Близорукость

Тот же год. Рыцарь

      Дешевые съемные квартиры в Москве — это машина времени. Чем меньше сумма, тем больше вероятность того, что ты получишь законсервированную в коробочке советскую действительность. И плевать, что прошло уже больше двадцати лет! Заоблачные антресоли, невнятный хрусталь, которым обязательно следовало бы гордиться, пятнистые обои, выстеленный самым дешевым линолеумом пол или — если очень повезет — старый желтоватый паркет. Вот и все твое богатство. Вот и все, что ты можешь получить. Но Эля, как ненормальная, радовалась крохам. Их план сработал безоговорочно. Успокоительными Льва, которые Лена носила в сумке, накачали охранника, оставив у него за поясом лифчик Эли на память. Следующим же вечером охранник пропал, и никто не знал ответа на вопрос «куда?». Лена получила заслуженный фингал и могла бы еще что похуже, если бы не Лев. Между Валентином и братом внезапно произошла нешуточная стычка, в которой за Лену пообещали открутить голову. Отчим отступил, но теперь удары стали больнее и по почкам — потому что не видно.       Эля пряталась в съемной квартире, как и было оговорено. Выходить она боялась и нежеланного ребенка решила оставить, просто чтобы не светить именем ни в одной из систем. Девушкам казалось, что преступная группировка — это паучья сеть. Негде спрятаться, некуда бежать, везде свои люди — некому довериться. Даже квартиру искали до того момента, пока хозяйкой не оказалась престарелая женщина сурового вида. Было ли это гарантией безопасности? Нет, конечно. Страх пробирал до коликов в животе, но Лена держалась и удерживала от глупых поступков новую подругу. Эля оказалась верной и благодарной. Такой, какой Лена всегда себе представляла эти чувства: почти собачья преданность, пускай и под соусом из острого языка и мерзкого характера.       — Да больно, блин! Эля! — Лена ударила по рукам подругу, которая замазывала ей фингал после стычки с Валентином. Мягкое тело пуховки болезненно вдалбливалось в кожу, хотя Эля старалась работать практически невесомо.       — Ну что я могу! — взвилась та. — Пойдешь с фингалом в универ, будешь дергаться. Я тебе второй нанесу для симметрии.       Вздохнули. Обеим было понятно, что в образе Лены только избиений и не хватает для крайне драматичной картины. Все встало бы на свои места: нежелание общаться, странный вид, попытки сбежать при первой удобной возможности.       — Не ожидала, что с охранником выйдет. — Эля продолжила маскировать последствия. — Тебе… тебе его не жалко?       — Нет. Он знал все… Все, чем они занимаются. И ничего не сделал. Да и сам пользовался услугами иногда, запугивал.       — Так и мы знаем, — выдохнула Эля шепотом, словно стесняясь взбудоражить спящую совесть. Но не спала змея, не спала — ворочалась во тьме души.       — Поэтому и себя мне не жалко, — бесцветно ответила Лена.       Она приходила к подруге очень редко и только в те дни, когда отчим исчезал на новом задании. Он не посвящал в дела Лену и Льва, но исправно возвращался с большими средствами. Брат все удивлялся, как можно так талантливо проводить переговоры. «Действительно, как!» — сверлила взглядом широкую спину в графитовом костюме Лена.       Девичьи сплетни успокаивали беснующееся нутро, приносили веру в будущее. Было приятно чувствовать, что в этой ситуации вышло спасти хоть одного человека, но делить шкуру неубитого медведя никто не спешил. Лена приносила Эле еду и витамины для беременных, отбирала сигареты (даже очень тщательно спрятанные), находила приличную одежду, но подруга все норовила нарядиться самым развратным образом. Она так привыкла. Она так всю жизнь жила.       — А прикинь, что все разговоры про ФСБ правда? Позвонит тебе какой-нибудь урод, вот я поржу, — хохотала Эля за чаем.       — Ага. Скажи еще, что за нами все это время наблюдали. Да чушь это все. Если бы знали, уже давно накрыли бы ублюдков. А так… сколько уже лет это длится.       — Ну а вдруг? — улыбнулась Эля. — А вдруг там сидят сильные парни, которые спасают мир? Круто об этом просто даже думать.       — Что-то не торопятся.       — Мы тоже преступники… Если честно.       — Если честно, жевать у тебя выходит лучше, чем говорить, — фыркнула Лена и отвернулась в окно, за которым было другое такое же. С пожелтевшей рамой, убогим цветком на подоконнике, что скрючился всеми правдами и неправдами, и чьим-то несчастным горбатым силуэтом.       Эля все же прислушалась к замечаниям, и только по этой причине усталая тишина наконец накрыла квартиру. Обветшавшая коммуналка напоминала старую толстую кошку — пушистым ковром-животом, к которому, если прижмешься ухом, то словно заложишь его ватой, и запахом пыли. Минуты потекли спокойнее, беззаботнее, будто пригрелись о мягкие бока. Но когда пришла пора разорвать молчание, виновницей стала даже не задумавшаяся о чем-то своем Эля, а Ленин телефон. Он тоскливо и одиноко пискнул — и вместе с тем от вибрации подвинулся на столе ровно на сантиметр. На экране высветился незнакомый номер.       

