Мальчик в конуре

Ирука уже не так сильно хотел узнать своё прошлое, как конкретно отношения между ним и Какаши, которые он никак не может вспомнить. Все слухи о нём оказались неправдивы, так что теперь не имеет никакого смысла, как он жил те полгода, ведь ответы, которые Умино искал, он наконец-то получил. Он считал, что сильные головные боли не будут стоить тех сомнительных воспоминаний, тем более пока рядом с ним остались люди, которым он дорог. Ирука попросил Какаши о свидании. Не то чтобы он пытался начать отношения по новой, но надеялся, что если проведёт с ним хоть один день так, как они делали это раньше, то это наконец прояснит, что им делать в сложившейся ситуации. Ирука сам уже не понимал, что чувствует: симпатию или жалость. Как бы часто Ирука не повторял себе, что от свидания там только название, он всё равно чувствовал волнение перед предстоящей встречей. Специально для этого дня он разобрал вещи в шкафу, чего годами не делал, поскольку ходил почти в одном и том же и даже не смотрел на вещи, которые носил до устройства на работу, их попросту некуда было надеть. Помимо однотипных рубашек, брюк и домашних футболок огромного размера, у него почти ничего не осталось. Ирука не особо то ходил на свидания, в магазин часто забегал в домашней одежде, да о чём вообще говорить, если в выходные он вместе с Наруто ловил жаб, а для таких походов чем хуже одежда — тем лучше. К ужасу или счастью нашлись старые белые брюки Мизуки и немного большая ему старая голубая рубашка, которую он даже не помнил, как покупал. Ирука заправил её в брюки, закатал рукава и, посмотрев на себя в зеркало, даже улыбнулся. Задумчиво прикусив губы, он расстегнул одну верхнюю пуговицу, затем ещё одну, в какой-то момент засомневался, не слишком ли вульгарно это будет выглядеть, но, взглянув на своё отражение ещё раз, оставил так. Как они и договаривались, Какаши подъехал к его дому на своей машине. Из автомобиля он не выходил, только глупо отсалютовал рукой, заметив Ируку спускающегося по лестнице вниз. Умино также молча поздоровался в ответ, копируя его движение. Новый внешний вид Хатаке заставил его улыбнуться. Какаши постригся. Вроде даже и побрился, тяжело сказать из-за маски. Но смотрел он на Ируку иначе. Пускай глаза были красными, уставшими, с тёмными кругами, но теперь в них Ирука видел, как тот улыбался, смотря на него, и даже немного смутился. Умино не мог понять почему, но сегодня его не покидало хорошее настроение, по которому он ужасно соскучился, и он был необычайно взбудоражен предстоящим днём. — Куда мы поедем? — спросил Ирука, садясь на переднее сидение. — К морю, — очевидно улыбаясь, ответил Какаши, когда дверь закрылась. Он повернул голову в сторону Ируки, чтобы увидеть выражение его лица, и улыбнулся ещё сильнее. Да, именно это он и ожидал увидеть. Сказать, что Ирука удивился — мало. Улыбка медленно сходила с губ Умино по мере осознания, и лицо приняло совершенно детское выражение, настолько счастливое, что у Какаши перехватывало дыхание. Умино никогда не видел море вживую, что вызывало у коллег смех, ведь имя его как нельзя располагало.* А с родителями съездить он так и не успел. — Правда это займёт время… — Не важно, я уже доволен. Какаши ничего не ответил, усмехнулся и плавным движением руки вновь завёл автомобиль. Они ехали молча. Ирука большую часть времени смотрел в окно, впервые покидая город через главные ворота на машине, раньше он выходил за пределы города только в лес, пешочком, и, казалось, за столько лет уже должен был привыкнуть к их удивительно огромному размеру, но сегодня проезжать через них было впервые так волнительно. Дальше всё мельтешило перед глазами, но при этом его всё равно завораживали картины за окном, которые