Аристократичная мечта

Первое, что удивило Шерлока, когда он шагнул из коляски, был небольшой размер фамильного поместья. Белый двухэтажный дом никак не напоминал шикарную усадьбу его родной тетки — леди Беатрис Солсбери, у которой он проживал все эти долгие годы. Оглядевшись, молодой человек с удовольствием отметил ухоженность сада. Кто-то явно любил все эти клумбы, аккуратно подстриженный кустарник и ярко-зеленые деревья. Особенно умилял небольшой круглый фонтан и стоящая рядом белая скамейка. Но сам дом оставлял желать лучшего. Парадная лестница, колоннада и фасад были обшарпанными, с облупившейся побелкой, на которой черно-коричневыми венами выделялся мертвый плющ. Из хозяйственной постройки послышалось громкое ржание, и Шерлок обрадованно улыбнулся, поняв, что хоть конных прогулок его не лишат. Двери распахнулись, и он увидел высокого, статного мужчину, с аккуратно уложенными волосами и сияющими серыми глазами. Тот быстро спустился по лестнице, не отрываясь глядя в лицо растерянного паренька. Подойдя, мужчина на мгновение замер, а затем обхватил худые плечи и сильно прижал к себе совсем ошалевшего Шерлока. — Шерлок, — дрожащим голосом прошептал мужчина. — Вот ты и дома, дорогой брат. Глаза паренька заволокло туманом и он, уткнувшись носом в грудь обнимавшего, судорожно всхлипнул. Он не помнил, не помнил ничего, и когда услышал это ласковое «брат», слезы потекли по бледным щекам. Шерлок стеснялся своей слабости и вжимался всё сильнее в ткань пиджака, пряча горячую влагу. Его тонкие руки обхватили талию мужчины, а тот, почувствовав прикосновение, наклонил голову, прижимаясь губами к кудрявой макушке. Не прошло и десяти минут, как оба уже сидели в ярко освещённой столовой напротив друг друга и говорили без умолку, торопясь, перебивая и смеясь над этим. Прислуживающая за столом Рита довольно улыбалась. Она давно не слышала смех хозяина и сразу полюбила этого худенького паренька с красивыми глазами и черными волосами, что вместе с собой принес в их опустевший и молчаливый дом радость. Когда она подошла к Майкрофту, чтобы сменить блюдо, он ласково накрыл ее руку своими пальцами и с необыкновенной нежностью произнес, глядя на Шерлока: — Рита, ты можешь себе представить? Вот этот молодой человек, что сидит сейчас напротив, уезжал отсюда маленьким плаксивым карапузом, — Майкрофт, не выдержав, быстро поднялся, подошел к смущенному брату и обхватил его за плечи, слегка встряхивая. — А сейчас посмотри! Это уже мужчина! Красивый, статный мужчина. Истинный Холмс! Служанка, сложив руки на фартуке, расплылась в улыбке и кивнула. — Трудно поверить, милорд, и я очень счастлива, что вы, спустя столько лет, вновь обрели брата, — она быстро поклонилась и покинула обеденную залу, давая двум родным людям насладиться обществом друг друга.

***

У них не было секретов. Майкрофт прямо и открыто отвечал на все вопросы, которыми его буквально засыпал любопытный братик. И с каждым его ответом в голове Шерлока рождалось еще больше вопросов. Почему его увезли? Неужели он что-то натворил? Майкрофт, как мог, объяснил, что это была прихоть их властной тетушки и мать просто не осмелилась ослушаться приказания. Отец пытался успокоить безутешную женщину, но она таяла на глазах. Как только экипаж скрылся из вида, увозя плачущего и напуганного Шерлока, она перестала интересоваться жизнью. Словно там, внутри лакированной коляски, находилась ее душа. Майкрофта не допускали в покои больной матери, так что увидел он ее только на скорбной церемонии прощания. Прошел год, и отец, желая развеяться, отправился путешествовать, оставив дом и всё хозяйство на попечение своего старшего брата. Тот исправно вел все дела, но вот в жизни Майкрофта не принимал никакого участия. Наведываясь раз в месяц, дядя обходил все постройки, занося пометки в толстую учетную книгу, сухо интересовался у племянника, как он поживает, и уезжал. В часы безделья Майкрофт слонялся по дому и однажды забрел в кабинет отца, куда раньше путь ему был строго-настрого закрыт. Пройдя внутрь комнаты, отделанной морёным дубом, он с восхищением смотрел на полки с бесконечным количеством книг в кожаных переплётах. Взяв одну, он осторожно раскрыл ее и, забравшись в отцовское кресло, принялся поглощать текст. Чтение захватило его, и теперь каждый день Майкрофт проводил свободное время так: сидя с подогнутыми ногами и уткнувши нос в книгу. Иногда от отца приходили длинные письма, полные восторгов и счастливой чепухи. Майкрофт читал их, злился и аккуратно складывал в шкатулку, ключ от которой всегда висел у него на шее. Отец, вернувшись, привез множество сувениров, которые были тут же расставлены по всем горизонтальным поверхностям в доме. Но главный сюрприз, что он приготовил своему сыну, стоял сейчас в центре залы и смущенно улыбался, нервно водя руками по подолу платья. — Сын, прошу любить и жаловать, — отец, подойдя к пухленькой девушке, приобнял ее за талию, — леди Донейл, — нервно проведя рукой по своим волнистым волосам, он мягко добавил: — Моя жена. Эти слова прозвучали как гром. Майкрофт на негнущихся ногах подошел к присевшей в реверансе и, пытаясь заглушить шум в ушах, сухо коснулся губами ее руки. Этикет требовал от него сказать хоть что-то, но слова, придавленные комом горьких слез, сжавшим горло, отказывались выходить наружу. Он молча кивнул и, развернувшись, покинул комнату. Со временем он смирился с присутствием этой чужой женщины, и они стали общаться. К удивлению и радости Майкрофта, мачеха оказалась начитанной и умной женщиной. Они все чаще сидели вечерами у камина и рассуждали о политике, о войне и о новых невероятных открытиях ученых. Отец, видя такую нежную привязанность этих двоих, начал страшно ревновать, всё чаще увозя жену в путешествия и всё реже возвращаясь, пока в один день не пришло письмо, в котором говорилось, что они купили небольшой дом в Италии и предпочитают жить в этой прекрасной стране. Майкрофт давно ожидал именно таких известий и только горько усмехнулся, открывая шкатулку и убирая в нее листок. Дядя же, наблюдая такой поворот событий, быстро сообразил всё преимущество своего положения. Но он не учел лишь одного. Майкрофт, изучив за эти несколько лет библиотеку отца, прекрасно знал, что по достижении им совершеннолетия он сможет отвязаться, наконец, от жадного родственника, женившись на любой приличной девушке. Фамилия и титул Холмсов манили многих, и ему не составило труда разыграть эту партию.

