Вчера.Сегодня.Завтра...

Утром перед работой, пока Саша еще спала, Костя решил заехать к матери. Ему нужно было поговорить и посоветоваться с тем, кто оказался почти в таком же положении. Мария Валерьевна сына встретила и выслушала весь его рассказ. — Костя, а ты готов взять этого ребенка? — Я не знаю…придется. Мам, а ты почему Илью взяла? — Честно? Сначала просто из-за Вани, — призналась сыну Мария. — Знаешь, Кость, я просто понимаю…частично, но понимаю, что он пережил. Просто, как родитель. Он потерял ребенка, Кость. Это не проходит бесследно. И у него не прошло. Как бы он не старался. — Да я понимаю, но… — Нет, — женщина покачала головой. — Не понимаешь. И я уверена, Кость, что Иван Николаевич и врагу не пожелает пережить то, что пережил он, и почувствовать то, что чувствует он. Я просто поняла, почему он вцепился в этого мальчика, почему боялся теста. Но, кстати, а сердце его не подвело. Мальчик правда наш. Поэтому, сначала я приняла Илью просто из-за того, что…что люблю Хромова, Кость. А самого Илью мне было жаль. Просто по-человечески. У этого мальчика очень непростое детство. — И всегда внуков хотела. — Да, — не стала отрицать она. — И внуков хотела. Знаешь, а Илья на Ивана Николаевича похож… Улыбка, хмурится так же, глаза. А со временем, Кость…я привязалась к этому мальчику. Я Илюшу полюбила. Костя, внимательно выслушал рассказ матери, с пониманием кивнул. Да, мама Илью смогла полюбить, а вот смогут ли они с Сашей принять этого мальчика — вопрос. Но выхода у них другого не было. Ребенка они не бросят в любом случае. Ирина Алексеевна возвращалась домой. Даже по дороге все мысли в голове у женщины были о работе. Кем заменять Христофорову? Кем заменять Лазарева и Покровскую? Вспомнив о Христофоровой, Павлова обреченно вздохнула, думая про себя, что последнее время сотрудники их отделения часто попадают в больницу с ножевыми ранениями. С этими мыслями Ирина Алексеевна зашла в подъезд и на ходу старалась найти в своей, казалось бы, бесконечной сумке, ключи от квартиры. Когда ей это все же удалось, Павлова завернула за угол и тут же остановилась, чтобы её лицо не соприкоснулось с букетом, который неожиданно возник перед ней. — Ира! — Кривицкий! — перепуганная женщина схватилась за сердце и с осуждением посмотрела на нежданного гостя. — Ты с ума сошел так пугать. Ты бы мне по голове этим букетом еще дал. Мужчина лишь вздохнул и протянул злосчастный букет роз. — Прости, я не хотел тебя пугать. — А напугал! — с упреком заметила женщина, но тут же сменила гнев на милость. — Спасибо. Красивые. Тут Геннадий улыбнулся. — На чай пригласишь? — Что-то Вы больно в последнее время чай стали любить, Геннадий Ильич. — А что поделать? — развел он руками. — Кофе же мне не рекомендуется пить. Павлова задумалась и хитро прищурилась. — А проходи. Кривицкий довольно улыбнулся, проходя в квартиру вслед за хозяйкой дома. Павлова нашла в доме вазу, набрала в нее воды и поставила туда красивый букет, с которым Кривицкий караулил её в подъезде. Пока женщина любовалась красотой природы и цветочного магазина, Кривицкий сам поставил чайник и открыл холодильник, в надежде, что там есть еда. Увы, но в холодильнике было перекати-поле. Он присвистнул. — Мать, у тебя в холодильник опять мышь повесилась? Или даже мышь сбежала. Подошедшая Павлова резко закрыла дверцу холодильника и одарила гостя недовольным взглядом. — Мой холодильник, моя мышь. — Так я же не против, — миролюбиво заметил Геннадий. — А хочешь…я тебе завтра утром завтрак приготовлю? — Завтрак? — Ирина подошла к мужчине ближе, кладя ему руки на плечи. — Хорошо. Если расскажешь мне, что ты и твой подельничек от меня скрываете? Кривицкий изобразил негодование. — А что мы скрываем? — Не испытывай мое терпение… — Ирина Алексеевна, я