***

      Настя не могла уснуть всю прошлую ночь. Сцена, свидетельницей которой она стала, не закончилась ничем — девушки оделись и куда-то убежали, оставив после себя только похабную картинку в голове. Позднее хакерша подумала, что это напоминало виденные ею раньше приглашения из анонимных секс-чатов. Контекст, в котором существовала поставленная под наблюдение жертва, позволял всерьез поверить и в такое развитие истории. Но Настя не верила. А еще она считала, что внезапная находка в ее шпионаже пока не касалась официального розыска. Слишком много крови попортила работа с хищными следаками — вот хакерша и удалила сохраненный скриншот со служебного компьютера, унесла с собой.       Дома был ноутбук и не такой хороший интернет, поэтому со своей частной территории Настя, как бы ей ни хотелось, слежку продолжать не могла. Зато могла пробить вещи попроще. Поиск обоих номеров в сети не дал результатов — ни одна из девушек предсказуемо не оставляла контактов в открытом доступе; впрочем, можно было надеяться, что хотя бы один из них окажется настоящим. Коды оператора точно выглядели действительными. Настя могла лишь проверить напрямую.       Она ни в коем случае не стала пытаться выйти на связь сразу. Если бы девицы попали в беду, а мобильный телефон — в чужие руки, это подвергло бы расследование еще большему риску, чем Настя и так планировала. Уверенность пришла, когда подопечная, хотя и без своей темноволосой подруги, снова замелькала на экранах. Обстановка казалась привычной, такой же отвратительно будничной. День, другой ничего не менялось. Оперативники выгадывали, когда лучше будет проверить последний объект, но хакерша сама попросила в этот раз дать ей время. А затем одним вечером — у ее девушки как раз закончилась смена — взялась за сотовый.       

***

       Лена, схватив кнопочный телефон, вдруг вскрикнула. Так и не надкушенное печенье выпало из Элиных пальцев.       — Ты совсем дурная, а?!       — Написал кто-то! — Лена передала похожий на кирпич агрегат подруге. Та ответила скептическим взглядом.       «Привет», — гласила незамысловатая смс.       — И что?       — Никто моего номера не знает, Эля! Вообще никто! А охранник отъехал! Кто это может писать?       — Отчим? Может, у него сдох телефон прошлый? Симка нагнулась? — суматошно предполагала варианты брюнетка, но ответом ей было только испуганное дыхание подруги.       — Да. Всегда звонил и обкладывал меня по первое число, а тут написал мне смс с «привет»! Какая вежливая и приличная скотина! Наверное, он это сделал, чтобы мне не мешать творить за его спиной всякую… это вот все!       Эля замолчала, пока Лена истерично расчесывала пальцами волосы. Перебрав все варианты в голове и позволив ей немного успокоиться, подруга серьезно продолжила:       — ФСБшник так не напишет. Как-то очень тупо. Он выведал твой номер и пишет тебе «привет»? Бывают недалекие в подобных структурах? Нет, у них там только очень смышленых берут. Наверное, это твой брат кому-то номер дал. А ты истерику устроила, истеройда.       — Нет, Лев ревнивый, — игнорируя поток критики, ответила Лена уже тише. — Он скорее отберет.       — Ну, может, кто-то выкрал? А может… — Эля хищно улыбнулась. — Это тебе с того света охранник пишет?       Бой печеньем занял еще пять минут. В борьбе проиграли все: есть с пола угощение даже в чистой квартире присутствующие побрезговали. Эля успокоила подругу окончательно и предложила просто ответить, но постараться сделать это не очень грубо на случай, если загадочное смс все же было спасением. Лена голосовала за то, что их рассекретили и пиши пропало, но в другой конец улетело испуганное: «Ты кто?»       