down to the wire

Катра переходит от «это не потому, что ты мне нравишься» к «ты УВЕРЕНА, что я тебе нравлюсь?» Боу хороший друг. Адора занимается ветеринарной работой. Мелог участвует в гонке. Катра не совсем уверена, как то, что сейчас происходит, может соответствовать действительности, но ощущение губ Адоры, прокладывающих путь вниз по ее шее прямо к точке пульса, кажется невероятно приятным. Может быть, это разрушило бы чары, которые Адора так долго держала над ней, если бы она просто… оказалась нехорошо целующейся или что-то в этом роде. Но неудивительно, что Адора, которая хороша во многих вещах, оказывается совершенно фантастической в том, чтобы вызывать у Катры всевозможные реакции с помощью того, как ее тело прижимается к ней, как ее руки крепко сжимают ее бедра, прижав ее к стене амбара, как ее губы так нежны на губах Катры. — Вау, — бормочет Адора, оторвавшись от шеи Катры и прижавшись лбом к ее лбу. «Блядь», — единственное, что Катра может произнести в данный момент. Она полностью поглощена — как в прямом, так и в переносном смысле — Адорой, и едва помнит, что они находятся посреди сарая Катры, когда Адора отодвигает воротник рубашки Катры в сторону и начинает целовать обнаженную кожу в том месте, где встречаются ее шея и плечо. Опьяняет — только так Катра может это описать. Теперь, когда у нее была эта версия Адоры, пусть даже всего на несколько минут, она зацепилась. Это одна из немногих вещей, которая смогла заставить все бегущие мысли в ее голове наконец просто замолчать, и все, чего Катра хочет, — это больше. Больше мира. Больше тишины. Больше Адоры. Но они посреди амбара. И, к сожалению, на самом деле здесь не тихо, и Катра может слышать звуки голосов людей по другую сторону сарая, и вполне вероятно, что кто-то появится и прервет их, потому что так раюотает закон подлости… — Адора, остановись… Адора быстро запрокидывает голову, выпуская шею Катры с поцелуем. Ее щеки так раскраснелись и такой ошеломленный взгляд, что Катре просто хочется притянуть ее обратно. Адора захватывает дух, и это должно быть что-то, что Катра находит раздражающим и разочаровывающим, пока она не вспомнит… -Кто-нибудь может нас увидеть, — быстро добавляет Катра, больше напоминая себе. Адора краснеет еще сильнее, прочищает горло и осторожно ставит Катру обратно на землю. Катра держит Адору за плечи, потому что не уверена, что сможет нормально стоять. -Верно. Верно. Мне жаль. Я- Адора снова смотрит на губы Катры. -Немного увлеклась. Сердце Катры замирает, когда она больше чувствует, чем видит, как Адора снова начинает приближаться. Похоже, она вот-вот наклонится вперед, чтобы снова захватить ее губы, и Катра бессильна остановить ее, вцепившись ногтями в плечи Адоры, просто чтобы дать себе что-то, к чему можно привязаться. -Катра! Адора! Но Адора отскакивает назад, едва не ударив Катру лбом, когда Лонни выкрикивает их имена из коридора. Катра быстро убирает руки с плеч Адоры, спотыкается и соскальзывает на пол амбара. Адора приземляется задницей на стог сена, который, должно быть, выпал из чьих-то рук этим утром, когда они кормили лошадей. -Лонни! Привет! Как ты? Как жизнь? Адора приветствует ее высоким, неестественным голосом, нервно смеется и быстро поднимается на ноги (а затем чуть не падает снова), отряхивая траву со штанов. — Привет, Адора, — отвечает Катра, приподняв одну бровь и ухмыляясь. — Ты споткнулась о сено. Это раздражающе мило — как Адора быстро откашливается и отходит в сторону от Катры и Лонни туда, где сарай выходит на парковку, притворяясь, что ищет припасы в кузове своего ветеринарного грузовика. Это так мило, и Катра ненавидит это, зная, что она может превратить Адору в заикающуюся кашу, которая спотыкается обо что-то. Она посылает все виды адреналина через ее тело, и это кажется слишком большой силой для одного человека. -Энтрапта искала тебя. Что-то об аэродинамике Мелога, —говорит Лонни, поворачиваясь к Катре. Лонни начинает уходить, но перед этим бросает взгляд на Адору, затем снова на Катру и подмигивает. Катра борется с растущим желанием распустить волосы из хвоста и прикрыть ими лицо, отчаянно пытаясь скрыть то, как ее щеки, вероятно, горят красным. -Конечно. Сейчас буду, — быстро отвечает Катра, бросая на Лонни многозначительный взгляд и взмахивая рукой, говоря ей, что она через мгновение последует за ней. Лонни ухмыляется и отворачивается, медленно направляясь к концу амбара, ожидая, что Катра последует за ним. Тем временем Адора все еще бесцельно роется в грузовике, и Катра обнаруживает, что она притворяется, что смотрит на упаковку шприца. Катра хлопает ее по плечу. Адора чуть ли не подпрыгивает. -Скорпия сейчас будет, — говорит Катра.