Мальчик в конуре

Ирука смотрел на Какаши почти не отрываясь, сам того не замечая. На переменах он тоскливо смотрел в окна кабинета истории и тяжело вздыхал каждый раз, когда не находил там его. При взгляде на Хатаке сердце начинало биться как истеричное и теперь невозможно было отрицать очевидного. Это дикое желание коснуться его, обнять как можно крепче, поглотило Ируку и медленно душило, поскольку не получало желаемого. Но этого ли Ируку Какаши так отчаянно любил? Возможно, это и не важно, но для Умино это было последней преградой, отгораживающей его от падения в полную и безаговорочную влюбленность, из которой выбраться будет тяжелее и больнее всего. Умино не был уверен в том, оставался ли он собой все те полгода, может, за то время жизнь его сильно изменила. Ведь Наруто говорил о стольких событиях, которые произошли за один только день, похищенный Учиха скорее всего знал его, те фотографии, которые передал ему Джирайя, вводили в ступор. Он даже не брился, это ж насколько нужно себя запустить… На совместном обеде Ирука сидел с Какаши. Умино периодически говорил о чём-то, обычный пустой трёп, но по лицу Хатаке было видно, что эта болтовня ему ужасно нравилась, пускай он и не знал, как её поддерживать, и Ирука делал это вместо него. Когда пришло время расходиться, Ирука на мгновение почувствовал себя школьником, который вместо уроков хочет лежать с ним на крыше, и в многословном молчании смотреть вместе на небо, готов был потратить весь день на это. — В выходные… — Ирука одёрнул Какаши за ткань рукава рубашки, когда они уже начали отдаляться. — Да? — тут же отозвался Какаши, не скрывая лёгкого волнения в голосе, отчего Ирука усмехнулся. — Хотите по чашечке кофе? Скажем завтра, в воскресенье. У магазинчика, где мы расходимся. К часу. — О чём Вы хотите… — Это свидание. Какаши удивился. Его уши и шея моментально покраснели. Опомнившись, он резко кивнул головой, но уходить не торопился. — Тогда договорились. — Ирука спешным шагом пошёл дальше, замечая, как быстро стучит сердце, как будто он какой-то неопытный подросток. Дойдя до ближайшего окна в коридоре, Ирука обернулся и увидел, что Какаши всё так же стоит на месте, прикрыв маску рукой. Умино отвернулся, желая всё же уйти, но и шага не мог ступить дальше. Сам того не понимая, он ринулся к нему обратно и до ужаса неловко обнял. Какаши не успел среагировать, как Ирука тут же отпрянул весь красный и неуверенно пролепетал: — Увидимся. Умино добежал до спортивного зала и только тогда наконец остановился. Сердце всё ещё оглушительно билось, хоть они уже давно разошлись. По всему телу бегали мурашки от неожиданного прилива радости, и он никак не мог свести со своего лица глупую смущенную улыбку, уже не в силах дождаться завтрашнего дня.

