходящей сценой.       – Тебе пора, да?       – Да. Вроде того, – тихонько усмехнулся младший.       – Что ж, тогда… до встречи.       – Ага.       Но юноша не дал старшему так просто уйти. Он взял его за руку и вернул обратно к себе. А затем наклонился и мягко поцеловал его в щёку. Только после этого он медленно отпустил чужую тёплую ладонь и помахал своей на прощанье.       – Спасибо, что навестил.       Бин тепло и совсем немного смущённо улыбнулся и скрылся за воротами. А Хёнджин, гордо показывая средний палец в сторону их окна, направился обратно в палату. Его встретил еле сдерживающий восторг Джисон, который сразу же кинулся на него с объятиями.       – Чур я свидетель на вашей свадьбе!!       – Ой, заткнись, а…       – Даже не думай отрицать ничего, я всё видел!       – А… А я и не отрицаю. Просто заткнись.       Несмотря на резкие слова, юноша крепко обнимает друга и почти несёт его до своей койки, чтобы лечь уже вместе и устроиться поудобней.       Что ж, видимо, надо будет поблагодарить этих гопников при встрече. Всё, что ни делается, всё к лучшему, так ведь?       Как только Хёнджин дошёл до своей кровати, на телефон пришло сообщение с недавно записанного номера.       >|Бини-хён       Будь смелей, принцесса Баблгам) У тебя всё получится.       – Спасибо, хён… спасибо.

***

      Конечно же Чанбин пришёл на выписку. Подарил букет цветов и ещё одну плюшевую игрушку, теперь уже похожую на него самого. Стыдно признаться, но Хёнджин потом весь вечер проревел в подушку от испытанных за день эмоций. Он был невероятно тронут вниманием со стороны своих новых друзей. Хороших друзей, Хёнджин был правда счастлив, что познакомился с ними. И по наставлению Чанбина собирался решительно менять свою жизнь, чтобы избавить её от токсичного окружения и оставить только самых дорогих и искренних людей.       Джисон в тот день плакал даже больше Хёнджина. Он не хотел отпускать его и снова оставаться в одиночестве, но все четверо его близких друзей пообещали навещать его чуть ли не каждый день. Ну а как тут бросишь этого ребёнка одного?       Это странно, но оба юноши после выписки Хёнджина поймали себя на одной и той же весьма противоречивой мысли:       "Как же хорошо, что я оказался в этой больнице".

***

      Со Чанбин стал появляться в жизни Хёнджина чаще, чем тот мог ожидать. Они правда сильно сблизились за последнее время. Казалось бы, такие разные внешне, но внутри они имели одну душу на двоих. Окружающим эта тонкая связь была не видна, поэтому многие косо на них смотрели, когда такой изящный и желанный всеми Хван в очередной раз запрыгивал на заднее сиденье обклеенного стикерами старенького, но наполненного воспоминаниями байка к мрачному Чанбину, над котором в своё время подшучивал весь поток. Про них действительно можно было сказать: "Они стали королём и королевой преступного Готэм-сити. И не дай Бог обидеть королеву".       Чанбин часто забирал свою королеву из университета. Они ехали кататься по городу, есть уличную еду в туристических районах или домой к кому-нибудь, если хотелось провести вечер за ленивым просмотром любимых фильмов с белым шоколадом и сладким попкорном.       В какой-то момент заливистый смех Хёнджина стал музой и смыслом жизни мрачного рэпера. Он уже не мог представить свой день без его солнечной улыбки. Когда они в очередной раз глубокой ночью лежали в обнимку у него дома и смотрели новый выпуск его любимого шоу, он почему-то именно в этот момент понял, что нашёл ту самую недостающую частичку своей души.       – Хёнджин-а~ – младший вроде что-то комментирует по ходу серии, но Бин, если честно, вообще не вслушивается. Сейчас ему как воздух необходимо сделать кое-что очень важное.       – Я! – бодро отозвался парень, не отрываясь от экрана.       – Будь моим парнем.       Хван немного завис, а потом тихонько засмеялся, уронив голову вниз и скрывая длинной чёлкой своё смущение.       – Дурак что-ли? – юноша смотрит таким озорным и нетерпеливым, но безумно счастливым взглядом, еле сдерживая улыбку, что рэпер думал лишь: "Да, дурак. Самый счастливый дурак в мире". – Конечно буду.       Хёнджин сам двинулся ближе, чтобы прильнуть к манящим губам старшего. Со крепче прижимает его к себе, на подсознательном уровне всё ещё думая, что всё это сон. Потому что ну не бывает так хорошо. Валяться на полу и целоваться с парнем своей мечты – разве это не звучит как слишком хороший сон?       – Только ты сводишь меня на свидание, – нехотя оторвавшись, заявил блондин.       – Вот как, свидание, значит?       – Да! Чтоб всё по-настоящему было.       Бин усмехнулся, но уважительно отнёсся к пожеланию младшего.       – Только у меня будет условие, – Хван вопросительно глянул на старшего, после чего тот продолжил, – дресс-код: искренность.       – Чего? Искренность? Это как?       Блондин немного приподнялся, чтобы посмотреть прямо на Чанбина и не давить на него своим весом.       – А вот так. Я хочу, чтобы ты был честен с самим собой и выглядел так, как тебе комфортно. Потому что у тебя до сих пор с этим проблемы.       – Ладно!! – решительно заявил длинноволосый. – Договорились. Тогда дай мне время. И... И не удивляйся потом... ничему. Сам напросился.       – Хорошо, – с улыбкой протянул старший, обнимая своё чудо руками и ногами, уже продумывая в голове их первое свидание, которое обязательно станет незабываемым.