Мальчик в конуре

Посреди дня в Конохе из всех динамиков раздался холодный чёткий женский голос, диктующий всем немедленно спрятаться в ближайшем помещении и не покидать его до дальнейших распоряжений. Это было сообщение о вторжении. Ирука, как и каждый житель города, должен был воспринять это оповещение спокойно и следовать указаниям по методичке, но, сам того не ожидая, почувствовал нарастающую в нём панику, которая извивалась внутрии давила на желудок так, что он с трудом сдерживал рвотный позыв. Он тогда возвращался с работы и был в квартале от своего дома. Ирука хотел спрятаться именно там, родная квартира казалась самым безопасным местом в округе. Конечно, будь у него возможность, Ирука бы предпочёл оставаться поближе к Какаши, но его квартира была в обратной стороне, бежать до неё намного дольше, да и гарантии того, что Хатаке сейчас дома не было. Умино рванул с места и бежал так быстро, что чуть не споткнулся, упустив под ногами бордюрчик. Когда он дошёл до лестницы, то услышал приближающийся шум. В округе завопили сигнализации машин, приглушённые крики и странный шум похожий на рычание. Тогда всё тело пронзил резкий холод, а сердце замерло от ужаса. Ируку охватило дежавю, он помнил это чувство и больше всего боялся, что причина этого хаоса идёт по его душу. Он достал из сумки ключи, сильнее сжал связку в руке и рванул вверх по лестнице. Его закидывало на пролётах, но чувство, что малейшее замедление может для него стать фатальным, заставляло бежать не останавливаясь ни на секунду. Стук ступенек начал смешиваться с приближающимся топотом. Ирука не тратил времени и не оборачивался, с уже сбитым дыханием подбегая к своей двери. Он с трудом засунул ключ в замочную скважину, слыша, как топот уверенно приближается к его этажу, руки стали неконтролируемо подрагивать. Повернул ключ, мигом вбежалв квартиру, одной рукой притягивая дверь к себе, чтобы преследователь не открыл её раньше, чем тот её закроет. И когда рука Умино потянулась к замку кто-то с зверской силой распахнул дверь так, что та вылетела из петель и, сшибая перегородку коридора, рухнула на землю. Ирука замер, не до конца понимая, что только что произошло. Медленными шажками он двигался назад. Умом понимал, насколько теперь бесполезно бежать или прятаться, но готов был ринуться из окна в любую секунду, однако сделать ему этот отчаянный шаг не позволил оцепеняющий шок. Белый тигр стоял на пороге его квартиры. Огромный, больше похожий на человека. Зверю приходилось нагибаться, чтобы поместиться в квартире. Глаза окутанные белой дымкой пялились прямо на Ируку. — Как я удачно зашёл в гости… Рот Ируки приоткрылся в изумлении и он, с трудом вернув себе дар речи, тихо вопросительно произнёс: — М-мизуки?.. — В этот раз нам точно никто не помешает. Ирука ринулся с места. Уши Мизуки дёрнулись, и он сразу же схватил его предплечье своей когтистой лапой. Ирука пытался вырваться, но когти только сильнее стали впиваться в его руку. Намертво. Ирука вскрикнул от боли, но наконец ожившее тело стало сопротивляться. Свободной рукой Умино тянулся к цветочному горшку, чтобы ударить им Мизуки по голове, но Ирука очень скоро почувствовал на себе всю силу противника, когда тот одним движением вывихнул его плечо. Он завопил, но продолжал отбиваться, чтобы потянуть время. Умино верил, что скоро должна прийти помощь. Тигр, явно подумавший о том же, разорвал его рубашку и за ворот стянул назад, так, чтобы его руки недвижимо оставались за спиной, запутавшись в ткани. В качестве кляпа Мизуки взял первую попавшуюся ему тряпку с кухни и запихнул ему в рот. Шерсть его лапы, попавшая внутрь, от чего он чувствовал ещё больше отвращения. Несмотря на все