***

Ирука сначала даже его и не узнал. Какаши выглядел ухоженным, как в самый первый день их знакомства в школе, Умино до этого дня даже не помнил эту деталь, да и внешний вид Какаши ухудшался так плавно, что это было незаметно глазу. Выспавшимся он выглядел слишком уж привлекательно, даже с растрёпанными волосами. Сам Умино пришёл в чём обычно ходит на работу, если не считать новенького кардигана крупной вязки, который он купил буквально вчера. Прийти в рабочих брюках и рубашке было по его мнению ужасной идеей, но ничего другого не оставалось, а до получки ещё не скоро, денег хватило только на одну вещь, и к концу лета он купил именно это. Одежда, в которой они ездили на море, до сих пор не стирана, да и не хотелось её стирать. Эти вещи уже больше воспоминание, нежели одежда. На них остался солёный запах моря, который Ирука не хотел забывать. Какаши пришёл к месту встречи слишком рано, что было странно. Он опаздывал всегда, сколько Ирука его помнил. Но сейчас они встретились за полчаса до назначенного времени, и это Ирука задумался, как давно он тут стоит. Но если и спросить, тот явно не признается. — Вы говорили, что мы часто ходили пить кофе. Я решил, что это неплохой старт. Но если у Вас есть идея, куда можно пойти позже, было бы здорово, потому что я, если честно, без понятия. Ирука усмехнулся, заправляя выпавшие волосинки за ухо. Он сам от себя такого не ожидал, но рядом с Какаши вдруг начал дико стесняться. — Я знаю только одно место, которое Вам точно понравится, но куда Вас сводить в Конохе — вопрос наитруднейший, потому что из всех мест разговоры были только об Ичираку, и мне самому даже захотелось наконец-то там поесть. — Какаши покраснел, отводя взгляд. — Кстати раз уж… ничего, если мы перейдём на ты? — Конечно. Но в школе всё-таки лучше соблюдать этикет. Отношения на работе это всё-таки… — Ирука смешно нахмурился, резко повернувшись к Какаши. — Неужели Вы специально решили устроиться учителем, думая, что можете насладиться служебным романом? — Ма-а, ну попытаться-то стоило. Тем более ты даже был и не против так-то, — наигранно задумчиво протянул Какаши. — Чего?! Врёшь и не краснеешь! — Умино смутился. — К тому же, если бы кто-то из учеников увидел… — Ты правда задумался об этом? — засмеялся Какаши. — Я же не серьёзно. Хотя теперь… — Ну да, закатай губу обратно. Где угодно, а в школе не позволю. — Я знаю, — Какаши усмехнулся. Что-то в голове неприятно укололо, но быстро прошло. Ирука не показывал вида, однако лёгкое давление не проходило. — Сюда? — Какаши остановился у дверей кофейни, что отвлекло Ируку из секундной прострации. — А. Д-да. — Присаживайся, я закажу. — Какаши показал лёгким движением руки на столик у окна, однако Ирука моментально остановил его на месте, схватив за предплечье. — Ну нет. Что мне взять? Какаши усмехнулся. Он не протестовал и покорно сделал шаг назад в сторону столика. — Зелёный чай. — Хорошо. Какаши всё время смотрел на него. Они иногда встречались взглядами, и Ирука со смущенной улыбкой отворачивался, чтобы потом повернуться к нему снова. Но в какой-то момент Ирука задумался и помрачнел, сам того не замечая. Как только он подошёл к Какаши со стаканчиками в руке, тот сразу же спросил всё ли в порядке. Ирука сел напротив и неуверенно спросил: — Это я… похитил Саске Учиху? Какаши откашлялся, тяжело вздыхая. Но не успел он хоть что-то сказать, как Ирука закрыл лицо руками и сам себе возмутился: — Нет, не важно. Я просто видел его недавно и… — Ирука громко вздохнул, наконец убирая руки от лица. — Не хочу уже в это всё лезть, но не могу перестать думать о том, чего не помню. — От прошлого никто никогда не укроется, не важно, помнит человек это прошлое или нет. Всё в порядке, если нужно лишний раз подтвердить, что твоей вины ни в чём нет, то я это сделаю. — Я сказал, что не буду… — Честно, не хочу лишний раз думать о том, что было. Воспоминания становятся какими-то ненормальными, словно я всё навыдумывал и на самом деле между нами ничего не было… так странно сейчас сидеть здесь. Обнулять всё, что уже было. Ирука смотрел на него и чувствовал, как слезятся его глаза. — Чёрт, — усмехнулся Какаши, смотря на расстроенного Умино. — Кажется, я сейчас всё испортил… Ирука осторожно потянул свою руку к его, робко касаясь подушечками пальцев его тыльной стороны ладони. — Я сильно отличаюсь от того, кем был? — неуверенно произнёс Умино и в тот же момент почувствовал, как сухая ладонь сжала его пальцы. — Каким упёртым был, таким и остался. — Если я никогда не вспомню… — Я влюбился не в то, что с нами было, а в идею того, что будет. Я ничего не жду, ты ведь жив, а воспоминания… можно сделать новые. Ирука видел его нежный взгляд и понимал для себя, что это тот самый момент, когда он безвозвратно пропал. — Слишком романтично для человека, который читает порно на переменах. Ирука пытался отшутиться, однако всё его тело изнывало от жара. Если бы они были не в публичном месте, то сейчас он бы на него набросился не думая. — Ой, вы заметили.

