Город засыпает - просыпается мафия

      Старая квартирка, полностью пропахшая сигаретами и спиртными напитками. Маленький мальчик сидел возле кровати, раскатывая по полу машинку без заднего колеса. Но это не мешало автомобилю резво разгоняться по скрипящим деревянным полам, преодолевая препятствие в виде порога. — Осаму!       Мальчишка встрепенулся, отпихнув игрушку под кровать. В комнату зашёл худощавый мужчина, потирая масляное пятно на животе. Он внимательно осмотрел сына. — Что ты делаешь? — Ничего, — пробормотал Дазай, медленно подняв взгляд. Мужчина что-то бросил себе под нос, выходя за дверь. — Бегом к матери.       Мальчик послушно посеменил за отцом, опасливо прижав руки к груди. Он зашёл на кухню, где за столом сидела достаточно молодая, но явно несчастная женщина. Карие глаза были наполнены печалью, а кудрявые локоны каштановых волос собраны в растрёпанный пучок. Завидев Осаму, женщина выдохнула сигаретный дым, и мальчик поморщился, прикрыв нос ладошкой. — И зачем ты его привёл? — мать уставилась сначала на сына, а затем на мужа. — Семейное застолье, — просипел мужчина, сверкнув недобрым взглядом. — Тогда я не вижу здесь никакой еды, — едко огрызнулась мать Осаму. — Ты прекрасно знаешь, Акира, — прорычал мужчина. — Пусть пацан знает, что его мать самая настоящая шлюха! — Ч-что ты сказал?! — взревела женщина, растеряв всякое самообладание. — Да как ты смеешь! — Молчать, — оскалился муж, схватив жену за волосы. — Не забывай, с кем разговариваешь, дрянь, — Акира затряслась, схватившись за чужую кисть. — Извини меня, Хироши, — лихорадочно забормотала женщина, громко завизжав. — Только не при ребёнке!       Дазай закрывает уши руками. Родители всегда были такими шумными. Не было ни одного дня, когда стены не разрывались от криков и звуков драки.       Осаму уже привык. Ему было целых девять лет, а значит, что был достаточно взрослым, чтобы принимать участие в этих абсолютно бессмысленных конфликтах.       Обычно мальчик забивался в самый угол комнаты и тихо рыдал, утирая мокрый нос краем футболки. Всё тело было усеяно синяками и ссадинами, которые получал из-за в очередной раз пьяного отца. Мать чаще всего сидела дома, редко выходив оттуда, разве только к своему любовнику — соседу с верхнего этажа, о котором, конечно же, муж совершенно не догадывался. До определённого дня. — Это произошло совершенно случайно! — Как можно совершенно случайно потрахаться с кем-то?!       И вот, ситуация накалилась до предела. Осаму уже хотел было уйти из комнаты, но его грубо схватили за волосы, оттянув назад. — Не трогай его! — взвыла Акира, бросившись на мужа, но Хироши толкнул её к стене, ударив кулаком по лицу. Мальчишка болезненно скорчился, вжав голову в плечи. — Как же ты меня достала, — прорычал мужчина, схватив ближайший нож со стола. — Только попробуй! — рявкнула Акира, опасливо держа расстояние между ними, прячась за стол, но разъярённый муж был настроен слишком серьёзно.       Такие шумные. — Хироши! — пронзительно завизжала женщина, когда тот сделал неожиданный рывок, нанося смазанные удары одним за другим прямо в грудь.       Крики внезапно утихли, а кровь заляпала потресканную кухонную плитку. Нанося удар за ударом, Хироши даже не заметил стоящего в самом углу Осаму, который всё это время внимательно наблюдал без единой эмоции на лице.       Мама была слишком громкой, и папа ударил её ножом.       И громкие звуки сразу же прекратились. Папа успокоился. Значит ли это, что ему нужно поступать точно также? — Сука, — прохрипел Хироши, кинув окровавленный нож на стол.       Дазай не сдвинулся с места, не отрывая взгляда от трупа матери. Мальчик вдруг распахнул глаза, как два блюдца, прикрыв рот рукой, чтобы подавить испуганный всхлип. Мужчина медленно обернулся на сына. — Будешь себя плохо вести, и я тебя прирежу, как свинью, — оскалился Хироши. — Ясно? — Мальчик сразу закивал.       Уже через несколько дней полиция обнаружила два трупа в старой квартире. Супруги Дазай были найдены мёртвыми.       Но перед этим в квартиру к Хироши заходил странный человек. Высокий мужчина в возрасте тридцати лет. Он даже не обратил внимание на трупный запах и тело жены знакомого. Этот тип пришёл явно за другим. — Отдашь всего лишь за ящик пива? — усмехнулся незнакомец, оглядев Осаму с ног до головы. — Выглядит вполне сносно. — Да плевать, — махнул рукой Хироши, тут же хватая подаренные бутылки. — Копы придут уже совсем скоро. Хотя бы хорошенько выпью, — мужчина сипло смеётся. — Так что можешь его забирать, Соши. — Что? — Дазай в испуге схватился за отцовскую руку. — Не отдавай меня ему! — взмолился мальчик, но Хироши лишь с брезгливостью оттлокнул сына. Соши внимательно сузил глаза, исподлобья наблюдая за всей картиной. — Он твой. — Договорились, — улыбнулся мужчина и схватил Осаму за руку под протестующие визги последнего. — Отпусти меня!       Дазай с силой пинал чужие ноги, но его одним ударом приложили головой к стене, и мальчик потерял сознание. — Машина уже ждёт, — Соши подхватил Осаму на руки, напоследок, кивнув Хироши.

