Туз пик

Тусклый свет пробивался сквозь закрытые веки, хотелось прикрыть глаза рукой, создавая абсолютную темноту и продолжить сон. Акутагава раздражённо втянул ртом, как ему показалось, сухой и тяжёлый воздух, отчего больные лёгкие обожгло и в горле засаднило. Он рывком поднялся на локтях, заходясь сильным кашлем. — Эй, ты в порядке? Акутагава замер, окончательно просыпаясь, и открыл глаза. Чуя сидел напротив него напряжённо хмурясь. «Накахара-сан?» — Рюноске принял сидячее положение, не сводя взгляд с наставника. — С добрым утром! Долго же ты спишь, — звонкий голос Дазая эхом отскочил от стен, вновь вводя в ступор. Осознание происходящего будто ударило по голове и Рюноске тут же вскочил на ноги, начиная осматриваться: средних размеров комната без какой либо отделки; грязные, пыльные бетонные стены и пол; на потрескавшемся потолке висела одинокая тусклая лампочка, что изредко мигала, погружая комнату, меньше, чем на секунду, в непроглядную тьму; по углам висела паутина. И что самое странное — не было ни двери, ни окон. В одном из углов, прислонившись спиной к стене, сидел Куникида, что устало потирал переносицу. Чуть дальше сидел Дазай, согнув одну ногу в колене. Рядом с ним Ацуши, что о чём-то задумался. Чуя же сидел в позе лотоса, сложив руки на груди. — Где мы? — севшим голосом спросил Акутагава. — Вероятно, это способность той девушки, — ответил Куникида. — Мы уже несколько раз проверили комнату на наличие скрытых ходов и дверей — ничего. — А вы не пробовали пробить эти чёртовы стены? — начал раздражаться Рюноске. — Не только ты об этом подумал, — Куникида поднялся на ноги, разминая затёкшую шею руками. — Ни один из нас не может использовать свою способность. Акутагава тут же попытался призвать Расёмон, но тот не откликался. Плохо. — Давно мы тут? — По ощущениям часа два — три. Может больше, — Доппо поднял рукав, демонстрируя остановившиеся часы. — Идиотизм, — сжал зубы Акутагава. Взгляд невольно упал на Ацуши. «Самое неприятное во всей этой ситуации — это то, что придётся здесь находиться вместе с этим тигром. Раздражает». Ацуши будто услышал его мысли и уставился осуждающим взглядом на Рюноске. Голова раскалывалась из-за недавнего сильного кашля, грудная клетка нещадно болела. А горло щекотало при каждом вдохе спёртым воздухом. Плюс ко всему этому ныла спина из-за сна на бетонном, холодном полу. Чёртовски доброе утро. В совокупности с неприятными ощущениями раздражение увеличивалось. — Ещё раз на меня посмотришь и я сломаю тебе что-нибудь, — с угрозой проговорил владелец Расёмона. Больше всего напрягало присутствие Накаджимы. К боли Рюноске привык ещё в детстве, плеваться кровью от кашля тоже не было чем-то непривычным. Но с существованием тигра он не свыкнется никогда. Ещё никого он не ненавидел так сильно, как Накаджиму. — Кое-кто встал не с той ноги, да, Акутагава? — Дазай с лёгким прищуром осматривал раздражённого Рюноске. — А он когда-нибудь с той ноги встаёт? — вспылил Ацуши. — Король депрессии и тлена! Атмосфера накалялась, Рюноске и Ацуши сверлили друг друга гневными взглядами. В помещении стало ощутимо душно. — Хватит, — Чуя бросил строгий взгляд на Акутагаву и похлопал по месту рядом с собой. — Сядь и успокойся, Рюноске. Нам всем нужно подумать, как отсюда выбраться, а не попусту языком молоть! Акутагава кивнул и сел рядом с Накахарой в позу сэйдза. Тут же по комнате разошёлся короткий смешок Дазая. — Рюноске? — Дазай