2.
13 августа 2021 г., 18:37
Фрэнк вошел в кабинет, но это не произвело никакого особого впечатления на его подчиненных: Сириус продолжил играться с бумажной лягушкой, которую сложил еще три дня назад, Ремус смотрел в одну точку где-то перед собой, подперев рукой подбородок, а Регулус листал книгу с яркой картинкой на обложке: трое подростков были изображены вокруг бутона огромного цветка. Что-то маггловское, видимо. Лонгбботом недовольно фыркнул. Он, конечно, не поддерживал политику чистоты крови, но вот влияние мира магглов на волшебников ему было не по душе.
А из-за таких как Эванс, магглорожденных, что не стыдились ни капли своего происхождения и принадлежности к магглам, это влияние усиливалось с каждым годом. Ладно внешний вид, ведь как показывал опыт, абсолютное большинство в итоге прогибалось под моду и стандарты, в угоду ли обществу, семье волшебника, с которым был заключен брак или же потому, что так обязывала новая должность, но магглорожденные неизбежно тянули за собой частичку своей культуры, и Фрэнк это еще в школе заметил.
Пластинки с маггловской музыкой, местами откровенно дикой, на провокационные темы, книги, всякие развлекательные приборы, не вписывавшиеся совсем в интерьеры волшебных домов… Конечно, они тоже в праве чтить свои корни, но ведь все больше магглорожденных просто перестает считать нужным адаптироваться под общество волшебников.
Лонгбботом был уверен, что ни к чему хорошему это не приведет, как и в том, что книжку эту, которую он только что бесцеремонно забрал у Регулуса, чтобы пробежаться взглядом по желтым страницам и, недовольно цокнув, бросить небрежно на чей-то стол демонстративно громко и в конце концов обратить на себя внимание еще сонной команды, принесла Лили. Дешевое детское чтиво. Не интересно.
— А где… — Фрэнк пробежался взглядом по помещению в поисках рыжей макушки, но обнаружил только пару спящих авроров, один из которых накрылся оранжевой кофтой, а другой видимо прятался под папкой в оранжевой обложке.
— Скорее всего проспала и теперь покупает кофе и пончики, чтобы извиниться и задобрить тебя, — недовольно проворчал младший Блэк, стуча громко каблуками туфель на пути к столу, куда Лонгбботом кинул его книгу.
— Или играет в шахматы с Мальсибером, — фыркнул Сириус.
— Я надеюсь, это не метафора, — Ремус потянулся и у него громко хрустнула спина, от чего парень окончательно проснулся и сильно смутился.
— Нет. Они реально в шахматы играют…
— Сириус, — Регулус удостоил брата осуждающего взгляда сразу следом за начальником. — Они друзья. Что в этом плохого?
— Он бывший Пожиратель! — всплеснул руками старший Блэк.
Лонгбботом и Люпин тоже уставились на Сириуса.
— Тебе метку показать? — нахмурился Регулус.
— Ты — совсем другое. Ты поддался ложным идеалам, оступился. А Мальсибер… отмороженный двухметровый мудак. Я все сказал, — закончил Сириус.
— Я думаю, Лили просто ночевала у своего ухажера, — решил Люпин отвлечь всех до того, как конфликт получит развитие.
— С чего такие выводы? — Фрэнк обратил к нему свое внимание. Алиса в последнее время почти ничего о Лили не рассказывала, поэтому о том, что у нее кто-то появился знать он не мог, хотя обычно жена постоянно выбалтывала все, что слышала от подруг.
— Она стала намного счастливее, прям вся светится и не ходит, а летает. И стала намного мягче к Сириусу и Джеймсу, значит либо переболела и отпустила ситуацию окончательно, либо ей просто стало не до этого, потому что у нее новые отношения. Так как такой грандиозный развод и два года проживания из-за этого в полной изоляции от волшебного мира забыть так быстро трудновато, значит второй вариант. Ну а еще она с неделю назад была в блузке с декольте и, когда ее поправляла, светанула засосом, — Люпин пожал плечами. — Не то, чтобы я нарочно приглядывался…
— Да ладно, мне кажется, все еще в школе пригляделись, — фыркнул Лонгбботом. — Звучит логично. Значит, прячет ухажера? Думаете, кто-то из бывших Пожирателей? Реги, а ты в курсе? Вы ведь с ней подружки.
