Not Everything Is Chess

Майкрофт Холмс всегда рассматривал жизнь как шахматную доску, и большинство людей были его пешками, которыми он мог пользоваться и манипулировать как заблагорассудится, за исключением, конечно, его брата Шерлока, который был силой природы, к которой большинство правил, не говоря уже о чем-то столь упорядоченном, как шахматы, не применялись. Потом он встретил доктора Джона Ватсона, которого тоже не мог контролировать. Естественно, он был суров к нему, учитывая, что Джон прошел войну, но это не объясняло глубины его чувств к Шерлоку или того, что даже сейчас, после его смерти и позора, он был непоколебимо верен памяти Шерлока Холмса. Был еще детектив-инспектор, о, конечно, он оказал Майкрофту услугу и присмотрел за его братом, но Лестрейд делал это на его условиях и, похоже, искренне симпатизировал его сварливому старшему брату. За последние несколько лет, что Шерлок работал со Скотланд-Ярдом, у них сложилась довольно крепкая дружба, но теперь, когда Шерлок был опозорен, а работа инспектора была рискованной, он ни в чем не был уверен. Все его мысли были в полном беспорядке, и если он был полностью честен с самим собой в своих чувствах к детективу-инспектору Грегори Лестрейду и вышел за рамки дружеских отношений… Нет, это была не его шахматная партия. Так вот почему он сидел со стаканом односолодового десятилетнего виски и ароматом меланхолии в своем клубе в рождественскую ночь, надеясь, что Шерлок был в безопасности, где бы он ни уничтожал сеть Мориарти. В такие моменты он почти жалел, что у него нет друзей. Он уже собирался допить виски и отправиться домой, когда раздался стук в дверь. — Войдите! — крикнул он более чем удивленно, когда предмет его печальных размышлений Грегори Лестрейд вошел в дверь. — Грегори… я удивлен, что вижу тебя здесь. — Надеюсь, это не неприятный сюрприз? — уточнил Грегори, казалось, не уверенный в своем приветствии. — Вовсе нет, уверяю тебя. Пожалуйста, садись. Угощайся. — О, спасибо. Честно говоря, после всего, что случилось с твоим братом, я не был уверен, что ты когда-нибудь захочешь снова меня видеть. — Грегори, я понимаю, что у тебя были связаны руки, учитывая, что твоя работа теперь под угрозой, я удивлен, что ты хочешь общаться со мной. — Послушай, со мной все будет в порядке, учитывая все обстоятельства, я думаю, мы могли бы использовать всех союзников, которых сможем заполучить. И я никогда не перестану верить, что с твоим братом все было совершенно серьезно. — Союзников… Да, спасибо, Грегори, если я могу что-нибудь для тебя сделать, не стесняйся просить. Уже поздно, и я уверен, что у тебя есть дела поважнее на Рождество… Грегори взял Майкрофта за руку. — Я не хочу быть просто твоим союзником. Я всего лишь полицейский, поэтому недостоин оставаться с тобой, и, хотя я не думаю, что кто-то должен быть один на Рождество, я мог бы легко навестить Джона, если бы просто искал у кого отпраздновать. Гибель твоего брата многое прояснила для меня, Майкрофт Холмс. Я знаю, ты считаешь, что чувства — это не преимущество, хотя я думаю, что это единственное преимущество, которое есть у нас, людей, в этом холодном, темном мире. Правда в том, что ты самый заботливый человек, которого я знаю. Я видел, как ты заботишься о своем брате, как ты заботишься о Джоне и миссис Хадсон теперь, когда Шерлока нет, как ты заботишься об Англии. Как бы ты заботился обо мне, если бы позволил себе. Если смерть Шерлока и научила меня чему-то, так это тому, что жизнь слишком коротка, чтобы цепляться за чувства только потому, что ты боишься. Он упустил свой шанс с Джоном, я отказываюсь упускать свой шанс с тобой. — Грегори, о чем ты говоришь? — Я люблю тебя. — С этими словами Грегори Лестрейд предпринял самое невероятное действие из всех возможных — он потянулся через стол и поцеловал Майкрофта Холмса. Майкрофт Холмс сделал еще более невероятную вещь — поцеловал его в ответ. Затем Грегори сделал движение, расстегивая жилет Майкрофта, снимая галстук и рубашку, и начал оставлять влажные дорожки вниз по животу Майкрофта. — Боже, как мне нравится твоя кожа… Колени Майкрофта подогнулись, и он сел. Грегори начал возиться с его брюками и вытащил сочащийся смазкой член из боксеров. Он тут же начал горячо сосать, а Майкрофт схватил его за волосы, гладя и постанывая, пока тот не кончил, выкрикивая имя Грегори, как благословение. Майкрофт, который настаивал на том, чтобы доставить ответное удовольствие партнеру, целовал его загорелую грудь, пока тот не добрался до его мужского достоинства, глубоко заглатывая. Кто знал, что Майкрофт Холмс был королем минетов? Затем они вернулись к нежному обмену поцелуями. — Пойдем со мной домой, Грегори. — С удовольствием, Майк. — Счастливого Рождества. — Счастливого Рождества. Если бы любовь была химическим дефектом, то Майкрофт Холмс с радостью оказался бы на стороне проигравших.