Первый раз

      Лёгкая и плавная музыка разливалась по ярко освещённому солнцем залу, заполняя собой помещение и перенося в совершенно другую страну тех, кто находился внутри. Мелодия дополнялась певчими птицами, сидящими на подоконнике открытого окна и словно бы наблюдающими за танцором, что стоял в середине комнаты.       Магнус с закрытыми глазами плавно двигался в такт музыке, и он был так погружён в своё дело, что, даже зайди кто и наблюдай за ним, он не заметил бы. Каждый раз, стоило остаться наедине с нежной музыкой, он словно растворялся в мыслях и чувствах, переносился в совершенно другой край, где всегда было лишь счастье и добро. Это всегда были разные места, но в них неизменно было одна – свобода и радостный смех Александра.       Вот и в этот раз Магнус видел любимого. Тот сидел на качелях, привязанных к широкой ветке раскидистого дуба, смотрел за тем, как ветер срывает листву и причудливо разбрасывает её по земле, и, конечно же, смеялся. Бейн вдохновлялся этим видом, он танцевал навстречу, хотя знал, что никогда в таких видениях не мог по-настоящему приблизиться к Александру, таков был закон его танцев.       Между ним и Алеком в этот раз лежала пропасть. Она не была широкой, Магнус спокойно мог перепрыгнуть через неё, и он намеревался это сделать, оттолкнувшись и закружившись в вихре, словно фигурист. Он предчувствовал, как элегантно приземлится на одну ногу, как продолжит приближаться к Александру, вкладывая в танец всю любовь, несмотря на то, что Алек не замечал его – побочный эффект того, что Лайтвуд почти никогда не присутствовал на тренировках Магнуса – и…       Вместо всего этого Магнуса ждало большое разочарование. Ущелье разразилось ещё сильнее, став необъятным. Александр совсем пропал из поля зрения, лишь дуб, под которым он сидел, страшными очертаниями виднелся вдали. Бейн не замечал всего этого, он заходил на очередной поворот, предвкушая встречу с Алеком, предвкушая мягкую траву на своих голых ступнях и кульминацию песни. И вынырнул из прекрасного, идеального места он очень болезненно.       Магнус упал, встречаясь лицом с холодным полом. Его нога подвернулась, когда он приземлялся, и вот каков был результат. Боль пронзила лодыжку, но Бейн почувствовал её не сразу, несколько секунд отчаянно пытаясь прийти в себя и понять, что случилось. Музыка продолжала играть на фоне, подходя к своему логическому завершению, но впервые Магнус закончил раньше, чем прозвучала финальная тона.       Первым делом он попробовал встать на ноги, не до конца осознавая, в чем, собственно, проблема. Однако это у него получилось плохо, ведь он не ожидал боли. Магнус покосился вбок, наступая на подвёрнутую ногу, зашипел, болезненно скривив лицо, и оперся рукой на ближайшую стену, чтобы не упасть.       – Приехали, – злобно и чуточку устало прошептал Магнус, вновь пытаясь сделать шаг, на этот раз уже готовый ощутить боль. И, надо сказать, вышло неплохо, но скрыть то, что он хромает, было очень и очень сложно. Для Бейна это было большой проблемой: если Александр узнает, что он подвернул ногу, то ни за что не допустит Магнуса до тренировок до полного выздоровления и, на всякий случай, ещё недельку после. Но Бейн не мог допустить этого, совсем скоро у него намечались крупные соревнования, которые должны принести ему в случае победы немало славы.       Исходя из этих соображений, Магнус выключил музыку и следующие полчаса бродил из одного угла студии в другой, пытаясь понять, как наиболее убедительно скрыть то, что он хромает. Несколько минут он даже уделил на то, чтобы почитать различные статьи в интернете на эту тему, но все были закрыты буквально через секунду после того, как Бейн видел яркие заголовки: «Не надо ничего скрывать, обратитесь к врачу, это могут быть не штуки!»       К врачу Магнус точно не пойдёт. Он справится сам.