***

      Через несколько часов Осаму разлепляет глаза, осматриваясь в абсолютно незнакомом помещении. Не богато, конечно, но зато противного запаха уже не было. Мальчик поднимается на ноги, обхаживая новую комнату. — Нравится?       Дазай резко обернулся и злобно оскалил зубы, приняв оборонительную позицию. — Какое милое личико, — мужчина восторженно улыбается, придвинувшись ближе. — Глазки какие, глазки! — Осаму отодвинулся от незнакомца, подозрительно прищурившись. — Раз теперь ты будешь жить у меня, то давай знакомиться. Я Соши, — Соши приветливо протянул ладонь для рукопожатия. — Осаму, — пробормотал Дазай, но руку не пожал, спрятав за спину. — Красивое имя, — улыбнулся мужчина. — Будем знакомы, Осаму-кун.       На удивление, Осаму даже не скучал по родителям, будто  вовсе забыл про их существование. Но этот новый мужчина не вызывал особого доверия у мальчика. И не зря. Через несколько месяцев Соши начал вести себя слишком странно по отношению к ребёнку. Постоянно его всячески касался и прочие подозрительные действия. Правда, детский разум совершенно не понимал всего этого.       До определённого момента.       Осаму обнаружил наркотический препарат в одной из комнат — белый порошок в маленьком пластмассовом пакетике. Мальчик рассматривал находку, пока над ухом не услышал знакомый голос. — Не стоило этого делать.       Дазай поворачивается лицом к Соши, громко ойкнув. Мальчик положил всё обратно, опустив взгляд. — Я случайно, — пробубнил Осаму, но его резко одёрнули за волосы, и мальчишка ударился лбом об угол тумбочки. — Неужели ты хочешь снова оказаться в полной дыре и сгнить там заживо? — спросил мужчина, несколько раз ударив Дазая по лицу. Мальчик испуганно захлопал глазами, не смея отвести взгляд. — Жить, как собака, — прорычал Соши скаля зубы. Осаму молчит, крепко сжав руки в кулаки. Было слишком страшно, чтобы сделать хоть что-то. — Ты меня убьёшь? — тихо спросил мальчик. Мужчина сначала вскинул брови, а затем громко расхохотался. — Нет, конечно нет, — Соши ухмыльнулся. — Но тебе придётся понести наказание, — глаза затянулись странной пеленой. — На колени.       Дазай послушно выполнил указание, ожидая дальнейших распоряжений. — Ты ведь собака, верно? — фыркнул мужчина, смотря на Осаму сверху вниз. — Гавкай, уличный пёс.       Дазай с явным недоумением смотрел на Соши, но тот явно не собирался ждать. Осаму скривился, когда его носом уткнули в деревянный пол. Мальчик всхлипнул, выдавив из себя жалобный скулёж. — Гав.       Так и начались три года унижений и истязаний. Осаму подвергался ежедневным избиениям, которые оставляли немало гематом на детском теле. Мальчика заставляли спать в тесной коробке, предварительно надевая тугой ошейник, не позволявший нормально вздохнуть.       Дазай привык. Настолько, что потом перестал чувствовать сильной боли. Но глубокие карие глаза были постоянно наполнены горючими слезами, которые проливались глубокой ночью. Он научился плакать молча, глотая солёные слёзы, дабы вдруг не разбудить Соши.       Со временем мысли стали путаться, и Осаму мог часами смотреть в одну точку, пытаясь воспроизвести в голове хоть что-то. Но было абсолютно пусто. — Какой же ты хорошенький, — восхищался Соши, сжимая узкие бёдра, совершенно не обращая внимание на вялое сопротивление со стороны Дазая. Грубые толчки заставляли мальчика болезненно содрогаться, давясь собственными слезами.       Это случилось сразу после того, как Осаму исполнилось одиннадцать. Соши перешёл грань своего бесчеловечья, надругавшись над столь юным телом. Изначально мужчина казался достаточно сдержанным, но стоило принять очередную дозу, и Соши становился беспощадным монстром, от которого кровь стыла в жилах.       Бока, шея, ноги, руки — всё было в отпечатках длинных и мерзких пальцев. Дазаю тогда показалось, что жить с пьющим отцом было не так уж и плохо. Даже несмотря на то, что его обменяли на какой-то ящик пива.       Тот день был переломным моментом в жизни Осаму. Вся жизнь померкла, потеряв всяческий интерес к ней. Однажды Соши куда-то ушёл, и у Дазая был прекрасный момент сбежать, но он этого не сделал.       Что изменится?       Этот вопрос себе задал Дазай, уже прекрасно зная на него ответ. Мальчик уткнулся взглядом окно, рассматривая скачущую по сухим веткам птицу с поломанным крылом. Она не могла улететь, как и Дазай. Не может распахнуть свои крылья.       Осаму даже не заметил, как Соши вернулся, громко хлопнув скрипевшей дверью. Вместе с этим послышался странный писк. — Смотри, что я тебе принёс, Осаму, — Соши вытер лицо, поставив возле мальчика шерстяной комок. Щенок разинул свои маленькие глазёнки, громко тявкнув. Осаму сморщился от громкого звука. Он всегда недолюбливал собак. Один из соботульников отца часто приходил со своим огромным псом, который однажды сильно покусал мальчика и едва не загрыз до смерти. — Боишься, что ли? — спросил мужчина, заметив, как мальчишка значительно отодвинулся от животного, не сводя с него потемневших карих глаз. — Не переживай, надолго он здесь не задержиться, — как-то странно ухмыльнулся Соши, проследовав в уборную. Дазай внимательно посмотрел на щенка, склонив голову набок. Тот радостно завилял маленьким хвостом, бросившись к мальчику с высунутым языком. Осаму с опаской погладил мохнатую макушку, тут же убрав руку. — Зря ты сюда пришёл, — сказал Дазай, отвернувшись в сторону окна.