-Мне нужно идти. -Верно. Абсцесс, — отвечает Адора, пылко кивая и произнося слова почти задыхаясь. И теперь, здесь, в настоящей тишине, когда вокруг только она и Адора и больше никого (кроме лошадей), Катра чувствует, как горячие, тугие клубки паники снова обвивают ее горло. После этого Катра инстинктивно хочет вернуться в то место, где они были раньше — в то место, где она не знала, как язык Адоры ощущается на ее языке, и в то место, где Адора поцеловала ее в ответ. Она хочет вернуться туда, где ей не нужно было быть уязвимой. Потому что вдруг, пока в сарае мертвая тишина, Катры нет. Потому что теперь у нее была Адора — буквально завернутая в Катру и уставившаяся на нее, как сейчас, будто она хочет забрать Катру, посадить ее на пассажирское сиденье своего грузовика и отвезти обратно в ее квартиру. Это означает, что Адора кого-то может потерять. Кого-то, кого она может потерять так, что это будет больнее, чем раньше. И что? Катре кажется, что это слишком сложно, когда у нее есть лошадь, о которой нужно беспокоиться. Поэтому она игнорирует то, как Адора все еще смотрит на нее, взгляд снова блуждает по губам Катры, и выходит из небольшого пространства между ними. -Мне пора, — говорит Катра и, прежде чем повернуться и пойти за Лонни по коридору, ее сердце готово выскочить из груди. Она не дает Адоре времени на ответ, просто смотрит на Лонни, ожидающую в конце коридора, и идет говорить с Энтраптой. Разговор с Энтраптой не занимает много времени, и к полудню Катра чувствует себя настолько спокойно, насколько, по ее мнению, она могла быть в состоянии накануне такой большой гонки. Она избегает Ткачиху Теней и любых комментариев, которые ей, возможно, придется сделать по поводу медленного галопа Мелога этим утром, но, глядя сейчас на лошадь, Катра не может найти ни единой проблемы. Он в своем стойле, дремлет в углу, и, видя, как его голова опущена вниз, а основание одной задней ноги расслабленно согнулось, Катра чувствует, что наконец-то может перевести дух. Она сделала все, что могла. Увидит ли это Ткачиха Теней, в зависимости от завтрашнего результата, еще неизвестно. Но в глубине души Катра знает, что сделала все, что могла. И это то, что она должна повторять про себя каждый раз, когда случайные мысли мешают спокойно жить. «Ты все равно ничего не добьешься, и здесь ты достигла своего пика, и ты больше никогда не зайдешь так далеко, чтобы проникнуть в ее разум» Но в течение это становится все труднее, и по мере того, как Катра становится все более уставшей, энергия истощается из-за толп людей, которые ее окружают, когда она за день отправляет трех лошадей на разные скачки. Она измотана, и к тому времени, когда последний зритель ушел и все подопечные Катры вернулись в свои стойла с обедом, она чувствует, что эти мысли толкают ее, как будто ее бьют по плечам, как раньше, когда толпы людей пробивались к ней через трибуны. Ты только сдерживаешь Адору. Это, кажется, самая частая фраза, которую может произнести только Ткачиха Теней с насмешливым тоном. Катра проигрывает ее по кругу весь день и весь вечер, пока снова не остается стоять у перил. Она делает тебя мягче, снова слышит она в голосе Боу. И эти две мысли ходят туда-сюда, противоборствуя, пока она, наконец, не вытаскивает свой телефон, чтобы написать кому-то, кто, как она знает, может ее успокоить. Боу встречает ее на их месте двадцать минут спустя, сидя перед гусеницами, он смотрит на нее сверху вниз с песчаной поверхности, по которой бегут лошади. Катра держит голову в руках, а Боу оперся на перила и вздыхает. -Что ты- -Шшш. Катра сильнее прижимает руки к лицу, ладони впиваются в глазницы почти до боли. И она чувствует себя такой чертовски глупой, что это за день до Дерби, и вместо того, чтобы паниковать из-за гонки, она паникует из-за Адоры. — Катра, что происходит? — спрашивает Боу, на этот раз тыча пальцем в предплечье Катры. Катра знает, что это предупреждающий знак, прежде чем он, вероятно, попытается оторвать ее руки от лица, если она не сделает этого сама. Потому что Боу — один из немногих, кому это сойдет с рук и не выцарапают глаза. Так много. Столько всего происходит. Но в основе всего этого, в основе страха Катры, что она просто недостаточно хороша, как Ткачиха Теней напоминала ей все эти годы, она застряла на том факте, что может быть недостаточно хороша для Адоры. — Я могла поцеловать Адору, а могла и не целовать, — наконец бормочет Катра, глядя прямо перед собой на трактор, который медленно катит по трассе, разгребая песок и прочесывая поверхность, пока она снова не станет аккуратной, без следов копыт с прошлого дня гонки, как будто это какой-то гигантский дзен-сад. Она не смотрит на Боу, только слышит тихий вздох, который он не может подавить, когда Катра говорит это. Потом пауза. Как будто он ждет большего. – Сегодня? Типо, только что? - Боу наконец спрашивает, когда Катра замолкает. Катра, наконец, отрывает взгляд от машины, подпирает подбородок кулаками и тянется пальцами, пытаясь снова прикрыть часть своего лица.