Подруги синхронно вздрогнули, когда телефон пискнул и топорная вибрация, казалось, подвинула не только сам аппарат, но и стол. Лена заметалась. Раз пришло еще одно сообщение, то это точно не чья-то досадная ошибка. Эля попросила не пороть горячку и просто посмотреть: вдруг там банальные извинения.       «Я надеюсь, что друг. Мне показалось, тебе нужна помощь».       — Хм, — задумчиво вздохнула брюнетка, когда прочитала сообщение вслух. — Мне так школьный психолог говорил, а потом сливал все отчиму. Это выглядит подозрительно.       — Нет, это все. Это точно конец. Это кто-то из дружков охранника, я тебе говорю.       — Лена, да успокойся ты! — прикрикнула Эля. — Ну хочешь, просто сломай симку и концы в воду. Делов-то. Если тебе вообще неинтересно. Только имен не говори!       Лене, если исключить панику, было действительно любопытно. Поэтому под чутким руководством подруги, которая переписывалась гораздо чаще, они составили еще одно короткое сообщение: «А номер откуда?» Отправили. Притихли в ожидании, словно в молчании ответы прилетали быстрее. Лена держала телефон в руках, поэтому, когда бояться наскучило, активная жестикуляция во время спора поспособствовала отправке еще одного сообщения в три случайных буквы. Девушка испугалась, тут же извинилась перед незнакомцем за неосторожность («Я нечаянно!»), а Эля хлопнула себя по лбу.       — По-моему, ты просто дура. Кто так делает! Не отвечала бы ничего и все, — сетовала она. — Теперь даже самый тупой ФСБшник подумает, что ты курица.       — Сама ты курица! Ну а как надо было? Я случайно нажала, а вдруг подумает, что это какой-то код. Еще что…       — Мы тебе что, в фильме про шпионов? — Эля выхватила у Лены телефон и положила его на стол. — Все, пускай лежит. А то еще чего напишешь.       Ответ немного поменялся в тоне. Пожалуй, Эле следовало прикусить язык, потому что иначе как из фильма такому собеседнику взяться было неоткуда. Кто-то на том конце сильно осторожничал. Возможно, тоже боялся. Но, по крайней мере, хотел показаться дружелюбным, и вот уже в обезличенном тексте улыбнулась одинокая скобочка-смайлик:       «Давай сыграем в одну игру.) Зададим друг другу вопросы по очереди. И тогда ты все поймешь. И я тоже».       Девушки переглянулись. Эля с трауром в голосе сообщила самое логичное, что пришло ей в голову:       — Это точно маньяк. Пила тоже всем в игру сыграть предлагал. И никто не выжил. Давай смоем телефон в унитаз, а?       — Ты не помогаешь, — скуксилась Лена, трясущимися руками набирая ответ. Очень странный собеседник пугал ее до ужаса, но желание узнать причины, даже сама форма общения в виде игры, — пока ее не испоганила Эля неуместным замечанием, — казались правильными.       «Давай. Я уже спросила, откуда номер?» — настаивала Лена на своем в переписке.       «Ты его сама показала. Моя очередь. Зачем?»       — Обалдеть, — выглядывала Эля из-за плеча Лены, повисая на ее спине. — Это реально кто-то из камеры. Охранник выжил? Только он их смотрел.       Лена ощутила, как похолодела поясница и взмокли ладони. Ведь если охранник жив, то он знает, что Эля сбежала и прячется. Тогда по возвращении Валентина саму блондинку ждала казнь.       «Мы пытались скрыть кое-что. Мы были уверены, что у них внутренняя система безопасности, и нас увидит только охранник… Это ты? Славка?» — Лене пришлось хорошо напрячься, чтобы вспомнить имя. От этого стало невероятно стыдно.       «Нет. Это не Славка… А у них действительно только внутренняя система безопасности.) Просто видео с камер проходит через их сервер. Это нормально. Для лучшей защиты они хранят записи за несколько дней».       