***

      Выяснилось из телефонных разговоров, которые слышал Дазай, что Соши обладал некой нелегальной фирмой, связанной напрямую с наркотиками. Но в один момент что-то случилось не так, и весь бизнес пошёл крахом, из-за чего Соши обанкротился окончательно, при этом имея на руках множество долгов и кредитов, которые был не в силах оплатить.       В тот день Осаму просто не повезло попасться под горячую руку мужчины. — Блядство, — прорычал Соши, в ярости опрокидывая стулья. — Просто блядство! — Дазай сидел тихо, чтобы тот и не думал обратить на него внимание. Но Соши взглянул на мальчика, который внимательно смотрел на него. — Теперь нам нечего есть, — скривился мужчина. — То есть, тебе, — Осаму продолжал разглядывать обезумевшее лицо Соши, покрытое язвами и морщинами. Мужчина принялся оглядываться и рыскать по всей квартире в поисках чего-то. — Ты ведь хочешь есть?       Соши за шкирку вытащил пищащего щенка, приготовив нож для рубки мяса. Но Осаму не поменялся в лице, отстранённо смотря на кровавое месиво из внутренних органов и мяса, и как маленькое тельце бьётся в предсмертных конвульсиях, издавая душераздирающий вой.       Пустые глаза загораются опасным огнём. Осаму не отрывал глаз от происходящего, не чувствуя, как к горлу подступила тошнота. Запах крови ударил в ноздри, и мальчик облизал сухие губы. — Твой ужин, — оскалился Соши, швыряя окровавленный нож в сторону. — Что, не нравится? — мужчина гневно посмотрел на мальчишку. — Почему ты так смотришь?! — взвился Соши, схватившись грязными и липкими пальцами за тонкую шею. — Неблагодарная свинья, — рыкнул мужчина, повалив Осаму на пол, из-за чего тот ударился затылком. Мужчина наклонился, проводя носом по гладкой щеке. — Так и будешь молчать, Осаму?       Чужие руки начинают бессовестно блуждать по телу, резко раздвигая ноги. Мужчина явно не собирается останавливаться. Взгляд Осаму цепляется за нож, который лежит в метре от него.       Соши очень шумный, прямо как родители.       Ему бы тоже следовало замолчать.       Мальчишка приподнимается на локтях, со всей силы укусив насильника в нос. — Мелкий гадёныш! — взвыл Соши, схватившись за больное место. Пользуясь чужим отвлечением, Осаму нереально быстро подтягивается к ножу, ловко переворачивая в руках. Мужчина застыл, широко распахнув глаза. Соши громко закричал, бросившись вперёд, но споткнулся об опрокинутый стул, повалившись на пол. Осаму не стал долго ждать, кинувшись на мужчину, ударив острием куда-то в грудь. — Неужели убьёшь меня? — прохрипел Соши, насмешливо оскалившись. Но мальчишка без капли сомнения заносит нож над собой, растягивая губы в лёгкой улыбке. Лицо мужчины исказилось в гримасе ужаса. — Дьявол, — прошептал Соши.       Входная дверь вылетает с петель, и в комнату вбегают вооружённые бойцы, держа наготове заряженные автоматы. В самый центр выходит человек среднего роста в больничном халате поверх чёрной рубашки. Темноволосый мужчина пристально смотрит на тело Соши и мальчишку, державшего в руке окровавленный нож. — Похоже, мы опоздали, — снисходительно пожал плечами незнакомец. — Отставить оружие, — мужчина подходит ближе, разглядывая Осаму с головы до ног. Тот с абсолютным безразличием смотрит в ответ. Этот взгляд… Паренёк не был напуган, в его глазах не наблюдалось ни страха, ни сожаления. Дазай предупредительно с размаху воткнул нож в плоть уже мёртвого Соши. Одежда, лицо, руки — всё было покрыто чужой кровью. — Я доктор, — доверительно улыбнулся мужчина, переводя взгляд на изуродованный труп, из вспортого брюха которого торчали кишки. — Здесь около сорока ножевых ранений. Ты знаешь, что это серьёзное преступление? — мальчик молчал, не выпуская орудие убийства из рук. — Мори-сан, — окликнул мужчину один из бойцов. — Нам пора. — Конечно, Маки, — кивнул Мори, кивнув на Осаму. — Его тоже заберите.       Дазай даже не думал сопротивляться. Как только мальчик поднялся, то упал в голодный обморок, но был благополучно подхвачен на руки Мори. Мужчина оглядывает квартиру томным взглядом тёмных глаз, усмехаясь. От этого мальчишки явно будет толк.