***

Оставшийся вечер они гуляли по городу. Говорили о чём-то, что скорее всего уже обсуждали, но Какаши в любом случае делал вид, что они говорят об этом впервые. Это был первый раз, когда они говорили так долго, и оба постоянно вкидывали почти не связанные между собой темы, чтобы оттянуть тот момент, когда это свидание закончится, ведь прощаться совсем не хотелось, но всё же оба остановились на той развилке, на которой сегодня и встретились. Уже темнело. Понятно было, что нужно расходиться, но что-то их держало. Ставить точку не хотелось, но, увы, им обоим завтра на работу, задержаться подольше не получится. Тогда Ирука посмотрел Какаши за спину, словно там что-то было. Тот заинтересованно повернулся, и тогда Ирука приблизился и кротко чмокнул его в маску. Не успел Какаши отреагировать, как Ирука сразу же побежал прочь. — Эй, мы ещё увидимся? — крикнул Какаши. — Конечно! Завтра на работе! — Ирука засмеялся, но он убежал уже достаточно далеко, из-за чего Хатаке слышал только тихий отголосок его звонкого радостного голоса. Какаши стоял на месте, провожая Ируку взглядом, смотрел, как он забегает за угол. Он прикрыл маску рукой, чувствуя свою улыбку. До сих пор в это верилось с трудом. Двигаться медленно было невыносимо трудно, но иначе в их случае было никак.

Шесть месяцев назад

Заполночь, Ирука так и не вернулся домой. Какаши не находил себе места, обегая все заведения до седьмого пота, кажется, уже весь город знал о пропаже местного смуглого курьера со шрамом на носу. Наконец ему повезло в какой-то забегаловке. Раменная, где сидела куча народу. Один мужчина отозвался на это описание. Он осмотрел Какаши с ног до головы и наконец холодно ответил: — Он сбежал. — Не надо мне врать, — запыхаясь, с яростным рыком в голосе, Какаши подошёл к незнакомцу вплотную и схватил того за грудки. — Я же сказал. Глухой? Ну повторю. Сбежал мальчик. Не выдержал жизни в бегах. — Не шути со мной. Где он. — Какаши замахнулся и мужик встал с места, не против устроить драку. — Придурок ты, Чинко. Будешь всю жизнь делать, что скажут и куда это тебя в конце концов приведёт… — бомжик сидел с самого краю, неприметный, однако выглядел он не на своё положение; несмотря на одежду и не очень приятный запах, лицо выглядело вполне себе ухоженным. — Ты ведь Хайро, правильно? Какаши отпустил Чинко и повернулся к бомжу. — А вы Сакамото-сама? — Наша первая встреча, хоть и знакомы мы давно, — тот усмехнулся. — Жаль, что при таких обстоятельствах. — Хотя бы Вы знаете, где он? — Точно не скажу. Однако я видел как он шёл вместе с лабораторскими, и с этим… змеиным мальчишкой. Тот, что в очках. Волосы светлые, в хвосте. Наводил тут суету недавно. — Кабуто… — Какаши, всё ещё не в силах отдышаться, стоял посреди замолкшей толпы раменной, в молчаливом отрицании хватаясь за голову руками. — Сука! Да какого ж чёрта?! — Простите, — мужчина тяжело вздохнул. — Жаль мальчика, он этого всего не заслужил… — Я знаю! — громко огрызнулся Какаши, но почти сразу же опустил в извинении голову и тихо добавил. — Не могло всё быть так хорошо… Спасибо и извините за причинённые неудобства. Какаши молча поклонился и вышел вон. Он быстро шёл по людной барной улице, но когда свернул в плохо освещённый спальный район немного замедлился, сдерживая в себе в мгновение накатившую ярость. Прямо сейчас он хотел воспользоваться темнотой и выместить злость на первом же встречном, но держал это зверское желание в узде, не хотел опускаться настолько низко, поэтому просто продолжал идти. Он совсем не замечал ничего вокруг, даже не помнил, как вернулся до квартиры. Зайдя внутрь, Какаши опёрся о входную дверь и уставился куда-то вдаль. Ямато ждал всё это время на кухне и по взгляду, и по тому, что Ируки рядом с ним не было, понял что произошло. — Ты как? — Я сожгу это змеиное гнездо. — Эй-эй, спокойнее. Я улажу… Какаши поднял на него свой взгляд, и Тензо замолчал на полуслове, он даже не мог вспомнить, как давно видел эти до ужаса пустые глаза убийцы, от слепой ярости налившиеся кровью. — Я уже был там. Тензо устало выдохнул, прокручивая в голове всевозможные риски похода на дело с напарником, который во всю варится в собственном яростном гневе. — Ты точно сможешь трезво оценить ситуацию? Не то, чтобы я в тебе сомневался, но сейчас ты немного, эм, не в том состоянии. — Моя цель — Учиха Саске. Твоя — вернуть Ируку в целости и сохранности домой. Тебе стоит переживать только о том, что провала этого задания я не потерплю. Ямато громко шмыгнул носом, выражая всё своё недовольство. — Одиноким ты мне нравился больше.