— Во-первых, хватит приравнивать меня к ее лучшему другу-гею, эта должность занята не мной. Во-вторых, вас ее личная жизнь не касается, и даже если я что-то знаю, я никому ничего не скажу, — младший Блэк недовольно хмыкнул.
— А почему здесь так сонно? Я аж еще на лестнице спать захотела, — Лили появилась неожиданно. — Пятница все еще рабочий день, хоть и последний в рабочей неделе, — фыркнула девушка, подходя к Фрэнку и ставя на стол рядом кофе и коробку пончиков. — Привет, дружок, как ты себя чувствуешь? — Эванс поцеловала Регулуса в щеку, приобнимая его за плечо.
— Не подружки вы с ней, говоришь? — усмехнулся Сириус. — Ну-ну. А может это ты ее ухажер, вот вы и скрываетесь, чтобы не заявлять в отдел кадров?
— Ага, ясно, понятно, — Лили сняла мантию, закатывая глаза. — Я понимаю, что кроме Фрэнка я единственная, у кого здесь имеется личная жизнь, а он женат и поэтому его жизнь обсуждать скучно, но попрошу вас все-таки не совать в нее нос. И да, у меня никого нет, — она передразнила ехидную улыбку старшего Блэка, передавая ему пончик с клубничным джемом.
— Ладно, заканчиваем с обсуждением важных вещей, переходим к нашей скучной ужасной работе. Регулус, Сириус, что там у Джеймса с делом графини? — Лонгбботом приколол на доску портрет убитой.
— Он собирает улики, — отозвались Блэки практически в один голос.
— Хорошо, главное, что не тащит каждого, кто с ней спал, в допросную…
— Ты же понимаешь, что уже после этого можно отклонить его кандидатуру? — как будто невзначай, откусывая пончик и заглядывая в бумаги Лонгбботома, спросила Лили. — Нам вроде и так проблем хватает, Бертрам нас через раз грозится прикрыть.
— А это не твоя забота. Он повел себя импульсивно, но давайте еще понаблюдаем. Раскроет дело — обсудим то, имеет ли смысл его взять, — заявил Сириус. — То, что ты боишься, что вы не сработаетесь — твоя проблема, Лили.
— Сириус, если Поттер раскроет это дело, то я возьму его. Но если они будут спорить и пререкаться, то я уволю тебя, понятно? — равнодушно сказал Фрэнк. — Вас это вообще не касается, это мой отдел и я решаю, кто здесь будет работать. Кому не нравится, пример заявления об увольнении у меня на столе. Какие есть соображения по МакМиллану?
— Ну, убийца либо ребенок, который не знает, что Эванеско нельзя применять на людей, либо человек с плохой памятью и слабыми нервами, — пожал плечами Регулус. — У них был прием в тот вечер, последний, кто его видел, это младший сын и служанка, которая принесла чай.
— А где был яд?
— Мы предположили, что в чашке с чаем, и тогда среди подозреваемых только служанка, но на всякий случай порыскали по кабинету. Нашли бутылку джина, отправили на экспертизу.
— А кто вообще нанимает служанок, когда есть домашние эльфы? — нахмурился Люпин. — Девушка была красивая? Может она его любовница, а отравила супруга?
— МакМиллан часто занимается благотворительнотью и иногда берет к себе не устроившихся в жизни волшебников. Я сделала запрос на ее досье, — Лили задумчиво вытерла пальцы салфеткой, дожевывая пончик. — А ведь его обвиняли в педофилии месяцев с пять назад.
— На том приеме из детей была только его внучка со своими друзьями…
— И мы не будем обвинять МакМиллана в растлении несовершеннолетних, потому что я не хочу разбираться с его сыном, — закончил за Регулуса Фрэнк.
— Но это ведь не мешает нам поговорить с девочкой, верно? Она в школе, отпрашивалась на выходные, и практически единственная из тех, кого мы не смогли опросить вчера, — пожал плечами младший Блэк. — Не нужно никого ни в чем обвинять, просто спросить, что она знает.