***

      Путь домой доставил Магнусу массу дискомфорта. Сначала он попытался пройти весь путь пешком, как делал это обычно, прогуливаясь среди людей и черпая из разных мелких ситуаций вдохновение, но вскоре понял, что это очень и очень провальная затея. Бейн вызвал себе такси, на коем и доехал до дома.       Однако и на пути от такси до их с Александром квартиры возникли непредвиденные трудности. Когда Магнус выходил из такси, он нос к носу столкнулся с самим Алеком, тоже возвращавшимся с работы. И это было совершенно некстати, ведь Лайтвуд прекрасно, возможно, даже лучше себя самого, знал Магнуса и все его причуды. И только увидев, что тот возвращается с работы на такси, сразу заподозрил что-то неладное.       – Магнус? – удивлённо спросил Алек, впрочем, не растерявшись и потянув застывшего Бейна на себя, утаскивая от такси и проезжей части. – Ты… всё хорошо? – он нахмурился и кивнул за отъезжавшую жёлтую машину, словно этим объяснял суть вопроса.       – Да, всё в порядке, не переживай, – как можно более спокойно попытался ответить Магнус. Он чересчур наигранно махнул рукой, и это выглядело слишком театрально, чтобы можно было поверить в искренность этого. Поэтому Бейну пришлось продолжать оправдываться, видя недовольный и грозный взгляд Алека. – Просто одна танцовщица подвернула ногу на репетиции, она была в соседнем зале, и мне пришлось отвезти её домой. Всё хорошо, правда.       Магнус несколько секунд смотрел на Алека, пытаясь не сломаться под его испытующим взглядом и не рассказать всей правды. Впрочем, в своём рассказе он не слишком сильно ушёл от истины, подумаешь, всего лишь заменил себя на какую-то незнакомую девушку. Так что его история звучала вполне убедительно, и у Лайтвуда не было причин не верить.       Лицо Алека вскоре смягчилось, на нём проступила нежная улыбка. Он наклонился вперёд и поцеловал в щёку Магнуса, сияющего теперь, как миллион прожекторов. Этот маленький, невинный жест, оказанный на публике, заставил Бейна немного покраснеть, потому что Лайтвуд, несмотря на то, что их первый поцелуй случился в магазине на глазах у незнакомых девушек, будучи в отношениях, довольно сильно стеснялся поначалу таких вещей. Благо, ему быстро стало наплевать на мнение окружающих.       – Тогда пойдём домой? – тихо спросил Алек, переплетая их пальцы. Магнус довольно кивнул, уверенный в том, что Александр поверил в его выдумку. Дело осталось за малым: дойти до квартиры и прожить следующие дни так осторожно, чтобы Алек не заметил, как Бейн хромает. И это было весьма и весьма трудной задачей, в успехе которой Магнус не был уверен ни на один процент.

***

      Алек начал подозревать, что что-то не так, в тот момент, когда понял, что Магнус приехал на такси. Его выдумка действительно была убедительной, и Лайтвуд на мгновение поверил в неё, но противный голосок внутри пищал, что не всё так просто, стоит копнуть немного поглубже и вся правда вскроется. И этот голос изрядно раздражал его.       До квартиры Алек дошёл, будучи погружённым в свои мысли, что определённо сыграло Магнусу на руку. Лайтвуд думал, почему его обманули и какова правда на самом деле. Он даже не заметил, как Бейн быстро пролепетал, что устал и очень хочет спать, и юркнул в ванную совершенно один.       Алек неспешно снял пальто и, буркнув что-то тихое и не совсем понятное на слова Магнуса, прошёл в кухню. Он поставил чайник и подошёл к окну, в задумчивости глядя на причудливые узоры дорог, машин и горящих окон. Это была не первая ложь в их отношениях, и сам Алек, наверно, никогда не забудет случай, при котором они в первый раз соврали друг другу, потому как это было очень и очень трагично и одновременно комично, но эта ложь, тем не менее, была как-то связана с Магнусом, поэтому и волновала Алека.       