***

      Огай восседал за своим столом в рабочем кабинете, перебирая нужные бумаги. Мужчина задумчиво вчитывается в текст, пока не услышал стук в дверь. — Войдите.       В комнату зашёл высокий молодой человек, в почтении склонив голову. — Вы сказали, что это срочно, — отозвался юноша, взглянув на Огая. — Именно, Одасаку, — кивнул Мори. — Присядь, пожалуйста, — Сакуноске послушно выполнил указание, в ожидании смотря на мужчину. — Видишь ли, вчера я хотел лично посетить одного человека, который должен весьма внушаемую сумму, — начал Огай. — Но обнаружил его уже мёртвым. Убитым, если быть точнее, — Мори выдержал короткую паузу. — Какой-то мальчишка жестоко зарезал моего должника. По видимому, он проживал с ним достаточно продолжительное время. Но с ним явно жестоко обращались, это объясняет травмированное тело. — Разве ребёнок способен на такое? — слегка нахмурился Одасаку. Огай сипло рассмеялся. — Конечно, — улыбнулся Мори. — Парниша уже пришёл в сознание и едва не набросился на меня, стоило приблизиться чуть ближе. Даже имя своё не назвал. — Зачем он вам? — Сакуноске вопросительным взором окинул мужчину. — Вы явно не из тех людей, кто всем помогает. — Я доктор, и это является моей обязанностью, — чуть погодя, Огай добавил: — Но интересен мне он в другом, — Мори как-то странно ухмыльнулся. — Этот мальчик был полностью изнеможён. Обследования показали, что он подвергался неоднократным избиениям и сексуальному насилию со стороны взрослого человека. Также у пацана была сломана рука, с которой он проходил несколько недель, — Мори задумчиво устремил взгляд на стол. — Он даже не заметил то, что у него была травма, не почувствовал. У этого юнца просто великолепный болевой порог, но это ещё не самое главное, — Огай перебирал пальцами скальпель. — С самого начала меня зацепил его взгляд. Абсолютно пустой. Он без капли сомнения расправился с человеком, не испытывая при этом ни одной эмоции, — Мори встретился взглядом с Одасаку. — Не это ли качество важно для мафиози? — Вы хотите, чтобы я взял за него ответственность, — словно читая чужие мысли, промолвил юноша. — Ты превосходно ладишь с детьми, — согласно ответил Мори. — Мальчишка совершенно не поддаётся каким-либо манерам. Думаю, ты сможешь с ним совладать. — Я понял вас, — Сакуноске в почтении склонил голову перед старшим. — Готов ручаться за него. — Вот и славно, — улыбнулся Огай. —  Сейчас пацан находится в лазарете. Можешь попробовать хотя бы узнать его имя. Только осторожно, а то и нос откусит, — бросил вслед мужчина.