***

Шерлок, быстро освоившись в родовом гнезде, уже на следующий день подошел к брату и тихонечко спросил: — Мне хотелось бы выйти в город и немного прогуляться. Ты не станешь возражать? Майкрофт, ласково улыбнувшись, потрепал его непослушные вихры и, кивнув, ответил: — Конечно, я не против. Но с тобой пойдет Кэти. Она покажет наш городок, объяснит, а заодно и выболтает тебе все последние сплетни, — подмигнув, он взял колокольчик и позвонил. В комнату впорхнула милая улыбающаяся девушка, на вид чуть старше Шерлока. Тот скептически посмотрел на брата, но Майкрофт, рассмеявшись, успокоил: — Ей двадцать, просто выглядит ребенком, — повернувшись к девушке, он театрально нахмурился. — У вас, мисс, важное и ответственное задание, — едва сдерживая смех, он положил руку на плечо Шерлока, — прогуляться с моим братом по городу и замучить его болтовней. Справитесь? Кэти звонко засмеялась и кивнула русой головкой. Шерлок вспыхнул до корней волос и быстро пошел к выходу. Девушка, вскинув бровки, прыснула со смеху и поспешила за сердитым молодым хозяином. Майкрофт, подойдя к окну, смотрел на удаляющегося, широко шагающего Шерлока и семенящую за ним тоненькую фигурку в легком белом платье.

***

— А здесь, милорд, шьют лучшую одежду в округе, — вещала девушка, указывая на вывеску. Шерлок остановился и прочел название. Опустив глаза, он увидел, как за стеклом молодой парень заворачивает что-то, одной рукой прижимая сверток к столу, а другой обматывая бечевкой. Шерлок, подойдя ближе к окну, следил за его быстрыми и ловкими движениями. Тот был полностью поглощен своим занятием, ничего не замечая вокруг, и Шерлок мог спокойно разглядывать стройную фигуру, красивое лицо и ясные голубые глаза. Вдруг внутри тела толкнулся непонятный импульс, и Шерлок, бросив через плечо: «Мне нужен костюм», — распахнул дверь…

***

— Ну же, Шерлок, не упрямься, — Майкрофт, нагнав быстро идущего брата, положил руку ему на плечо, заставляя остановиться. — Порадуй гостей своей игрой. — Я не могу уже выносить все эти «собачьи взгляды», которыми меня одаривают потенциальные невесты, коих ты, дорогой брат, согнал сюда превеликое множество. Прошу, уволь меня от их назойливого присутствия, — прошипел Шерлок и дернул плечом, желая освободиться от цепких пальцев. Но Майкрофт лишь сильнее сжал ладонь и тихо, но жёстко проговорил, глядя в потемневшие глаза брата: — Я всё это устроил ради тебя! Я даю тебе возможность выбора. Не всем так повезло. Поэтому будь добр, — Майкрофт притянул брата к себе вплотную и завершил, гневно дыша на черные кудри: — Вернись в зал и сыграй на скрипке любую мелодию, которая взбредет тебе в голову. Шерлок фыркнул, недовольно сжав губы, но подчинился. Вернувшись, он, ни на кого не глядя, сразу прошел к инструменту. Взяв в руки скрипку, закрыл глаза и плавно повел смычком по отзывчивым струнам. Невероятной нежности мелодия затопила всю залу. Шерлок, растворяясь, следовал за этими ласковыми и грустными звуками. Всё тело охватил непонятный трепет, и он удивленно приоткрыл глаза. Когда его затуманенный взгляд остановился на окне, он различил неясный силуэт, стоящий по ту сторону стекла. Наблюдатель приблизился к прозрачной преграде, и Шерлок узнал эти синие глаза и волосы цвета спелой пшеницы. Рука соскользнула, и скрипка, издав жалобный стон, замолчала. Гости зааплодировали. Шерлок поклонился, не отрываясь глядя на окно, где уже была пустая чернота. Не слушая восторженные похвалы, он продирался сквозь обступивших его людей. Внутри всё ликовало. Шерлок знал, что именно из-за него этот парень, рискующий попасть в тюрьму за проникновение, влез на территорию. Шерлок был уверен: сейчас его ждут. Синие глаза, горящие страстным желанием, высматривают его высокую фигуру на темной аллее, а сильные руки нетерпеливо сжимают ствол дерева. И Шерлок почти бежал, не думая о том, что он будет говорить или делать. Сейчас это было абсолютно не важно…