Очевидно, новое сообщение содержало в себе сразу два ответа: на тот вопрос, что уже был задан, и тот, который не успел поначалу сформироваться в светлой голове, но обязательно возник бы позднее. Эля подтвердила, что для охранника это были слишком умные речи — он-то в слове из трех букв делал две ошибки. Девушки выдохнули, но через секунду испугались больше прежнего: наверное, даже мертвый знакомый вселял ужаса меньше, чем внезапный человек извне.       Загадочный собеседник, впрочем, на этом не замолчал. Через полминуты Лене пришла еще одна смс.       «Я видел, что там делают с тобой... и с другими. Я хочу помочь. Но мне тоже нужна помощь».       — О, это мужчина! — обрадовалась Эля. — Это точно красивый ФСБшник! Сильный, мужественный и умный.       — Это какой-то урод, который подглядывал. Хорошо, что я закрывала курткой камеру. Как чувствовала…       — Да ну, смотри, помочь хочет. Может, что и предложит, разве нет?       — Может, — выдохнула Лена. — Только вот Лев… Эль, мы сами не знаем всю структуру. Мы не знаем, что может случиться, если все полетит к чертям.       «Я ничего не знаю. Я просто убираюсь. Явно не та, кто может помочь, извините», — уверенно ответила Лена и уже готова была выкинуть и телефон, и симку, и все из головы. Но Эля ее вовремя остановила:       — Не разбрасывайся шансами! Ты же не знаешь, какие у этого человека возможности, верно?       «Пожалуйста, — взмолился невидимый наблюдатель. — Страдают дети. Мне помогут любые данные, и я не раскрою их источник. Если тебе нужно знать обо мне что-то еще, чтобы поверить — спроси».       Совесть кольнула прямо в сердце. Лена вздохнула и услышала такую же безнадежную эмоцию за спиной. Не было никакой гарантии, что этот невидимый писака — не проверка на вшивость. И, скорее всего, блондинка ее уже не прошла.       «Это очень большая структура. Я не знаю, сколько ты видишь, но все мои объекты — это только маленький кусочек того, что происходит. И мы сами дети, которые страдали», — отправила Елена в другой конец. И после добавила еще немного, но честно: «Если я что-то сдам, то может пострадать человек, который мне дорог. Это типа заложника».       Наблюдатель вцепился в разговор, как утопающий в брошенный канат. Хватка была железная.       «Значит, тебе здорово повезло, раз твой номер оказался у меня, а не в органах. Но так уж выходит, что в основном я следую за тобой по пятам…) Вижу сколько могу. Только камеры. Служебные компьютеры — но там нет никаких данных. Дело ведь не в местах, а в людях. Я пытаюсь найти их и доказательства виновности. Любые. Твой близкий человек — один из мальчиков?»       «Да. Уже вырос, но в структуре. А вы не из органов? Кто тогда?» — Лена насторожилась, Эля тоже, но у последней были свои причины романтизировать незнакомый образ.       — Может, он просто, знаешь, герой, — мечтательно прикусила она губу, на что Лена только закатывала глаза. — И пытается спасти того, кого может. Слухай, Лен… А давай ему моего отчима сольем?       — В смысле?       — Смотри. Мы дадим наводку, этого ублюдка отловят. И мы молодцы, и нас искать не будут. А я тебе все могу рассказать даже про его жертв.       «Я не из органов, — ответил тем временем наблюдатель. — Просто сотрудничаю с расследованием. Независимо. Мне не нравится то, как оно идет… Но если у меня появится достоверная информация, то я смогу найти человека, который перейдет к действиям».       Девушки задумались. Никто из них никогда не сталкивался с органами, поэтому и обозначение «независимый» было для подруг вещью неопределенной. Возможно ли подобное явление вообще в государственной структуре? Это хуже или лучше? Что от этого ждать? Неужели это все еще не проверка после прокола Лены? На первый взгляд слова наблюдателя звучали неправдоподобно. Вдруг их просто отлавливают ищейки Валентина? Но они никогда не были настолько искушенными, потому что Ленин отчим не сотрудничал с умными и хитрыми людьми — ими сложно манипулировать.       — Может, это типа хакера? Ну раз взломал базу данных, — робко предположила Эля. Лена пожала плечами. Они долго взвешивали все «за» и «против», ведь если отрубить одну из голов гидре, то ей самой это сильно не повредит и, возможно, даже не испугает. Валентин, Лена знала, чувствовал себя слишком уверенно под крышей, которой обладал. А вот отчим Эли точно мог наделать ошибок после того, как любимая падчерица испарилась в руках злобного охранника.       — Два саботажа подряд — это слишком, — сомневалась Лена. — Годы безупречной работы, а тут такое. Сначала тебя якобы убивают, потом накрывают притоны ублюдка. Все поймут, что это подстроено.       — Да, но он не совсем чист… Это просто естественный процесс. Проколы одного человека. Тем более, он старикан и давно уже косяки порол. Давай. Заодно и проверим. Знаешь, тоже, может он меня продал, а, пока пинали, я все и выдала. Много вариантов.       «Я вам не доверяю, — призналась Лена в ответе. — Но у меня есть кое-что. Я могу рассказать про одного человека. Он сейчас не на хорошем счету, и его поимка будет логичной. Наверное».       «Я постараюсь оправдать твое доверие! — очень скорое сообщение оказалось необычайно эмоциональным. В нем не было никаких указывающих на характер этих эмоций смайликов, но отчего-то за набором символов чувствовалось облегчение и надежда. — Ты умница. И очень храбрая. Тебе ведь самой совсем немного лет, правда? Только мне хотелось бы знать, как называть тебя. Это не последний наш разговор».       «Не скажу имя. Вы думаете, я совсем глупая, а? — обиделась Лена под мерзкое хихиканье Эли. — Как хотите называйте, хоть принцессой. Как мне передать вам всю информацию? Там много, я не смогу все по смс».       — Принцесса… — уже в открытую хохотала брюнетка. — Серьезно? Ну ты блондинка, Ленка! Что, пару комплиментов и поплыла?       — Ты иногда мерзкая, как тухлая селедка, — бубнила Лена, пряча в ладонях действительно румяные щеки. Ее собеседник, однако, не настаивал на большем. И позывной принял гораздо охотнее, чем можно было ожидать.       «Хорошо, Принцесса. ;) Тогда я буду твоим рыцарем. Я скину тебе свою почту. Ты ведь сможешь отправить все по электронке? И если тебе что-то будет нужно — теперь у тебя есть мой номер».       Лена стерла все смс, но номер переписала и положила на обрезке салфетки под корочку студенческого. Остаток вечера девушки были настолько взбудоражены, что не смогли отвлечься от случившегося. Все разговоры начинались и заканчивались загадочным «независимым рыцарем», как в шутку называла наблюдателя Эля. Страх никуда не уходил, но становился меньше под сплетни и воспоминания о комплиментах незнакомца. Лене было особенно жаль последних сообщений, но совсем скоро она отвлеклась на список, который составляла Эля. Им повезло: в пустой голове брюнетки, как пошутила Лена, было много места, чтобы запоминать ненужную информацию, а ее отчим оказался человеком слабовидящим и часто нуждающимся в помощи. Все Элины знания уместились на двух листах с обеих сторон, исписанных понятным и ровным почерком. Имена мальчишек брюнетка соединила с именами покупателей, дала номера, места всех точек и физический адрес отчима. Еще сообщила о сотрудничестве того с конкретными лицами, вроде директоров баров и саун, и подсказала, где искать трупы женщин. Как в дешевом русском боевике, все было прозаично — в лесу.       — А вдруг он на тебя выйдет? — спросила Лена.       — Даже если, меня он тоже не найдет. Я же в прошлом.       Девушки посмеялись и расстались, а уже следующим утром отсканированный экземпляр информационной бомбы летел по присланному электронному адресу с одним небольшим дополнением. От своей руки на краешке листа Лена добавила искреннее: «Удачи!»       