снова усмехнулся, сверля хитрым взглядом Чую. — С каких пор ты стал звать его по имени, м? Акутагава опустил взгляд в пол, будто бы это он позвал Накахару по имени, а не тот его. — А? На что ты намекаешь, Дазай? — Чуя нахмурился. — Да так… — после небольшой паузы, Осаму широко улыбнулся. — Ацуши-кун, мне кажется, стоит спросить у Чуи с какой ноги обычно просыпается Акутагава. Накахару будто ледяной водой окатило. Он всегда не мог терпеть шуточки Дазая. Но эта подколка переходит все границы. — Ты всё никак не успокоишься? — прорычал Накахара, — Ублюдок, я ведь без всякой способности тебя уделаю! — он рывком вскочил на ноги и направился в сторону Дазая. Ацуши тут же отполз в сторону, опасаясь отхватить за компанию. — Эй, а не ты ли говорил, что нужно быть спокойными? — попытался защититься Осаму. — Насрать! — Чуя был в ярости. Он сжал кулак так, что костяшки побелели и уже замахнулся на до сих пор улыбающегося Осаму. — Прекратите! — громкий, грозный крик Куникиды заставил всех замереть от неожиданности, — Вы, — он показал пальцем на Дазая и Чую, — И вы, — затем на Ацуши и Акутагаву. Доппо встал на середину комнаты, завёл одну руку за спину, а другой деловито поправил очки. — Мало того, что мы не знаем, где находимся и сколько нас тут продержат. Так вы ещё и умудряетесь вести себя, как дети малые, вместо того, чтобы искать выход из сложившейся ситуации. Если так дальше продолжится, то мы все тут умрём. Чуя фыркнул, но всё же отошёл от Дазая. Тот, в свою очередь, перестал улыбаться, в задумчивости прикусив губу. Ацуши, сжавшись, виновато потирал затылок. Акутагава же сделал вид, будто его всё происходящее не касалось и вообще до лампочки. Парни просидели в тишине некоторое время, раздумывая как им выбираться. Ацуши не выдержал первым: — Чёрт, что же нам делать? — взвыл он. — Ну как вы тут, мальчики? Не скучаете? — голос заставил обратить на себя внимание. — Я уже тут минут пять стою, а вы и не заметили. Как невежливо. Девушка, с которой они сражались, стояла в углу комнаты, накручивая собственные волосы на палец. Рюноске, чьё раздражение уже и так достигало апогея, не мог больше сдерживаться. Появление причины их заточения — как масло в огонь. — Куда ты нас затащила? — Акутагава с ненавистью уставился на неё, на что брюнетка лишь улыбнулась, чуть склонив голову набок. — Отвечай! — Ещё раз повысишь на меня голос — я развернусь и уйду. Может на пару дней, может на недельку, а может… навсегда. Как знать… — улыбка вмиг пропала и выражение её лица стало нечитаемым. — Мне плевать! — рыкнул Акутагава, распаляясь ещё больше. И уже приоткрыл рот, чтобы продолжить говорить. — Стой, — Чуя успел перебить Рюноске, — Лично мне не хочется торчать тут вечность. Думаю, остальным тоже, — он кивнул в сторону эсперов ВДА. — Заткнуться и плясать под её дудку? Я не собираюсь слу… — звонкий подзатыльник заставил Акутагаву прикусить язык до крови и по инерции упасть на колени. Он инстинктивно схватился рукой за ушибленное место. От силы удара в глазах заплясали белые точки, а в ушах стоял звон. Дазай опустился на корточки напротив Рюноске и с силой сжал подбородок эспера, поднимая опущенную голову, заставляя смотреть в глаза. — Забываешься, Акутагава, — Осаму медленно наклонился и стал говорить так, чтобы было слышно только Рюноске. — Или мне стоит снова заняться твоим воспитанием? Несмотря на неудобное положение тела, боль в голове и тихий хруст