— Очень аккуратно спросить, — сморщился Лонгбботом. — Ладно, Лили, мы с тобой пойдем в школу и поговорим с внучкой. Блэки — продолжаете наблюдение за Поттером, Люпин — ждешь отчета по служанке и проверяешь всех гостей на наличие возможных мотивов.
— Это МакМиллан. Там у каждого второго мотив был, — сочувственно похлопал его по плечу Сириус.
***
В кабинете директора мало что изменилось с тех пор, как Лили в последний раз побывала здесь. Где-то в груди странно болезненно щемило от накативших от прогулки, которую пришлось совершить по школе, чтобы найти Дамблдора, воспоминаний. Она думала про беззаботные годы, когда ее самой большой и страшной проблемой было то, что ее не принимает старшая сестра. Да, тогда было все гораздо проще и легче, тогда мир очень легко делился благодаря юношескому максимализму на черное и белое, что значительно упрощало жизнь. А потом война, после нее развод, а после два года в мире магглов. Мире, в котором она была такой же чужой, как и в волшебном. Ни там, ни тут ее никто не ждал по-настоящему, и Лили чувствовала себя покинутой, впрочем, это было не такое ужасное и разрушительное чувство, какого она боялась, когда трясущейся рукой и будучи в слезах подписывала документы для развода. Ей пошло на пользу отстраниться от всего и покопаться в себе. Даже что-то наладилось в отношениях с сестрой, по крайней мере, Петуния не игнорировала ее письма, а в прошлом году они даже обменялись рождественскими подарками. По крайней мере, теперь Лили, вернувшись в волшебный мир, точно знала кто она и точно знала, что последнее, чего ей хочется — быть раздавленной эго любимого мужчины. — Ты так и будешь молчать по поводу того, что видела? — спросил Фрэнк, не глядя на Лили, что сидела в кресле закинув ногу на ногу и изучая ярко-красный лак на своих ногтях. — А что ты хочешь от меня услышать? Что я тебя осуждаю? Я тебе не просто осуждаю, Фрэнк, я тебя призираю, — улыбнулась Эванс. — Доволен? Завести интрижку на работе, пока жена дома с ребенком — верх мразотности, Лонгбботом, я не понимаю, чего ты от меня ждешь. Мы с тобой друзья, но это не значит, что я закрою глаза на то, что ты ведешь себя как козел по отношению к моей подруге. — У меня нет ничего с Джейн. Это было всего один раз… — Ага. Только я по глазам вижу, что ты врешь, Фрэнк, — фыркнула Лили. — В общем, как я поняла, у вас все кончено, и я не знаю, правильно ли я поступаю, но я ничего не расскажу Алисе, при условии, что ты не будешь больше вытворять ничего подобного. Она этого не заслуживает, и ты это лучше меня знаешь. И постарайся приструнить эту девицу, чтобы она сама не добралась и ничего не рассказала ей. — Спасибо за понимание, — недовольно цокнул Лонгбботом, отворачиваясь. Наверное, сейчас он думал о том, что Лили возомнила себя святой и считает, что она морально выше него, но ей было все равно, потому что в своей правоте Лили была сейчас как никогда уверена. Фрэнк всегда нравился ей тем, что был достаточно сильным и храбрым волшебником, они не раз спасли друг друга в бою и неплохо работали вместе, и подобное стало для нее действительно неожиданностью. И ведь он действительно продолжал любить Алису, но все равно позволил этой девчонке влезть на себя. Люди такие странные существа… — А что у тебя там на личном все-таки? Кто-то же ставит на тебе засосы в конце концов. — Ну, чтобы получить засосы не обязательно вступать в отношения, — Лили откинулась на спинку кресла. — Секс на одну ночь никто не отменял. — Вот как значит, — ухмыльнулся Фрэнк. — Ну и врушка же ты, Эванс. Похоже, ты и впрямь связалась с кем-то из бывших Пожирателей. — У тебя бывший Пожиратель в отделе работает, — напомнила девушка. В этот момент открылась дверь и в кабинете появился Дамблдор, а следом за ним вошла невысокая девочка в форме