***

      Когда утром Настя обнаружила в ворохе электронной почты новое письмо с неизвестного — и, вероятно, наспех созданного — адреса, у нее словно проснулось второе дыхание. А ведь она едва не бросила трубку в самом начале, почти отговорив себя от этой затеи… Тогда, после первого ответа, еще не поздно было прикинуться кем-то, кто просто ошибся номером. Оставить, забыть, продолжить превращаться в какую-никакую москвичку, помогая местным ментам выкачивать воду из болота. Однако Принцесса была первым настоящим свидетелем за много месяцев. Первым живым человеком с той стороны, который, возможно, всем сердцем ненавидел поглотившую его систему. Насте очень хотелось верить, что да. В противном случае все ублюдское подполье могло залечь на дно, где нет лазеек-камер, а ее произвол — обойтись слишком дорого для всех.       В приходящих смс-ответах читался диковатый оскал, отчетливо угадывались страх и недоверие. Хакерша знала, каково это, когда тебя внезапно находят. Ответить нужно было так, чтобы не вызвать паники — на чьей бы стороне ни оказалась незнакомка. Без демонстрации силы. Без угроз. Без деталей дела и упоминания того, насколько тщательно роют землю правоохранительные органы. Настя не нашла лучшего выхода, чем попытаться быть человеком. Когда Принцесса написала: «Мы сами дети, которые страдали», — хакерша поняла. Все, что можно было сделать — это обратиться к испуганному ребенку и проявить немного заботы.       Образ рыцаря Настя выбрала неслучайно. Хотелось бы ощущать себя кем-то большим — Спасителем, например, как Нео из любимого фильма, — но для этого звания хакерша пока еще никого не спасла. Ее сегодняшняя роль напоминала другого кумира, который так же, как она, под покровом ночи в насквозь прогнившем мегаполисе помогал полиции ловить самых больных психопатов. Этот американский сэр, Брюс Уэйн из комиксов, Темный Рыцарь — ну чем не герой времени? Он ведь даже, как и Настя, окружал себя тем, что ему самому вселяло страх. Боишься тьмы? Стань сам черным — и борись с ней. Чуешь угрозу из киберпространства? Полезай в него с ногами. А от мужского лица хакерше общаться было не в новинку. На англоязычной почве, где она чувствовала себя пока даже увереннее, чем в России, пол в общении от первого лица вообще не имел значения. Еще в детстве, когда хакерша учила оба языка параллельно, родовые окончания русского взрывали мозг. Только позже Настя поняла, что и думала, и действовала она, пожалуй, с самого начала не по-женски. Хотя и не всегда по-мужски.       Сотрудничество с уголовным розыском казалось Насте похожим на работу в морге, но среди патологоанатомов и падальщиков она все же смогла найти одного хирурга. Старший оперуполномоченный майор милиции Александр Стрельцов, или просто АК — потому что Константинович, — разил, возможно, и не наповал, но отдельные дела закрывал твердой рукой. Ему, как и любому на службе у системы, в бесперспективных ситуациях приходилось заземляться. Однако даже сам факт того, что расследование не остановили — а вел его именно Саня АК — значил: хотя бы одному человеку небезразлична судьба жертв. Настя объясняла это себе тем, что у Стрельцова не так давно родился первенец. Его пуганые и разжиревшие со временем сослуживцы превратились в насосы для денег, которыми в быту ведали женушки-бухгалтера с пятнадцатилетним стажем, и едва ли ощущали сердечный трепет за собственных отпрысков, что каждый день спокойно ходили в школы или институты. Молодой отец, занятый на опасной работе по локоть в чьей-то крови и коррупционной грязи, — этот еще боролся с собой и остро воспринимал любые общественные угрозы. Особенно если речь шла о детях.       Да и вообще Саня нравился Насте. А фамильярничала она с ним не потому, что не уважала. Он был одним из немногих, с кем хакерша искренне хотела сотрудничать и даже приятельствовать.       — Сань, у меня есть данные по детям. И покупателям. И тому, кто проводил сделки.       