изворачивания и размахивания ногами, тело Ируки всё-таки подняли над землёй. Его кинули на плечо как какой-то мешок. — Что, теперь ты не такой сговорчивый, да? Конечно, теперь, когда меня не держат на цепи, смелость неожиданно пропала. Мизуки обернулся и, услышав топот на лестнице, выпрыгнул вместе с Ирукой из окна. Какаши, запыхаясь, встал в дверях. Его взгляд бешено оглядывал квартиру. Он ринулся к квартире Ируке, как только услышал оповещение. Он и не думал прятаться, его больше волновало то, сможет ли он предотвратить возможную катастрофу, чтобы никто из них больше не проходил через кошмар, который они наконец оставили в прошлом. Хатаке выглянул в разбитое окно и, никого не увидев, прижался спиной к стенке и потерянно скатился по ней вниз. Он всегда боялся, что именно его прошлое будет портить им жизнь, был к этому готов, но всё происходящее с Ирукой обескураживало и пугало, потому что он не понимал, как это остановить. Когда он успокоился достаточно, чтобы начать мыслить здраво, раздался телефонный звонок. Это был Ямато. — Ирука с тобой?! - голос Ямато звучал необычно испуганно. Какаши тяжело вздохнул, Тензо понял всё без слов. Он выругался, и эта реакция Хатаке не обнадёживала. — Кто это? - сухо произнёс Какаши. — Мизуки. Услышав это имя, Какаши истерично засмеялся.

Шесть месяцев назад

Новая лаборатория Орочимару представляла собой огромных размеров корабль. На этаже, где находился Ирука, окон не было, свет исходил только от иногда помигивающих с треском длинных ламп, и ощущение было словно он сидит в морге, особенно когда Ирука прочувствовал царствующую кругом сырость и прохладу, от которых мёрзли его голые ступни. Вокруг только четыре стены, залитый бетоном пол и маленькое окошко на железной двери, в которой он видел часть узкого коридора. Перед тем, как кинуть его сюда, Ируку заставили переодеться в местную робу, серую, из жёсткой льняной ткани, которая натирала кожу на локтях и коленях. Невозможно было сказать, сколько он уже пробыл там, не было ни одного ориентира, который бы позволил ему отслеживать время, поэтому секунды длились часами. Разве что отросшая бородка говорила о том, что прошла не одна неделя. Орочимару ничего с ним не делал, только иногда заглядывал в окошко на секунду и уходил. Сначала Ирука кричал, звал его, огрызался, но перестал, когда в сотый раз не получил никакой реакции. Самым первым, с кем Ирука заговорил здесь, был человек за соседней стенкой. Сначала Умино даже не подозревал, что там кто-то был, пока в один день не услышал громкий глухой стук; в стену кто-то бился. Ирука сразу же ожил. Он подбежал к небольшой дыре в стене, где по противоположной от двери стенке проходила труба. Рабочие видимо перестарались с размером. — Хей? Есть кто? Никто не отвечал, но стук прекратился. Ирука каждый день по несколько раз разговаривал со своей стенкой, слыша в ответ лишь шорох или абсолютную тишину. Но Умино продолжал говорить. О том, какая странная на вкус еда, хотя и не сказать, что шибко плохо. О том, как подслушал разговор проходящих мимо охранников, о том, что те скучают по суше и женщинам. Всё то малое, что происходило здесь. Каждый день вёл разговоры со стеной, пока это не дало свои плоды. – Доброе утро. Ну что, не против снова меня послушать? Наконец мальчишеский голос хрипло ответил: — Тебе не надоело? Ирука облегчённо вздохнул. Услышав наконец чужой голос, обращённый именно к нему, у Умино спёрло дыхание от неожиданной радости. — Нет, ни капли, - выдавил Ирука, подавив в себе слёзы, и расплылся в улыбке, шмыгая носом. - Приятно тебя наконец услышать. — Иначе снова слушал бы целый день оценку завтрака на цвет, вкус и запах. — Тут мало что происходит. Снова