***

      Войдя в просторную палату, взгляд Одасаку застопорился на привязанном кожаными ремнями к кушетке ребёнке, который отстранённо смотрел в потолок. Но завидев незнакомца, мальчик повернул голову. — Так, значит, ты и есть тот мальчишка, — Сакуноске подошёл ближе и тут же сделал шаг назад. Осаму встрепенулся, начав сильно дёргаться. Он явно не хотел к себе никого подпускать, бросаясь на каждого, кто подойдёт слишком близко. — Я Одасаку, — представился юноша, наклонив голову в качестве приветствия. — Я не сделаю тебе ничего плохого, — мальчик крепко зажмурился, когда над ним занесли руку.       Сакуноске отстёгивает ремни, присев на край кушетки. Мальчик принялся быстро осматриваться, угрожающе прищурившись. Взглянув на юношу, Осаму бросился на него, довольно крепко вцепившись в чужие плечи. Дазай уже занёс кулак, но его ловко перехватили за запястье. — Ты же не хочешь, чтобы тебя снова привязали, — Сакуноске говорил таким спокойным тоном, будто перед ним не ребёнок, который зверски убил человека ножом. Осаму вырвал руку, отскочив назад. Мальчик прижимает к себе загипсованную кисть. — Как тебя зовут?       Мальчик молчит, глядя на свои руки. Одасаку внимательно разглядывает синяки на худом теле. — Ты голоден? — при упоминании о еде Осаму неожиданно вздрогнул, прикрыв рот обеими руками. — Хорошо, принесу позже. Любишь онигири? — Сакуноске хочет похлопать пятёрней по лохматой макушке, но Дазай отпрянул, явно не решаясь. Одасаку лишь понимающе кивает. — Я скоро снова зайду. Обещаешь не убегать? — мальчик молча кивает, не поднимая пустого взгляда на юношу. Одасаку встал, но его крепко схватили чужие пальцы за рукав светлого пальто. — Дазай Осаму, — пробормотал малец, взглянув на юношу. — Я хочу пить, — Сакуноске приподнял уголки губ. — Сейчас принесу.

***

      В течение последующих дней Одасаку продолжил частые посещения в палату, проверяя здоровье мальчика. По крайней мере, тот перестал кидаться, а внимательно наблюдал за действиями юноши. Сакуноске приносил различные книги, пробуя читать вслух. Осаму, конечно, совершенно не слушал его, но виду не подавал, чтобы не расстроить.       Дазай привык видеть Одасаку, начиная проникаться искренним детским любопытством. Он не чувствовал никакой злобы или ненависти. Сакуноске, излучавший спокойствие, заставлял проникаться им и мальчишку, который мог наконец-то почувствовать себя ребёнком. — Совсем из ума выжил! — Да как так можно!       Сквозь полудрёму Дазай услышал разговор Одасаку и двух медсестёр за дверью в коридоре. Осаму осторожно поднялся и на цыпочках подошёл ближе, прислушиваясь к голосам взрослых. — И ты хочешь забрать этого монстра к себе под крышу?! — возмущалась первая. — Не забывай, что он зверски расправился со взрослым человеком. — Вот-вот! — поддакнула вторая. — И вообще, его надо привязать, пока ещё кого-нибудь не зарезал!       Мальчик опустил пустой взгляд в пол. Неужели от него снова хотят избавиться? — Дазай всего лишь ребёнок.       Спокойный голос Одасаку отрезвляет мысли. — Бедный и несчастный ребёнок, — пробормотал Сакуноске. — И я позабочусь о том, чтобы он был в порядке.       Мальчик отходит от двери, неверящими глазами уставившись вперёд. Никто ещё не говорил ему таких слов.

