down to the wire

(ПЯТНИЦА – ОДИН ДЕНЬ ДО ДЕРБИ) Катра действительно просыпается с головной болью. Не так плохо, как она ожидала, но, тем не менее, постоянное, пульсирующее напоминание о прошлой ночи. И оно не собирается уходить, когда она возвращается в сарай после унылой тренировки с Мелогом, чтобы найти обезумевшую Скорпию, которая сообщает ей, что одна из лошадей ранена. Потому что, конечно, все начинает идти не так именно за день до Дерби. А это значит, что ей придется написать Адоре. А это значит, что ей придется увидеть Адору. В ней меньше чувства страха, скручивающегося узлом в животе, когда она думает об Адоре, и больше напряжения, которое затаивается и переплетается с предвкушением и нервами. Много нервов. Потому что кажется, что после гала-концерта «Брайтмун», когда Адора действительно стояла перед ней и спросила, не приходило ли Катре в голову, что она может чувствовать то же самое, что-то сломалось. Как будто они мчатся к чему-то, что скрывалось годами, просто ожидая подходящей искры, чтобы все это загорелось. Она в ужасе — в ужасе от того, что может оказаться уязвимой, оказаться в положении, когда ей снова могут причинить боль. А потом она думает о глупых глазах Адоры и ее глупом лице, смотрящем на нее с такой искренностью, и о Боу. Она делает тебя мягче… — Привет, я получила твое сообщение. Как дела? Катра оборачивается и видит Адору, скрестившую руки на груди и одетую в обтягивающую белую рубашку с закатанными до локтей рукавами. Внезапно головная боль Катры стала намного сильнее. Она стонет и отворачивается от Адоры, наклоняясь к ноге раненой лошади. — Эта лошадь хромает, дерьмо, на левую переднюю ногу. Сегодня утром Скорпия вытащила его из стойла, чтобы подготовить к галопу, и он едва прибавляет в весе. Он не позволит ни одному из нас прикоснуться к нему. Адора наклоняется рядом с ней, и, может быть, если бы Катра не была так взволнована тем фактом, что ей приходится иметь дело с этой проблемой, и не задавалась вопросом, почему Мелог сегодня утром выглядел таким вялым, в то время как Адора присела на землю рядом с ней и выглядела вот так... Это будет более приятное утро. — Ну и что, ты притащила меня сюда, чтобы я получила пинка от лошади? Катра снова встает и не может не протянуть руку, чтобы помочь подняться и Адоре. Это была глупая идея. Потому что всякий раз, когда она прикасалась к Адоре за последние несколько дней, ей казалось, что она может полностью выйти из-под контроля. Как будто она может сделать что-нибудь глупое, например, снова поцеловать ее. Адора прислоняется к стене амбара, и Катра пытается игнорировать то, как скрещенные руки и их положение только подчеркивают ее бицепсы. — Может быть, это просто абсцесс, — говорит Адора, глядя на копыто лошади, где он только указывает пальцем на землю. — Не важно, блять, если это просто абсцесс. Завтра он все не сможет участвовать в Turf Classic. Она знает, что не должна вымещать злость на Адоре. Она знает, что не может сделать Адору своей боксерской грушей. Но она измучена и раздражена тем, что причина, по которой она почти не спала прошлой ночью - мысли об Адоре. Тебе никогда не приходило в голову, что я могла чувствовать то же самое? И Я думаю, что я до сих пор играю большую роль в голове Катры, и так было с той ночи, во многом в ущерб ее режиму сна. Ибо что она с этим делает? Куда они вообще денутся отсюда? Битва против Адоры на переполненном танцполе прошлой ночью на самом деле не дает ей столько ответов на этот вопрос, сколько ей хотелось бы. — Лучше этот, чем Мелог? — неуверенно спрашивает Адора, словно пытаясь найти в ситуации светлую сторону. Катра немного смягчается, ненадолго подыгрывая беззаботной попытке Адоры извлечь максимум из этого, резко задыхаясь и закрывая уши лошади. — Адора, как ты смеешь! Адора только закатывает глаза и протягивает Катре поводок, который висит рядом с дверью стойла. — Можешь подержать его, пока я посмотрю? Катра пристегивает поводок к недоуздку коня и осторожно выводит его в проход сарая, Адора помогает Катре удержать его, пока он хромает. Адора нежно гладит жеребца, почесывая его шею и плечо и ожидая, пока он тяжело вздохнет через ноздри, прежде чем осторожно погладить по ноге и осторожно поднять ступню, стараясь удерживать ее неподвижно, когда он попытается дернуться. Адора всегда отличалась нежной силой, этой настойчивостью, которая прослеживается в ее работе, а также в том, как она ведет себя с Катрой. Толкает, но никогда не навязывает. Присутствует, но никогда не требует. Катра задается вопросом, простит ли она когда-нибудь себя за то, как оттолкнула Адору. Она думает, что больше всего ее расстраивает