Птицы

Туури, птичка, в огражденье Ты росла, вдали от Леса, Как сокровище в шкатулке, За барьером водной глади, Позже — стен, свинца и магов Под крылом родного брата. Но всегда ты вдаль смотрела, За ограду, за пределы Нашей крохотной деревни, Нашей крепости надежной, Оказаться там мечтала, Вдаль душа твоя стремилась. Жадно слушала ты байки О чужих краях и людях, Городах, устройстве мира, Технологиях с наукой, Языки других народов Изучала, стала скальдом. За малышку, за девчонку Я, как старший, был в ответе, Запрещать имел я право Говорить о внешних землях, Не пускал и близко к лодкам. Книги чище, безопасней. Скальду без иммунитета В Тихий мир соваться — глупость. Я ведь знаю, что снаружи: Гибель в тысячах обличий. Стены, правила, запреты Для тебя, твоей защиты! Я так думал… Для тебя же Оставались стены клеткой. Ты мечтать не перестала, Все ждала — и дождалась ты, В шанс на странствия вцепилась, Не спросила разрешенья, Вещи толком не сложила — Так к отплытью торопилась. Повзрослела — не удержишь, Не накажешь, не заставишь. Умолял — останься, Туури, Говорил я — образумься, Говорил лишь — но не делал Ничего. Стоял в сомненьях. Мог бы плюнуть на приличья, Мог бы взять тебя за шкирку И не дать взойти по трапу, Мог бы Лалли отослать, но… Как глаза твои сияли! Как восторгом ты лучилась… Не хватило силы духа Крылья птичке смять, обрезать. Так стоял я на причале, Вдаль смотрел, пока не скрылся За воротами паром твой, След его со мглой не слился. И предчувствия терзали, Тяжесть сдавливала сердце. Но, быть может, обойдется? Не одна ты, а в команде Взрослых, опытных военных (Так мне Тару обещала). Так ты птичкой упорхнула, Увела тебя дорога, Закружила, заманила За леса, моря и реки, За чужие поселенья В царство троллей, в земли тварей, В Тихий мир, где человека Сотню лет уж не бывало, Дальше, дальше, до предела И за грань, тропою птичьей В воды Туони, в край посмертный Вслед за лебедем багровым. Да, я маг не из последних, Мне подвластны крылья ветра, Корни леса, солнца пламя, Тропы мира снов известны. Души мертвых провожаю В Туонелу — но чтоб обратно… Не догнал, не спас, не отнял, Уберечь не смог сестру я. Знаю песни колдовские, Ритуалы, тропы духов, Леса и богов порядки, Облик и повадки троллей, Все секреты финских магов… Как мне дальше жить — не знаю. Туури, птичка, ты да Лалли — Вот и все, что мне осталось, После рокового года, После нападенья каде. Нет родителей и бабки, Нет родной деревни больше. Ради вас существовал я, Ради вас за стены Кеуруу Не совался, чтоб одни вы Не остались, если сгину. Ради вас военным магом Стал служить, чтоб защитить вас, Прокормить вас, обучить вас… Обучил — себе на горе. Только больше нет сестренки. Лалли вырос, научился Выживанью в Тихом мире И среди людей нормальных. У него теперь друзья есть, Есть кого позвать на помощь, С кем спиной к спине сражаться, С кем гулять по магазинам. Старший брат ему не нужен. Для кого себя беречь мне? А раз так — чего бояться? Время вспомнить сказки старцев, Время смерть схватить за перья, Время нарушать запреты. В Туонелу лазейку знаю: Со скалы да в сонный омут, Здесь и Там уйти под воду, В двух мирах одновременно. Прямо в бездны ледяные, Где темно с начала мира, Где в камнях хрустальных души Спят в беспамятном блаженстве. Сердце мага зорко смотрит И одну из сотен тысяч Птичку белую отыщет, И хрусталь сожмут ладони. Убежать же незаметно И надеяться не стоит. Клекот заполняет воду, Крылья толщу рассекают, Острый лед сжимает горло, Желтый взор пронзает душу: «Что ты, смертный, замышляешь? Что за наглость? Что за глупость? Возомнил себя героем? Ну и зря. Прощайся с жизнью!» Не герой я. Вся надежда На гордыню стража мертвых. Рассказал я птице-смерти О чудовище, о каде, Призраке, крадущем души Финских магов. Даже лебедь Их у каде не отнимет, Не получит в свои списки. Возмутилась птица-лебедь: Ей не все подвластны души?! Согласилась мне оставить Птичку-Туури на все лето, А взамен забрать грозилась, Как березы пожелтеют, Как настанет осень, души Двух из рода Хотакайнен. Нет назад теперь дороги. В Тихий мир из Саймы выйду, Отыщу, настигну каде, Уничтожу злого духа, Отпущу в посмертье души. Наконец-то бабка Энси Туонелы достичь сумеет. А вторая жизнь… так лебедь Не сказала, чья конкретно, Две — и только. Значит, Онни Хотакайнен ей сгодится. Пусть я больше не увижу Гладь озер, цветы лесные, Пусть я больше не услышу Шелест листьев, щебет птичий, Но усну навек спокойно В тихих темных водах Туони, Коль верну на землю Туури. Будет птичкой-невеличкой, Твари ей страшны не будут, Не опасен будет вирус. Повидает мир широкий, Полетит, куда захочет, А соскучится по людям — Пообщаться сможет с Лалли (Или рыжим тем исландцем — Маг любой ее увидит), Помогать кузену в рейдах Сможет призрачная птичка, Как сейчас мне помогает… Но не ладится охота, Ускользает призрак-каде, Заставляет хищных тварей Защищать его бесплотность. Не одну, не две недели Тщетно обойти пытаюсь Трех чудовищных медведей И не нашуметь при этом. Если до исхода лета Каде так и не настигну, Одолеть ли не сумею… Что ж, конец не самый страшный: Не одна вернешься, Туури, В царство смертного покоя, Брат твой старший будет рядом, Брат крылом тебя укроет И в одном хрустальном камне Брат с тобой уснет спокойно. И пока все время мира Не пройдет, не минет вечность, Бесконечность не иссякнет, Мне не будет одиноко.