Дверь за Настиной спиной с грохотом захлопнулась, когда она без приветствия влетела в кабинет последнего почти честного опера. Тот оторвал от какой-то папки мгновенно прояснившийся взгляд, выпрямился и сцепил пальцы в замок.       — А почему это докладываешь мне ты, а не информационная группа? — прищурился АК. Государственная служба слишком щепетильно хранила бюрократические традиции и порядок обращения.       — Я в ней не состою. Я тут вообще нигде не состою. Картинка с камер им транслируется, если хотят — пускай дальше спины над ними гнут. А это вообще была внеурочная работа. Так что, смотреть будешь? Ты уж быстрее это в реализацию отправишь.       АК для вида попыхтел, языком цокнул, глаза закатил, но в итоге даже стул Насте выдвинул. А та вытряхнула из прозрачного файла распечатку. Чтобы преждевременно не выдавать своего информатора, хакерша перепечатала рукопись, которую получила, и начала увлеченно, натренированно врать:       — У них в сети был компьютер. Кто-то, вероятно, для отчетности, составлял списки. Я уверена, покупатели постоянные. Даже если виновность не каждого из них удастся опознать обыском и дознанием, будет хоть кто-то. Детей есть шанс найти живыми. Да и у этих уродов наверняка имеются и другие грешки, и судимости в прошлом… Короче, просто проверь. Эти данные хотя бы напоминают улики.       Настя скрестила руки на груди, наблюдая за тем, как Саня медленно елозит взглядом по строчкам. Напряжение во лбу и в жилистой шее возрастало с каждым новым именем, с каждой цифрой, датой. Принцесса постаралась на славу. Началась неделя слежек на местах, а за ними — неделя задержаний.       

***

      «Две недели. Две недели прошло», — перекатывалось в голове Лены. Две недели — а Эля все еще жива. Валентин действительно не заметил в поведении девушек на камере ничего необычного, а потом с легкостью поверил в историю с убийством и изнасилованием. Лену брала гордость за план и его воплощение: врать, казалось, она умела лучше, чем отчим предполагал.       — Ты последнее время молчаливая, — прервал мысленный монолог Лев, скрипнув по тарелке вилкой. Они осели в небольшом ресторанчике около Лениного универа, что уютно разместился на стыке двух улочек. Брат часто выводил ее в люди, кормил, поил и баловал, явно чувствуя вину за свой переезд. Вот уже год как Лена жила в клетке с дикой тварью один на один. Она понимала, что устраивать истерики и бунт, закатывать глаза и разводить влагу уже не по возрасту. Понимала, что сама создала ситуацию, в которой брат находился десятилетиями в блаженном неведении. Все понимала, но не держать зла, не ревновать, не проклинать иногда даже родную душу, ради которой ты стольким жертвуешь, оказалось сложнее всего, что Лена испытывала в этой непростой жизни.       — Тебя отчим не трогает? — продолжил Лев. Лена отрицательно покачала головой, покрепче обнимая себя под огромной джинсовой курткой и стискивая в ладони прямоугольное тельце телефона.       — Нет, — соврала девушка. — Он сейчас работает много, я даже вижу его редко. А у меня просто выпускной курс. Устала.       «Вижу редко», — это было правдой. Валентин пропадал неделями, а домой он врывался взъерошенный и дикий, как заклейменный буйвол. За время вынужденного — и благословенного — одиночества Лена успела найти сейф Багратионова, пароль к нему и пересчитать имеющуюся там наличность. Зачем Валентин копил, девушка не знала, но точно была уверена, что финансы без дела — это плохой знак.       — Скажи мне обязательно, если что, ладно? Если хочешь, давай я тебе квартиру сниму, переедешь? Кстати, — Лев резко отложил столовые приборы в сторону. — Ты больше не работаешь там. Уборщицей. Скоро тебя переводят в фирму. Вроде как, пока секретарем, а там попробую перекинуть в отдел продаж. Классно же?       — Классно, — обрадовалась блондинка, но тут же осеклась. — А Валентин разве не против?       — Я против, чтобы ты спину гнула с образованием. Да и вообще… Извини. Я невнимательный последнее время.       