фотография на фоне моря

      – Чанбин-хён?       Бин повернулся на знакомый голос, который окликнул его со спины и буквально потерял дар речи. Перед ним, робко сжимая ручку белого шопера, стоял Хёнджин, но выглядел он весьма неожиданно. От привычного образа стильного ледяного принца не осталось и следа. Вместо него перед парнем предстал совсем другой Хёнджин – на языке вертелось слово "уютный". На нём были светлые свободные джинсы, огромная белая футболка почти до колен и такой же огромный кремовый кардиган. На шопере был какой-то абстрактный рисунок, и Бин готов поспорить, что он ручной работы, а по краям какие-то памятные значки. Его изящные запястья и шею украшали совсем детские разноцветные украшения из бисера, также сплетённые самим Хёнджином. Кажется, именно это ожерелье плёл юноша, когда Чанбин впервые пришёл к нему. На лице, казалось, совсем не было макияжа, парень выглядел естественно, таким, каким Со запомнил его в больнице. А завершала этот образ умопомрачительная причёска, которая, надо признать, невероятно шла парню. Теперь его волосы были покрашены в дымчато-розовый, что так красиво сочетался с румяными щёчками юноши, а кончики, кажется, были ещё и слегка завиты в лёгкие кудряшки. Чанбин, видя всю эту красоту, не смог сдержать гордой улыбки.       – Привет? – Хёнджин нервничал, ведь он впервые показался хёну настоящим. Было нелегко преодолеть себя и выйти из зоны комфорта, но ведь Чанбин сам сказал ему, чтобы он выглядел так, как хочет он, а не его окружение? А в глубине души Хван именно так и хочет. Поэтому он решил рискнуть и немного переживал – понравится ли Чанбину такой Хёнджин?       – Привет, зефирка.       Хван усмехнулся и по привычке убрал за ухо выбившуюся из причёски прядь. Ему было безумно неловко, так что понадобится время, чтобы привыкнуть к новому образу. Со подошёл, чтобы обнять парня в знак приветствия, но как и всегда, их объятия немного затянулись.       – Тебе безумно идёт. Если это и есть твоя искренность, то я очень рад.       – Спасибо… Тебе тоже… красиво, – кивая на выбритый висок, произнёс младший.       – А, да? Тебе нравится? Минхо говорит, что это худшее, что я с собой делал, – почему-то с улыбкой ответил рэпер.       На самом деле, если его Джинни сказал, что ему нравится, значит старшему уже всё равно, что там думает про его новый образ Минхо, Чан или кто-либо другой.       – Ты, кажется, учил меня не слушать других?       – Если они говорят тебе что-то плохое или откровенно льстят, – поправил Со. – Поэтому будем слушать только друг друга.       Старший протянул руку Хёнджину и тот неуверенно вложил в неё свою ладонь и довольно скрепил их пальцы в замок.       – Куда пойдём?       – Прогуляемся до набережной? Закат у реки должен быть невероятно красивым сегодня. А по пути заглянем в одно уютное местечко – обещаю, ты ещё попросишь туда вернуться. Такой вкусной еды ты ещё в жизни не пробовал, серьёзно.       Рэпер пытался всеми силами расслабить спутника лёгкой болтовнёй и ненавязчивыми прикосновениями, и вроде у него это начало получаться. Особенно после того, как старший накормил его в том самом лучшем-на-свете кафе и задобрил большой порцией мороженого на десерт.       Они шли в приятной тишине какое-то время, пока Хёнджин, до этого пристально наблюдавший за своим парнем, не подал голос.       – Вот смотрю на тебя, и мне в голову пришла одна идея. Доверишь мне свою причёску?       Чанбин обернулся на младшего, до этого не замечая его взгляд на себе.       – М? Что за идея такая?       – Дойдём до набережной – увидишь. Хочу сделать подарок к выходу твоего микстейпа.       – Ты и об этом знаешь? – усмехнулся рэпер.       – Ну не всё же только тебе следить за мной. Мне же тоже интересно.       – Может уже подпишемся друг на друга?       Юные Шерлоки посмеялись с этой неловкой ситуации и решили больше не акцентировать на ней внимания. Чанбину пришло уведомление о том, что на него подписался Хван Хённи сразу с двух аккаунтов.       – Накручиваю тебе аудиторию.       Что ж, ладно.       "подписаться в ответ"       Они решили остановиться на ближайшей лавочке, чтобы передохнуть и заодно вместе посмотреть завораживающие работы Хёнджина.       Один профиль с его работами как фотографа. Безумно красивый и эстетичный, младший действительно старается над оформлением. На фото подборки с пейзажами, красивые закаты, портреты других людей и животных. Будто юноша всячески хочет показать красоту этого мира через объектив камеры. И у него это, надо признать, прекрасно получается.       – Люблю фотографировать людей. Знаешь... После нашего разговора у больницы, я переосмыслил своё отношение к красоте и к людям в целом. Благодаря тебе я нашёл свою музу для творчества. Теперь всё чаще беру не профессиональных моделей для съёмок, и даже не добровольно желающих, а обычных людей, которые даже не задумывались о фотосессиях. И знаешь, сколько из них поверили в себя после моих фото? Я сам их искал, видя, что они безумно красивые, но сами это не понимают. Мне нужны модели и портфолио, а им осознание собственной красоты и толчок к изменению жизни к лучшему. Я старался через фотографию передать это и показать им и всему миру, насколько они прекрасны. Многие не верили, но видя результат, были в приятном шоке. В такие моменты я понимал, что это, наверное, самая приятная часть работы фотографом. Я рад, что могу своими работами добиться такого результата. Это стоит дороже любых денег.       – Это очень здорово. Ты замечательный, Хённи.       Они вместе смотрели фотографии и Хёнджин иногда останавливался на некоторых, чтобы рассказать забавные или трогательные истории, связанные с ними. Чанбин был рад видеть, как Хван заинтересован в своём творчестве и мог открыто рассказывать о нём. Его было интересно слушать. Для младшего это не просто работа, и даже не хобби. Это часть его души, которая очень много для него значит. Со был счастлив стать тем, кто разделит с ним эти чувства.       – Раз ты теперь так уверен, что все люди прекрасны, почему тогда к себе так критично относишься?       Чанбин прекрасно помнил этот их разговор в парке больницы. Он понимал, что младший просто слишком неуверен в себе и только-только делает первые шаги к принятию собственной красоты и важности. Но он решительно не понимал почему.       В его личном профиле почти не было собственных фотографий. Его щеночек, красивый завтрак, какие-то заброшки, цветы, закаты, руки, ноги, всё что угодно, только не собственные фото. А ведь он тоже заслуживает остаться памятью в собственной камере.       – У тебя лишь пара селфи на телефон, и то все из дома. Ты в таких красивых местах бываешь, неужели у тебя нет своих фотографий оттуда?       – Да просто… Неловко как-то делать селфи на улице, знаешь. А так сфоткать особо некому.       – Хочешь я тебя сфотографирую? Сегодня будет нереальный закат, прекрасный повод.       – Не всё сразу, хён, пожалуйста…       Младший немного стушевался под градом таких неловких вопросов и склонил голову, увлечённо рассматривая свои колени.       – Иди сюда, – Чанбин притянул ничего не понимающего Хвана к себе и открыл камеру, чтобы сделать их первое совместное селфи. – Давай, сделай милую мордашку.       – О боже, почему ты мне не сказал, что эти волосы выглядят так плохо?? Я же совсем на девчонку похож!       Хван закрыл лицо руками, но Чанбин лишь потрепал его по голове и постарался успокоить, говоря, что всё в порядке, и он правда выглядит прекрасно.       Лишь спустя несколько минут уговоров младший успокоился, сделал глубокий выдох, просмеялся и был готов к фотосессии. Он постарался сделать всё, чтобы выглядеть более-менее прилично.       – Стой, хён! Я чуть не забыл, подожди.       Младший копался в своём разрисованном шопере, пока не достал оттуда что-то разноцветное.       – Дай руку.       Чанбин послушно выполнил просьбу, и младший надел на его запястье радужный браслет из бисера, который сплёл для них двоих ещё в больнице.       – Это тебе. Пусть все знают, что ты не такой уж и dark, – хихикнув добавил младший. – Теперь давай.       