За своими мыслями Лайтвуд даже не заметил, как пролетело время, и Магнус вышел из душа, сразу же ложась в кровать. Он даже не подошёл к Алеку, чтобы пожелать ему спокойной ночи или просто провести время вместе, как они обычно делают, и Бейн понимал, что подобное поведение явно будет подозрительным, однако паника слишком сильно овладела им. На кону стоял не просто поход к врачу, не просто пара дней или недель дома, но крупные соревнования. Это не то, чем он готов пожертвовать.       И действительно, Алек, вынырнув из мыслей и посмотрев на часы, ужаснулся, ведь стрелка приближалась к половине двенадцатого. А они вернулись домой, кажется, в девять? Неужели Лайтвуд два с половиной часа провёл в своих мыслях и даже не замечал Магнуса всё это время? Где-то на подкорках сознания он пытался вспомнить, заходил ли на кухню Бейн, и если да, то какой ответ получил на свои слова, только вот почему-то не мог найти эти моменты. Недоброе предчувствие Алека только возросло.       Лайтвуд, погасив везде свет, пошёл в спальню, чтобы тоже лечь спать, потому что устал сегодня на работе: привезли новые книги, и он весь день обновлял стеллажи. Зайдя в комнату, он обнаружил мирно посапывающего Магнуса, свернувшегося калачиком. Эта картина умиляла Алека, но обычно Бейн спал совершенно по-другому, и эта поза была для него… слишком скромной? Лайтвуд ещё ни разу не находил его одного на кровати, занимавшего только одну её половину. Не находил до этого момента.       Стараясь не шуметь, Алек лёг рядом, сразу же притягивая Магнуса в свои объятия. Его немного успокоило то, что Бейн привычно вцепился в руку возлюбленного, сжимая её во сне. Однако это не значило, что всё хорошо. Лайтвуд обязательно поговорит с ним завтра и узнает всю правду, какой бы горькой она не была.

***

      Беда в жизни Магнуса никогда не приходила одна. Он был своеобразным везунчиком на двойные неприятности, так что и в этот раз судьба не сделала исключения. Проснувшись не от будильника, но всё равно рано, Бейн посмотрел на дату в телефоне и понял, что сегодня был их запланированный выходной с Алеком, в который они хотели куда-нибудь отправиться. Безусловно, уговорить Лайтвуда остаться дома удастся достаточно легко, но скрывать целый день, что они будут наедине, то, что он хромает, будет слишком сложно, практически невозможно.       Магнус хотел было встать с кровати и немного походить, чтобы проверить ногу и ещё чуть-чуть потренироваться ходить ровно, как Алек только сильнее обнял его, не давая вывернуться. Вымученно улыбнувшись, Бейн повернулся к притворяющемуся спящим парню и легонько поцеловал его в кончик носа. В утренних лучах солнца Лайтвуд выглядел, словно лохматый котик.       – Ты невероятно милый, когда морщишься, – тихо, словно делясь секретом, прошептал в миллионный раз Магнус. Алек в ответ приоткрыл один глаз и вопросительно взглянул на возлюбленного, от чего тот рассмеялся.       – И тебе доброе утро, малыш, – низким, сонным голосом, от которого по всему телу Бейна пробежали мурашки, сказал Алек. Он резко перевернул их, благо, не задев больную ногу, и теперь нависал над Магнусом. Медленно склонившись, он нежно поцеловал его.       – Если бы утро так начиналось у каждого человека на планете, мир был бы куда счастливее, – промурлыкал Магнус, ухватывая новую порцию поцелуев и блаженно улыбаясь от них.       Алек неспешно спустился ниже и уже целовал каждый миллиметр шеи возлюбленного. Однако он не собирался давать Бейну сейчас то, чего он желает. Лайтвуд не может просто закрыть глаза на то, что было вчера. Ему нужно узнать правду, даже если её придётся выхватывать хитростью. Впрочем, вряд ли Магнус имел что-то против таких хитростей.       – Пойдёшь со мной в душ? – отрываясь от одного из своих любимых занятий, хрипло спросил Алек. В его глазах плясали черти, но на сердце было неспокойно. Он заметил, как Магнус на секунду растерялся и как будто раздумывал над ответом. Лайтвуд подавил в себе порыв нахмуриться.       – Ммм, иди без меня, – неловко ответил Магнус, выводя пальцами узоры на груди Алека, словно пытаясь его отвлечь. – А я пока приготовлю нам завтрак.       