Лена усмехнулась, глядя на нервно подергивающийся у Льва глаз. Раньше никакого тика у брата не было. Да и похудел, болезненным выглядел. Совместная жизнь с мужчиной не принесла ничего хорошего, но Лена была уверена, что вся причина в резком отрицании Валентином ориентации Льва. Они часто ссорились, и работалось брату все сложнее и сложнее. «Интересно, не потому ли козел прыгает, а не дома сидит? Следит?» — думала Лена, но молчала. В целом Лев не жаловался, ничего не рассказывал и почти скрывал личную жизнь. А известно все стало самым прозаичным и глупым образом: одним зимним вечером в опустевшем офисе Лев попался на горяченьком, да сразу отчиму. Криков было столько, что Лена весь тот день провела под собственным столом, боясь показываться бешеному быку на глаза.       — Классно, если так. А то отчим все орет, что я транжира, — Лена показала руками панику, в которую впадал Валентин относительно денег. Но взгляд брата не сощурился смешливо, а серьезно вцепился в телефон в руке.       — Ты влюбилась, что ли? Не выпускаешь его.       — Я? Нет, ты что. Все мужики козлы! — отмахнулась Лена, пряча руку. Но именно в этот момент телефон предательски завибрировал. Рыцарь до сих пор не появлялся, и Лена тоже ему не писала. В этом не было ничего удивительного — проблем, вероятно, с обеих сторон хватало, чтобы увеличивать риск раскрыть что-то ненужное в процессе опасного общения. Однако время ему возобновиться наконец пришло.       «Привет, Принцесса.) — всплыла смс. — У тебя все хорошо? Знаю, что ты жива и, кажется, здорова. Надеюсь, тебя не коснулись встряски, которым мы с тобой поспособствовали».       Лена озарилась такой улыбкой, что забыла и про Льва, озадаченно выгнувшего бровь и начавшего открытый протест, и про еду, и про отчима, и про все на свете. Она сразу бросилась отвечать:       «Привет! Да, все нормально. Меня сейчас вообще не трогают, а я и рада. Я скоро перестану появляться на объектах. Буду работать в другом месте. Больше не увидимся! Но я очень рада, что наши сведения помогли».       — Лена? — уже очень строго и возмущенно давил Лев. Лена от таких перемен настроения чуть телефон не обронила. — Ты точно ничего не хочешь мне сказать?       — Нет! — пискнула та и очаровательно разулыбалась.       «В другом месте? Больше ничего связанного со всем этим?» — переспросил наблюдатель обеспокоенно.       «В другом месте. Нет, я всегда связана с этим. Я живу с человеком. Одним из тех, кто в структуре… Одним из поставщиков», — грустно призналась Лена, пропуская мимо ушей наставления брата и предостережения насчет всего на свете.       «Я могу присмотреть за тобой», — пришел незамедлительный ответ. В странной, но решительной формулировке сложно читались намерения. Наверняка наблюдатель боялся потерять столь охотно идущего на контакт информатора. Не думать же, что он на самом деле переживал за Лену, которая так разоткровенничалась? Однако жесткий тон предложения смягчился еще одной смс, прилетевшей вдогонку: «Не буквально. Я понимаю, камеры есть не везде, не все из них доступны и ты вряд ли хочешь жить с мыслью, что за тобой кто-то смотрит. Но я все равно не оставлю это дело, пока в Москве не будет спокойнее». И еще одной: «Мне будет легче думать, как и тебя вызволить, если ты останешься на связи».       «Нет, не стоит. Если я дам координаты своей следующей работы, найти меня будет совсем просто, а я не хочу, чтобы вы меня находили. Так вырваться живыми шансов еще меньше. Да и теперь от меня зависит не один человек, а целых четыре. Я останусь на связи, но только в телефоне».       Лев потерял всякую надежду вернуть внимание и обиженно уткнулся в тарелку. Лена вздохнула и натянула куртку, пытаясь стряхнуть с плечей навалившееся ощущение безысходности. Удивительно все выходило в ее жизни: самый далекий человек знал больше, чем дорогой сердцу. Безликий наблюдатель давал теплые, но беспочвенные обещания. Лене очень бы хотелось быть сильнее и умнее, обладать нужной информацией и отдать все безликому Рыцарю. Но нечего.       — Ну что нос повесила опять? Правда, давай ты съедешь от Валентина?       — Не могу… бросить его, — процедила сквозь зубы Лена.