Когтеврана. Очевидно, это и была Виола МакМиллан. Лили отметила, что девочка выглядела напуганной, да и в целом не было похоже, что с ней все в порядке. Вот только, сейчас это не показатель, в конце концов, у нее умер дедушка, и если даже они не были в близких отношениях, столько шумихи было вокруг этого дела, что ребенка бы неизбежно задело. — Мисс МакМиллан, это авроры Лили Эванс и Фрэнк Лонгбботом, они хотели бы поговорить с вами, — объяснил студентке Дамблдор. — Я… не хочу с ними разговаривать, — прошептала Виола, замотав головой. — Я имею право ничего не рассказывать без своих родителей… — Мисс МакМиллан, ваш дедушка был убит. Совершивший такое преступление должен понести наказание, и может быть вы сможете нам помочь. Лишь пара вопросов. Присядьте, — Лили указала на кресло напротив себя. — Ваши родители были извещены о том, что мы придем к вам и дали свое разрешение, иначе бы нас здесь не было, верно, Фрэнк? — Да, разумеется. Я лично говорил с вашей материю, мисс, — кивнул Лонгбботом. — Я ничего не знаю, — дрожащим голосом произнесла девочка, садясь в кресло. — Я не видела дедушку почти весь вечер. Мы только потанцевали с ним в начале, а потом он пошел к гостям, а я к своим друзьям, и все, — глядя на Лили большими серыми глазами, говорила Виола. — Мы знаем, что с вами были ваши друзья их Хогвартса, не могли бы вы рассказать, кто именно? — Дрейк Эклз и Мелиса Аберфорт, мы с ними учимся на одном курсе. Разве это важно? — Виола прищурилась. — Да. Их мы тоже опросим. С вами беседу продолжит мистер Лонгбботом, — Лили поднялась из кресла. — Господин директор, можно вас на минутку? — она направилась к выходу из кабинета. — В чем дело, Лили? — Дамблдор взглянул на нее настороженно, как только за ним закрылась дверь. — Вы же не подозреваете, что убийца кто-то из детей? — Мы пока что вообще ничего не подозреваем, — успокоила его Эванс. — Но мне нужно знать, Дрейк Эклз — магглорожденный? — получив в ответ кивок, Лили шумно выдохнула. — Я могу опросить его одна? Думаю, он будет немного разговорчивее, если вас не будет рядом. Я не буду задавать никаких вопросов, которые могут потом превратиться в претензии от родителей. Старик кивнул, и Лили спешно развернулась на каблуках. Уточнив расписание, девушка уже направилась в нужный класс, но закончился урок и потоки студентов вылились в коридоры школы. Первым попавшимся под руку человеком, которого Эванс без проблем смогла остановить и расспросить о мальчишке, оказалась девушка, вышедшая из кабинета истории магии. Судя по внешнему виду, она была преподавательницей и казалась Лили ну очень знакомой, вот только вспомнить, откуда Эванс ее знает и как ее зовут, не удалось. Получив описание нужного ученика, Лили поблагодарила молодую профессоршу, и отправилась на поиски. Поспрашивав еще у некоторых ребят, она поняла, что Дрейк благополучно отправился курить со старшекурсниками. Место, где собирались ребята во время перемен, чтобы покурить, оставалось все тем же и выглядело все так же. Когда Эванс подошла к поляне студенты весьма ожидаемо бросились в рассыпную. Заметив светлую макушку с ярко голубыми прядями и красную нашивку на жилетке ее обладателя, Лили побежала. Мальчик же в свою очередь дал деру, что было мочи. — Да стой же ты, мелкий паршивец! — выкрикнула Эванс. — Не заставляй меня применять магию! Но магию применять не пришлось: она скоро нагнала студента и завалила его на землю, снеся ладони, локти и, судя по тому, что заболели колени, их тоже. — Травка?! Ясно, чего ты так удирал, — подняв смятую самокрутку, которую пацан выронил из рук при падении, прошептала Лили. — Ты Дрейк Эклз? — А ты аврорша с хорошими сиськами? — хихикнул гриффиндорец, прижатый ею предплечьем за лопатки к земле. — Это не моя. Старшекурсники дали попробовать. Но кто — не