***

Этой же ночью, ближе к рассвету, Ямато и Какаши пробрались на территорию лаборатории Орочимару. План был прост: Какаши вырубает свет, Ямато на подстраховке, а потом вдвоём под покровом темноты проникают внутрь и сразу идут к цели, как минимум, где держат Учиху, Какаши точно знал. Хатаке перелез через стену, источник питания всей территории находился в отдельной конструкции на улице, за зданием лаборатории. Как только Какаши взломал замок двери, в наушнике раздался знакомый голос: — Пугало, это Тензо. Что-то не так. Я не вижу охраны. Приём. Какаши встал у щитков питания, чувствуя неладное. — Это Пугало. Следуем поставленному плану. Приём. — Вас понял. Конец связи. Через пару секунд вся территория погрузилась в тьму, только небо медленно светлело перед восходом. Какаши зашёл через чёрный ход. Всё как и сказал Ямато, охраны не видно, как минимум собаки должны были появиться, но было оглушительно тихо. Они встретились с Тензо у эвакуационной лестницы и на ней поднялись на тот этаж, где Какаши видел огромную металлическую дверь с эмблемой клана Учих, но на пути к ней агенты встречали множество пустующих клеток и только иногда видели лежащих на полу камер существ, и даже не могли сказать, живы те или нет. Ямато чувствовал, как терпению Какаши наступает предел. И когда они дошли до металлической двери, Хатаке уже не мог сдержать себя. Эта камера, металлическая коробка, больше напоминающая сейф; все поверхности этого куба были покрыты толстыми листами металла. Внутри все стены были во вмятинах и царапинах от когтей, страшно было представить, что за существо могло их оставить. Но куда ужасней было увидеть, что эта камера пуста. Какаши молча встал посреди камеры, опустив голову. Ямато молчал, сам того не осознавая, он проникнулся возникшей скорбью. Он чувствовал, что если скажет хоть слово, то нажмёт на спусковой курок и Какаши снова станет тем самым молодым агентом, который заглушал горе утраты в бессмысленных убийствах по заказу правительства. Включился свет. Это был запасной генератор. К этому времени они должны были уже покидать здание. Неожиданно кто-то тихонько завопил, возмущаясь резкому свету. Кто-то из экспериментов. Всё же они живы. Ямато открыл их клетки, но те даже не подавали виду, а один так и вовсе закрыл дверь обратно, и упёрся лицом к стене, потирая свои поглощённые некрозом руки. Боли этот образец, очевидно, больше не чувствовал. — Нужно всё осмотреть, — наконец сказал Какаши, выходя из камеры Учихи. — Хорошо. Я пойду по этажам ниже. — Понял. Какаши шёл к кабинету Орочимару, не тратя лишнего времени на коридоры: очевидно, что лаборатория свернулась и тут никого не осталось. Хатаке стоял у двери в кабинет Орочимару. Она была нараспашку открытой, что Какаши воспринял как чистой воды издевательство. Он вошёл внутрь. На тёмной поверхности рабочего стола, выделялся один-единственный белый лист; чистосердечное признание. Это вызвало в Какаши только гнев. В этих строках содержалось довольно красочное описание хладнокровного убийства Хирузена, с приписками, как долго он думал о мести, но совершил это так, между делом, просто потому что решил оставить память о себе, прежде чем безвозвратно покинуть эту страну. И в самом конце оставил пару строк о «мальчишке». Как он просит прощения за свои действия и за то, что ему пришлось забрать свидетеля вместе с собой. В общем — одно большое издевательство. В голове Какаши остался только звенящий шум. Его руки трясло. Он сложил лист с признанием, убрал его во внутренний карман бронежилета и сдерживался, чтобы не порвать этот листок на сотню рваных кусочков, поддавшись импульсу. Какаши стоял на месте, уставившись в пол. Его тело трясло от злости, а дыхание сбилось от подскочившего давления. Разум с трудом докричался до Какаши сквозь кучу бушующих эмоций. Хатаке полез в документы, искал папки, карты, но не нашёл ни одной зацепки о том, где теперь искать новую лабораторию. Обессиленный он рухнул на кресло и неожиданно со всей силы пнул рабочий стол, за которым сидел, опрокидывая его и всё, что на нём лежало. Встал с кресла, схватился за его ручки, поднял над головой и с рыком ударил что было мочи по опрокинотому столу, и бил до тех пор, пока не отвалились ручки. После этого он переключился на шкафы, опрокидывал их на пол, периодически останавливаясь, когда к нему всё же возвращался разум, но в эти секунды он по новой осознавал весь ужас этой безвыходной ситуации, с которой он не мог понять, что и делать, поэтому вновь возвращался к бездумному крушению всего подряд. Наконец устав, он сел на пол и заметил в верхнем правом углу комнаты маленький красный огонёк работающей камеры. Не моргая, он завороженно смотрел, как тот мигает раз в две секунды. На кой чёрт оставлять включённые камеры… Он исподлобья смотрел в самый центр маленького объектива, и когда его осенило, он выстрелил в неё, чтобы больше никто не мог увидеть, насколько сильно он сейчас разбит.