выглядели теперь как-то иначе, совсем непривычно глазу, хоть и домики, и тропинки, сворачивающие в рощу, он узнавал. Когда повторяющийся лесной пейзаж его утомил, Ирука незаметно перевёл взгляд на Какаши и удивился тому, как красиво тот держался руками за руль, он и подумать не мог, что такая мелочь может вообще быть привлекательной. Тонкие бледные пальцы грациозно перемещались по чёрной баранке, и Ирука просто не мог отвести глаз, особенно на поворотах. В машине играла музыка с диска, которую по радио он никогда не слышал. Очень мелодичные песни, так красиво подходящие под этот солнечный день, но было в них при этом что-то меланхоличное. Он не понимал слов, не знал языка, но отчётливо слышал в голосе солиста такую сильную тоску, что внутри начинало давить совсем неприятное ему ноющее чувство, которого сегодня он испытывать точно не хотел. Ирука задумчиво перевёл взгляд на лицо Хатаке. Тот легонько покачивал головой в ритм, облокотившись на опущенное стекло, когда они останавливались на светофорах, и задумчиво касался маски указательным и средним пальцами. Какаши-то, вероятно, понимал смысл этой песни, потому что взгляд его стал тяжёлым. Неожиданно Хатаке повернулся, заметив, как Ирука уже долго непрерывно смотрел в его сторону и обеспокоенно спросил: — Что-то не так? Ирука сначала не понял услышанного волнения в его голосе, но когда глаза резко защипало, Умино зажмурился и тут же вытер их от подступающих слёз: — Просто эта песня… что-то я задумался. — О чём? Нравлюсь я Вам или нет? — хмыкнул Какаши. Ирука пожал плечами. — Когда Вы ворвались в мою жизнь, ситуация на работе вернулась в норму. Я уже давно не слышал обвинений в свой адрес. Только сейчас понял это. Думаю вот, что ещё я упустил, пока гнался за миражами. — Просто совпадение, я ничего не делал, если Вы об этом. — Я не особо верю в совпадения. Говорю как человек, потерявший удивительно точный промежуток времени. Всему есть причина. — Не думаю. Иногда что-то просто случается. Я раньше думал так же, но сейчас не могу понять, почему происходит то, что происходит. — Карма? — Не в Вашем случае. Ирука опустил голову, соглашаясь. Через пару минут они покинули пределы леса, и на горизонте наконец показалось море. Тогда Умино разом откинул все оставшиеся плохие мысли, не в силах отвести взгляда от этого волнующего зрелища. Искрящееся полотно, в котором отражалось небо, вызывало тепло, и от этого ему хотелось улыбнуться. Ирука уже предвкушал, как пройдётся босиком вдоль берега, а прохладная вода будет обдавать волнами по ногам, а может он и вовсе прямо в одежде забежит в море по пояс, раз уж сейчас разгар лета. И если всё пройдёт хорошо, было бы здорово там же проводить закат до того, как они поедут домой. Если бы он мог, он бы и ночь провёл на пляже. Машина сначала ехала по оживлённой дороге, но затем выехала на какие-то дырявые всеми забытые тропы, где встречных машин почти не было. А последние минут десять они ехали и вовсе через рощу. Автомобиль остановился на полянке. Хатаке взял из багажника тканую сумку и пошёл вперёд, Ирука следовал чуть позади. — Мы здесь уже были когда-то? — Нет, ни разу. Очень скоро в щелях между кустами и стволами деревьев Ирука разглядел свою цель. Отчётливо слышал шум волн и больше не шел поодаль, нет, ещё немного и он побежит вперёд. Ещё пара шагов и вот он, песчаный пляж. Они остановились у границы, где травянистая земля переходила в песок. Ирука, не смотря на сильнейшее желание ринуться к столь желанному морю, стоял смирно, смотрел, как гладь воды сверкает перед ним. Какаши стоял рядом, но смотрел на своё «море», также не в силах оторваться. Умино неуверенно посмотрел на Какаши, словно ожидая разрешения пойти дальше. — Идите. — Какаши отвернулся в