Он сделал половинку сердечка своей рукой, на которой красовался такой же браслет, ожидая от Чанбина того же. А Чанбин что? Чанбин только за.       Вдоволь наделав милых фотографий, Бин отпустил своего парня перевести дух и пережить этот момент.       – Видишь, не так уж и страшно.       Юноши двинулись дальше навстречу новым интересным местам. Они гуляли вдоль каких-то богом забытых улиц с разбитым асфальтом и полуразвалившимися домами, которые освещали работающие через раз желтые фонари. Хёнджин заглядывал в каждую подворотню, выискивал там интересные ракурсы и своеобразные композиции для своих фотографий.       – Мне нравятся такие пейзажи. Многие даже не обращают внимания или вовсе считают чем-то обыденным и скучным, но мне такие ветхие улочки кажутся очень атмосферными, – заявил юноша делая очередной снимок полуразрушенной статуи мальчика, обнаруженной в чьём-то дворе. Жуть какая-то, но раз уж ради искусства…       – Извини, тебя не напрягает, что я тут с камерой так долго вожусь?       Хван переживал немного, потому что, с головой увлекаясь процессом, он часто слышал от своих спутников упрёки и просьбы прекратить уже и не портить им прогулку.       – Вовсе нет. Ты выглядишь очень привлекательно, когда увлечён фотографией. Я не против.       Младший благодарно улыбнулся и, посчитав фото на этом месте достаточным, повёл Чанбина дальше.       Когда они добрались до набережной, закат был уже не за горами. Только спустившись к воде, Хёнджин присел на берегу на корточки и завороженно наблюдал за переливающимся всеми цветами радуги небом.       – Спасибо, что привёл меня сюда. Тут очень красиво, – совсем шёпотом, на грани слышимости, сказал юноша.       Со, довольный собой, присел рядом и с тем же восхищением смотрел на младшего. В его глазах отражались все эти немыслимые оттенки неба, и даже розовые волосы в вечернем свете заиграли как-то по-особенному. Его карамельная кожа впитывала последние лучи солнца и выглядела слишком соблазнительной, чтобы не поцеловать её. Со подумал, что поцелуй в щёку только добавит красок этому вечеру.       – Хён, – позвал младший, не отрывая взгляда от заката, – сфотографируешь меня на фоне моря?       У Хёнджина детская привычка называть любой водоём "морем". И пусть это место необычайно далеко от него, почему-то совсем не хотелось говорить как-то по-другому. А старший будто всю жизнь ждал этой просьбы. Он уверен, что если бы они были теми самыми соулмейтами из фильмов, именно эта фраза украсила бы запястье Чанбина на его шестнадцатилетие.       Конечно Чанбин сфотографирует. Он может и не мастер этого дела, но ради влюблённых глаз напротив сделает всё возможное, чтобы получилось невероятно красиво – достаточно чтобы передать нереальность самого Хёнджина.       Младший встал поближе к воде и, вроде как, совсем расслабленно позировал перед камерой, иногда поправляя рэпера, как делать не стоит и какой ракурс лучше выбрать. Всё не прошло даром, потому что результат длинноволосому очень даже понравился. Он подумал, что Чанбина действительно можно будет просить сфотографировать его в том или ином месте и при этом быть уверенным, что получится не хуже, чем у него самого.       – А теперь, – юноша загадочно улыбнулся, достав что-то из сумки, – иди сюда. Настало время для моего сюрприза. И быстрее, нам нужно успеть уловить остатки солнца.       Хёнджин отвёл парня до колонн близлежащего моста и спрятался под ним от лишних глаз. Странным предметом оказались какие-то блёстки. На вопросительный взгляд рэпера Хван только шикнул и сказал не задавать вопросов, а просто довериться. Что Чанбин и сделал, пусть и не без доли волнения. Младший что-то рисовал на выбритом виске парня, но что именно – выдавать отказывался. Как только он закончил, отправил его ближе к воде, а сам принялся искать нужные ракурсы.       – Теперь встань к стене. Да, да, вот так. И драматично смотри вдаль.       – Можно я буду смотреть на тебя? – боязливо предложил обескураженный рэпер.       – Вдаль!       