***

— Нет! Ты не можешь заставить меня! — Шерлок кричал, вцепившись побледневшими пальцами в резную спинку стула. — Я никогда не пойду на это! Слышишь? Никогда! Майкрофт, сидя в кресле, устало опустил голову, упершись пальцами в висок. Шерлок, глядя на него горящими глазами, отлепился от стула и подбежал к застывшей фигуре. Упав перед ней на колени, он обхватил икры брата, уткнулся лицом в его бедра и быстро заговорил, вздрагивая: — Я не могу, брат, не могу, пойми же, услышь! Ты же знаешь, знаешь, ведь ты сам такой же… Майкрофт, резко вскинув голову, прохрипел: — Что? Что ты сказал? Шерлок, подняв на него виноватый взгляд, прошептал пересохшими губами: — Я видел, как он ночью крался из твоей спальни… Майкрофт, оттолкнув от себя брата, поднялся. Шерлок вскочил и не отрываясь смотрел в грустные глаза. Да, он видел, знал и понимал. Но молчал об этом, предоставив брату право на личную жизнь и ни за что не осуждая. Теперь же, когда разговор о женитьбе принял характер приказа, Шерлок решил, что настало время для последнего мощного аргумента. Поэтому он подошел к молчащему брату и тихо произнес: — Я тоже, Майкрофт, тоже… Такой. Хлесткий звук пощечины отразился от стен и улетел в открытые двери. Шерлок схватился ладонью за моментально покрасневшую и горящую щеку, а Майкрофт, сузив глаза, зло прошипел: — Ты женишься! Ты можешь быть каким угодно, но ты женишься! Шерлок выбежал из дома и кинулся к воротам. Они не были заперты, и парень, едва сдерживая слезы, рванул в сторону города. Когда он достиг окраины, остановился, тяжело дыша. Голова невыносимо кружилась и готова была взорваться от количества мыслей, обрушившихся на сознание. Шерлок, беспомощно оглядываясь, заметил вывеску кабака и услышал громкие пьяные голоса. «Туда! Напиться и забыться», — вспыхнуло в охваченной жаром голове, и он, отбросив все сомнения, шагнул в темное вонючее помещение, до отказа забитое хмельной публикой…

***

— Хорошо, Майкрофт, я сделаю то, что ты требуешь от меня, — Шерлок вошел в кабинет. — Я женюсь на той, которую ты мне предложишь, — подойдя к столу, он уложил на него ладони и склонился, почти касаясь своим лбом лба брата. — Но большего не проси.

***

Джон, склонившись над столом, расчерчивал ткань, плавно водя лекалом и мелом нанося прерывистую линию. Колокольчик, закрепленный над дверью, мягко звякнул. Стоя спиной ко входу, Джон проговорил извиняющимся тоном: — Одну минуту, я сейчас подойду к вам. Вдруг его талию обхватили чьи-то руки, а в ухо жарко проник горячий шепот, заставляя сердце дико подпрыгнуть и пуститься в бешеный пляс: — Мне нужен костюм, мистер Ватсон.

***

Джон почувствовал, как в его макушку уткнулся прохладный нос, и услышал глубокий шумный вдох, от которого к его взмокшей спине прижалась сильная грудь. — Я так скучал по твоему запаху, боясь, что забуду его. Постоянно искал что-то подобное. Но никто, — руки, всё плотнее сжимаясь, выдавливали последний воздух из несчастных лёгких, — никто не пахнет так, как ты. Правая рука, скользнув по груди, осторожно обняла дрожащий подбородок и отклонила голову к плечу, открывая шею жадным губам. Когда они, сухие, горячие, властные, захватили кожу, втягивая, прикусывая, Джон охнул и схватился за край стола. Радостная дрожь пролетела вихрем по чувствительной коже, обнажая каждую клеточку, каждый нерв. Шерлок не мог удержаться и сильно прикусил место у ключицы, тихонько зарычав. Всё его тело сейчас напоминало натянутую струну, отчаянно ждущую того виртуоза, кто отважится сыграть мелодию страсти. — Месяц, Шерлок. Ты не давал о себе знать целый месяц. Обида, ясно различимая в хрипловатом голосе, заставила остановиться. Шерлок, резко развернув Джона, прямо посмотрел в грустные голубые глаза. Он обнял пальцами побледневшие щёки и, слегка согнув колени так, что оказался чуть ниже Джона, принялся неистово целовать скорбно сжатые губы. Вдавливаясь, сминая, он, наконец, добился ответа. Джон, прощая всё, сразу и навсегда, обнял невозможно тонкую талию и выдохнул в обжигающий своими поцелуями-укусами рот: «Дьявол!» Шерлок, услышав это отчаянное восклицание, с ещё большей силой вжался в сильное тело, стремясь слиться с ним, срастись, стать единым целым. Ему уже катастрофически не хватало поцелуя, он жаждал большего. Руки схватились за грубую ткань рабочей рубахи Джона и резко потянули вверх, высвобождая её из тугого пояса. Покрывая влажными поцелуями все открытые участки кожи, Шерлок пытался расстегнуть надоевшую и так мешающую сейчас одежду. Но его запястья крепко сжали и развели в стороны, лишая необходимого тепла. Он, тяжело и хрипло дыша, с непониманием посмотрел на Джона. Тот, немного отодвинув от себя удивленного Шерлока, прошел к входной двери и одним движением провернул замок сразу на два оборота. Затем, всё так же неспешно, подошёл сначала к одному окну, следом к другому, опуская и расправляя шторы. Джону очень хотелось наклонить этого тонкого искусителя прямо над рабочим столом и, захватив в горсть его великолепные чёрные кудри, заставить извиваться и стонать от резких проникновений, но он старался сдержать себя. Сейчас намного важнее было проучить, наказать горделивого аристократа, бросившего несчастного Джона и целый месяц не удосужившегося дать хоть малейший намёк, хоть мизерную надежду на скорую встречу. Джон просто перестал ждать, закрывшись в своей обиде, обернувшись ею, словно белым саваном, который сам лично и расстелил в ту ночь. Когда все мыслимые и немыслимые предположения были исчерпаны, а Шерлок так и не появился, Джон просто перестал существовать. Нет, он так же ходил в мастерскую, так же болтал с посетителями, внимательно и очень любезно отзываясь на все пожелания клиентов. Но вот внутри не было ничего. Когда вечером, раздеваясь у зеркала, он смотрел на своё отражение, ему казалось, что прямо в центре груди зияет огромная дыра, из которой непрерывным потоком льётся холод. И он кутался в жилеты, что вязала ему сестра, но согреться не мог. Однажды он увидел, как Гарриет наливает себе в кофе немного коньяка из фляжки, и подвинул к ней свою кружку. Сестра, удивлённо вскинув на него свои холодные серые глаза, хотела что-то сказать. Но, посмотрев на несчастного и тихого брата, молча налила в напиток и ему. Джон благодарно кивнул и залпом осушил свою порцию. Положив ладони на стол, он склонил голову и медленно рывками вдыхал, так же медленно выпуская воздух обратно. Ему нужно, просто необходимо было согреться и алкоголь должен сотворить это чудо, ведь отцу он помогал, даря безмятежность и наплевательское отношение ко всему окружающему. Вот и Джону сейчас очень хотелось забыть, заглушить, убрать образ Шерлока из своего измученного, растерзанного сознания. Но ничего не помогало, и он вновь потянулся за кружкой. Может быть, ещё один глоток станет тем толчком, что включит внутреннюю теплоту, подбросит в огонь жизни немного угля, и тело, наконец, перестанет мелко и зябко подрагивать. На его руку мягко легла ладонь сестры и слегка сжала пальцы. Она присела рядом, ничего не говоря, и просто обняла его за плечо. И Джона прорвало. Он, склонившись на её грудь, обхватил девичью талию и заплакал. Горячие крупные слёзы, стекая по щекам, мочили платье, обжигая кожу девушки, заставляя её всё сильнее прижимать к себе русую голову брата. Спустя время, когда Джон успокоился и, стыдливо пряча покрасневшие глаза, буркнул, смешно шмыгнув носом: «Прости меня, это всё моя усталость», — Гарри просто ласково улыбнулась, скользнула рукой по его щеке и уверенно сказала, как что-то очевидное и не требующее доказательств: «Всё у нас будет хорошо». И Джон поверил ей. Эти слова легли на сердце, уютно там устроились, и в их семье появился новый девиз, рожденный в муках боли, страданиях и от этого ставший значимым и весомым: «Пусть жизнь бьёт нас и ломает, но у нас есть главное — мы».

