The Bonds of Music

У Нила трясутся руки, когда он клацает пальцами по клавиатуре, вбивая имя Эндрю в поисковике номеров. Нилу страшно, он вновь хочет бежать. Это желание когда-нибудь отпустит? Правда, если раньше он бежал бесцельно, стараясь ограничится от социума, то сейчас у него имелась дорога, узкая и извилистая, но у него был путь, а значит, и конечная точка. Эндрю берет трубку сразу, и по гулу Нил тут же вспоминает, что сейчас идет концерт. Как же глупо было звонить сейчас, но уже поздно – он слышит равномерное дыхание блондина, несмотря на громкую фоновую музыку. Если солист дышит спокойно, а позади играет до боли знакомая мелодия, то значит, они уже закончили? Перерыв? Эндрю ничего не говорит, он ждет, когда Нил первый нарушит эту тишину. - Эндрю, - голос предательски дрожит и Нил делает судорожный вздох. Нужно тут же успокоится, - приезжал Ичиро… - Где ты? Вопрос следует тут же, Нил не успевает продолжить. - Я здесь, на парковке. Со мной все в порядке, - заверяет его Нил и очередной раз врет ему. Миньярд это понимает. - Возвращайся обратно. Нила пробивает током. Возвращаться. Сейчас Нилу есть куда вернуться и от этого сердце готово разорваться на куски. Джостену хочется выбить из себя все нахлынувшие чувства. Это не то, в чем он сейчас нуждается. Это то, что его убьет по итогу. Либо он их, либо они его. И от этого перетягивания каната его тошнит. Его тянет обратно, тянет к Лисам, к Эндрю. Но сейчас, когда он подписал контракт с Ичиро, его положение стало еще более хрупким. Нил знает, что Ичиро сделает все, чтобы сломать его. Знает, потому что это главная черта Мориям – ломать всех, получая от этого удовольствие. Нил глядит на здание и в сердце снова щемит. Ему так хотелось обрести семью, но, кажется, у него никогда не получится это сделать, не причиняя никому при этом вред. Нил – одиночка, неприметный и скрытный во благо другим. Неизвестный герой, мученик и саморазрушитель. Просто глупец. - Нил, - рыжий забывает, что на другом конце провода его еще слушают, - я здесь. И это не какое-то обещание, не завуалированное желание поддержать Нила. Нет, он и вправду здесь, в паре метрах. Стоит возле входа и смотрит на Нила своими завораживающими глазами. И Джостена снова тянет, манит к нему неведомыми силами. Эндрю – его защита, его точка опоры. Ему вновь хочется окутать себя этим сладким манящим чувством и не может сдержать себя. Нил привык бежать от кого-то, так что сейчас, когда он мчится к Эндрю, это ему кажется чем-то странным и противоестественным. Но его тело словно поддается магнитному воздействию, ноги сами несут его привычными скачками и от быстрого темпа становиться немного легче – бегать Нилу нравилось всегда. Эндрю лишь приподнимает одну бровь, когда Нил останавливается в паре сантиметров от него. Его фаланги не прячутся под повязками в попытках увеличить расстояние – замечает Джостен, но просто не находит в себе сил улыбнуться этому. Миньярд пристально смотрит на рыжего, видно, рассматривая его на потенциал нервного срыва или чего-либо подобного. В его взгляде ни капли жалости или беспокойства за чужую жизнь. Лишь твердая решимость, которая окутывает Нила в свои объятия, заставляя дыхание постепенно выравниваться. Когда-нибудь он задохнется в этом призрачном чувстве. Эндрю здесь. Почему ему от этого спокойней? - Что он тебе сказал? – блондин сразу требует ответа. - Я теперь буду работать на него, - Нил не говорит как, но видит понимание в чужих глазах и перестает контролировать свои формулировку мыслей, - Эндрю, я не хочу… - Заткнись. Нилу хочется прикоснуться к Эндрю, словно он – единственный его стержень, поддержание трезвого рассудка и стабильной неровной системы. Но вместо этого он делает шаг назад, увеличивая между ними расстояние, потому что оно было неприлично близкое. Это неправильно, это нарушение личных границ, и Нил это понимает, когда плечи Миньярда становятся менее напряжными. - Он тебя не убьет, ему это