скажу. — Да мне все равно, по сути, — Эванс встала и дернула Дрейка за собой. — Вас, альтернативно одаренных, курящих по среди учебного дня травку, вычислить на раз-два любому из профессоров. Знаешь, что сделали с моими однокурсниками, когда поймали их с таким добром? На месяц отправили сидеть дома, одного из них на полгода отстранили от игры в квиддич, а троих отдали в полное распоряжение Филчу на четыре месяца. — Вы меня заложите? Лили осмотрела мальчишку с ног до головы, Худощавый, длинный, угрюмый, судя по волосам и пирсингу — бунтарь, и, учитывая нечищенные ботинки и торчащую из брюк рубашку, неряха. Интересно, сколько баллов факультет потерял на его явном пренебрежении к школьному дресс-коду? Его равнодушие и нахальность показались ей напускными и, вероятно, так и было: за наркотики можно было получить весьма суровое наказание вплоть до исключения, все зависело от масштабов проблемы, хотя обычно до этого дело не доходило. — Ну не знаю… С одной стороны, в следующий раз ты все равно попадешься, но уже не мне… — девушка задумчиво потерла подбородок. — мне нужно поговорить с тобой о твоей дружбе с Виолой МакМиллан и том приеме, на который она вас приглашала. — Тот, что был на выходных? Это касается ее деда, да? — Ага. Слушай, давай так. Ты говоришь мне всю правду, а я не рассказываю никому об этом, — она помахала перед его лицом самокруткой. — МакМиллан вел себя с вами странно? Может быть он тебя трогал, как будто невзначай, или особо любезничал… — Нет, он нас не домогался, — фыркнул Дрейк. — Да ну? Слушай, я же сказала, — сменив тон, едва поняв, что с парнем можно особо не церемонится, ответила Лили. — Или ты говоришь правду, или это, — она еще раз демонстративно показала косяк. — Идет со мной в кабинет директора. — А какой смысл мне об этом говорить? Старик умер, моим родителям все равно наплевать, они не хотят лезть в этот ваш волшебный мир со всеми его странностями, в школе тоже ничего не сделают. А приставания мерзких подонков я дома видал, — нахмурился мальчик. — Слишком сладкий на лицо вышел. — Для нас важны любые подробности. Ты пойдешь со мной, — Эванс спрятала самокрутку в карман. — И мне нужны подробности того вечера, — она направилась обратно в школу. — Мы с Вио и Мел были почти все время в зале во время банкета. Танцевали и пили, пока за нами никто не смотрел. Вио так напилась, что в итоге чуть не отрубилась прямо там, ее родители были злые, как собаки. В тот вечер он нас не трогал, это случилось накануне… я пошел в первую ночь, с пятницы на субботу, в туалет, по пути обратно в комнату меня поймал МакМиллан. Он предложил мне выпить чаю с пирожными, я отказался, ушел. В субботу мы сидели вчетвером в его кабинете, он рассказывал нам историю их рода, а потом отослал девчонок и… хорошо, что тогда зашла Кейси. — Служанка? Она что-то видела? Или ты ей что-нибудь рассказывал? Дрейк отрицательно замотал головой. — Это все? Он больше не трогал тебя? — Нет. Я его даже не видел после того, как они с Вио потанцевали, чтобы открыть вечер, я все время был с ней, надеялся, что смогу проконтролировать количество выпитого ею шампанского. Рано утром в понедельник мы вернулись в школу. — Виола… часто пьет столько шампанского? — А что? Как будто вы в нашем возрасте не пили. — Ну, начнем с того, что нет, не пила, и закончим тем, что Виола скорее всего воспитывалась в строгости, и в принципе не выглядит как кто-то, кто часто напивается. Да и вам по четырнадцать. Даже у магглов в четырнадцать не все пьют до отключки. — Это случайно произошло. Она впервые столько пила, просто потеряла меру. — Как скажешь… А вы давно дружите? — С первого курса. — И ты впервые оставался у них? — Нет, вообще-то, Вио часто приглашала меня к себе. Ее родители и дед вечно в делах, ей одной скучно, мы с Мел