Алек в ответ на это ничего не сказал. Он склонил голову на бок, будто пытаясь расколоть этим Магнуса, а затем быстро поцеловал любимого и, соскользнув с него, скрылся за дверью ванной комнаты. Через несколько минут оттуда начали доноситься шум воды и тихо пение, от которого по лицу Бейна расползлась улыбка.       Ещё пару минут Магнус полежал в постели, пытаясь придумать, как провести сегодняшний день, и идея марафона кино, во время которого они будут просто лежать, сама пришла ему в голову. Уговорить Алека провести выходной в объятиях друг друга, смотреть фильмы вперемешку с поцелуями представилось достаточно простой задачей, тем более, Бейн знал, куда нужно надавить. Воодушевившись этой идей, он поднялся с кровати, чтобы выполнить своё обещание.       Приготовление завтрака оказалось куда более сложной затеей в данных условиях, чем казалось Магнусу. Ему нужно было постоянно передвигаться, значит, и наступать на больную ногу, даже пришлось единожды встать на цыпочки, чтобы достать тарелки с верхней полки, и тогда Бейн чуть было не упал, чудом удержав равновесие на одной ноге. Когда завтрак был готов, Магнус чувствовал себя настоящим героем.       Со своим делом он управился на удивление раньше, чем Алек вышел из душа. Такое долгое пребывание в ванной было достаточно необычным поведением для Лайтвуда, но Магнус не зацикливал на этом внимание. Он думал, чем можно себя занять в оставшееся время, и чудом вспомнил, что в одном из шкафов у них хранится эластичный бинт, на наличии которого настоял Алек на случай травм. И в этот момент Магнус был невероятно благодарен «занудству» своего парня.       С трудом отыскав нужный бинт, Магнус сел на пол и с превеликим удовольствием завязал его вокруг ноги. Не сказать, что он сразу почувствовал, как боль резко и полностью уходит, но он знал, что скоро будет легче. Оставалось придумать, как замаскировать этот бинт, чтобы не заметил Алек. Решение пришло довольно легко, и Бейн тихо юркнул в их спальню, надевая одни из домашних штанов Лайтвуда, что были ему несколько длинноваты. Посмотревшись в зеркало, Магнус понял, что они были идеальным спасением.       Услыхав, что вода в душе прекратила литься, Магнус мигом исчез из их спальни и отправился на кухню, где собирался приготовить им горячий кофе и красиво сервировать завтрак. Если с последним пунктом не было никаких проблем, то с кофе возникла проблема: Алек всегда пил его из одной чашки, что хранилась на самой верхней полке. А после того, как Бейн несколько раз уже скакал до полок, его нога разболелась.       Магнус хотел встать на стул, чтобы не напрягать мышцы, но издали послышались босые шаги, поэтому он присел на тот же стул и сделал вид, будто рассеянно смотрит по сторонам, а совершенно не ждёт своего любимого. «Неожиданные» подходы Алека были в пару раз приятнее, чем «замеченные», потому что он сильнее старался привлечь всё внимание Бейна к себе, хотя оно всегда принадлежало только Александру.       – Как вкусно пахнет, – пропел Алек, кладя руки на плечи Магнусу и целуя его в висок. – Вижу, ты изрядно потрудился.       Магнус лишь мурлыкнул, словно настоящий кот, в ответ. Лайтвуд отстранился, сразу же направившись к своей излюбленной кофе машине. Помимо этого, он успел заметить, что Бейн совсем забыл о приборах, впрочем, это было не в первый раз, так что Алек даже не удивился. Он открыл ящик со столовыми приборами, но случайно сбил локтём лежащие на столе салфетки, и они разлетелись по полу, падая, словно пожелтевшие листья в осень.       – Не волнуйся, я подниму, – опередил любимого Магнус, слезая со стула и наклоняясь, чтобы поднять салфетки. И это стало началом его конца.       До сих пор Алек не замечал, что Бейн одет в его штаны. У них было довольно частой практикой брать вещи друг друга, так что такое поведение не вызвало у Лайтвуда ничего, кроме лёгкого румянца и щемящей нежности в груди. Он искренне любил смотреть, как висит мешком его одежда на Магнусе, собственник внутри него радостно хлопал в ладони и разбрасывал фейерверки. И в этот раз, привычно рассматривая любимого, он заметил одну деталь, что крайне насторожила его.       