***

      Через несколько дней Одасаку настоял на выписке Осаму, и забрал мальчика в свою штаб квартиру, которую ему выделили как сотруднику. Дазай то и дело с опаской осматривал помещение, внимательно проходясь взглядом по довольно приличному интерьеру. Затем мальчик наблюдает за бродившим туда-сюда юношей. — Тебе не помешало бы принять ванну, — Сакуноске откопал из своего шкафа какие-то штаны и футболку, дав в руки Осаму. Мальчик молча взял одежду, направляясь следом за Одасаку. В нос ударил приятный запах лаванды. — Как залезешь — позовёшь, — с этими словами юноша покинул ванную комнату. Дазай пристально смотрит на плавающую в воде пену. Рядом были различные шампуни и гели. Мальчик принюхался к приятному запаху солевого раствора. Он никогда не мылся в горячей ванне, да ещё и с ароматной пеной. Осаму стягивает с себя одежду и осторожно залезает в воду, вытянув загипсованную кисть.       Приятная дрожь пробегает по телу, и Дазай довольно жмурится. Мальчик разглядывает пузырьки пены, чувствуя, как лёгкая испарина покрывает его лицо. Что ж, это гораздо лучше, чем мыться в прохладной воде в пробитом тазе.       Предварительно постучавшись, Одасаку заходит в ванну, разглядывая худую спину Осаму. Фиолетово-желтоватые синяки дугой расплывались на бледной коже вместе с мелкими царапинами и ссадинами. Сакуноске закатывает рукава, взяв мочалку. Со всей своей аккуратностью Одасаку намывает чужую спину, чтобы не причинить дискомфорт. Мальчишка молчал, не издав ни звука. Но когда Сакуноске перешёл на волосы, едва дотронувшись до них, Дазай дёрнулся, схватившись за чужую ладонь. — Я не причиню тебе боли, — спокойно заверил юноша, успокаивающе, поглаживая узкие плечи. Осаму убирает руку, позволяя Одасаку намыливать свои волосы, массируя кожу голову. Мальчишка морщился и кривился, но никак не сопротивлялся, когда с него смывали остатки шампуня. — Вещи я оставлю здесь, — доложил Сакуноске, покидая комнату. Дазай посмотрел на дверь, а затем на оставленную одежду. Она была мягкой и приятно пахла. Осаму одевается, ступая босыми ногами по кафельной плитке. Как никак, а довольно приятно хорошо пахнуть. — Повезло мне угадать с твоим размером, — задумчиво протянул Сакуноске, пробегаясь глазами по худой фигуре. Но Дазай как-то странно хмурился, держа руки на плечах, словно пытаясь закрыть своё тело от чужих глаз. Одасаку прекрасно подметил это. — Вот что, — жестом юноша подозвал Осаму, посадив на диван. — Тебя надо хорошенько подлатать, — Сакуноске приготовил пачку марлевых бинтов. Мальчик весьма осторожно, но послушно протягивает руку, позволяя перебинтовывать предплечье. Осаму удивлённо захлопал глазами.       Все синяки, все те опечатки мерзких пальцев Соши полностью скрылись под слоем повязок. Осаму почувствовал себя безопаснее с ними. Мальчик восторженно смотрит на проделанную Одасаку работу. В помутневших карих глазах промелькнул детский блеск. — А можно ещё? — пожалуй, первое, что сказал Дазай за целый день. — Забинтовать? — мальчик кивает и протягивает уже вторую руку. Сакуноске мягко усмехнулся, принявшись выполнять просьбу Осаму. Он прекрасно понимал.       Уже через несколько минут юноша закончил своё творение, взглянув на Осаму. Тот опустил глаза на свои ноги, рассматривая бинты поверх них. Сакуноске посмотрел на часы. — Поздно уже, — Одасаку поднимается со своего места. — Ты, должно быть, устал. Пошли, — Дазай следует за юношей, проходя в спальню. Взгляд Осаму сразу же падает на большую двухместную кровать. Мальчик удивлённо моргнул. — Я могу здесь спать? — Конечно, — кивнул Сакуноске. — Я специально постелил чистое постельное бельё. Можешь располагаться. — А ты? — вдруг спросил Осаму. — В гостиной есть диван, — пожал плечами юноша. Мальчик не отрывает взгляда от своего спального места. Выглядит очень мягко. — В общем, приходи, если что, — Одасаку махнул рукой. — Спокойной ночи.       Осаму стоит возле кровати, всё не решаясь даже сесть на неё. Но Одасаку же разрешил?       Мальчик падает пластом на матрас, проваливаясь в мягкую обивку. Осаму с блаженным видом жмурится, растягивая губы в довольной улыбке. Как же удобно!       Дазай накрывается с головой мягким одеялом, дотянувшись рукой до выключателя. Мальчишка сворачивается в кокон, но сон всё никак не доходил до него. Осаму ёрзает на кровати не в силах заснуть. Неприятная дрожь пробежалась по всему телу, и пальцы стало болезненно покалывать. Дазай пытался сильно жмуриться, чтобы поскорее провалиться в сон.       Сквозь дрёму Одасаку разлепляет веки, услышав почти неслышный шелест крадущихся шагов. Возле него, словно призрак, стоял Осаму, нависая над юношей. Даже в кромешной темноте был виден невыразительный и пустой взгляд, пробравший до костей. Но Сакуноске приподнялся на локтях, приняв сидячее положение. — Не можешь заснуть? — мальчик продолжает молча смотреть на него, застыв на месте. Одасаку включил настольную лампу, стоявшую на тумбочке. Капля света пролилась на окружение комнаты, и Сакуноске с недоумением уставился на Осаму, заметив влажные дорожки на щеках. — Я убил Соши, потому что он был слишком громким, — пробормотал мальчишка. — То же самое сделал папа, когда поругался с мамой. Он её бил ножом, пока не перестала кричать.       У Одасаку заныло сердце от слов Дазая. Такой несчастный ребёнок, который был предан самыми близкими людьми. — Здесь нет твоей вины, — спокойно ответил Сакуноске, притягивая мальчишку к себе, и тот уткнулся мокрым носом в чужое плечо. Одасаку не слышал всхлипов, но чувствовал, как его рубашка стремительно намокала от беззвучных слёз. Всего лишь мальчишка. Самый обычный мальчишка, не заслуживший того клеймо, которое дало ему общество.       Монстр. — Я тоже убивал, — негромко сказал Сакуноске. — Безжалостно и жестоко. Любой полицейский приходил в ужас от каждого изуродованного трупа, — юноша выдержал небольшую паузу. — Но я оставил всё это в далёком прошлом. Хочешь остаться? — через ткань Одасаку получил чужой кивок, щёлкнув по выключателю. Осаму крепко обнял юношу, явно не намереваясь отпускать его. Мальчик дремал у него на груди, негромко сопя. Похоже, Осаму наконец-то почувствовал себя защищённым.