– Боже мой. Что– – Она подошла посмотреть на одну из лошадей, и я просто… сорвалась. Снято. Взрыв. Трещины. При достаточном давлении все разваливается. Они расстаются. И под всем этим давлением, как Катра могла не поцеловать ее? (Даже если это сейчас главный источник ее беспокойства.) — Ну, что случилось? Катра прокручивает этот момент в своей голове и до сих пор задается вопросом, может быть, ей это приснилось, не было ли это просто каким-то глупым ложным воспоминанием, которое ее мозг сформировал посреди ночи, все еще пытаясь избавиться от вчерашнего алкогольного опьянения. Но это кажется слишком реальным. И она знает, что чувствовали губы Адоры. И как она подняла Катру так чертовски легко и… Это все реально. И это все, о чем Катра может думать. И Адора все, что она хочет. И это опасно. — Она ответила на поцелуй», — прямо отвечает Катра, пожимая плечами и говоря это так, будто пытается не придавать этому большого значения. (Хотя это, на самом деле, огромная гребаная проблема.) — Так что именно ты здесь делаешь? Боу смотрит на Катру, как смотрел на нее ее единственный профессор во время занятий по бизнесу на втором курсе, когда Катра выпалила ответ на совершенно неправильный вопрос (честно говоря, это был единственный раз за весь семестр, когда Катра обратила внимание на преподавателя). — Что? — спрашивает Катра. Боу вскинул руки вверх, явно раздраженный. — Что ты здесь делаешь? Иди поговори с ней! — Я- Это логичный совет. Разумный выбор, на самом деле. И она привела сюда Боу, потому что знала, что это именно то, что он порекомендует. И это также уязвимый выбор. Что, по сути, усложняет задачу. Боу стонет, и теперь его очередь уронить голову на руки. — Вы с Глиммер собираетесь убить меня. Я имею в виду буквально. Катра смеется, но смех быстро стихает. Она так зациклена на мысли, что ее недостаточно, так зациклена на том, что, возможно, Адора на самом деле не имела этого в виду… И снова Катра вспоминает, что бежала так долго, что забыла, что у нее есть другие варианты. — Что, если она сделала это просто инстинктивно? Например, что, если… Она даже не должна озвучивать эту мысль. Ей не следует искать утешения у Боу в таком виде, но она вдруг так встревожена, тяжесть дня обрушивается на нее с макушки до плеч и по всему телу, как будто Катра может растаять или провалиться в бетон, если не удержится на этих перилах. Она так устала. И она так устала бегать. Но любой другой выбор тоже утомляет. — Боже мой. Расскажи мне, что произошло. Так Катра и делает. Она объясняет все, от танцев (Боу нежно напоминает ей, что он — и все остальные в баре — видели это очень ясно), до пробуждения сегодня утром и похода в сарай к Мелогу до того глупого момента слабости (или силы и храбрости — Катра до сих пор не может решить), чтобы наконец вспомнить, что у нее есть выбор. Что ей больше не нужно убегать от Адоры. (Даже если она сейчас с трудом напоминает себе об этом.) — Адора прижала тебя к стене, а ты здесь рассказываешь мне об этом вместо того, чтобы найти ее и собраться с мыслями? Взгляд, которым Боу награждает Катру сейчас, выражает полное недоумение. Катра задается вопросом, если бы он и Глиммер были в таком положении, чувствовала бы она себя такой же раздраженной, как Боу? Несомненно. — Так и есть, да, — просто отвечает Катра. Боу кладет руки на плечи Катры и помогает ей повернуться от дорожки к бескрайним пустым местам трибун. К выходу. К амбарам. К Адоре. — Иди. Сейчас. Катра снова оборачивается с протестующим звуком, но Боу не дает ей говорить. Он только качает головой и пристально смотрит на нее, скрещивая руки и вставая на землю. Он не позволит Катре выбраться из этого. Но даже несмотря на то, что сейчас она может не прочувствовать этого полностью, она благодарна за толчок. Потому что ей нужно взять ответственность. Катра даже не уверена, где сейчас может быть Адора, дома ли она, или все еще работает, или бродит где-то с Глиммер или с кем-то из их друзей. Но если она собирается это сделать, если она собирается снова встретиться с Адорой, ей нужно сначала остановиться в другом месте. Потому что сегодня день перед Дерби, солнце садится, а она так устала. И что Катра всегда ценила в лошадях, так это то, как они видят людей насквозь.