***

— Значит, вам нужен костюм, мистер Холмс? — Джон, развернувшись, медленно подходил к стоящему и нервно одергивающему белоснежные манжеты с изумрудными запонками Шерлоку. Джон почувствовал его страх, и это взорвало внутри необыкновенное чувство удовлетворённости и вседозволенности. Сейчас он может делать всё, что только придёт в голову, и ему не посмеют противиться, препятствовать. Нет, не посмеют. Сейчас Джон может ломать, крушить, подчинять, и всё, что он захочет и (чёрт побери!) сделает, будут принимать с покорностью и благодарностью. Он видел, прочёл это в горящих глазах Шерлока. Но Джон также видел и другое. Как под этой мнимой обречённостью зарождается, зреет, собирая всю силу стихии, дикая буря. Пока это были отдалённые раскаты грома и короткие порывы ветра, но неизбежно надвигался ураган. Шерлок напоминал сейчас льва, запертого долгие годы в клетке. Этот обманчиво спокойный зверь, ожидал лишь удобного момента, чтобы вцепиться и разорвать руку кормившего. И Джон почувствовал себя дрессировщиком, который, наплевав на все предупреждения о диком нраве хищника, вошёл в клетку, не предприняв даже элементарных мер безопасности. Адреналин, убойной дозой гуляющий по телу, вырвал глухой стон, и Шерлок дернулся от этого звука. — Вам лучше пройти в примерочную, — отогнув портьеру, Джон жёстко посмотрел на замершего у стола. — Прошу вас. Шерлок, прикрыв густыми ресницами жадный блеск глаз, плавно скользнул за тяжёлую ткань. Джон, задержавшись на пару мгновений, чтобы глубоко вдохнуть, вошел следом. Шерлок, стоя на небольшом возвышении, отражался в высоком зеркале, закрепленном на задней стене комнаты. Боковые зеркальные части были подвижными для удобства осмотра изделия. Таким образом, сейчас в этом помещении было уже четыре аристократа. Джон довольно хмыкнул и тихо проговорил, вытаскивая из кармана мягкую рулетку: «Чем больше, тем лучше». Шерлок медленно опустил голову, отчего его волосы упали на лоб и щёки, практически закрывая лицо, и откровенно нагло сверкнул глазами, растянув губы в полуулыбку. — Вам необходимо раздеться, мистер Холмс. Я прекрасно помню ваши пропорции, но за месяц, — Джон взглянул на идеальную высокую фигуру, приблизившись и упираясь носками ботинок в бортик пьедестала, — человек может очень сильно измениться. Шерлок, раздёргивая узел галстука и не отрываясь глядя прямо в глаза Джона, свистяще прошипел, становясь похожим на кобру, готовую к смертельному броску: — Уверяю вас, мой прекрасный портняжка, с той пропорцией, что необходима, у меня всё в столь же чудесном порядке. Желаете удостовериться? Галстук был отброшен в сторону, туда же, секундой позже, последовал и пиджак. Джон, нервно сглатывая, смотрел, как пальцы быстро освобождают тело от вещей. Воздух вдруг стал вязким и тяжелым. Джону показалось, что его засунули в огромное блюдо с желе. Руки и ноги сковало, для простых движений требовались титанические усилия. Шерлок, словно издеваясь, медленно стягивал брюки, усмехаясь над таким поворотом событий. Он отлично видел обездвиженность Джона и решил, что именно сейчас воспользуется своим главным преимуществом — ростом. Освободившись от брюк и белья, Шерлок спрыгнул вбок и, в мгновение преодолев расстояние, разделяющее его и Джона, охватил пальцами горло побледневшего мастера. Сильно сжав кадык, он толкнул застывшее тело к стене. Медленно осмотрев фигуру, припечатал раскрытую ладонь другой руки к каменной преграде рядом с ухом вздрогнувшего Джона. — Я кое-что не доделал, мистер Ватсон, и намерен исправить это. Ненавижу незаконченные дела. А вам настоятельно рекомендую, — скользнув горячими губами вдоль шеи задрожавшего Джона, резко закончил: — Не препятствовать. Рука отпустила шею, спустилась к горловине рубашки. Шерлок, согнув указательный палец, зацепил пуговичную планку и рванул вниз. Джон дернулся, но на него хищно смотрели глаза, в которых набирала силу буря, и это остановило недовольный вскрик, уже готовый вырваться наружу. Шерлок плавно завёл ладонь под ткань и накрыл теплыми пальцами затвердевший сосок. Джон выгнулся навстречу этому жару и тихо застонал, прикрыв глаза и облизывая высохшие губы. Потирания и сжимания этой самой чувствительной точки груди заставляли всё тело подрагивать. Шерлок, абсолютно не обращая внимания на предобморочное состояние своей жертвы, продолжал жестоко-сладкие исследования, от которых у Джона просто подкашивались ноги, и если его сейчас отпустят, оставляя без прижимающей к стене руки, то он незамедлительно сползёт на пол, словно какая-то бесформенная масса. — Ведь я говорил, предупреждал, что не имею представления о том, когда вновь смогу увидеться с тобой, — Шерлок, склонив голову, захватил зубами сосок и слегка прикусил. — Ты был предупреждён? Рука властно и грубо передвинулась вниз живота, сильно вжимаясь в твердеющую с каждым мгновением плоть. Джон шумно втянул воздух через сжатые зубы и поднял подбородок, задыхаясь от движений жестоких, но умелых пальцев. Он чувствовал, как его воля и злость медленно покидают пустеющую душу. Им на смену приходят похоть и жажда — преданные служанки леди Страсти, сопровождающие её всегда и везде. Бороться с ними