Когда Магнус нагнулся, его штанины привычно немного задрались. Алек проследил взглядом по открывшимся щиколоткам, но на одной ноге вместо кожи он заметил что-то более светлое, в чём он почти сразу же узнал собственноручно купленный бинт. Бейн ни за что не стал бы надевать его просто так, учитывая то, что Алеку часто сложно заставить Магнуса надевать его при перенапряжении. Это значило только одно: Бейн получился какую-то травму, доставляющую ему дискомфорт, и почему-то скрывает это.       Пока Магнус поднимал и клал салфетки на своё место, Алек смотрел в одну точку, разинув рот от изумления и пытаясь переварить информацию, что только что осознал. Однако это были всего лишь догадки, и Лайтвуду нужны были более веские основания, чтобы убедиться в своей теории полностью и перейти в нападении. И в следующий миг в его голове будто загорелась лампочка.       – Милый, – начал тем временем Магнус, что уже достал приборы и закрыл ящик, – всё хорошо? Понимаю, что я неотразим и сложно на меня не заглядываться, но, может быть, отложишь это занятие ненадолго?       Алек быстро-быстро захлопал глазами, пытаясь вернуться мыслями на Землю, где его как раз-таки вызывали. До него медленно стали доходить слова Магнуса, словно он слышал их через толщу воды. Но как не пытался уловить смысла Лайтвуд, этого он сделать не смог. Понадеявшись, что никакого вопроса произнесено не было, Алек покачал головой и мило улыбнулся.       – Ты прав, – сказал он, совершенно не зная, в чём прав Магнус. Волнение и тревога потихоньку начинали одолевать его, как одолевает морозный холод людей во вьюжную январскую ночь – беспощадно, но не беспричинно. – Не сваришь нам кофе, пожалуйста? Я вспомнил, что мне нужно срочно позвонить.       Магнус на секунду стушевался и замер; то ли с радостью от того, что его план сработал, то ли с тревогой и предвкушением от того, что он оказался прав, Алек смотрел на эту реакцию, заворожённый одним из чувств. Кажется, даже его дыхание замерло, чтобы ответ не потонул в его шуме.       – К-конечно, я позабочусь обо всём, – спустя неминуемо прошедшую, недолговечную вечность ответил Магнус, улыбаясь уголками губ. Если Алек не знал его, то никогда не поверил бы в то, что эта безупречно красивая улыбка была напускной.       Алек поцеловал Магнуса в щёку, пробормотав ему, что он лучший, и вышел из кухни. На самом же деле он просто завернул за угол, чтобы его не было видно, и чуть-чуть наклонившись, словно гонимое ветром дерево, действовавшее не по своей воле, а из любопытства ветра, что проверял свою силу, стал наблюдать за действиями любимого.       Магнус несколько помешкал, когда Алек исчез, прежде чем варить кофе. Он судорожно оглядывался вокруг, будто ища свою панацею, а потом понуро принял неизбежность ситуации. Бейн подошёл к шкафчику и открыл самую высокую дверцу, до которой едва ли доставал. Попробовав достать чашку, не поднимаясь на носочки, Магнус почти сразу понял, что эта затея безнадёжна, и потихоньку, скрипя зубами, стал приподниматься на носки.       В какой-то момент судьба пошла не по той дорожке, на которую надеялся попасть Магнус: его ногу пронзила резкая боль, и, зашипев, он присел, обхватив лодыжку поверх бинта двумя руками. Он сдерживался, чтобы не прикрикнуть и не привлечь этим внимание Алека, но было уже поздно: Лайтвуд, наблюдавший за всем происходящим из своего укрытия, уже опускался на колени перед Магнусом с широко распахнутыми глазами.       – Что с тобой? – дрожащим голосом спросил Алек. Он смотрел прямо в наполненные ужасом вперемешку с тревогой и страхом глаза Магнуса, но они сейчас пытались выбрать себе любой другой ориентир.       – Всё хорошо, – предпринял слабую попытку уладить всё Магнус. Конечно, он понимал, что Алек не поверит, однако он не был бы собой, если бы не попробовал. В конце концов, если и есть попытки – пытки, то это точно не одна из них.       – Почему ты лжёшь? – громче, чем следовало бы, воскликнул Алек. С тех пор, как в их отношениях поселилась первая неправда, он яро ненавидел слова, не являющиеся истиной. – Магнус, мы чуть не расстались, когда ты солгал мне в первый раз! Что происходит?       – Я подвернул ногу, – склонив голову, словно провинившийся ребёнок, моментально прошептал Магнус. Напоминание об их «недорасставании» подействовало, потому что тогда он обещал больше не врать Алеку, но что он делал сейчас? Ему стало стыдно.       – Когда? Почему ты не сказал мне об этом, малыш? – выдохнув, мягким голосом спросил Алек. Двумя пальцами он коснулся подбородка Магнуса, приподнимая его голову и заставляя посмотреть на него. Нежно улыбнувшись, веря, что это станет, как и раньше, успокоением, Лайтвуд кивнул, готовый выслушать рассказ.       И Магнус рассказал; он не утаил ни одного слова, ни одной своей эмоции, испытываемой с момента падения и до этой минуты. Он полностью отдался простому пересказу событий, потому что делал это для Алека, который не упрекнёт его ни за что. Конечно, Лайтвуд может поворчать, но он всегда будет на стороне Магнуса, чтобы тот не сотворил. Даже если бы он сжёг весь мир, Алек остался бы прикрывать его спину.       – Мы едем к врачу, – решительно сказал Алек, поднимаясь на ноги и протягивая Магнусу руку. Видя, что ему собираются возразить, он быстро добавил: – Это не обсуждается. Твою ногу нужно показать врачу, ты это сам понимаешь. Бездействие может привести к более серьёзной травме и гораздо более долгому вылету из танцев.       Алек ненавидел говорить с Магнусом тоном «босса», но иногда это было просто необходимо, как, например, сейчас. Нужно было показать Бейну, чем бездействие грозит в будущем, чтобы он добровольно согласился на поход к врачу и принятию своей судьбы. Впрочем, Магнус и сам всё это осознавал, поэтому он лишь тяжело вздохнул, принимая ладонь Алека.       Лайтвуд тут же притянул любимого к себе, подхватывая на руки. Магнус, конечно, мог бы возмутиться, что он не маленькая девочка и сам в состоянии ходить, но ему была так приятна эта забота, что он не сказал ни слова и просто прильнул ближе к своему Александру, довольно улыбаясь лишь от этого жеста.       – Сиди здесь и не вставай, – приказал Алек, сажая Магнуса, по спине которого бегали мурашки от такого голоса, на диван. – Я соберу нужные документы, принесу тебе одежду, оденусь сам, и мы поедем.       Окинув строгим взглядом Магнуса, Алек уже развернулся, чтобы найти нужные вещи и подобрать Бейну идеальную одежду для поездки в травмпункт. Только Магнус почувствовал, что должен сказать одну фразу, очень важную для него самого, да и для Лайтвуда, как он предполагал, тоже.       – Прости меня, – тихо окликнул Магнус. Алек остановился и хотел что-то сказать, но ему не дали такой возможности. – Я не хотел, чтобы так получилось, это вышло случайно. И тем более я не мечтал о том, чтобы в наш выходной ты возился со мной, как с ребёнком. Прости за, – он обвёл руками комнату, словно пытаясь оценить своё сожаление в размерах, – за всё это.       – Магнус, – вздохнул Алек, присаживаясь рядом с любимым. Он взял его ладонь в свои руки, крепко сжимая её. – Зачем ты извиняешься? Ты не виноват в том, что получил травму, такое случается со многими спортсменами. Я совсем не злюсь на тебя, – он нежно коснулся пальцами его щеки. – Просто будь честен со мной в следующий раз, ладно? Ты – самое дорогое, что у меня есть, и я не хочу потерять тебя. А на счёт возни… мне нравится заботиться о тебе.       Улыбнувшись, Алек поцеловал Магнуса в кончик носа и отправился собирать одежду и документы, а Бейн сидел на диване, наблюдая за тем, как его парень бегает из комнаты в комнату, собираясь, и сиял, думая, что ему невероятно повезло.