будет не выгодно, пока ты – его сделка. И ты, Нил, не должен, блять, быть моей проблемой. Рука Эндрю тянется в карман за сигаретой, но останавливается на пол пути и блондин смотрит куда-то в сторону. У Нила все переворачивается внутри, он прячет руки в карманы, не зная, что ему делать. Возможно, ему тоже нужно что-то сказать. Но здесь только одно решение, которое Нил ненавидит всем сердцем. - Я не буду Лисом. - Ты уже Лис. Ты страдаешь склерозом, Нил? Мне показать подписанные тобой бумаги? – Эндрю глядит на Нила так, будто тот сказал бессмыслицу, - ты останешься Лисом. Ты – наша выигрышная партия, раз Дэй видит в тебе потенциал. - Но я не могу остаться, когда ставлю команду под угрозу. Ты же сам не хотел меня брать, потому что я опасен, так? Так почему же сейчас не отказываешься? Нил говорит уже с вызовом, но это все нервы, накаленные до предела. Он только что решился отречься от Лисов, от новой жизни, ради их безопасности, а Эндрю не собирается его отпускать. От этого он готов скулить, его сердце – разорваться на части и больше не иметь возможности стать чем-то на подобии целого. Нил умирает изнутри и ему хочется сгнить окончательно, чтобы больше ничего не ощущать. - Потому что ты интересен. Потому что ты уже подписал контракт, а значит Лис. Лисы – сборище проблемных идиотов, которых приходиться вытаскивать из задницы. - Я не понимаю… - Миньярд явно хочет к чему-то подвести, но Нилу сложно сложить пазл воедино. - Твои проблемы – мои проблемы, пока ты выгоден и пока ты Лис. - Кажется, ты противоречишь самому себе, - замечает Нил. - Ты – полнейшее противоречие, никогда не имевшее очевидного ответа. Я противоречил себе, когда допустил тебя в группу. Но тем не менее, ты уже стал моим личным шилом в заднице. Земля уходит из-под ног, а в голове один шум. На секунду Нил задумывается, вправду вокруг так тихо или это у него отключились все рецепторы? Эндрю обещает ему защиту, а это именно то, что Джостену надо. Это то, что может его привести к могиле. Это то, отчего ему нужно отказаться, пока не поздно. И от этого так тошно – вновь разрываться между желанием и долгом уберечь других от лишних проблем. Да и себя тоже. — Это сделка? – Нил давит в себе ухмылку, - в чем же моя выгода. Дело же не только в Лисах. В чем сделка выгодна для тебя? Нил смотрит в глаза напротив, которые пронизывают его, как принизывают шашлык на шампур, изучают его и скребутся в его душу. Но его душа – пустая бездна, в которой есть лишь животный страх и ненависть. Много ненависти к себе. Нил все еще не может поверить, что остается Лисом, поддаётся желаниям, а не инстинктам – бежать и прятаться. - Я хочу твоей правды, - наконец говорит Эндрю, когда склоняет голову на бок, - наша сделка держится на твоей правде и моей защите. Правда. Нил уже давно потерял значение этого слова. Правда – это доверие, искренность, на которую Нил патологически не способен. Эндрю требует от него открытости, хотя сам является не менее скрытым. Его безэмоциональность, вспышки агрессии и нерегулируемые скачки импульсивности – что они значат? Что скрывает Эндрю? Правда –доказательство, что ты безопасен. - А что насчет тебя? Насчет твоей правды? – Нилу хочется истерически усмехнуться всей несуразности этой ситуации, - ты хочешь, чтобы я доверился тому, кто накачал меня дурью? Тому, кто хранит тайн не меньше, чем я сам? - А ты может не так глуп, как я думал, - хмыкает Эндрю и его глаза отливают растопленным молочным шоколадом в свете фар проезжающей мимо машины. Когда успело стемнеть? – как насчет игры в правду? - Кажется, у меня уже был горький опыт в этой игре, - подмечает Нил, намекая о его вербовке. - Тогда были другие правила игры. Тогда тебе этого стоило место в Лисах. - И что же поменялось сейчас? - Ты Лис. Значит теперь наша очередь не дать тебе потерять место здесь. Нил улыбается, когда до него доходит смысл сказанного. Маленький ветер ерошит ему волосы, слегка потрепав его прическу, которую