не имеет никакого смысла. Бросаться на ветряные мельницы? Невероятно глупое и бесполезное занятие. Джон может быть и попытался бы, ведь раньше он выигрывал несколько битв, когда эти дамы, признав временное поражение, отступали, собирая силы, разрабатывая коварную стратегию. Но не здесь и сейчас. Не с этим человеком. Шерлок — самое сильное и смертоносное оружие, которое только смогли отыскать для своей госпожи послушные фрейлины. Казалось, что битва проиграна, но тут на поле брани выступила умелая и опасная воительница — Гордость. Джон оттолкнул от себя обнаженное тело и смотрел, как Шерлок, тяжело дыша, пытается собраться с мыслями. Его глаза застилала пелена возбуждения, он с трудом понимал, что говорит ему Джон. Зачем, к чему сейчас слова? Неужели нельзя оставить ненужную болтовню на потом? Целый месяц он жил в аду. Вынужденный каждый день выслушивать бесконечные разговоры о предстоящей женитьбе, о том, как же ему повезло. «Ты счастливый человек, ведь твоя невеста мила, в меру умна и не кичлива. Настоящий нежный цветок, взращенный в любви, ласке и понимании. Радуйся, не всем так повезло», — говорили те, кто приходил, чтобы выразить своё восхищение. И Шерлок натужно улыбался, пожимая руки мужчинам, целуя пальцы женщин и отвечая сухим смехом на сальные шутки молодых людей. Но мыслями он был не здесь, не в этом доме. Его сознание, все желания остались там, за дверями с лаконичной вывеской: «Ватсон и сын. Пошив и починка одежды». Единственный человек, которого Шерлок мог спокойно выносить, был сейчас Майкрофт. Лишь ему мог он без утайки рассказать о том, что грызло душу, медленно, но верно иссушая желание жить, двигаться, дышать. Вечерами они, выпроводив гостей, сидели в кабинете Майкрофта и вели неспешные разговоры о своей непохожести, своём отличии от остального света. Шерлок, уже за полночь покидая кабинет брата, на время успокаивался, а всё уже не казалось таким жутким и неправильным. Жениться уже не представлялось чем-то смертельным. В конце концов, Майкрофт был женат, и не один год, но его это не убило, он смог приспособиться. Значит, и Шерлоку это под силу, ведь он тоже Холмс. И он смирился, в глубине души желая, чтобы всё это скорее закончилось. Он наденет это чёртово кольцо, только пусть все оставят его в покое. Но сейчас, заглянув в грустные голубые глаза, смотрящие с надеждой и ждущие хоть каких-то, пусть и самых банальных слов, Шерлок понял, что не ему одному с таким трудом дался этот месяц. Поглощенный своими желаниями, он не заметил, как сильно изменился Джон. Время сыграло с ним злую шутку. За эти жалкие четыре недели его лицо превратилось в маску безнадежности и смирения. Беспощадные часы ожидания приглушили яркий блеск глаз, поселив в самой глубине зрачка тоску. Сердце Шерлока сжалось, и он тихо прошептал, вложив в эти слова всю нежность, которая затопила его душу: — Прости за причинённую боль, — он подошёл и, нежно обняв ладонями лицо Джона, мягко коснулся губами приоткрывшихся губ. — Прости меня. И Джону стало абсолютно наплевать на все битвы, на все баталии, что уже готовы были развернуться. Он сложил оружие и сдался на милость победителя. Услышав всё, что сказали ему эти слова, что добавили к ним эти глаза, Джон понял: они вместе прошли через пекло мучений и это всё уже неважно, мелко, незначительно. Здесь и сейчас они вместе, и совсем не нужно требовать чего-то большего. Судьба, отозвав свои беспощадные войска, просто смилостивилась, даря этим двоим мгновения блаженства. Джон с силой ответил на поцелуй, отдавая все эмоции, что переполняли его успокоившуюся душу. Обняв талию Шерлока, он притянул его к себе и, развернувшись, прижал к стене, жадно блуждая руками по гладкой спине, спускаясь на упругие ягодицы, проводя между ними горячей ладонью. Шерлок стонал и выгибался, шепча в полубреду: «Я так ждал этого, так безумно желал». Джон, оторвавшись от сладких влажных губ, принялся покрывать поцелуями бледную грудь. Когда его рот накрыл сосок, Шерлок запустил в светлую шевелюру пальцы и сильно сжал их. На это последовал укус, который тут же был смягчён поглаживаниями языка. Губы, скользнув ниже, остановились у кромки темных волос. Шерлок замер, втянув живот и перестав дышать. Сердце тяжело ухало в груди. Джон, выкинув из головы все сомнения, опустился на колени и взял влажную головку в рот. Шерлока качнуло вперед, в стремлении глубже окунуться в эту восхитительную влагу. Он томно застонал, прогибая поясницу и хватая свои кудри враз онемевшими пальцами. Неумелые, но невероятно мягкие губы скользнули по стволу, с осторожностью и опаской продвигаясь по нежной коже, лаская каждую вену. Джон, ощущая на языке вкус Шерлока, дополнял рисуемый в голове образ. И образ становился всё идеальнее, всё совершеннее, всё желаннее. Забывшись на мгновение, утопая в ощущениях, он расслабил челюсть, и зубы чиркнули по члену. Шерлок дёрнулся, хватаясь за плечи Джона и с шипением сгибаясь. От резкой боли, мгновением-вспышкой пролетевшей по телу, у него потемнело в глазах. Но когда Джон, извиняясь, провел языком по пострадавшему участку, Шерлок, не выдерживая этого дикого контраста, протяжно застонал, втекая