тишина. Ирука боялся, что на этом их беседа окончена, но вновь появившийся голос будоражил что-то внутри. Это сильное чувство душило его, не давало вздохнуть полной грудью, но каждый вздох высвобождал слёзы облегчения: — Чёрт с Вами, давайте поговорим, но умоляю, о чём-нибудь другом. — О другом? – Ирука пододвинулся ближе к стенке, вытирая нос. - А ты тут за что? — Как будто мы в тюрьме… — А разве нет? — Я тут по глупости. Пошёл по своей воле, хотя даже не знал куда. Вы? — Даже не знаю. Я не могу понять, почему я здесь. Меня украли? Так? Да, думаю, так. — Ясно. Большинство пришли сюда сами. Повелись на красивые слова или нет, не знаю. — Может из-за денег? — Может. А может из-за отчаяния. Большинство детей здесь не имели крышу над головой. — А у тебя был дом? — Был. Но больше мне возвращаться некуда. Семьи у меня нет. Меня скорее всего теперь считают предателем, и если я появлюсь на пороге, брат убьёт меня, должен будет. А человек, которого я любил, его… - мальчик сделал тяжёлый вздох, - ...его убили. Ирука замолчал. Больше не мог сдерживать эту резь в горле, словно его душат. Показалось, что он сошёл с ума, говорит сам с собой. Резкая тишина заставила голос за стеной забеспокоиться. — Вы ещё там? — Со мной случилось тоже самое. - Ирука сделал пару вдохов и с тяжестью продолжил. - Но ты так молод... не могу представить, насколько тебе тяжелее. — Эй, не надо меня жалеть. Да и… да и не маленький уже. — Прости… я скорее жалею себя. Я так больше не могу. Я так устал. Каждый раз, когда мне кажется, что всё закончилось... я даже не знаю, за что зацепиться. Никогда в жизни я не хотел так сильно умереть. Но я не могу. Мальчик усмехнулся. — Почему же? — Мне стыдно закончить жизнь, которую так сильно пытались спасти. Иначе всё, что он делал, было зря. Да и вдруг… ну есть же шанс, что он выжил. Маленький шанс, который не даёт мне сделать глупость. — Как вас зовут? — Умино Ирука. — Умино, Вы - придурок. Говорите прямо как... - он запнулся. - Я не настолько романтичен. Если бы мне хватило храбрости, я бы уже сдался. Но не могу умереть с позором. После этого дня они стали общаться, и для Орочимару это не осталось незамеченным. Через пару дней Умино выпустили из клетки. Двое охранников без предупреждения вошли в его камеру. Ирука не сопротивлялся, позволил надеть на себя наручники. Если и бежать, то куда? Только падать в море. Хотя, в тот момент это показалось ему красивой альтернативой его кончины. Может, хотя бы волны прибьют его тело к родной земле, чтобы там он и упокоился. Когда его вывели из камеры, Ирука лицом к лицу встретился с ожидающим его в коридоре Орочимару. Тот махнул кистью, и двое мужчин сделали два шага назад. Умино не скрывал страха. Это первый раз, когда они стояли наравне, но из-за высокомерного взгляда Ирука вновь чувствовал себя на коленях перед ним. Орочимару словно видел его насквозь и улыбался столь многословному взгляду. — Хочу кое-что показать, - наконец сказал Орочимару, вытаскивая Ируку из оцепенения. Ирука нервно сглотнул и опустил голову, ничем хорошим это закончится не могло. Они вышли из узкого коридора в более освещённый зал, заставленный клетками с испытуемыми и, когда он увидел как много среди них детей, то неконтролируемо сжал сильнее челюсть, смотря на спокойно идущего впереди него Орочимару исподлобья. Они шли дальше, прошли через металлическую дверь в очередной узкий коридор, вдоль которого проходило куча железных труб, в конце стояла точно такая же дверь, через которую они зашли. Пол там, в отличие от того что в камере, не был залит бетоном; металл с ромбовидным узором, ступни ужасающе быстро коченели, и боль от врезающихся в кожу неровностей накапливалась, играя