Женевьев знает.

Иногда Женевьев думает, что у нее точно есть мазохисткие наклоности. Иногда она думает поговорить об этом со своим психологом. Но психолог раз за разом советует обдумывать все перед тем, как сказать, а она слишком много платит этому человеку, чтобы игнорировать простые советы. Поэтому, когда на очередной вечеринке после третьего бокала шампанского ей приходит в голову «светлая» мысль посчитать, сколько раз Джаред скажет: «Это Дженсен», она не делится ни с кем своей идеей, а молча наблюдает. Раз. Джаред хлопает друга по плечу и знакомит с каким-то парнем в светло-синей рубашке. — Знакомься, это Дженсен — мой друг. Эклз вежливо кивает и прижимается плечом к плечу Падалеки. Женевьев знает по рассказам мужа, что Дженсен не любит новые знакомства. Она всегда считала, что это крайне странно для актера. Два. Дженсен молча забирает у излишне веселого Джея бокал с шампанским и впихивает в ладонь стакан ананасового сока. Женевьев знает, что ананасовый сок по какой-то загадочной причине помогает Джареду немного протрезветь. Об этом ей когда-то рассказал сам Дженсен. Падалеки пьяно улыбается и принимает стакан сока из рук друга. — Это мой Джен, — запинаясь в начале фразы, громко объявляет Джаред и пытается притянуть Дженсена к себе. Но тот осторожно высвобождается, вежливо улыбаясь, и уходит в сторону, оставляя Джея дальше болтать со знакомыми. Три. Наступило время караоке. Потому что на каждой вечеринке наступает такое время. Женевьев недолюбливает подобное, но еще очень рано, и уходить совсем не хочется. Даниэль удается уговорить Дженсена что-нибудь спеть. — Carry on my wayward son! — радостно вопит Джаред вслед, и Эклз послушно включает этот трек, начиная петь. — Это Дженсен, дамы и господа, — расплывается в довольной улыбке Джей и увлеченно начинает подпевать, чем заслуживает тычок под ребра от Миши Коллинза. Четыре. Кажется, Джареду не поможет уже никакой ананасовый сок. Он пьян, весел и пошел в разнос. Женевьев даже не пытается его остановить. Муж оказывается на танцполе и зажигательно отплясывает с Коллинзом под какую-то драйвовую песню. В какой-то момент он находит взглядом в толпе Эклза и счастливо вопит: — Кто мой лучший друг? — Кто? — вторит ему Миша. — Это Дженсен! — и вскидывает руки вверх. Женевьев видит, как Дженсен прячет улыбку и качает головой. Пять. Они с Даниэль неплохо устроились за столиком и болтают о всякой чепухе, допивая еще одну бутылку шампанского. В голове у Женевьев приятно шумит, уходить все еще не хочется, хотя на часах уже четвертый час утра, и Джаред очень пьян, и по-хорошему нужно ехать домой. — Наверное, нам пора, — с неохотой произносит Женевьев и чувствует, как в собственном голосе проскальзывает разочарование. — Посиди еще, — уговаривает Даниэль. — Мы так редко видимся. — Надо отвезти Джареда домой, — пытается объяснить Женевьев, но уже знает, что скажет подруга. — Дженсен отвезет, — беззаботно машет рукой Дани и разливает еще по бокалу. — Конечно. Отвезет, — эхом отзывается Женевьев, опускаясь на мягкий стул. — Это же Дженсен. И слышит, как Джаред пьяным голосом в микрофон поет: — Это Джеееенсен. Джееееенсеееен. Ла-ла-ла! Это Джеееенсееен, — и указывает пальцем на Эклза, который стоит возле небольшой сцены и следит, чтобы друг с нее не упал. Шесть. Семь. Восемь. Девять. Десять. Одиннадцать. Двенадцать. Тринадцать. Четырнадцать. Пятнадцать. Шестнадцать. Семнадцать. Дженсен уводит Джареда с вечеринки, на прощанье целуя Даниэль и обнимая Женевьев. Падалеки громко хохочет в ответ на какую-то фразу, что бросает ему вслед Миша, поудобней опирается на Эклза и говорит: — Это же Дженсен. Женевьев выпивает остатки шампанского и громко смеется над шуткой подруги. Восемнадцать.