сторону моря. — Вода сейчас тёплая. Я пока найду место. — Да ладно, я… — Я знаю, как Вам хочется. Я набрал полотенец, так что ни в чём себе не отказывайте. Ирука смущённо улыбнулся, опустив голову. От радости он чуть ли не выскочил из своих кроссовок, оставил их на земле и с разбегу, еле подавляя в себе детское желание радостно закричать, прыгнул голыми стопами на песок. Совсем в этом деле не подкованный, Ирука не знал, насколько сильно пляж разогревается на таком палящем солнце. Он забавно взвизгнул, галопом убегая к мокрому песку, и громко выдохнул, когда холодная влага охладила ступни. Какаши, томно улыбаясь при виде этой картины, поднял его обувь и медленным шагом направился поближе, занимая место у огромного камня, который отбрасывал достаточно большую тень, чтобы за ним можно было спрятаться от знойного солнца. Хатаке постелил на землю большое полотенце, надел шляпу с широкими полями на шнуре, чтобы не припекло, положил пляжную сумку рядом с камнем, снял обувь, вытряхнул оттуда весь песок, и, наконец усевшись, смотрел на Ируку. Тот уже успел зайти в море по икры, нещадно моча брюки, однако погружаться дальше он не спешил, потому что вода была ещё слишком холодной. Он смотрел вниз, завороженно наблюдая, как маленькие рыбки стайками, совсем не боясь его ног, проплывали мимо. Ирука давно не был ничем так увлечён. Он медленно запустил в воду руку, осторожно приближая её к этим рыбёшкам, отчего те быстро разбегались, но потом всё равно возвращались обратно. Глупые. Шаг за шагом он проходил всё глубже, пока не оказался в воде по пояс. Ирука помахал Какаши руками, чтобы тот подошёл к нему, но тот лишь отрицательно кивал головой, сидя в тени и оперевшись боком о камень. Ирука нахмурился. Не может быть, что у них были такие свидания. Умино решительно направился в сторону Какаши, но поскользнулся на камне, заросшим водорослями, и плюхнулся в воду с головой, откашливаясь и отчего-то смеясь. Лёгкий бриз морозил смуглую мокрую кожу, отчего та покрывалась мурашками. Ирука подошёл ближе к Какаши, прыгая до него по горячему песку. С выбившихся прядей капала вода. Часть волос прилипла к коже. Сквозь мокрую, облепившую его рубашку Какаши видел очертания мягкого смуглого тела и невольно опустил глаза на его открытую грудь; после того, как он несколько месяцев видел Ируку только в рабочей закрытой одежде, нынешний вид представал как нельзя эротично. От осознания этого Какаши резко спрятал взгляд, уставившись в песок, чувствуя, как сгорает его лицо и без всякого солнца. — Пойдём. — Ирука сел перед ним на корточки, легонько дёргая Какаши за правый рукав. — Не стоит… — Ну уж нет! Толку от того, что Вы всё свидание сидите в теньке?! Тут ведь так здорово! — Если хотите, можете сесть рядом. Будем сидеть в теньке вдвоём. — Нет уж, романтик. — Пальцы Умино от рукава плавно спустились к его ладони. — Руки в ноги и со мной. Ирука тянул его за руку, чтобы тот встал с места, но Хатаке так просто не давался, хотя и протестов особо не высказывал. Ломался. И вот, через пару секунд старательных уговоров, Какаши, тяжело выдохнув, наигранно страдальчески сведя брови вместе, встал, отчего Ирука сказал наигранное «Ура», приподняв руки вверх, отпуская таким жестом его ладонь, поскольку сам он смущался так долго держать его за руку, особенно когда понятия не имеет, что за чувство движет им и заставляет общаться с Какаши всё больше и больше. Какаши встал у воды, позволяя волнам обдавать себя по ногам. Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Витающий солёный бриз успокаивал и отдалял от гнетущего чувства, которое он так долго испытывал. Ирука же забежал подальше в воду, нагнулся, чтобы набрать в ладони воды и подбежал обратно к Хатаке. Он с игривой, замышляющей пакость улыбкой сжал жидкость в кулаке так, что она струйкой ударила по Какаши. Мужчина молчаливо посмотрел на мокрое пятно на своей рубашке, медленно хватаясь за него рукой, выдавая это так словно он истекает кровью. Какаши наигранно опустился на колени, в конце всем телом падая на песок. — Вы чего?! — хихикнул Ирука. — Умер. Убили, — прохрипел Какаши. Ирука засмеялся в голос. Он в жизни представить не мог, что Какаши Хатаке может вести себя так. — Ну хватит-хватит. Актёр. Я не против, если вы мне отомстите… — всё ещё посмеивался Ирука. — Как я отомщу, я же умер. — Ага, и что же в таком случае будете делать? — Буду ждать, когда море меня заберёт. Какаши медленно утягивало волной. Ирука пытался поднять его, чтобы случайно и вправду в море не унесло, и тогда Хатаке резко потянул Умино на себя, из-за чего тот упал, нависая над Какаши. Между ними было всего пару сантиметров. В это мгновение время пошло медленнее, а звук волны и кричащих чаек перестал восприниматься как белый шум. Какаши смотрел на удивлённого, застывшего на месте Ируку, убирая пальцами с его лица пару мокрых прядей за ухо, немного приподнимаясь, отчего расстояние между ними стало неумолимо ничтожным. Но Ирука заметно сжался всем телом от этих действий и смущённо отвёл взгляд. Какаши с лёгким разочарованием выдохнул, кротко поцеловал его в лоб и отодвинулся. — Я же обещал, что не буду делать того, что Вам не нравится, успокойтесь. — Ладно. — Ирука заметно покраснел, на секунду закусив губы. Но когда его взгляд упал на проявившуюся сквозь рубашку татуировку на плече Какаши, Умино тяжело вздохнул. Точно. Он ведь АНБУ. У всех без исключения была эта красная метка. Какаши откашлялся, отвлекая его. — Вы не замёрзли? Вода сейчас холодная. — Немного. А Вы не взяли ничего из еды? — Пойдёмте в тень. Какаши взлохматил волосы, вычёсывая часть песчинок. Он достал из сумки полотенце поменьше, чем то, на котором они сидели, и накинул его Ируке на плечи. — Эм, Какаши… — Ммм? — откликнулся мужчина, ища что-то в сумке. — А что ещё мы обычно делали на свидании? Какаши якобы не заинтересованно ответил: — Это наше первое свидание. — Но как тогда мы, ну… жили? В плане, как проводили время? — Сидели дома. Просто разговаривали. — И о чём же? — Как прошёл день и по мелочи. Ирука задумчиво молчал, сильнее укутываясь в полотенце. — Почему мы вообще начали встречаться? — Я не знаю. Если бы знал, то, наверное, просто начал бы всё по новой. Влюбил бы в себя? Или как это работает… Но я понятия не имею, как это произошло и что мне делать. Ирука задумался, кладя голову на свои колени, пряча в них пол-лица, стыдясь своего же вопроса: — Тогда почему я Вам понравился хоть? Какаши достал из сумки коробочку бенто, положил её на полотенце и задумался. — Я не знаю. Но когда Вы ушли однажды без предупреждения, очень надолго… я понимал, что Вы уже не вернётесь, но всё равно ждал. А Вы вернулись. — Не совсем понимаю. — Я и сам не понимаю, но именно тогда что-то в моём отношении к Вам окончательно изменилось. — А Вы знаете, как я потерял память? Какаши тяжело посмотрел на него и почти сразу же уставился вниз. — Нет. — Какаши… — Нет, я правда не знаю. И, наверное, не хочу знать. Ирука кивнул и улыбнулся. — Ладно, я спросил всё, что хотел. Теперь прошлое меня мало интересует. Давайте поговорим о чём-нибудь, о чём мы наверняка уже говорили, но я не могу этого вспомнить. — Какой была самая большая пойманная Вами жаба? Ирука звонко рассмеялся, совсем не ожидая от него именно такого вопроса, и в тот момент понял, что если бы это чувство было всего лишь жалостью, вряд ли он бы смог так искренне радоваться в этот день. Какаши Хатаке, пёс Конохи, на чьих руках вероятно несмываемо отпечатались реки крови, ему нравился.

