Дело “Запертая Комната”

Прошло десять минут, а Илья до сих пор меряет комнату шагами. Нельзя ничего не сказать о русском упрямстве, думает Наполеон. У него кружится голова от одного только мельтешения перед глазами. – Ты можешь вскрыть замок, – говорит Илья, останавливаясь и поворачиваясь к Наполеону одним плавным движением. – Могу, – осторожно соглашается Наполеон, не особо желая идти ему навстречу. Илья делает шаг в сторону и указывает обеими руками на дверь. Наполеон бросает на неё взгляд, затем равнодушно переводит его обратно на Илью. Илья наблюдает за этим, и затем его губы со злостью сжимаются в одну полоску. На его лице написано чувство предательства. Наполеон же держит на своём лице выражение отточенного беспристрастия. – Тогда дай мне свои приборы, – протягивает руку Илья. Наполеон отпрянул в сторону, возмущённо пялясь на Илью. – Нет. – Почему ты так себя ведёшь? Нам не нужно здесь сидеть. – Наверное, не нужно, – говорит Наполеон. – Но как сказала Габи, у нас тайм-аут. Что означает, что нам обоим нужно остыть, прежде чем мы сможем уйти. – Если запереть меня в комнате, это не поможет мне остыть. – Просто подожди ещё, – говорит Наполеон в привычной лёгкой манере. – Ты удивишься, что с тобой может произойти после долгого времени в закрытом маленьком пространстве. – Я знаю, что может произойти. Мне это не нравится. А это уже что-то новое. Наполеон замирает на секунду. – У тебя есть опыт времяпровождения в закрытых пространствах? После этого Илья переводит на него взгляд, и в его глазах горит сигнал тревоги. Он сказал лишнего, и теперь он это знает. Наполеон лишь вежливо улыбается, буквально источая ауру безобидности. Не то чтобы он говорит что-то предосудительное о КГБ, несмотря на их жестокую репутацию. Илья ничего ему не отвечает. Он снова начинает мерить комнату шагами, и Наполеон следит за ним взглядом. Вскоре у него снова начинается кружиться голова. – Знаешь, раз уж мы здесь застряли, мы можем с тем же успехом узнать друг друга получше, – Наполеон пытается звучать дружелюбно, надеясь получить несколько очков хотя бы за попытку. – Нет, – теперь настал черёд Ильи не идти ему навстречу. – Я не собираюсь этим заниматься. – Ладно, – говорит Наполеон и прислоняется к стене для большего удобства. – Я буду стоять здесь, если ты вдруг передумаешь. Илья перестаёт мельтешить и прислоняется к противоположной стене, скрестив руки на груди, щиколотки вместе – самый угрюмый шпион в мире. Они выдержали ещё две минуты тишины, прежде чем Илья начинает снова окидывать его взглядом. – Ты хочешь мне что-то сказать, или ты просто смотришь? – спрашивает Наполеон, когда ему начинает казаться, будто Илья прожигает дыры в его костюме. Илья отворачивается от него, и Наполеон подавляет желание вздохнуть. – Где ты купил этот костюм? – говорит русский. Наполеон вскидывает брови. Из всех фраз, которые он ожидал услышать от Ильи, эта даже не всплывала как вероятная. – В ателье Доменико Карачени, – самый выдающийся и известный портной Италии. – Сомневаюсь. Костюм просто отвратительный, – бормочет Илья в ответ. А вот теперь он просто говорит гадости, чтобы уколоть. – Я бы не стал врать о своих костюмах, и это классический дизайн, – говорит Наполеон. Тёмно-синий цвет, ручная работа, лучший крой, сделанный именно под его точные требования, этот костюм один из его любимых. – Это не имеет значения, если ткань дешёвая. Тебя развели, если ты думаешь, что это работа Карачени. Что? Нет. Наполеон не станет этого терпеть. – Это смесь шёлка и шерсти “Super 250’s” от Loro Piana. – Как скажешь, Ковбой. А вот теперь Наполеон искренне оскорблён. Он отталкивается от стены и встаёт прямо, его голова поднята с вызовом, его руки приглашающе разведены в стороны. – Хочешь проверить? Илья вперивается взглядом в Наполеона, и его зубы сжимаются так, что внимание Наполеона мгновенно переходит на линию его челюсти и мышцы шеи. Это наблюдение бросает эмоции Наполеона в абсолютно другом от злости направлении, и ему так и не удаётся направить свои мысли обратно в правильное русло. Илья пересекает комнату несколькими мощными шагами. Кажется, будто весь воздух в комнате сконцентрировался между ними двумя. Наполеон вдруг резко осознаёт, как мало расстояния между ним и стеной у него за спиной. Илья останавливается лишь в нескольких сантиметрах от Наполеона, который отступает назад против своей воли. Он поднимает взгляд и встречается с глазами Ильи, тёмными, изучающими. Краем сознания Наполеон задумывается, до сих пор ли всё дело в костюме, или Илья прекрасно знает, что