***

— Это и есть тот мальчишка? — удивлённо спрашивала рыжеволосая девушка, крутясь возле Осаму. — Какой миленький! — Думаю, от него точно будет толк, — мужчина, стоящий рядом с Кое, усмехнулся. — Одасаку его воспитал как следует, да ещё за целый год.       Осаму осматривает всех присутствующих, переглянувшись с Одасаку. Последние месяцы тот только и делал, что всячески поучал мальчика чтению и грамоте, и это получалось на удивление быстро. Дазай и сам изменился за это время. От того маленького мальчишки не осталось и следа, а лишь подготовленный боец мафии, готовый преданно служить своему боссу. За всё время, проведённое с Одасаку, мальчик до невозможности к нему привязался, считая своим самым единственным близким человеком, ради которого он готов на всё. — А где босс? — спросил Сакуноске. — К сожалению, у него сильная горячка, и он лично попросил меня подменить его, — улыбнулся Мори. — Вы оба отлично постарались, поэтому следовало и наградить, — Осаму довольно засверкал, прыгая вокруг Одасаку. — Ты слышал? Слышал? — Дазай хватается за широкие плечи, радостно растягивая губы в улыбке. — Нас ждёт награда! — Всему своё время, — остудил пыл мальчишки Сакуноске, потрепав кудрявую макушку. — Мне нравится твой настрой, — продолжил Огай. — Ты действительно изменился, Дазай-кун. Так вот, — откашлялся мужчина. — Как главный врач и правая рука босса, я бы хотел, чтобы ты официально вступил в ряды мафии, — Осаму быстро закивал болванчиком, как бы уже соглашаясь на подразумеваемое предложение, а вот Одасаку нахмурился, смерив Мори явно недовольным взглядом. — Я готов убивать всех врагов, — важно заявил Дазай, на что Огай одобрительно улыбнулся. — Теперь я готов лично заняться тобой и твоими тренировками, — заключил Мори. — Думаю, ты уже вполне готов для вступительного экзамена, который я проведу лично, — Огай еле заметно ухмыльнулся, посмотрев на Сакуноске. — Твоё присутствие тоже необходимо.       Противное предчувствие тугим узлом скрутило живот. Улыбка Мори не предвещала ничего хорошего, и Одасаку слишком хорошо это понимал. Даже стоящие рядом Хироцу и Кое явно напряглись, переглянувшись друг с другом. — Как прикажете, — кивнул юноша. — Когда хотите начать? — Прямо сейчас, — Сакуноске едва вздрогнул.       Сейчас? Как? — Правда? — глаза Осаму восторженно заблестели. — Одасаку, представляешь, ты будешь в первых рядах! — мальчик обернулся, а Одасаку быстро кивнул, выдавив из себя вялую улыбку. — Только не беги впереди паровоза, — напутствовал Сакуноске, следуя за шустрым Осаму, который всё поторапливал юношу. — Ну же, пошли скорее!       Мори хрипло усмехается в кулак, пройдя к выходу. Испытание началось. — А где враги?       Дазай осматривается в большой комнате в попытках найти там недоброжелателя. Одасаку стоял в дальней части помещения, убрав руки в карманы. — Я наслышан тем, что ты прекрасно обучился боевой технике всего за один год, — начал Мори. — Несомненно, это важная составляющая для любого бойца портовой мафии, — мужчина прищурился, и подозрительная тень упала на его лицо. — Но также ты должен обладать поистине холодным расчётом, выполняя абсолютно любые приказы начальства, — Огай вытащил из кобуры пистолет. — Независимо от того, какого он содержания, — мужчина нажимает на курок и выстреливает в грудь Сакуноске. Юноша тут же повалился на пол, болезненно сморщившись.       Осаму остолбенел не в силах произнести и слова. Мальчик не сводил взгляда с лужи крови, которая медленно просачивалась сквозь светлую рубашку. — Что будешь делать, Дазай? — улыбнулся Мори, наступив ботинком прямиком на рану юноши. Она не была смертельной, и Одасаку это прекрасно понимал. Всего лишь спектакль, разыгранный Огаем, но для Дазая это был самый настоящий удар под дых, потому что мужчина знал о сильной привязанности мальчика. — Он всего лишь ребёнок, — злостно прохрипел Сакуноске, заметив, как глаза Осаму затянулись знакомой пеленой. — Оставьте его. — Ты думаешь, что я привёл этого мальчишку сюда из жалости? — Мори опасно прищурился, пнув юношу в живот. — Меня привлекло его хладнокровие и желание убивать непокорных. Ну же, Дазай, — проворковал Мори, направив дуло пистолета в лоб Сакуноске. — Так и будешь стоять? — Элис.       Способность блокирует удар Осаму, не давая и приблизиться к Мори. Дазай отскочил в сторону, держа наготове клинок. Светловолосая девчонка перегородила путь, ловко управляясь с огромным шприцом в своих руках, который был больше её самой. Мальчик не останавливается, делая выпад вперёд. — Ты его просто провоцируешь, — прошипел Одасаку, прикрывая ранение рукой. — Только тогда от него будет толк, — снисходительно пожал плечами Мори. — Одасаку! — воскликнул Осаму, и Элис тут же швыряет мальчика в стену, воспользовавшись чужим отвлечением, Дазай поморщился, приподнимаясь на локтях. — Что-то ты долго, — вздохнул Мори. — Ничего личного, Одасаку, — Огай выстрелил на этот раз правое бедро, заставив юношу болезненно вскрикнуть. Одасаку изо всех старался заглушить любые звуки, чтобы не напугать Осаму. Мальчишка не понимал, что Мори не собирался его убивать. — Я ведь так и убью его, — усмехнулся Огай, наступив каблуком на простреленную ногу.       Осаму поджал бледные губы, наблюдая за происходящим.       Одасаку…       Единственный, кто о нём заботился.       Единственный, кто не бросил на растерзание судьбы.       Слепая ненависть охватывает детский разум. До жути хочется вонзить нож и стереть эту мерзкую улыбку с лица. Затуманенные и совершенно отстранённые карие глаза налились кровью.       Осаму бросается на способность с нереальной силой, быстро нанося смертельные удары ножом, меча в горло. Но Элис неожиданно отступила, встав возле хозяина. — Ринтаро, — пробормотала девочка. — Я чувствую чёрную ауру, исходящую от него. — Замечательно, — кивнул Мори, окинув взглядом истекающего кровью Одасаку. — Ринтаро!       Дазай не собирался ждать, наступая ближе и ближе. Его глаза были абсолютно пустыми, но жестокость, что была глубоко внутри, ломилась наружу.       Спасти Одасаку любой ценой.       Золотая вспышка света ослепила глаза. Элис исчезла, растерянно взглянув на хозяина. Мори смеётся, почувствовав на своей шее холодный металл, Одасаку шокировано смотрит на мальчика, который твёрдо намеревался убить мужчину. — Так у тебя есть способность, — безумная улыбка исказила чужие губы. — Потрясающий экземпляр. — Дазай! — Сакуноске смотрит на Осаму, заглядывая в помутневшие глаза. Его ноги подкашиваются, и мальчик падает без чувств на холодный мрамор. Не обращая внимание на ранения, Одасаку бросился к Осаму, осторожно прижимая к себе худощавое тело. — Я забираю мальчишку к себе, — провозгласил Мори, направляясь в сторону выхода. — А тебе советую забыть про него, — мужчина обернулся, угрожающе прищурившись. — Зачем он тебе? — прохрипел Одасаку, вытирая кровь с лица.       Огай загадочно улыбнулся, махнув рукой напоследок. — Готов поспорить, что он будет претендовать на звание босса.