на и без того шатких нервах. За этим коридором была квадратная просторная комната. Впереди очередная дверь, но с кодовым замком, над которым была небольшая выемка для пропуска, а слева от неё лестница, ведущая вниз. Орочимару уверенно повернул налево. Чем глубже они спускались, тем сильнее Ирука начинал нервничать. Они прошли вниз два пролёта. Спускаться по железным ступенькам было куда больнее, в потёмках он задевал пальцы ног о металлическую поверхность и не мог сдержать болезненного всхлипа. Внизу освещение было скудное, Ирука видел только очертания изгибов и углов в тускло-красном свете. Наконец они остановились у металлической двери вдвое больше обычной. Орочимару приложил карточку к слабо помигивающиму экранчику. Тот издал приятный звон и загорелся зелёным светом. Дверь приоткрылась. Тогда один из охранников подошёл ближе, грубо схватил Умино за предплечье и наконец снял с него наручники. Ирука повернулся, потирая ноющие кисти рук, но лица этого охранника в этих потёмках разглядеть не мог. Когда он хоть немного расслабился, почувствовав себя наконец не таким беззащитным, сильная рука толкнула его в спину, и Ирука сообразил, что ему нужно зайти внутрь. Как только он переступил порог, дверь захлопнулась. Ирука вдохнул побольше воздуха, таким образом собираясь с силами и стал вглядываться внутрь этой камеры. Благодаря полоске света проходящий через иллюминатор, сквозь темень он увидел знакомую грязно-белую шерсть, и его всего перетрясло. На цепи грозно шагал из стороны в сторону белый тигр, царапая лапами бетон. Когда животное подняло голову, так, что свет хорошо освещал его полностью, в глазах его Ирука увидел лёгкую пелену. Умино всё же сделал шаг вперёд, он не верил. что этот тигр - Мизуки. Наверняка обычное животное на цепи, но в глубине души Ирука чувствовал, что будь это простой белый тигр, его бы сюда не привели. Но как такое возможно? Он ведь во всех красках помнил, как мало осталось от его головы после выстрела. Мизуки, принюхавшись, немного постоял на месте, а затем хрипло зарычал и резко прыгнул в его сторону, раскрывая пасть. Ирука дёрнулся назад и упал на пол. Тигра остановила натянувшаяся со звоном цепь, по которой вскоре поступил ток, и тогда Мизуки, трясясь от боли, принял свой человеческий иссушенный вид, в котором он больше походил на старика. Без сил он упал на холодный бетонный пол напротив Умино. — Ирука... - он говорил тихо, с одышкой, словно на последнем издыхании, но Ирука смотрел на это как на спектакль одного актёра, это даже вызывало у него улыбку. - Извини я… не могу это контролировать. Умино уже готов был смириться с тем, что сошёл с ума. В это очень легко верилось, но Мизуки перед ним выглядел реально, звучал реально, и вонь от него ощущалось тоже не менее реальной. Он выглядел измученным, но в глазах Ируки это больше не было равно безопасному. Лёгкая улыбка Умино испарилась в ужасающем безразличии. Он был разочарован. Почему кто-то вроде него до сих пор жив, тогда как Хайро с большой вероятностью давно мёртв. Это выглядело столь несправедливым, что отбросило малейший страх. Ирука всегда думал, что нет на свете человека, которому он желал скорой страшной смерти, но сейчас понимал, что один всё-таки нашёлся. Он был переполнен этим кричащим изнутри чувством ненависти. Хотел наброситься. Задушить. — Помоги мне. Прошу. Я выстрадал уже все свои грехи. Я ужасный человек, знаю. Жаль, что я понял это только сейчас. Ирука засмеялся. Мизуки не скрыл удивления, отчего волна смеха стала только сильнее. — И чего ты ещё от меня хочешь? Спасти тебя и убежать вместе?! — Я знаю, что я последний, кого ты хочешь видеть, но я твой единственный шанс на побег. Я помогу сбежать, если