он делает, когда смотрит на Наполеона таким взглядом. Медленно, словно пытка, Илья поднимает руки, задумчиво склоняет голову набок, пока решает, на какой части тела Наполеона ему остановиться. Наполеон стоит неподвижно, напряжённо, теперь уже ему запрещено идти на попятный. Подозрение смешивается с предвкушением, и тем не менее он может думать только о том, как близко стоит Илья, об этом невыносимом клочке воздуха, застывшего между ними. Огромные ладони Ильи останавливаются на плечах Наполеона, и Наполеон внезапно начинает ощущать себя маленьким. Илья смотрит ему в глаза, так неотрывно и внимательно, что Наполеон может приписать этому взгляду тысячу разных значений. Взгляд Ильи не дрогнул, когда он аккуратно, без малейшей спешки, проводит ладонями вниз по рукам Наполеона. Затем они перебираются на его талию. Наполеон не в силах сдержать лёгкий вдох сквозь сжатые зубы и то, как его тело немного наклоняется вперёд, когда руки Ильи останавливаются чуть выше его бёдер. В следующий момент Наполеон всё понимает, и на его губах расцветает улыбка, которая может перерасти в ухмылку. – Нравится вид, Большевик? Илья прищуривается и опускает взгляд. Наполеон следует его примеру и видит, как руки Ильи проходятся вверх-вниз по ткани костюма, прямо по линиям его живота. У Ильи тёплые руки, и они тяжёлым весом останавливаются у него на груди. Наполеон дышит глубоко, смакуя запах Ильи, повисший в воздухе: перец и сандаловое дерево. Когда Наполеон вновь поднимает взгляд и видит желание в тёмных глазах напротив, он прекрасно знает, чего именно он хочет. Его губы растягиваются в ухмылке, очаровательной, дерзкой, той самой, против которой мало кто может устоять. Затем руки Ильи перебираются ему в волосы, и Наполеона притягивают вперёд в опаляющий поцелуй. От вкуса Ильи внутренности Наполеона скучивает волной жара, и он прижимается ещё ближе, с нуждой, хватая его, чтобы прижать к себе. Они прислоняются к стене, и вот уже вся длина тела Ильи прижата к его телу. Он слышит стон. Может быть, он принадлежит ему, может быть, Илье, но тот опускает одну руку по телу и обнимает его за талию, и вот Наполеону становится совершенно плевать о том, что приемлемо, а что нет. Он в ловушке, вес Ильи прижимает его к стене, а всё, о чём сейчас может думать Наполеон, это о том, что этого всё равно мало. Он запускает пальцы за ремень брюк Ильи, прижимаясь бёдрами чуть ближе, и не может вспомнить ничего даже приблизительно такого захватывающего, как звук дыхания Ильи, сбившегося от этого действия. Илья отстраняется на пару сантиметров, замирает, затем снова глубоко целует Наполеона. Следующее, что осознаёт Наполеон, это то, что Ильи больше нет рядом. В его руках пусто, и Наполеон моргает, его дыхание до сих пор сбивается, и он не понимает этой резкой пропажи. Илья отходит от него, его волосы в беспорядке, его одежда смята, его губы раскраснелись от нападок Наполеона. И в одной руке Илья держит приборы Наполеона для вскрытия замков. Наполеон застывает на месте и в шоке пялится на эту картину. – Да ты издеваешься. Губы Ильи дрогнули в усмешке. Его зрачки расширены, дыхание только-только начинает выравниваться. – Костюм у тебя неплохой, – говорит он, открывая застёжки, чтобы достать необходимые ему приборы. Затем он отворачивается к двери и принимается за замок. Наполеон, потерявший дар речи, только и может, что пялиться на стену, не в силах оправиться от того, на что он только что повёлся. Это же самый старый трюк из всех возможных, Наполеон сам пользовался им кучу раз с превосходным успехом. Он вообще не должен был сработать. Наполеон никогда бы не подумал, что Илья на такое способен, или, возможно, он просто недооценил, каким хитрым тот может быть. Спустя несколько секунд дверь открывается с громким кликом, и взгляд Наполеона возвращается к Илье. Тот уже открывает дверь, но, когда делает первый шаг из комнаты, оборачивается к Наполеону. На его губах играет небольшая усмешка, и искра в его глазах заново заряжает Наполеона возбуждением. Его приборы летят через комнату, и он протягивает руки, чтобы поймать их. – Буду рад продолжить, – говорит Илья. – Но не в этой комнате. Эта комната для того, чтобы остыть, она не подходит для того, что будет происходить дальше. Наполеон, который в этот момент с негодованием осматривает состояние своих принадлежностей, замирает на месте. Его разочарование и злость становятся топливом для совершенно иного огня. Нельзя сказать, что он прям бежит, когда следует за Ильёй по направлению к спальне, но это что-то очень близкое к бегу.