***

Тёмная комната была полна мониторов, они же и являлись источниками света. Ирука очнулся привязанным к стулу. Первое время в глаза бил свет. Умино пытался протереть их рукой, чтобы убрать появившуюся резь от яркого света, но что-то мешало ему это сделать. Немногим позже он понял, что руки крепко связаны за спинкой стула. Перед ним стояла размытая тёмная фигура, которую нельзя было разглядеть из-за сильного света мониторов. Когда глаза привыкли, Ирука наконец смог разглядеть в экранах однотипные белые коридоры, в которых иногда мелькали две чёрные фигуры. Мужчина перед ним иногда хмыкал, словно реакция людей на экранах доставляла ему чрезмерное удовольствие. Что-то подсказывало, что фигура, стоящая перед ним, — сам Орочимару. В людях с камеры Ирука узнал Тензо и Хайро и тогда оканчательно пришёл в себя, больше не в силах оторваться от мониторов, он даже забыл о том, что в этой комнате находится не один. Когда Пугало начал всё крушить в кабинете Орочимару, Ирука инстинктивно подался навстречу, из-за чего стул скрипнул, и фигура повернулась к нему, смотря своими змеиными глазами со снисхождением, при этом улыбаясь. Через мгновение он отвернулся обратно: — Давно не виделись. Как я и обещал, мы встретились снова. — …зачем? — с болью в голосе выдавил Ирука, чувствуя, как режет горло из-за подступающих слёз. — Только ты видел меня в деревне. — Могли просто убить и ладно! — Мог. Ирука слышал, как тот говорил это с улыбкой. Когда Какаши наконец успокоился и сел на пол, Ирука не мог сдержать всхлип. Камера потухла. Орочимару повернул голову в сторону, обращаясь к кому-то в темноте: — Взрывайте. Надо уничтожить оставшиеся образцы. — Что… Нет! Они ведь ещё внутри! — закричал Умино. Орочимару повернулся. Лицо его искривилось в смехе, словно Ирука искренне смешил его. За пару мгновений картинки с экранов начали пропадать, заменяя изображения рябью. Сначала яркая вспышка, а потом ничего. Ирука чувствовал, как что-то тянуло его вниз, но при этом отказывался в это верить. Его пробил истерический смех. Сначала тихо, затем переходя на неконтролируемый вопль, который с каждым последующим вздохом начинал заливаться слезами. Не может же быть такого, что Хайро только что погиб… Ирука самозабвенно плакал, не слыша ничего вокруг, в том числе и того, как Орочимару подошёл к нему. Он коснулся опущенной головы Умино, на что тот вскинул её вверх, чуть ли не рыча: — Что я Вам сделал? А?! За что?! Ирука делал вдох после каждой фразы. Всё тело сжалось, пытаясь освободиться от верёвок, отчего те наоборот сжали его запястья только сильнее и он перестал чувствовать мизинцы, но всё равно ёрзал на стуле, чтобы освободить руки и наброситься на человека, который смотрел на него молча, но уже без улыбки на лице. — Мне жаль. Но будет лучше, если Вы захотите это забыть. В камеру Ируку отнесли, когда у него больше не было сил что-либо сделать.