Хёнджину пришлось наплевать на не подходящую для купаний температуру и залезть в ледяную воду ради красивой фотографии. Он извивался в реке, пытаясь не умереть от холода, не намочить ничего раньше времени и всё-таки сделать заветные кадры, а Чанбин еле сдерживался, чтобы не рассмеяться с этого.       – Эй, чё ты там ржёшь? Сейчас ко мне пойдешь.       Хван, к сожалению, не шутил. Он сказал, что основная фотосессия закончена, но теперь есть кое-что, что он хотел бы попробовать в качестве эксперимента.       Он намазал на скулы Чанбина липкий глиттер, а затем, смотря в отражение в камере, нанёс его и на свои щёки. Блёстки были зелёно-рыжие, с изумрудным отливом. Необычное сочетание, но Бин про себя отметил, что выглядит неожиданно красиво.       – А теперь… раздевайся.       – Чего?       – Давай-давай, быстрей начнём – быстрей закончим.       В доказательство серьёзности своих слов, Хван первый начинает снимать свой кардиган и огромную футболку, аккуратно складывая одежду на берегу.       – Я жду.       Пока старший пытался отойти от шока и принять свою участь, Хёнджин украсил свои острые плечи и изящные ключицы переливающимися блёстками.       – Ты специально это всё устроил? – ёжась от летнего ветра и нехотя снимая верх, проговорил рэпер.       – А то ж. Думаешь, я просто так тебе все уши про море и закат прожужжал? Я был почти на сто процентов уверен, что ты приведёшь меня именно сюда, – самодовольно заключил младший.       – Ах ты… – Чанбин не мог подобрать слов возмущения. Он что, правда такой предсказуемый? Боже… – У тебя очень сексуальный мозг, Джинни, ты в курсе?       – Охохо, такие комплименты мне ещё не делали.       Хёнджин с упоением распределял блёстки по крепким плечам и груди, наслаждаясь тем, как же красиво Чанбин выглядит в лучах бордового солнца. А Со не мог оторвать взгляд от горящих в темноте глаз Хвана. И всё не верилось, что этот невероятный парень и правда достался ему.       – Давно бы поцеловал уже, чем просто пялиться.       Чанбин усмехнулся. Кажется, к ночи этот парень становится всё смелее. Но на самом деле он рад этому. Рад, что Хёнджин стал чувствовать себя максимально комфортно с ним, рэпер именно этого и мечтал добиться.       Младший подошёл к своей камере и что-то долго там настраивал. Чанбин, стоя по колено в прохладной воде, крикнул ему поторапливаться, и Хван оставил её на кирпичный выступ моста, последний раз что-то щёлкнув. Он быстро подбежал к Чанбину, брызгая водой в разные стороны, и неожиданно кинулся в объятия к парню. Со инстинктивно поймал юношу и немного прокрутил его над водой, прежде чем аккуратно поставить на скользкое дно.       – Ты чего творишь-то, а, принцесса Баблгам?       – Тебя люблю.       Невозможный.       Чанбин, наконец, сделал то, о чём младший мечтал, видимо, весь день, и поцеловал его так нежно и трепетно, что у него невольно стали ноги подкашиваться. Хёнджин не мог сдержать счастливой улыбки от осознания того, что сейчас они оба стоят в ледяной реке под каким-то обшарпанным мостом, почти голые и обмазанные блёстками, целуются на камеру ради в тайне задуманного Хваном проекта. Скажи Хёнджину год назад, что он окажется в такой ситуации – в жизни бы не поверил. Но нет, всё правда. Лучший на свете парень крепко держит его за талию и прижимает к себе, целует, обнимает и дарит этим столько энергии и сил, что Хёнджину сейчас всё ни по чём. Он смело отвечает на ласки парня, целует его так отчаянно и нежно, надеется через свои движения передать всю ту энергию, что сейчас переполняет его изнутри.       – А теперь самое интересное, – нехотя оторвавшись от сладких губ, задыхаясь прошептал Хёнджин. – Плавать умеешь?       – Вполне. С чего вдруг… так, стой. Нет. Нет, Джинни, не вздумай… – Со осознал своё положение, когда понял, что всё это время младший уводил его всё глубже в воду, а тот за чувственными поцелуями даже не заметил.       – Поздно.       Хван падает на спину и тянет рэпера за собой. Теперь они ещё и полностью мокрые и выглядят как повидавшие жизнь русалки. Тело уже не чувствует холода, казалось, тут вода уже более-менее терпимая. Они отплыли немного, всё ещё не размыкая рук.       – Всегда мечтал это сделать, – умиротворенно проговорил младший.       – В этом был твой план? Обмазаться блестяшками и поплавать в холодной воде под светом луны?       – Да, – просто ответил Хван, – и ты ничего не имеешь против.       "И я ничего не имею против", вторит Чанбин, не отрывая взгляда от своего парня.       Хёнджин совершенно влюблённо смотрел на человека, который так неожиданно стал для него всем, и был так неимоверно счастлив в эту секунду быть с ним рядом, что невольно начал шмыгать носом и пытаться стереть слёзы с лица.       – Эй, ты чего там?       Чанбин подплыл немного ближе к нему и вновь заключил в крепкие объятия.       – Я так люблю тебя, хён, ты не представляешь, – плаксиво выдавил Хёнджин, пряча голову в шее рэпера.       – Не поверишь, но ещё как представляю. Потому что я чувствую то же самое, – он обнял худенькое тело Хенджина ещё крепче и стал поглаживать его по мокрым волосам, чтобы успокоить, потому что чувствовал, как младший хнычет ему в плечо. – Давай выбираться, малыш. Не стоит долго в холоде плескаться.       Когда они выбрались на берег, тело сковал ужасный холод, и ветром как специально дунуло в их сторону. Однако младший сказал пока не одеваться и предложил сделать последние пару снимков.       Мужественно сделав вид, что им вовсе не холодно до чёртиков, они выполнили задуманное и тут же спешно стали одеваться. Розововолосый предусмотрительно взял с собой два небольших полотенца и кинул одно из них Чанбину.       – Если ты думаешь, что это спасёт мои мокрые насквозь штаны, то спешу тебя расстроить.       – Да ладно тебе, не ворчи. На улице же не так холодно – ночи сейчас тёплые.       – Да, но вода-то холодная…       – У меня есть грелки с собой. Можешь кинуть себе в штаны, – юноша хихикнул, накидывая свой кардиган и собирая камеру в сумку.       – Очень смешно, – рэпер, видя, что его спутник готов идти, взял его за руку и повёл прочь от этого моста. – Предлагаю завалиться ко мне домой. Тут недалеко совсем.       Возражений не поступило, поэтому парни бодрым шагом двинулись к спасительному тёплому укрытию.       Дома Чанбин сразу же отправил младшего в душ, а сам включил обогреватель в комнате и заварил горячий чай, чтобы эта ходячая катастрофа не заболела. Да и самому не очень-то хотелось. Хёнджин пробыл там совсем недолго, понимая, что Бину тоже лучше скорее принять горячий душ и смыть с себя остатки глиттера. Через час они уже дружно уселись прямо перед обогревателем, закутавшись в один тёплый плед на двоих.       – Хван Хёнджин. Ты должен это знать, – брюнет выждал драматичную паузу, прежде чем заявить: – Ты просто конченый.       Хёнджин звонко засмеялся, наверняка перебудив всех соседей.       – Нет, правда. Это было самое безумное свидание за всю мою жизнь.       – Но при этом самое лучшее? – заискивающе уточнил длинноволосый.       – Да. Самое лучшее.       Чанбин тепло улыбнулся своему сумасшедшему парню и нежно обнял его, наслаждаясь тем, как тот плавится в его руках. Юноша ластится ещё ближе и на поцелуи напрашивается, а как рэпер может такому чуду отказать?       – Согрелся?       – Угу.       – Тогда давай баиньки уже, и так до рассвета пару часов осталось.       – Ну и ладно, – зевая, ответил Хёнджин, – встретим ещё и рассвет. Здорово же.       А сам засыпает на ходу. Старший аккуратно берёт драгоценную ношу на руки и перекладывает на свою широкую кровать. Укутывает одеялом получше и целует в кончик носа на ночь. А сам ложится рядом и обнимает за талию, проскальзывая рукой под собственную футболку.       – Спокойной ночи хён, – неожиданно пробормотал младший. – Спасибо за этот день.       Скажи Чанбину год назад, что он окажется в такой ситуации – в жизни бы не поверил. Но нет, всё правда. Он правда лежит рядом с этим утомившимся игривым котёнком, правда сплетает с ним голые ноги воедино, а тот тихонько смеётся чему-то своему и прячется под одеялом.       Чанбин не знает, за что ему такой подарок судьбы, но с благодарностью обнимает его, утыкаясь в розовую макушку.