Шесть месяцев назад

— Я смог напроситься. Завтра к полудню повезу какой-то груз в лабораторию. Ирука вертел в руках полупустой одноразовый стаканчик, в котором был раф с солёной карамелью. Перед ними лежал впервые почти не тронутый брусничный пирог. Умино не выглядел особо радостным. Какаши молча накрыл его руки своими, останавливая нервные движения, тем самым перенося всё внимание на себя. — Я — агент, — мягко сказал Какаши. — Да, но это никак не отменяет того, что это всё ещё чертовски опасно! Хатаке громко выдохнул, но, казалось, что он улыбнулся. Ирука только сильнее нахмурился, возмущаясь: — Даже если у нас получится. Что дальше? Нет никаких гарантий, что этого будет достаточно для обвинений. Я не особо разбираюсь в такого рода вещах, но на нас же гораздо больше улик… — Ирука обеспокоенно поднял глаза на Какаши. — Да и кто знает нового Хокаге? — Вероятно, я знаю. Любой из кандидатов будет против Орочимару, если у нас будут хотя бы какие-то доказательства. Да и Тензо не дурак. Внутреннее расследование увеличивает наши шансы. Поэтому дальше нас ждёт только одно… — Какаши выждал драматическую паузу и очень уверенно произнёс: — свидание. — Свидание? Ирука удивлённо уставился на Какаши, и только тогда тот смущённо отвёл взгляд, что в корне не совпадало с недавним уверенным изречением. Умино закусил губы, стараясь не улыбаться так широко, как ему резко захотелось. — Так вот насколько ты в себе уверен, — наконец улыбнулся Ирука. — Где? Какаши молчал словно это и без слов очевидно. В тот момент Умино смутился. — Я думал агентам такими вещами заниматься нельзя, — с толикой грусти сказал Ирука. — Не думаю, что останусь агентом надолго… Ирука оторвал свои руки от стаканчика и переплёл их пальцы между собой. Они молчали, наслаждаясь этим маленьким моментом. — Тебе ужасно повезло, что мы в публичном месте, — неожиданно заговорил Ирука. — А… п-почему? — Какаши заливался краской при виде его взгляда, в котором читались явно грязные вещи. — Пойдём домой.

***

С самого порога, стоило только двери захлопнуться, Ирука прижался к Какаши, прижимая того к стенке. Носом он проводил по бледной шее, вдыхая запах его кожи, уже ассоциирующийся с безопасностью. Ноги агента подгибались от напористых действий Ируки и вызывали незнакомое ему ранее желание, сродни опьянению; боялся он их так же сильно, как и желал. Какаши с тяжёлым вздохом опустил маску на подбородок. Хатаке наклонил голову вниз, губами касаясь смуглого виска, двигаясь ниже; на скулы, щёки, и Ирука поднимал голову навстречу этим поцелуям, открывая своё красное одурманенное лицо. Какаши не так хотел поцелуя, как трепетал от желания зацеловать его всего. В душе стало так тихо и приятно, как если бы в духоте наконец-то посвежело. Он старался хотя бы касанием передать это необъятное чувство, заполняющее до краёв, но этого было ощутимо мало. Когда Какаши целовал его губы, то из свободы попадал в омут, где не было ни прошлого ни будущего, туда, где мыслей не существует, как и времени. Существовало только «сейчас». Он подстраивался под Ируку, повторяя его движения, ведь он до сих пор учился высвобождать свои желания. Какаши и представить не мог, что однажды его пошлые, отвратные ему самому желания, вырвутся за несколько дней. И это стало такой неожиданностью, что собственное смущение не успело осознать свою ненадобность. Руки Умино мягко обхватывали бледное лицо. Такие тёплые, нежные… Какаши переложил его ладони так, словно это была его новая маска. — Ты чего? — тихо посмеивался Умино. Какаши закрыл глаза, кротко целуя его в центр правой ладони. Ирука покраснел. Он проводил ладонями по его щекам, запуская в серые, выпавшие из хвоста волосы свои пальцы. Умино снял свою резинку с его волос и слегка оттянул его отросшие волосы назад, смотря на опьянённый взгляд Какаши. В ту же секунду его лицо изменилось, теряя всю страсть, которая в нём только что кипела. — Я всё равно переживаю. Ирука мягко поцеловал его в лоб, а затем прижал его голову к своей груди и спрятал лицо в серых растрёпанных волосах, касаясь губами темечка. Какаши обнял его за талию, приподнимая Ируку вверх, отчего тот всегда вскрикивал. Хатаке огромными шагами дотащил его до кровати, и они вместе упали на прохладную простынь. Ирука всё так же обнимал его, даже сильнее, чем до этого. — Перестань, — успокаивающе шептал Хатаке. — Я не могу. Кажется, что в любой момент всё снова пойдёт не так. Какаши ласково провёл пальцами по его спине. — Сегодня всё это закончится.