так старательно укладывал Ники. Но сейчас на это плевать. Сейчас перед собой он видит только Эндрю и старается понять, почему же, черт возьми, его так влечет к нему? Почему он не уходит, почему Эндрю так легко удается стать его якорем и не дать просто плыть по своему течению? Что вообще из себя представляет Миньярд? Ходячая блядская загадка, готовая дать ему свою защиту. Пять футов высоты, но его внешность обманчива – от него почти издалека издается аура силы и опасности. И Нил поддается своему соблазну, отступая от всех своих принципов и считает себя полным идиотом. Нил, который всю жизнь был одиночкой, обретает новую семью; Нил, который является патологическим лжецом, сейчас готов играть с Эндрю в правду; Нил, сторонившейся общества, доверяет и привязывается к Лисам. Ну разве не придурок? - Перерыв закончился, пора на сцену, - прерывает тишину Эндрю, понимая, что Нил больше ничего не скажет, - и пора представить нового солиста. Нил кивает, когда следует за светловолосой макушкой, ныряя в толпу людей. Он видит, как Миньярд умело обходит чужие тела, не соприкасаясь с ними. Нил же не имел такого опыта ловкости, поэтому время от времени ему приходилось терпеть нежеланные прикосновения, от чего он недовольно поджимал губы и жмурился. Они доходят до сценки и Эндрю командует жестикуляциями рук: Нилу ждать, остальным по местам. Никто не задает никаких вопросов и тут же слушаются приказа. Только Ники кидает обеспокоенный взгляд прищуренных глаз на Нила, но рыжий старательно игнорирует его. Он не нуждается в опеке Хэммика. Нил ждет, когда Эндрю зачитывает вступительную речь, но не слушает ее. Он только глядит на солиста, на толпу у сцены и на сотни глаз. Нил никогда не стремился к славе и, более того, он ее избегал. А сейчас ему придется выйти на сцену и его будут видеть все. Нил перестанет быть неприметной серой мышкой. От этой мысли сводило пальцы, била легкая судорога. Дыхание участилось и Нил был рад, что у него не было микрофона – его быстро работающие легкие услышали бы все. Нил вновь ощущает, что все это неправильно. Он уже знает, что не сможет убежать от прошлого, но ему удачно удавалось его игнорировать, пока Эндрю не обернулся к нему, взглядом зазывая на сцену. Не тогда, когда он магнититься к карим глазам цвета коньяка на солнце и нетвердой походкой идет к нему под множественными взглядами. Ноги подкашивает, когда становиться очень шумно, что ему почти закладывает уши. Он не сразу понимает, что это аплодисменты. Сердце замирает, кажется, что кровь перестает поступать в конечности, потому что тело становиться свинцовым. Он едва заставляет себя поравняться с Эндрю, но на толпу не смотрит. Он просто не находит в себе сил. И Миньярд это понимает, когда поворачивается к аудитории и, вероятно, представляет Джостена – у рыжего заложило уши и он не слышит. Ему только доносятся интонации в голосе солиста. Нил понимает, что глазеть на Эндрю сейчас крайне глупо, поэтому он все же поворачивается к толпе, глазами приковываясь к барной стойке. Темный силуэт, буквально примкнувший к столику, Нил узнает сразу, и уголки его губ дергаются. Роланд машет ему рукой, и от этой поддержки Нилу становиться чуть легче. Бардак мыслей наконец строиться в правильную конструкцию, сердце вновь работает с правильным темпом и кровь раздает информацию органам, отчего Нил вновь может совладать с телом и разумом. - Нет, сегодня он не будет петь, но обязательно продемонстрирует свои умения в следующий раз, - наконец до Нила доходят слова солиста, - если кто не знал, то Foxes берут двухнедельный перерыв: отдых, подготовка и, конечно же, нужно хорошо натренировать нашего нового солиста. Сегодня вы все стали первыми, кто узнал о новом солисте, так станьте вестниками и для других! Скоро о нем можно будет узнать и на официальных источников, а пока нам хотелось устроить для вас сюрприз. Всем большое спасибо за внимание, давайте же проводим Нила Джостена с громкими