пальцами в короткие светлые пряди и притягивая голову ближе к себе. Джон, в страстном желании слушать эти будоражащие звуки, от которых кровь буквально вскипала в венах, немного ускорил движения и охватил основание пальцами, слегка сдавив. Шерлок одобрительно рыкнул, откинув голову назад. Его рука, блуждая по груди, рисовала одному ему ведомые узоры, и Джон ясно увидел картину того, что должен делать дальше. Не раздумывая и больше ни в чём не сомневаясь, он выпрямил два пальца, уложив их по длине члена, и принял в рот вместе с возбуждённой плотью. Шерлок, видя, к чему готовится партнер, громко выдохнул, наклоняясь и обдавая макушку Джона сухим жаром: — Я разрешаю… Джон, всхлипнув, двинулся по члену и прижатым к нему пальцам ещё пару раз, а затем переместил увлажнённые фаланги к тугому входу. Шерлок замер, коротко и резко вдохнув. Тело, ожидая боли и наслаждения, напряглось, оголяя все нервы, открывая их для чувственных ласк. Джон поднял взгляд и увидел, как глаза медленно закрылись и последовал короткий, утвердительный кивок головы. Палец слегка продвинулся внутрь, и Шерлок закусил губу, плавно поддаваясь, раскрываясь навстречу. Джон слушал, как из скульптурной белой шеи с голубыми прожилками вен выходит музыка страсти. Аккуратно вводя палец, он прижался щекой к напряженно втянутому животу, обнял налитую головку губами и не шевелился. Он ждал сигнала и вскоре получил его. Шерлок плавно повел бёдрами вниз, опускаясь на фалангу, а затем начал движение вверх, толкаясь твёрдой плотью между горящих губ Джона. Ему хватило нескольких секунд этого невыносимо-сладкого плена, чтобы глухо взмолиться, чувствуя неизбежное приближение финала: — Встань, пожалуйста… — он потянул волосы Джона, вынуждая того подняться, и впился в его распухшие губы. Джон, проникая напряжённым языком в рот, словно демонстрировал партнёру, в каком именно ритме они будут двигаться. И Шерлок, коротко постанывая, соглашался, прижимаясь бёдрами к ткани брюк. Джон, находясь на пределе, расстегнул пояс и высвободил свой возбуждённый член. Сил на то, чтобы снять брюки, уже не оставалось и он, подхватив Шерлока под ягодицы, приподнял его вверх. Шерлок, коротко вскрикнув и обнимая сильную шею Джона, обхватил талию своими длинными ногами, скрестив лодыжки за его напряжённой спиной. И пока Джон раздумывал над тем, выдержит ли он вес немаленького и чертовски возбуждённого Шерлока, тот, не тратя время на ненужные мысли, просунул одну руку между тел и сдавил оба члена. Джон задрал подбородок и застонал. Пальцы сильнее вцепились в бледные бёдра, а корпус вдавил Шерлока в стену. Они посмотрели друг на друга затуманенными глазами, и Шерлок прохрипел, не в силах уже ждать того, чего требовали оба разгорячённых тела: — Никакой жалости, Джон. Резко и быстро… Давай. Джон растерялся от мысли, что это причинит нечеловеческую боль, а Шерлок, видя его замешательство, раздражённо зарычал, слегка приподнимая ягодицы, сдавливая поясницу Джона ногами и упираясь в его плечи локтями: — Чёрт вас побери, мистер Ватсон! Вы меня с ума сведёте своей неуверенностью, — выдохнув эту тираду, Шерлок резко опустился, принимая в себя твёрдую вершину. Джон, жалобно заскулив, уткнулся вспотевшим лбом в тяжело вздымающуюся грудь. Его ноги предательски сильно дрожали, пока Шерлок, закусив губу, продолжал садистски-медленное движение вниз. Когда весь член погрузился внутрь жаркого тугого тела, Шерлок удовлетворённо вздохнул, расслабляя пальцы, вцепившиеся в спину ошалевшего от ощущений Джона. Приблизившись к горевшему уху, Шерлок развратно провел по мочке острым языком и тягуче пророкотал: — Во-о-от так. Теперь дело за тобой. Джона и раньше не нужно было просить дважды, а уж в такой ситуации он сам готов был вымаливать разрешения. Не медля больше ни секунды, он резко двинул бёдрами, одновременно приподнимая Шерлока. Тот только охнул, ощущая внутри невероятную движущую силу, что обещала немыслимые импульсы удовольствия. Он немного поворачивал корпус, нащупывая ту точку, что рассылает по телу сводящие с ума приливы. А Джон просто плыл по этому течению и двигался, двигался. Всё жарче, всё отчаяннее врываясь внутрь пожара, который поглощал его существо. Ему уже не мешала одежда, так и не снятая до конца, он не чувствовал веса тела, что извивалось в его руках. Он только ощущал невероятный мускусный запах страсти и слышал её музыку, исходящую из груди Шерлока. И всё это произведение, этот шедевр, было сейчас только его. Целиком и полностью. До последнего стона, до последней капли пота, до последнего рваного движения. Его! Джон не выдержал и, громко застонав, излился внутрь этого полыхающего огня, словно пытаясь погасить бушующее пламя. Его член продолжал пульсировать, когда Шерлок, весь сжавшись и глухо захрипев, выплеснул горячую струю ему на живот. Джон, сильно притянув к себе вздрагивающее тело, сделал несколько последних глубоких толчков. Когда наваждение немного рассеялось, он, осторожно выходя и опуская Шерлока на пол, хрипло поинтересовался: — Интересно, есть ли у вас слово, чтобы описать всё то, что сейчас произошло? Шерлок, нежно проведя ладонью по щеке Джона, тихо ответил: — Бесподобно…