Вас уверяю, что мы с моим…подельником позаботились о том, чтобы во время следующей проверки было все нормально в плане…информированности. — И вы так уверены? — Угу… — сказал Кривицкий, позволяя себе обнять женщину за талию. — А кто… — Не скажу, — покачал головой Кривицкий. В душе мужчина сейчас гордился самим собой. В прошлый раз он был уверен, что Ира выведает у него все, но нет. Наверное, впервые за все время ему удалось устоять перед напором Иры. — И вообще, а где мой чай? — Утром, — с улыбкой ответила ему Ирина. — Все утром. Хромов сидел в полиции и поочередно смотрел на опустившего глаза внука, то на лейтенанта. — Что же Вы, Иван Николаевич, Вы внука своего не кормите, что ли? — девушка в форме саркастично усмехнулась. — Что же Ваш ребенок в супермаркетах ворует? Охранник вчера видел их шайку, и позавчера. Сегодня вот поймал. — Кормим, — ответил Хромов, но без всякого сарказма. Настроения шутить у него не было совершенно. — Я поняли, товарищ лейтенант. Илья у нас больше конфету без спроса не возьмет больше, — строго сказал Хромов внуку. Девушка в форме кивнул. — Это хорошо, конечно. Но мы должны сообщить в опеку. — Я понимаю, — вздохнул мужчина. — Я понимаю. — Хорошо. Забирайте Вашего мальчика. — Угу, до свидания. Когда они вышли из полиции, Хромов остановил внука. — Илья, ты что творишь? — Я так больше не буду. — Не будешь? — переспросил Хромов. — А больше не надо, Илья. Тебя уже поставили на учете. И если ты будешь, ты знаешь, где ты окажешься? Мальчик, не поднимая глаз на Хромова, кивнул. — Пошли домой, — приказал мужчина. Илья молча пошел за дедушкой. Домой они добрались молча, но вот дома уже продолжили разговор. И продолжили они его уже втроем. Потому как Хромов, как бы он не хотел уберечь Машу, он понимал, что врать про фокусы Ильи уже нельзя. Если один раз он смог списать на случайность, то четыре — это уже система. И Маша об этой системе должна знать. Но спокойного и размеренного разговора, о котором Хромов думал, не вышло. В конце концов, он взорвался, когда внук стал выкручиваться, юлить и неожиданно огрызаться. — Илья! — Хромов повысил голос. — Ты украл из дома, ты украл в магазине. Скажи мне, зачем? Илья, для каждого поступка есть причина! И за каждый поступок нужно отвечать. Ты хочешь, чтобы я тебя за руку везде водил, чтобы ты после школы сразу домой приходил? Чтобы тебя гулять не отпускали? Илья, я тебе обещаю, я это сделаю, если ты продолжить в том же духе! — Вы все взрослые только обещаете! — выкрикнул мальчик. — Мама обещала, что не бросит, а бросала! Ты обещал, что заберёшь из детдома и не забирал! Ты меня тоже бросишь, как и все! Я тебе тоже стану не нужен! — Илья! — Хромов снов повысил голос и сжал руку в кулак. Он выдохнул и на секунду прикрыл глаза. Потом посмотрел на внука. — Иди в свою комнату. — Жестко, но уже более спокойно сказал Хромов. — Дед… — Вань… — Мария, которая все это время предпочитала молчать, придержала разозлившегося мужа за плечо. — Илья, в комнату свою ушёл. Быстро! — повторил внуку Хромов. Илья сначала сделал так, как сказал ему дедушка, но после пятиминутного пребывания в комнате он вышел. В гостиной, где его недавно песочили не было никого, поэтому, мальчишка тихо пошёл в сторону кухни, откуда доносились хоть какие-то звуки. Когда Илья завернул за угол и увидел дедушку, он остановился и спрятался обратно за угол, высунув только голову. Дедушка его не видел, поэтому, мальчишка мог спокойно наблюдать за ним. Дедушка стоял, опираясь одной рукой на стол, а другой потирал грудь. Потом он взял в руки какой-то коричневый пузырек, накапал его содержимое в стакан, размешал с водой и когда выпил, сел на стул, закрыл глаза и опять стал потирать грудь. Илья насторожился. Что это за пузырек он не знал, потому как раньше