овациями. Рыжий смотрит на Эндрю, в глазах – мольба. Последнее, что ему сейчас надо, так это много шума от зрителей. Его и без этого всего передергивает, его тело сковывают сотни взглядов и громкие хлопки ладоней теперь схожи с ритмом его сердца. Однако взгляд Миньярда означает абсолютно ничего, полная пустота, что слегка сбивает с толку, но Нил находит в себе силы помахать рукой публике и быстро удалиться со сцены, прячась в тени небольших кулис. Он садится на стул и, упираясь локтями в колени, прячет лицо в ладонях. Публика. Нил совсем позабыл, какого это – стоять лицом к многочисленным лицам. Когда все взгляды направленны на тебя и твоя задача – держать себя непринужденно, не допустить и малейшей ошибки. Однако раньше было страшней. Ошибка стоила бы ему жизни. Нилу приходилось проходить отбор у Мориям, чтобы они могли убедиться в будущей полезности Маленького Мясника. Что ж, им пришлось потерпеть неудачу. Джостен не хотел сейчас думать об этом, поэтому перевернул еще пару фраз Эндрю и вспомнил про каникулы. Об этом его не предупредили. Это будет еще две недели проверки? Или Миньярд решил «порешать» проблемы Нила? Или, может, это вообще никак не связано с ним? Он цепляется пальцами за волосы, немного тянет рыжие локоны и ловит болезненные ощущения, но это отвлекает его от всех мыслей, слегка приводит в чувство и заставляет забыть о мире вокруг. Он чувствует только покалывающую боль, такую знакомую; она преследует его всю жизнь, и он уже потерял надежду от не сбежать. Поэтому он приспособился получать от нее кайф. Нил дергается, когда чья-то ладонь касается его плеча. Он поднимает глаза и встречается взглядом с Ники. Он мягко улыбается, медленно убирает руку, замечая с каким раздражением Нил старается избавится от прикосновения. - Ты хорошо держался, Нил, - хмыкнул Хэммик, выпрямляясь во весь рост, - ну, для первого раза. - Как у тебя язык поворачивается так нагло врать? – темная фигура позади превращается в Кевина и Ники недовольно цокает языком, - Нил, я думал, что у тебя инфаркт хватит прям на сцене. Если ты и дальше собираешься стоять, как тряпичная кукла… - Нет, - все вокруг замолкают и тогда Джостен понимает, что сказал это слишком громко, - нет, мне просто требовалось вспомнить, как это. И это… было сложно. Но это только начало, так? Я не собираюсь вас подводить. - Наш мальчик ловит флешбеки своего темного прошлого? – тень возле Кевина напоминает Эндрю, но Нил по интонации голоса распознал близнеца, - мне все еще интересно, что ты вообще делаешь среди Лисов. Нил хмуриться, когда ловит на себе такой же недовольный взгляд Аарона. Рыжий старается понять, куда делся сам Эндрю в такой момент. Возможно, он где-то наблюдает со стороны. - Что ты имеешь ввиду? - Я не знал, что ты так глуп, Нил. Ты появляешься буквально из ниоткуда. Ты – кусок нервных окончаний с кучей проблем и триггерами прошлого. И я все еще не могу понять, что такого нашел в тебе Эндрю, что он позволил тебе остаться. Ты не похож на безопасную и выгодную инвестицию. Так почему ты тогда еще здесь? - Я не вещь, - возразил Нил, - но насчет выгоды, думаю, твой братец имеет на это другое мнение. Или тебе напомнить, что меня выбрал Кевин? У нас с Эндрю есть некоторые договоренности, которые тебя касаться не должны. Ваша забота – доверять выбору солиста, а если есть претензии, то обращайтесь к нему. Я здесь только работаю вместе с вами, не более. Поэтому и мое прошлое никого из вас не касается. Аарон лишь издал звук отвращения, прокрутив в пальцах палочки. Именно в этот момент появляется Эндрю, из чего Нил делает вывод, что его последнее предположение о геолокации солиста было верно, и оглядывает каждого. - Все готовы? В машину. Эндрю сначала развозит братьев и Кевина, и Нил понимает, что Эндрю планирует разговор. По понимающему взгляду Ники и поджатыми губами Кевина, видно, что они тоже догадываются. Дом Нила по пути к дому близнецов, но Миньярд едет намеренно другой