собственной челюсти от хватки Дазая, Акутагава не смел пошевелиться и даже не дышал. — Прекрати, Дазай, он всё понял, — не впервой Чуе было наблюдать такую картину. Во время пребывания Дазая в Портовой Мафии, он видел вещи и похуже, что творил Осаму с Рюноске. Ему было по своему жаль эспера. А вот для Куникиды и Ацуши это было своего рода шоком. Они оба смотрели во все глаза на жестокого, властного Дазая и беспрекословно повинующегося Акутагаву. Что первый, что второй впервые представали в таком свете. — Разумеется, — как ни в чём не бывало пропел Осаму, поднимаясь, — Миледи, прошу, продолжайте говорить. Вам больше никто не помешает, — приторно проговорил он и бросил упреждающий взгляд на Акутагаву, что так и продолжал сидеть на коленях. — Прошу прощения, Дазай-сан, — Рюноске склонил голову, затем медленно поднялся на ноги. — Я для этого сюда и пришла, не стоило мне грубить. По крайней мере, не в вашем положении — она сделала два шага вперед, затем села на пол, улыбка вновь появилась на её лице. — Эта комната — моя способность. Без моей помощи вам никогда отсюда не выбраться. Попавшие сюда автоматически становятся участниками моей игры, от которой отказаться нельзя. У любой игры есть правила, которые вы не имете права нарушать. Поражение так же равно смерти. Думаю, вы понимаете, что меня ещё никто не побеждал. Пока это всё, что вам нужно знать. — Почему мы не можем отказаться от игры? — задал вопрос Куникида. — Да уж, а ты казался мне самым умным, — девушка тяжело вздохнула. — Если вы откажетесь, то навсегда останетесь в этой комнате. Я просто вас не выпущу. Вот и всё. Еды и воды вам тут в жизни не найти. Подумай сам, что лучше: сдаться без борьбы и со стопроцентной вероятностью умереть или попытаться спасти свою жизнь? Ещё никто не выбирал первое. — Я понял, — Доппо кашлянул в кулак. — И что же от нас требуется? — Для начала самую малость, — брюнетка протянула одну руку вперёд, а второй щелкнула пальцами. В ладони появились карты — всего пять, которые она аккуратно разложила на полу, — Прежде чем начать, хочу напомнить: отказаться от игры, нарушать правила — нельзя. Проиграете — умрёте, — девушка звонко хлопнула в ладоши. — Тяните карты, господа! Эсперы переглянулись. Каждый понимал, что сейчас нет смысла действовать против её воли и обрекать себя на не самую лучшую смерть. Куникида первым опустился на корточки и вытянул карту. «Её нужно остановить». — Умница! Теперь остальные. Не стойте просто так, ну же! — веселью девушки не было предела. — Ты первый, Чуя, — Дазай подтолкнул Накахару вперёд. — С чего бы? — Всем рыжим коротышкам в шляпе нужно уступать! — Пошёл ты! Грозно топая Чуя всё же первым вытянул карту. Довольный Дазай тянул следом. Осталось две. Ацуши кидал осторожные взгляды на Акутагаву, переминаясь с ноги на ногу, не решаясь подойти первым. Он до сих пор вспоминал ту картину. «Судя по реакции Накахары-сана, такое точно не в первый раз». Ацуши опустил взгляд в пол, ему даже стало жаль Акутагаву. — Тяни уже, тигр, — Рюноске сложил руки на груди и отвернул голову в противоположную от Накаджимы сторону. — Да, — моргнув, Ацуши подошёл к двум лежащим на полу картам и вытянул ту, что была правее. Акутагаве же досталась последняя. — А теперь посмотрите на масть своих карт, — заговорила девушка. — Четыре туза треф и лишь один туз пик. Трефы стоят на месте, а пики — шаг вперёд. Нервно сглотнув, Накаджима Ацуши сделал шаг.