отключишь питание тока. Ирука посмотрел в тёмный угол, на который Мизуки показывал с трудом поднятой рукой. Пришлось подойти чуть ли не в плотную, чтобы наконец увидеть рубильник и лежащий на его крышке пистолет. Ирука повернулся, вряд ли Мизуки мог хоть что-то увидеть и очевидно он не догадывался о небольшом подарке, который ему наверняка оставил Орочимару. Он смотрел на пистолет и ужасался тому, как сильно хочет его использовать. Он неуверенно взял его в руку. Вытащил магазин; одна пуля. Умино улыбнулся, как знал, что это очередное шоу, которое так любит устраивать Орочимару себе на потеху. Услышав металлические щелчки Мизуки напрягся, смотря в сторону Умино, принюхиваясь. — У тебя пистолет? — Не знаю, – монотонно ответил Ирука, смотря на оружие в руке. - Но представь, что да. Одним выстрелом я могу избавить тебя от всех этих страданий. Либо я могу не стрелять и оставить тебя здесь… — Это не смешно, Ирука. Ирука отвёл затвор, заряжая патрон. Он навёл оружие на Мизуки так, чтобы он чувствовал дуло своим лбом. — Сдурел?! Ирука молчал, нажимая на курок. Его палец подрагивал, еле касаясь спускового крючка. — Я хочу жить! – взвыл Мизуки. - Так же, как и ты! Ирука не мог сдержать в мгновение обуявшую его злость. Он с криком ударил его корпусом со всей силы сначала в одну сторону, а затем рукояткой вдарил по другой. Мизуки, опустив голову, заплакал, и только тогда Ирука остановился. — Ясно. – Рука Умино опустилась. — Что?! Ирука! Сейчас не та ситуация. Я не вру. — Заткни пасть! - закричал Умино хватая его рукой за волосы. - Мне глубоко плевать, я просто хочу, чтобы ты здесь сгнил живьём. Я ничего так сильно не хочу. Меня тошнит от того, насколько я рад видеть тебя на цепи, валяющимся в собственном говне. Голос Ируки местами срывался, когда в горле снова застряла эта ноющая боль, от которой слезилось в глазах. Он ударил его снова. Видел, как его белые волосы обмакают в крови, и плакал от отвращения и разочарования. Это не вернёт ему его прошлую жизнь, не сделает ему приятнее, но не сдерживать злость выглядело таким правильным решением… Когда Мизуки снова смог принять тигриную форму, то не набросился на Умино. Он держался от него подальше и не чувствовал даже нотки чужого страха. Ирука же всё смотрел на пистолет. Чем дольше тот находился в его руках, тем крупнее становилась дрожь. В какой-то момент он даже хотел навести его на себя, эта мысль не покидала его с тех пор, как он увидел пистолет, но сделать это перед Мизуки… не сказать, что Ирука был очень гордым, но именно поэтому он сейчас не пустил себе пулю промеж глаз. Металлический корпус пистолета громко ударился о бетонный пол. Ирука поднял руки вверх, двигаясь в сторону двери. Дверь открылась, и тогда Мизуки заговорил ему в спину: — Да пошёл ты нахуй! Где была твоя гордость раньше?! Избить беззащитного человека очень гордо, конечно! Такой же эгоист, как и всегда. Что, нашёл себе наконец-то побитую собачку, которая будет любить тебя за любое слово, и можно забыть всё, что я делал? Я терпел даже самые идиотские твои выходки! Подыгрывать тебе в пьеске про идеальную семью? Да, конечно, раз ему так проще! Только вот меня ты спросил, чего мне хочется?! Не было меня. Были только мы и твой синдром спасателя. Я не просил меня обслуживать! Ты сам превратил себя в мальчика на побегушках, а я в итоге к этому привык. Твоё сраное одиночество… без меня бы ты загнулся! Хотел он себе семью, так на, держи. Я тебе всё отдал! Ирука шёл прямо, не оборачиваясь. Он бесконечно долго просил себя не обращать внимания на эти слова, но вернувшись в свою камеру всё равно расплакался. Эти слова звучали самыми правдивыми из всех, что когда-либо говорил ему Мизуки.