***

Ирука сильно сжал руль грузовика, когда увидел впереди территорию лаборатории Орочимару. Здание на этажей пять, если отсчитывать с парадного входа, вниз оно уходило ещё порядка трёх, судя по чертежам. Постройка выглядела как один большой литой серый каменный цилиндр. Издалека даже окон не было видно, но, если присмотреться, то можно было заметить выемки. Это и были окна, но покрытые светонепроницаемым материалом, из-за чего их было почти незаметно. Через блок-пост Ирука проехал быстро, коробки внутри охрана не проверила, что позволило Какаши пробраться внутрь без лишней возни. Дальше асфальтная дорога шла по наклонной вниз до главного входа. По обе стороны дороги стояли декоративные кусты, высокие деревья и даже скамейки, из-за чего Ирука не мог отделаться от мысли, что они едут в какой-то частный дом, а не в закрытую от всех глаз лабораторию. Задний вход, который как раз был для грузчиков, находился ниже, надо было спуститься по подземной парковке на самый нижний этаж. Он ехал медленно, осторожно примечая камеры, и остановил машину ближе к стене, как указывал Какаши; так он сможет быстро и незаметно добраться до вентиляционного люка. Умино поставил коробки так, чтобы они закрыли большую часть обзора между машиной и стеной. Ирука тихо добавил: «Удачи», после чего Какаши скрылся из виду. Уже в вентиляции Какаши услышал недовольство начальника склада лаборатории, который только сейчас подошёл к машине, но голос уже был слишком далеко, чтобы расслышать его. Какаши лез по вентиляционным трубам до места, где предположительно был офис Орочимару. Он смог добраться только до двери в коридоре. Вентиляция в кабинет не вела, а вход внутрь этой комнаты преграждала железная дверь, которая открывалась только по ключ-карте. Стало очевидно, что он тут надолго. Зная Орочимару, у каждого из персонала явно ограничения в доступе, поэтому карточка от его кабинета вряд ли есть у обычного уборщика. А вот у самого Орочимару должна быть. Проще свистнуть у него карточку и добыть ДНК с его рабочего стола, чем нападать на Орочимару в его же обители. Гулять по зданию с кучей камер просто так — идея не из лучших, но другого выбора не было. В местах, где камеру обойти было невозможно, Какаши направлял на аппарат лазерную указку, что позволяло временно ограничить видимость. Он зашёл в уборную, ожидая там свою жертву для маскировки. Потребовался час, но наконец внутрь зашёл человек в белом халате, накинутом поверх серого комбинезона. Какаши атаковал со спины, одним чётким ударом вырубая человека. Хатаке быстро снял с него одежду и оставил в одном лишь нижнем белье на туалете. Он распустил волосы, намочил их и сделал себе ровный пробор. Под тяжестью воды волосы не топорщились, а неровная чёлка даже прикрывала его шрам. Маску, конечно же, пришлось снять. Какаши больше инстинктивно шёл по белым коридорам, стараясь лишний раз не встречаться ни с кем взглядом. В одной из комнат с животными в клетках он нашёл очки и для полноты образа надел их, ходя по зданию с теперь уже гордо поднятой головой, прямой спиной, что для него было совсем не характерно. Людей в любом помещении было удивительно немного. И сама лаборатория на этом этаже выглядела опустевшей. Здесь же он нашёл одну странную комнату. Она вся была полна своеобразными аквариумами, в которых находились руки разных размеров и возраста; начиная от детской ручки и заканчивая дряхлой старческой рукой. Но ни одна из них не выглядела нормально, в каждой был какой-то дефект. Трещины на коже, какие-то пятна, а у некоторых и лишние пальцы. Какаши не был уверен, но догадывался, что эти руки должны принадлежать Орочимару. Он поднялся на этаж выше, где с людьми встречался немного чаще. На этом этаже находилось много залов с клетками. Какаши проходил мимо, мельком рассматривая то, что находилось внутри. У всех «заключённых» рядом с дверью были таблички, где всегда указывался номер и наименование