***

      Дазай медленно разлепляет веки, скидывая с себя плед. Юноша осматривается. Он всё ещё находился на полу в ванной.       Осаму хрипло смеётся, потирая пульсирующие виски. Рядом стоял кувшин с чистой водой, который он яростно осушает, облизывая высохшие губы.       Дазай мутно помнил, как оказался в таком положении, но он точно знал, что кто-то приходил сюда. И этот кто-то был никто иной, как Рампо.       От осознания юноша смеётся громче, едва не подавившись слюной. Как же глупо! - Я просто хотел помочь.       В тот момент Эдогава звучал слишком печально и спокойно, поглаживая дрожащую спину, которую до боли сводили судороги. Дазай невольно поёжился, вспомнив это чувство.       Рампо смотрел на него без капли ненависти и злости. Это был испуг вперемешку с чем-то другим.       Забота.       Осаму до сих пор ощущал тепло чужих рук на своём лице. Тело пробил озноб. — Глупый и наивный детектив, — смеётся Дазай, обхватив собственные плечи руками, крепко стискивая дрожащие пальцы на помятой рубашке.       Почему Рампо вообще пришёл, и как он дошёл?       Осаму вдруг посмотрел на свои ладони, которыми едва не убил Эдогаву и болезненно улыбнулся. Что бы сказал Одасаку?       После того, как Дазая на своё попечительство забрал Мори, Сакуноске отстранился, сохраняя определённую дистанцию между ними. Только почему-то Осаму тогда этого не понимал, впрочем, как и сейчас. У Одасаку была своя цель, в отличие от него. Буквально через год-другой Сакноске стал заботиться о сиротах, что вызвало дикую ревность у мальчика. Даже после гибели тех детей Одасаку пошёл на верную смерть, совершенно не беспокоясь о том, что чувствует Осаму, для которого мужчина стал всем.       А смог бы он остановить Сакуноске?       Дазай горько усмехается, прекрасно зная ответ на вопрос. Рампо был прав, что неудивительно. Осаму не изменил бы мнение Одасаку.       Юноша поджимает губы и делает глубокий вдох. Руки сами полезли за телефоном, обнаружив более сотни пропущенных от Накахары и единственное сообщение, от которого Осаму сузил глаза, хмуро прочитав текст.       «Рампо пропал»