***

— Послушай, братец, если уж тебе так необходимо попасть в то ателье, не заказывай там костюмы, — Майкрофт хитро подмигнул растерявшемуся Шерлоку и тут же вернул на лицо маску хладнокровия. — Можно же обойтись и бельём. От твоих вещей уже гардеробная разваливается. Густо покраснев, Шерлок уткнулся в чашку с кофе. Его молодая жена, сидя за обеденным столом, удивленно вскинула тонкие бровки: — Не понимаю, милорд, что вы имеете против того, что мой дорогой муж следит за модой и прекрасно одевается? — её, как женщину с тонким чувством стиля, очень возмутили насмешки деверя. Она осторожно поднялась, придерживая рукой округлившийся живот, и прошла к креслу, стоящему у камина. Опустившись в него, принялась сверлить Майкрофта недовольным взглядом. Тот сложил салфетку и, поддернув идеально сидящий пиджак, быстро подошел к ней. Склонившись, он взял хрупкую ручку в лайковой перчатке и нежно прикоснулся к пальчикам губами: — Прошу меня простить, миледи, если я оскорбил вас, совершенно того не желая. Наш Шерлок тот ещё модник, да. От стола послышался сдавленный смешок и оба брата, попрощавшись с сидящей и недовольно смотрящей на их ухмылки женщиной, быстро вышли из залы. Шерлок тут же остановился и с упреком проговорил, хотя его глаза открыто смеялись: — Вы такая заноза, дорогой брат. Зачем понадобилось поднимать эту тему при ней? Майкрофт, потрепав кудрявую шевелюру, ответил, мягко улыбнувшись: — Я считаю, что тайные перешептывания о костюмах вызовут больше подозрений, чем открытое недовольство твоими увлечениями в области кройки и шитья. Разве я не прав? Они посмотрели друг на друга и громко расхохотались. Из комнаты донеслось недовольное: — Шерлок, ты давно уже не ребёнок. Прекрати хихикать.

***

Гарри выходит замуж. Невероятно, но это факт. И Джон убедился в серьёзности её намерений, когда их порог переступил брат Дженни, которого Джон прекрасно знал и считал другом семьи. Именно Фред поддержал его, когда Джон пытался наладить их с Гарри жизнь после всех злоключений. И вот теперь этот молодой мужчина, нерешительно топчась у двери, смущенно улыбался и обнимал своей сильной рукой талию счастливой сестры. Джон с радостью благословил этот союз. После нескольких часов препирательств относительно того, где жить молодым, было решено, что Фред со всем своим скарбом перебирается в их большой, но такой пустой дом. Церемония была очень скромной. Гарриет, не слушая доводы обоих мужчин, чётко продемонстрировала своё отношение к бесполезной трате денег. Она молча подошла к жениху и дала ему хорошую оплеуху. Фред в ту же секунду осознал, какой он дурак и как права его будущая жена. Джон же, заметив на себе недовольный взгляд сестры, предпочел замолчать и быстро ретироваться, сославшись на чертовскую занятость в мастерской. Так минуло несколько лет. Бог не дал молодым детей, но они не унывали, оставаясь верными святой клятве: и в горе, и в радости, пока смерть не разлучит нас. Джон очень хотел нянчиться с племянниками, но не затрагивал эту тему, прекрасно понимая, что от супругов ничего не зависит. Шерлок совершал свои набеги регулярно. Раз в месяц колокольчик над дверью весело тренькал и Джон, даже не оборачиваясь, чувствовал волны желания, исходящие от любимого мужчины. Они, ни о чём не договариваясь, просто отдавались безумию страсти, проводя вместе одну незабываемую ночь. Однажды Шерлок, придя в ателье, с удивлением заметил небольшой диванчик, установленный в углу. Джон, подойдя и поцеловав, радостно представил их друг другу. Софа культурно улыбнулась, а Шерлок, отвернувшись, пробурчал: — Избавься от этой гадости. Я люблю, когда моё тело берут на мягких шкурах…

***

Шерлок вынужден ехать во Францию. Их тётка скончалась, оставив солидную часть своего капитала любимому племяннику. Недолгие сборы, короткое рукопожатие с братом и сунутый в его ладонь маленький конверт. Умоляющий взгляд из-под чёрных кудрей и спокойный утвердительный кивок в ответ. Майкрофт всё сделает, доставит, объяснит, а Джон… Джон поймёт, должен понять.