эксперимента. За решётками были люди, но с первого взгляда это невозможно понять. Они больше выглядели как животные, хотя, скорее, слово «монстры» подходило лучше. В глаза бросилась огромная железная дверь. На табличке рядом виднелся значок клана Учиха. Интерес промелькнул во взгляде, однако здесь он был совсем не за этим. В одной из клеток он наконец заметил свою цель — Орочимару, который осматривал своего эксперементуемого уродца. Какаши смотрел на него издалека и тогда совсем опешил. Руки его были здоровыми. Ни одного покраснения не видно. Выглядели смуглее его кожи и между собой отличались по цвету. Тогда он понял, почему Тензо попросил образцы с двух рук; это руки разных людей. Хатаке не знал, что и думать, однако, с другой стороны, это его не особо удивило. В основном потому что, когда Какаши видел того в последний раз, несколько лет назад, рук у Орочимару и вовсе не было, благодаря Третьему. Скажите, что Орочимару пришил себе чужие руки — поверить будет легко. Если шелушение — это предвестник отторжения, или побочный эффект, то теория и вовсе получает все права на существование. Оставалось только догадываться, как Орочимару смог срастить мышцы и нервы, но, оглядываясь по сторонам, он уже и не сомневался в его ужасающем гении. Какаши поспешно ушёл оттуда. Значит в кабинете находятся совсем не те ДНК, которые нашли на месте убийства. Последний шанс утрачен. Не долго обдумывая, Какаши схватил какой-то длинный инструмент со столешницы и спрятал его в рукаве. Он спустился вниз, на первый этаж парковки. Нашёл машину в самом углу, прямо там, где камера не попадет на автомобиль полностью. Используя взятый из лаборатории инструмент, достаточно тонкий чтобы пролезть между стеклом и внешней металлической частью двери машины, надавил на внутренний рычажок и дверь машины открылась. Далее дело за малым. Машина далеко не новой модели, так что, если он использует старый фокус с проводами, сигнализация не сработает. Какаши тем же инструментом открыл рулевую колонку, выдохнул, не слыша звука, и начал безжалостно портить провода. Охрана для такого места тут была совсем никакая. Какаши просто приложил чужой пропуск, который лежал в кармане украденной одежды, и без проблем уехал. Но его не покидало чувство, что всё так просто не без причины.

***

Ирука вздрогнул, услышав шаги в коридоре. Он переполз на кухню, стараясь делать вид, что всё это время не терзался от переживаний. Дверь открылась. Ирука сдерживался, чтобы не накинуться на целого и невредимого Хайро. — Ну что, агент? — Ирука улыбнулся, облокачиваясь на кухонную столешницу, но, заметив в глазах разочарование, сразу же забеспокоился. Какаши не раздеваясь молча подошёл к нему и крепко обнял. Этого было достаточно, чтобы Ирука начал его успокаивать. Он не знал, что именно пошло не так, но всё время чувствовал, что из этого ничего не выйдет. — Я сдамся Тензо, — сухо сказал Хайро. — Никто никуда не будет сдаваться. Должен быть выход. — Я его не вижу… Ирука долго собирался с силами, наконец говоря то, что уже давно сидело в его голове. — Мы сбежим. Я накопил денег и узнал, где можно сделать ещё паспорта. Знаю, кого подкупить в стране Тумана, чтобы о нас не вспоминали. — Нас найдут. — Ты удивительно легко меняешь внешность. А я… я могу жить как женщина. Никто не узнает. Хоть всю жизнь так готов жить. — Ирука… — А что, готов сдаться и бросить так меня? — Я обещал, что верну тебе старую жизнь. — Да кому я был нужен в этой старой жизни?! — Ирука повысил тон, беря его лицо в свои ладони. — Один единственный человек, и то я ему не больше старого учителя. Не поступай так. Тебя убьют за предательство. Ты не гражданский. АНБУ. Агентам такого не прощают. — Тише… — Какаши ласково провёл ладонью по его волосам. — Сначала ты и сам хотел сдаться. — Тогда мне было нечего терять! Больше я не сдамся. И тебе не позволю. — Я люблю тебя. Какаши впился в его губы, чувствуя на них соль от ещё тёплых слёз.