никогда не видел, чтобы его кто-то доставал и пил то, что было в нем. Как и не видел раньше дедушку таким. Но даже так он понял, что у того что-то болит. Мальчишка уже собиралась идти в кухню, но тут почувствовал, как до его плеча дотронулись. Он обернулся и увидел перед собой бабушку. Она приложила палец к губам и головой указала в сторону коридора. Илья, бросив короткий взгляд на Хромова, пошёл за ней. — Пойдём, дружочек, прогуляемся в магазин. Поможешь мне пакет донести. — А дедушка? — А он пока отдохнёт. Мальчик молча кивнул, соглашаясь с бабушкой. Вместе они дошли до ближайшего супермаркета, купили все, что было нужно домой. На кассе, когда Мария Валерьевна заплатила, Илья поспешил схватить пакет. — Илюш, пакет тяжёлый. Давай мне его. — Нет, дедушка сам всегда носит все. — Илюш, ну ты силу дедушки и свою не сравнивай, — посмеялась Мария Валерьевна. — Дедушка говорил, что женщинам нельзя носить тяжелое. Что это должен делать мужчина, — мальчишка упрямо продолжал нести тяжелый пакет, но Хромовой его не отдавал. — Давай присядем? Нам поговорить нужно. Илья согласно кивнул и они присели на лавку. Мальчишка понимал, о чем хочет поговорить Бабушка. И, понимая, что разговора этого не избежать, заговорил первым. — Что с дедушкой? — Дедушке нехорошо стало, — прямо сказала ему Хромова. — Но с ним же такого не было. — Не было, — согласилась с внуком Мария Валерьевна. — Илюш, давай мы поговорим о том, что ты сделал. И зачем ты это сделал. И я, и дедушка — мы понимаем, что сделал ты это не просто так. Мы же тебя знаем. Ну так расскажи, пожалуйста, Илюша, что случилось? Почему ты так резко поменялся? Илья поднял глаза на женщину и вздохнул. — В детском доме мне другие сказали, что вы меня не заберёте. И дедушка не приходил. Долго. И не забирал. А когда вы пришли за мной и я собирался, мне мальчик сказал, что его тоже забирали дядя с тетей, а потом отдали обратно. А что со мной будет, если вы меня бросите? Почему дедушка меня тогда отдал опеке? Почему не оставил дома? Почему сразу не забрал? Значит, я ему не так уж и нужен. Дедушке легко, это же не его забрали. Не его бросили. — Ты не прав, Илья, — неожиданно голос Марии Валерьевны стал строгим, но тут же снова смягчился. Она понимала, что должна объяснить все ребенку. — Илюш, понимаешь, дедушка в этой жизни пережил очень много. Ты просто пока многого не знаешь. Но он смог справиться, остаться сильным, не озлобиться. И легко ему не было. Ему было тяжело. Он очень переживает за тебя, очень тебя любит, он сделал все для того, чтобы тебя забрать. Но не все получается сразу так, как мы хотим. Понимаешь? А еще дедушка очень расстроился. А ему нельзя. — Ему плохо стало, да, — вспомнил он недавние слова Хромовой. — Я увидел его на кухне. Почему он не сказал? Я же тоже взрослый человек. — Илюш, дедушка тихонько ушел и нам ничего не сказал потому, что он нас пугать не хотел. Понимаешь? — Понимаю… — Илюша, дедушка нас любит и он нас бережет. Он заботится о нас всегда. Ты видишь это? — Да, — мальчик согласно кивнул. — И нам дедушку нужно беречь. Илюш, ему…ему нельзя волноваться, нервничать, переживать. Ты же понимаешь, что будет очень плохо, если с ним что-то случится? — Понимаю, — потупив взгляд в пол, отозвался мальчишка. — Я не хочу, чтобы с дедушкой что-то случилось. — Вот и я не хочу, Илюша, — поддержала его Мария. — Поэтому, я тебе и говорю, что дедушку тоже нужно беречь. Он у нас один, Илюш. И если ты говоришь, что ты взрослый человек, ты должен это понимать. — Я понимаю. — Ну, пойдем домой? — Дед опять ругаться будет. Мария Валерьевна еле заметно улыбнулась, но тут же снова приняла серьезный вид. — Илюш, но он за дело ругался, — она посмотрела на внука. Тот только вздохнул, но тем не менее согласно кивнул. — Домой. — Домой…