***

Джон всё понял, как только в его руках оказался этот конверт. Повертев белый прямоугольник, он поднял взгляд на стоящего Майкрофта и тихо проговорил: — Благодарю, милорд, за то, что вы лично доставили мне это. Майкрофт кивнул и, протянув руку для прощания, мягко ответил: — Мой брат любит вас и вернётся в ближайшее время.

***

Время мчалось быстро, словно кому-то наскучила эта неторопливая жизнь в городке и этот кто-то решил промотать кадры в поисках более интересных картин. Однажды, выйдя на улицу, Джон заметил незнакомого рыжеволосого мальчугана, сидевшего прямо на земле и прислонившегося худенькой спинкой к их ограде. Не торопясь подойдя к нему, Джон весело спросил: — Парень, ты что-то хотел? Кого-нибудь ищешь? Я знаю всех в этом городе. Мальчик вздрогнул от неожиданности и вскочил, испуганно глядя на мужчину в отлично скроенном костюме. Он так устал слышать вечное: «Убирайся от моего двора! Как же вы надоели, чёртовы попрошайки!» — что и сейчас весь сжался, ожидая новую порцию ругани. Но вместо этого увидел добрую улыбку и чистые смеющиеся глаза небесно-голубого цвета. Губы мальчика опустились, и он, прислонившись к низкому забору, жалобно и тихо заплакал, вздрагивая острыми плечами. Джон растерялся и, быстро открыв калитку, подошел к шмыгающему мальчишке. Присев перед ним на корточки, он повернул мальчика к себе и, проведя ладонью по рыжим вихрам, нежно спросил: — Ну, ну, что такое? Тебя кто-то обидел? Где твой дом? Я отвезу тебя. После этих слов послышались усиленные рыдания, сквозь которые Джон смог разобрать лишь одно, но этого было достаточно, чтобы мгновенное решение пришло и прочно засело в голове. — У меня нет дома, мистер… Гарриет и Фред влюбились в этого рыжика сразу. Пока Джон рассказывал короткое знакомство, Гарри уже перевернула все детские вещи брата, подобрала наиболее подходящие и утащила растерянного мальчишку в спальню. Мужчины быстро обсудили вопрос об усыновлении и решили, что мальчик останется жить с ними. Когда в кухню вошел пунцовый от стыда, весь в рюшах и оборочках, виновник переполоха, Джон приблизился к нему и протянул руку: — Меня зовут дядя Джон. И теперь ты будешь жить здесь, с нами. Как твоё имя? Мальчик серьёзно посмотрел в голубые глаза и, крепко пожав ладонь, тихо ответил: — Моё имя Реджи, мистер… Дядя Джон. ЭПИЛОГ Милый Джон. К моему величайшему сожалению, дела никак не позволяют мне вернуться. С этим наследством происходят необъяснимые вещи. Оказалось, что моя дражайшая и грозная тётушка была весьма любвеобильной дамой. Вследствие чего, после её кончины, объявилось величайшее множество претендентов на часть капитала. Мне так осточертели все эти суды, разбирательства и волчья грызня, что я готов прямо сейчас бросить всё и вернуться в наш тихий городок. Вернуться к тебе, милый мой портняжка. Брат шлёт мне гневные письма, в которых требует любых действий, чтобы только я не смел бросать это дело на полпути. Жена, хотя и не читает мою корреспонденцию, твердит всё то же самое, и я буквально слышу в ее голосе интонации Майкрофта. Это либо чтение мыслей на расстоянии, либо заговор. Я склонен думать — второе. Милый мой мастер, я очень часто ночами напролёт брожу по Парижу и размышляю о том, как бы нам было хорошо здесь вдвоём, в этом поистине великолепном городе. Как же мне не хватает твоего тепла, твоих сильных рук и нежного взгляда. Я не знаю, когда смогу возвратиться, но обещаю тебе, что о моём приезде ты узнаешь первым. Прошу, не забывай наших встреч. Не забывай меня. Навсегда преданный тебе. Шерлок.

***

Джон, разогнувшись, заглянул в лицо тихо посапывающего мальчика. Тот спал, уютно свернувшись калачиком на коленях дяди. Джон, осторожно, чтобы не потревожить сладкий детский сон, просунул руки под коленки и спину мальчика, вместе с ним поднимаясь из кресла. Тот лишь немного шевельнулся и причмокнул губами. Улыбнувшись, мужчина вышел из ателье, аккуратно запер дверь и пошел в сторону дома по ярко освещенной лунным светом дороге. На крыльцо вышла сестра, встречая своих любимых мужчин. Подойдя, она протянула руки и взяла своё солнышко. Тихо покачивая легкое тельце, она шепотом спросила: — Он опять вертелся в мастерской и не давал тебе работать? Джон ласково улыбнулся, поцеловал Гарри в лоб и так же тихо ответил: — Нет, милая, сегодня он вернул мне жизнь. На круглом столике в ателье лежало раскрытое письмо. Луна с любопытством заглянула в окно, посеребрила белый листок, освещая единственную строчку, написанную каллиграфическим почерком: «Мне нужен костюм, мистер Ватсон».