***

      В больнице почти никого не было, поэтому поход туда не занял много времени. Магнусу наложили повязку и сказали приходить через неделю, а в ближайшие семь дней отказаться от танцев и не нагружать сильно ногу. Бейн был расстроен этим известием, но в нём теплилась надежда, что он ещё успеет на соревнования, если будет соблюдать все рекомендации доктора. Конечно, Алеку он об этом не сказал, но пока ему это и не нужно было знать.       Усевшись с помощью своего великолепного парня в машину, Магнус включил энергичную музыку, слегка пританцовывая под неё. Он не мог полностью отказаться от танцев, это было чем-то нереальным для него, так что даже такие маленькие движения отзывались в его душе радостными нотами. Алек лишь зачарованно улыбался, краем глаза глядя на Бейна. Как жаль, что в машине нет автопилота, сейчас он был бы донельзя кстати.       На улице ещё было светло, время только едва перевалило за обед, но этот факт не мешал Магнусу, уютно устроившись в пледе, что они всегда возили с собой, мило спать в машине. Алек думал, что он сильно устал из-за стресса и нервов, что испытал за это утро. Лайтвуд частенько косился в его сторону, словно он не способен прожить без взглядов на него ни минуты. И пару раз, когда чёлка Магнуса падала ему на глаза, он нежным движением убирал её за ухо.       Когда они подъехали к дому, у Алека не было ни малейшего желания будить Магнуса, что так сладко спал. Несколько минут он позволил себе просто полюбоваться таким милым и беззащитным видом любимого, после чего вышел из машины и, приоткрыв дверь со стороны Бейна, мягко потряс его за плечо.       – Хэй, вставай, – шептал Лайтвуд, пока Магнус хмурился и пытался отбиться от него, словно от мухи. – Мы уже приехали. Тебе нужно сделать пару шагов, и ты сможешь спать дома, в большой, удобной и тёплой постели.       Видимо, слова о кровати неплохо повлияли на Бейна, потому что он сразу приоткрыл один глаз, как он однажды сказал, «подражая дельфинам», и с недоверием уставился на Алека. На самом деле, в такие моменты он был больше похож на пятилетнего ребёнка, который пытается понять, не обманывает ли его мама, обещая купить игрушку после похода к врачу. И Лайтвуда такой вид, безусловно, веселил.       С ковылянием и помощью своего парня, Магнус кое-как дошёл до квартиры. Правда, в некоторых моментах он чересчур переигрывал, желая получить лишнее внимание от Алека, и это было заметно невооружённым глазом. Но был ли кто-то из них против этого? Нет, Лайтвуду нравилось ухаживать за возлюбленными льстило то, что Бейн так отчаянно в нём нуждался, а сам Магнус был доволен этим вниманием.       Остаток дня они провели именно так, как планировал изначально Магнус: включили фильм и, удобно устроившись в объятиях друг друга на диване, смотрели его, бесконечно прерываясь на поцелуи, разговоры и еду. День прошёл так, что никто из них не заметил, как стрелка часов приблизилась к двенадцати, и уже была пора спать.       Следующие семь дней Магнус провёл дома, леча ногу и изнывая от скуки. Он позвонил всем своим друзьям, Изабель, Саймону, даже надоедливому танцору из соседней студии, чтобы скоротать время за разговорами хоть с кем-то. Но единственным, кто не сбрасывал звонок после пятнадцати минут разговора, был Алек, за что он ежедневно получал неслыханные благодарности.       На соревнования, к своему глубочайшему сожалению, Магнус не отправился: его ноге потребовалось несколько больше времени, чем неделя, чтобы вернуться в строй. Он был сильно огорчён этим фактором и два дня совсем не вылезал из постели, хныча и мечтая о том, какой бы его жизнь могла стать. Лишь одному очень проницательному и обаятельному человеку удалось убедить Бейна, что он обязательно поучаствует и даже выиграет в них в следующем году.       В студию Магнус вернулся через две недели после получения травмы. Первые несколько дней он танцевал совсем мало, большую часть времени уделяя растяжке и разминке, чтобы подобная ситуация не повторилась с ним вновь. Ещё через неделю он свободно танцевал всё, что только умел, без своего страха и переживаний Алека.       И пускай Магнус не попал на соревнования, он был уверен, что обязательно возьмёт кубок в следующем году. А пока что он наслаждался тем, что уже выиграл кое-кого получше.