ее семья. — А Кейси ты хорошо знаешь? — Н-нет, — он запнулся обо что-то на тропинке. — Она тихая очень, мы ее обычно почти не видим. Мы как-то разговаривали, и она рассказывала, что ей очень повезло, что после отчисления из школы, МакМиллан взял ее к себе… В кабинете у директора, где уже не было Виолы, Дрейк еще раз рассказал все тоже самое. Лонгбботом зафиксировал все показания, пока Лили ходила по помещению, накручивая на палец одну из своих многочисленных косичек, думая о том, что их пора бы распустить, и о том, кто мог убить МакМиллана. Да, у очень многих из присутствующих на том вечере были мотивы, ведь за свою жизнь он успел знатно многим нагадить, вот только на кухне почти никого кроме эльфов, его супруги и служанки никого не было, и если яд был в чае, то убийца точно не среди гостей. Но следы от заклинания… черт, нельзя сбрасывать никого со счетов только из-за них.***
— Сколько тебе лет? — прищурился Северус, оглядывая содранные ладони и локти девушки. — Это ранения, полученные на службе, между прочим! — Лили вздернула нос. — Я гналась за третьекурсником с косяком, — тяжело вздохнула она. — Ужасно болят локти. — Правильно, у тебя все в мясо содрано, чего бы не болеть… — он открыл пузырек с обезболивающим зельем и поднес его к ее губам. — Бедолага ты моя… Эванс послушно выпила до дна зеленую жидкость. Она ужасно устала на работе. Посещение Хогвартса оказалась бесполезным — к концу дня в Аврорат пришла служанка с чистосердечным. Отравила чай. Лили только фыркнула, потому что такой скучной и очевидной развязки этому делу ей не хотелось. С другой стороны, теперь можно в выходные забыть про работу. Остаток дня они провели в возне с бумагами, спорах и дурацких подъебках, в общем, практически как обычно. Успели даже поскучать последние пару часов рабочего дня и устроить чемпионат по бросанию в мусор смятой бумаги. Северус устал не меньше. В аптеке было много народу сегодня, и он совсем замотался. Раньше ему всегда казалось, что работа в таком месте для него оптимальный вариант, тем более, что бывшего Пожирателя не многим хотелось взять на работу даже при учете всех его заслуг. Но Маллиграбс, тот еще старый скупердяй, решил сыграть на этом, наняв его за весьма скудное жалование. Со временем, поподмигивав его супруге и одной из дочерей, что часто помогала родителям в аптеке, зарплату себе Снейп смог выбить достойную, но работа с клиентами иной раз была до невыносимого выматывающей. Северус думал о том, чтобы стать учеником одного из мастеров-зельеваров при Министерстве. Нужно было обзавестись лицензией прежде, чем приниматься официально за зельеварение. Конечно, всегда можно было податься в подполье, арендовать маленькое помещение где-нибудь в Лютном и зарегистрировать его как, например, магазин ингредиентов, но вряд ли с его репутацией стоит так рисковать. К тому же, Лили такого не оценит. Отправив ее в ванную, он пошел на кухню заваривать чай. Они не жили вместе, но очень часто ночевали друг у друга. Чаще у нее, но иногда и у него, и ее вещи занимали почти четверть его шкафа. Было так странно, когда в его доме, таком негостеприимном и одиноком, стали появляться признаки присутствия в нем женщины, и не какой-либо, а именно ее. Северус даже не злился на то, что постоянно находил в самых неожиданных местах длинные рыжие волосы. Ее собственная зубная щетка, расческа у зеркала в прихожей, ее белье в комоде и «случайно» затесавшаяся среди ее рубашек его футболка, которую девушка присвоила себе как пижаму, пачка зеленого чая, который пила только она… ему так нравилось видеть все эти мелочи. Снейп не думал, что Лили даст ему второй шанс, даже когда узнает, что это он шпионил для Ордена. Но та как будто вовсе забыла обо всем, что было и в войну, и в школе, помнила только