дорогой, и никто не смеет возражать. Когда дверь щелкает за выходящим Кевином, блондин жмет на педаль газа и у Нила не хватает терпения больше молчать. Он поворачивает голову к Эндрю, задавая вполне логичный вопрос. - Мы куда едем? Мой дом не в той стороне. Напомнить маршрут? -У меня нет проблем с памятью, - голос напоминает горький кофе, что заставляет Нила на время прикусить язык, - сейчас ты один небольшой финансовый фонд Морияма, а это ставит под угрозу и Лис, верно? Пока ты будешь под крылом Ичиро, ты будешь предоставлять мне информацию о них. - Эндрю, глупо связываться с Морияма, - Нил надеется, что блондин шутит, - они держат буквально весь штат и ты хочешь их осадить? Большую рыбу на удочку не поймаешь. Или ты надеешься на копов? Тогда ты будешь еще более глуп, чем мне казалось. - Надежда для идиотов. - Кажется, ты им и являешься? - Нил, - Эндрю кидает на него предупреждающий взгляд, когда заворачивает на автозаправку, - я знаю, на что иду. Если мы не будет иметь ничего на Морияма, то у них будет большая власть на тобой. Нужно тоже нацепить на них поводок, понимаешь? - Эндрю, мы говорим о клане Морияма. Огромной мафиозной группировке, которая держит в страхе весь штат и не только. Миньярд ничего не говорит. Он паркует машину на автозаправке и выходит, оставив Нила со своими мыслями наедине. Нил всем сердцем не понимает, как он должен накинуть поводок на мафиозный клан и не собирается этого делать. Ему протерпеть пять лет, Нил знает, что от него требуется и уверен, что проделает работу с блеском несмотря на то, что его тошнит от этой мысли. Нил научился держать нож быстрее, чем ручку. Он прекрасно помнил первую тяжесть ножа, холодный металл и его блеск. Отчетливо помнил, как окрасил его кровью какого-то человека, который оказался предателем отца. «Настолько низко пал, что умер от руки младенца» - так сказал Мясник, хотя Натаниэль вовсе не был младенцем. А может, ему пришлось рано повзрослеть. Воспоминания прошлого всегда жестко отдавались в нем. И сейчас, когда он вспоминает застывший на лице ужас, кровь на остывшем теле. Вспоминает тяжелую руку Ромеро на плече, грубо сжимавшего его, его какую-то извращенную кривую улыбку, тело сковывает животный страх. Это было только первое убийство, помимо череды унижений, истязаний со стороны отца и его подопечных. Их лица навсегда запечатлены в голове, и они как красный флаг: требовали бежать, бороться. Но куда ему бежать? И есть ли куда? - Нил, - знакомый голос возвращает его в реальность. Он только сейчас понимает, что его дыхание сбито, руки напряжены до белых костяшек; наверное, на ладонях остались небольшие полумесяцы, но он не стремиться проверять, потому что рассматривает глаза напротив. На улице ночь, поэтому световые лампы бьют в глаза Миньярда, превращая их цвет в осенние опавшие листы. Нил понимает, как они близко друг к другу, только когда ощущает дыхание у себя на щеке. - Мне было семь, - глаза жжет, но Нил не будет плакать. Он просто уже не умел это делать. Заслуги отца. Миньярд смотрит на долго и Нил не испускает ни секунды, разглядывая его лицо. Он мог бы сосчитать все веснушки, созвездием раскиданные на его лице. Он никогда не думал, что может быть так паршиво и хорошо. Он не понимал, что чувствовал в этот момент. Его терзало изнутри, вновь рвало на клочья. Воспоминания о прошлом были хуже страшных снов. Каждый раз он ощущал себя уязвимым, когда будто наяву ощущал тот взгляд холодных голубых глаз, в которые он не готов посмотреть до сих пор в зеркале. Но тогда он был один, и ему казалось, что он справится сам. А сейчас, когда рядом сидел Эндрю, все было иначе. Он не дал уйти в себя, в его глазах не было сочувствия. Было понимание. Может, блондин не понимал к чему конкретно ему нужно привязать эти слова, но он читал боль в его глазах, заглядывал ему в душу и этого было достаточно. - Мне тоже. Взмах ресниц, такой четкий в замедленном кадре – время замедляется в сознании Джостена - и янтарные глаза, теплые и темные. Нил готов в них тонуть вечность. Ему хочется спросить, что случилось с ним, но он понимает, что Эндрю потребует от него того же. На это Джостен сейчас не готов. Он только нашел отвлекающий маневр. Нил не понял в какой момент его жизни в его сознании понятие безопасности так тесно сплелось с образом Эндрю, но было поздно уже что-то менять. - Пора выезжать. Эндрю обратно облокачивается на свое водительское сиденье, и они выезжают на дорогу, по известному Нилу маршруту. Привычная уютная тишина сопровождала их всю дорогу, хотя Нил замечал, как слегка напряжены плечи блондина. Он неотрывно смотрел на дорогу, слегка нахмуренный. Нил знал это выражение – взвешивание все за и против, принятие какого-то решения. - Пялишься, - лишь раз сказал Эндрю и Джостен с ухмылкой отвернулся к боковому стеклу, облокотившись на него. Они останавливают у тротуара и Нил узнает свой дом, но не торопится выходить. Он вновь смотрит на Эндрю, замечает, как у того напрягается спина. Нил понимает, что сейчас, вероятно, еще не то время и место, но спрашивает. - Да или нет? – он протягивает к нему свою ладонь, пока Эндрю переводит на него непонимающий взгляд. Джостен останавливается, когда его рука почти касается руки Миньярда. Второй аккуратно подает руку – молчаливое согласие - и Нил медленно ухватывается за предплечье почти неосязаемыми касаниями. Эндрю напрягается еще больше, кажется, сейчас выдернет руку и план провален. Поэтому Нил старается максимально ускорить процесс и заводит его руку себе под толстовку, разрешая касаться своего пресса. Он замечает, как сужаются глаза Эндрю, когда ладонь касается одного из шрамов. Касания для Нила кажутся непривычными, поэтому по его спине бегут мурашки, а тело словно заряжается электричеством, готовое в конце взорваться от перегрева. — Это был удар тесаком отца. В тот день я просто попался ему по дороге. Мать потом зашивала. Ладонь слегка расслабилась и Нил ощущал легкое касание пальцев, когда они проводили по шраму: он шел от бедра и дальше по правой стороне. Нил отсчитал пять костей ребра, когда Эндрю закончил движение. Нил сдвинул его руку к другому ребру, найдя там еще один уродливый рубец. — Это от пулевого ранения. Тут матери тоже слегка пришлось повозится. Какой-то идиот использовал малокалиберный унитарный патрон кольцевого воспламенения 22-го калибра, представляешь? Таким убьешь только пушного зверя, но я сомневаюсь, что похож на суслика. - Кролик. - Что? – Нил потерял надежду, что Эндрю вообще что-то скажет, но такого он точно не ожидал, - их задачей было меня поймать, чтобы отец собственноручно со мной разобрался. Тогда мы уже были в бегах. - Кролик менял цвета шкурки, пытаясь укрыться от охотника? Нил не понимал к чему на вуалировать. Вероятно, он старался не дать вновь вспомнить прошлое Джостену и за это рыжий мылено его благодарил. - Да, это была долгая охота. Эндрю кивает и аккуратно вытаскивает свою руку. Нил не думает, что сейчас и он готов на искренность. Возможно, ему нужно время, чтобы обдумать все сказанное, еще раз перебрать мысли в голове. Нилу это тоже требовалось. Паника от чужих прикосновений не была большой проблемой, но почему-то сейчас его руки сводило мелкой судорогой, хотелось курить. Пальцы Эндрю навсегда запечатаны на теле Нила. Он все еще ощущает их: тонкие и холодные фаланги пальцев, слегка огрубевшая кожа, не соответствующая нежным касаниям. Это чувство было настолько непривычным, что вызвало странную тягучую тяжесть в животе. - Что за двухнедельный отпуск? Почему я о нем узнал только на сцене? – Нил резко переводит тему, намекая, что ответное признание можно отложить. - Я там же все и сказал: репетиции, подготовка тебя. Тебя на сцене почти шатало, я не думаю, что ты готов петь на публику. - Готов, - с полной уверенностью говорит Нил, на что слышит язвительную усмешку. - Ты очень интересный, Нил. Джостен улыбается и пожимает плечами. - Возможно.