то, что Адора больше не держит зла на нее. Эта Адора просто хочет снова быть рядом с ней и вместо того, чтобы оттолкнуть Катру, притягивает ее обратно. —Определенно абсцесс, — говорит Адора и ставит копыто лошади на землю, пока сама роется в поисках припасов. —Что ты делаешь? —Э-э… ​​я собираюсь промыть его и почистить? И хотя Боу прав в том, что Адора действительно делает ее мягче, мягкость — это не то, что ей нужно прямо сейчас, когда у нее постоянно растет список дел. Но ей также не нужна Адора, чтобы наводить порядок. Она прекрасно справится с абсцессом. — Я знаю, как лечить абсцесс, Адора. Я могу сделать это сама, — отрезает Катра. Она чертовски плоха в этом. — Это моя работа, Катра, — огрызается Адора, явно сбитая с толку тем, как ведет себя Катра. Отчасти она хотела, чтобы Адора злилась на нее еще больше. Как будто недостаточно того, что Катра отталкивала ее годами, должно быть больше последствий. Это не может быть так просто. Она не может просто заполучить Адору после всего этого времени. И голос в ее голове, который напоминает ей обо всех этих вещах, звучит устрашающе, как Ткачиха Теней, только усиливая разочарование Катры. —И я уверена, что это также ваша работа — общаться со всеми лучшими из Брайтмун, поэтому я уверена, что ваше время было бы лучше провести там, проверяя Свифтвинда или что-то в этом роде. Адора хмурит брови и раскидывает руки в стороны, явно злясь на Катру. — Что случилось, Катра? —Ничего такого! — кричит Катра. — Мне просто не нужна твоя помощь с такой мелочью. Ты уже видела, как я помогаю вычищать абсцессы. —Отлично! Если тебе не нужна моя помощь, я уйду. Если вы не хотите говорить мне, в чем проблема, ладно. Адора вздыхает, умоляюще смотрит на Катру, прежде чем отвернуться и потянуться за коробкой с ветеринарными принадлежностями, которую она принесла с собой. Катра вцепляется рукой в ​​гриву лошади, чтобы приземлиться. —Моя проблема в том, что я сплю четыре часа, Мелог выглядел совершенно не в своей тарелке этим утром, за день до Дерби, а ты появляешься здесь в этой рубашке, которая, черт возьми, не имеет никакого отношения к тому, что твои руки выглядят так хорошо. Не должно быть так просто снова иметь Адору рядом с собой. Не должно быть так просто говорить такие вещи Адоре. Она делает тебя мягче. Держись за это, хорошо? Адора внезапно поднимает глаза, внезапно забывая о ветеринарных принадлежностях, и широко раскрыв глаза, как будто пытается (и безуспешно) подавить широкую улыбку. —Ты придираешься ко мне… из-за моих мышц? Адора разражается смехом, как будто это самое смешное, что Катра могла сказать, а не один из многих источников ее разочарования. —Нет! Молчи. Катра отворачивается от Адоры и пытается скрыть свой румянец, прячась за мордой своей лошади, потирая ее бархатный нос и делая вид, что не хочет, чтобы Адора оставалась. Она слышит вздох Адоры, а затем наблюдает, как та обходит лошадь, гладит ее по шее и кладет свою руку в опасной близости от руки Катры. Что-то надломилось, как будто они мчатся к чему-то, что скрывалось годами, просто ожидая подходящей искры, чтобы все это загорелось. И кажется, что последние два дня все горело. — Слушай, ты можешь либо остаться и подержать эту лошадь, либо привязать ее в стойле и попросить Скорпию помочь мне. Тебе решать, Катра. Она больше не хочет убегать от Адоры. Она просто настолько привыкла к этому, что даже не уверена, как выглядит другой вариант. Но Адора просто терпеливо наблюдает за ней, ожидая решения. Катра осторожно поддерживает лошадь и ведет ее обратно в стойло. Лицо Адоры грустнеет, когда Катра снова выходит из стойла. — Думаю, увидимся… Она не дает Адоре договорить. Вместо этого она тянется вперед, запутывая руки в ее волосах. И Катра прижимается губами к губам Адоры, прежде чем она успевает подумать об этом. На этот раз Адора без колебаний поцеловала ее в ответ. Ее руки быстро скользят к бедрам Катры и крепко сжимают ее, стон срывается с ее губ, когда Катра пытается углубить поцелуй, и любые глупые сомнения, которые были у Катры на уме, затихают всего на мгновение, потому что на этот раз Адора просто целует ее в ответ. Так жадно. Но это длится недолго, и Катра внезапно отстраняется — еще одно извинение, объяснение, что-то на ее губах, потому что она снова сомневается в себе, может быть, это все-таки ошибка, и что, если это все разрушит… Но глаза Адоры темны и полностью сфокусированы на Катре, и она не успевает закончить мысль, потому что ее мозг отключается. Полностью окруженная Адорой, она чувствует, как ее руки скользят по бедрам. Адора поднимает ее и прижимает к стене амбара, притягивая к себе для обжигающего поцелуя.