счастливое, говоря, что слишком устала от негатива. Два года Северус ходил вокруг ее дома, не решаясь напомнить о себе и волшебном мире, зная, как ей тяжело после развода, но в итоге Эванс сама пришла к нему. И вот они уже снова друзья, и как-то слишком незаметно частым явлением в их дружеских встречах стали длительные крепкие поцелуи, глубокие и нежные, и прикосновения превратились из чего-то незаметного и ненавязчивого в наглое лапанье, для которого не требовалось разрешения. Как-то их встречи у него дома перешли от обсуждения работы и долгих душевных разговоров к тому, что он вдавливал ее резкими толчками в старый скрипучий диван, стискивая мягкие ягодицы, впивался в нежную шею поцелуями, оставляя засосы, и слушал ее мольбы о том, чтобы он был грубее. В ванной зашумела вода. Интересно, она закрыла дверь?.. Он поставил чайник и направился к Лили. Конечно, вероятно, она как обычно его выгонит, но можно понадеяться, что ее локти болят достаточно сильно, чтобы доверить мочалку другому человеку, и обезбол еще не успел подействовать. Северус почти не видел ее голой при свете, она раздевалась только в темноте, в остальных же случаях предпочитая заниматься любовью в одежде. Эванс стеснялась своих шрамов. Шрам на ее правой ягодице он увидел случайно, когда задрал юбку и, вопреки просьбам оставить белье на месте, все же стянул с нее трусы. Лили еще долго на него дулась после этого. Она прятала спину всегда и везде, даже на пляже, и не позволяла никогда даже слегка приподнять майку или расстегнуть блузку, когда он хотел поцеловать ее в живот. Едва он открыл дверь, Лили вся сжалась, пытаясь спрятаться. — Ты бы хоть постучался, — недовольно пробурчала девушка. Мокрые пряди ее длинных волос скрыли лицо. — Лилс, что не так? Парочки иногда моются вместе, что в этом такого? Я же пускал тебя к себе, когда принимал ванну и ты мыла мне голову, — он усмехнулся. — Если дело в этом, — он опустил взгляд на ее ладони, прикрывавшие лобок, покрытый рыжим пушком. — Я не буду к тебе приставать. Просто помогу тебе помыться. — Я не хочу, чтобы ты видел это все, — Лили стояла к нему боком. — Я это все трогал. Какая разница? — он выгнул в вопросе бровь. — Лилс, в чем дело? Расскажи мне. — Он… часто говорил мне, что мои шрамы ужасны и уродливы, — Эванс сглотнула слезы. — Не хочу, чтобы их кто-то видел и все! Не хочу! — Лили… — выдохнул Северус, подходя к ванне. — Посмотри на меня, — он коснулся бедра девушки, поглаживая бережно влажную кожу. — Посмотри на меня и повернись ко мне. Это всего лишь шрамы. Пожалуйста, милая. Эванс, — его тон стал строже. — Повернись. — Зачем тебе это? Что за важность видеть то, что не имеет значение? Какой смысл, Сев? — Доверие. Я хочу, чтобы ты доверялась мне во всем. Не только в том, что сейчас тебе хорошо, но и в том, что раньше тебе было плохо. Лили нехотя опустила руки. Снейп разделся и забрался к ней в ванну, на что Эванс только прищурилась и недовольно хмыкнула, но все же позволила ему начать тереть ее намыленной мочалкой. Северус старался не думать о том, как она получила эти шрамы. Ему тогда сказали, что взяли орденца, но никто не сказал, кого именно. А потом ее крики. Дикие, рвущие сердце. И он тогда сделал все, чтобы она смогла сбежать, но жуткая картинка все еще иногда стояла перед глазами, когда он касался ее кожи на животе или на спине. От каких-то шрамов ей удалось избавиться, но какие-то будут с ней еще очень долго. Единственное, что шрам на заднице Лили точно получила не от пыток, и размышления о том, откуда он, сейчас его здорово отвлекли. Снейп включил воду. Эванс прильнула к нему, обнимая его за талию, засопела ему в шею, но так недовольно, что Северус почувствовал себя виноватым за то, что настоял на своем. Шрамы на ее животе не были такими уж страшными и выраженными, а вот ее спина… Он осторожно убрал в сторону ее волосы и провел пальцами вдоль позвоночника, где тянулся тонкий шов, а затем крепко стиснул ее в объятиях, покрывая поцелуями ее лицо. — Все ведь хорошо? — спросил Северус, целуя ее в мочку уха, там, где блестел маленький камушек сережки-гвоздика. — Твои шрамы не уродуют тебя. Они прекрасны, как и все в тебе. Они часть тебя и твоей истории. Ты бы хотела забыть об этом… это было и ты это пережила. — Да. Конечно, — она прикрыла глаза. — Все прошло. Но… я не хочу вспоминать. Не хочу. Это не только война, это еще и не самые приятные слова от бывшего мужа, ха. Глупости, я знаю. А ты… будешь смотреть и думать, что мог тогда что-то изменить, хотя это не так. — Это совсем не глупости, — он взял ее лицо в свои ладони. — Все хорошо, Лили. Все в порядке. Я люблю тебя всю, от кончиков волос и до кончиков пальцев, каждый твой шрам и каждую веснушку. — А я люблю тебя, — она потерлась кончиком своего носа о кончик его носа. — Очень, — выдохнула девушка, прильнув к его губам в мягком поцелуе. — Это все так сладко, что меня сейчас стошнит, — усмехнулся Северус, отстраняясь от нее. Лили улыбнулась. Иногда их отношения казались просто до приторного идеальными, и она не знала, как к этому относиться. Снейп умел быть заботливым, умел быть нежным и любящим, что удивляло ее. Даже будучи романтичной девочкой-подростком она не могла предположить, что Северус способен на такое, хотя, наверное, тогда он и не был. Все случившееся их сильно изменило. Опыт взрослой самостоятельной жизни отрезвлял, сводил на нет юношеский максимализм, и не было уже ни у нее, ни у него глупой мысли, что весь мир подвластен. Но были, конечно, во всей этой взрослой жизни и приятные вещи… Северус положил руку ей на шею, мягко водя по ней большим пальцем, и девушка отклонила голову назад, позволяя ему прильнуть губами к теплой влажной коже. — Ты обещал не приставать, — напомнила девушка. — Я не пристаю. Просто помогаю расслабиться, — выдохнул он ей в ухо, спускаясь ниже, чтобы погладить полную крепкую грудь. — Совсем немного, — ладонь скользнула еще ниже. Лили обняла его за шею, прикрыла глаза, когда он коснулся самой чувствительной точки. Она нетерпеливо заерзала на его пальцах, и Северус, противно хихикнув, прижался губами к ее виску, начиная двигать рукой. Такая чувствительная, но такая непривыкшая к простым ласкам. Ее буквально приходилось приучать к чему-то кроме банальных быстрых перепихонов во время обеденного перерыва. Эванс тихо застонала, стиснула его плечи. — Погоди, Сев, хватит. Хватит! Там чайник кипит… — тяжело дыша проговорила Лили, отстраняясь. — Продолжим попозже, — она подмигнула ему. Прежде, чем Северус вышел из ванной, она еще раз поцеловала его в губы, крепко, до боли в скулах. На кухне не только кипел чайник — на подоконнике открытого с целью проветривания окна сидела большая сова. Темно-коричневое оперение Снейпу было знакомо, и он скривился. Ничего хорошего для Лили в этом письме скорее всего нет, ведь конверт явно запечатывала не Алиса. Та всегда оставляла в углу конверта отпечаток напомаженных губ. Эванс и сама так делала, да и вообще вся их братия. Забавно, что так повадился делать Розье, который макияжем баловался нередко и мог себе позволить иметь под рукой помаду. Он забрал у совы письмо и отправил почтальона обратно домой, увы, без угощения — где Лили хранит вкусняшки для пернатых почтальонов он не знал. — Что это тут? — Эванс появилась на кухне, завернувшись в теплый халат, в тапочках, с полотенцем на волосах, такая домашняя и такая забавная. — О черт, это Лонгбботом… — она распечатала конверт. — Чего пишет? — Северус начал делать чай. — Работа… придется явится завтра в отдел, похоже, дело МакМиллана не закрыто, — недовольно закатила глаза девушка.
