Близорукость

      

Тот же год. Разбитые надежды

      Ментовское умение притворяться и выкручиваться из разных скользких ситуаций в благом, но жульническом — с хакерской-то помощью — деле пришлось к месту. Улику со списком товара и покупателей задним числом оформили как найденную при обыске объекта, разработали версию, остальное сложилось. В изоляторе, поговаривали, и впрямь засветились новые лица; пошли данные в прокуратуру. Живыми отыскали пятерых мальчишек. МУРовцы, изголодавшиеся по крови и на этот раз почуявшие запах премий, в одночасье превратились в свору гончих, готовых яростно гнать преступников по самым злачным закоулкам прямо до автозаков. Алгоритм выходил простой: больше участников дела — больше новых имен — скорее и глубже ход расследования. В коридорах здания на Петровке молодцы яростно сплетничали и хвастались друг перед другом, как скоро накроют организованное преступное подполье, занимающееся торговлей людьми, и кто какой вклад в это внес. Вот и у журналюг работа появилась. А у Насти в ее тихой тени были свои переживания и заботы.       Из того, что она узнала от Принцессы, стало ясно: та связана с этим миром более тесными узами. Вероятно, родственными. А кем были четыре — даже не один, а четыре — человека, за которых она несла ответственность? Настя не представляла, но понимала, что Принцесса боится. Легко было написать смс и просто сообщить об этом. Но с какими испытаниями она сталкивалась за пределами видимости камер? В своем сердце?       Почти не отдавая себе в этом отчета, Настя начала писать Принцессе каждый день. Они ни о чем особенно не разговаривали, хакерша всего лишь справлялась о самочувствии и обстановке, убеждалась, что ей отвечают, и оставляла подопечную в покое. Львиную долю общения по-прежнему составляло уже бесполезное, но привычное наблюдение через монитор. Рутина уборки, тоскливое ожидание… Разве что в камеры белокурая бунтарка старалась заглядывать как можно реже, а лицо закрывала еще тщательнее. Будто знала, что Настя, пока могла, пыталась уловить и запомнить больше деталей внешности. Ведь совсем скоро Принцесса собиралась исчезнуть. А оперативники, выбив у одного из ублюдков-педофилов сведения о готовящейся на следующей неделе сделке, рассчитывали устроить на объект облаву и взять кого-нибудь из тех, кто проводил торги.       Не стоило сомневаться, что, зная о связи хакерши с угрозыском, Принцесса, вероятнее всего, сменит номер — исчезнет с радаров окончательно. Можно было бы настоять на том, чтобы майор АК и его товарищи среди дознавателей выяснили имя «простой уборщицы» у подозреваемых, однако в случае успеха это значило бы добавить ее в список свидетелей. У Насти был свой кодекс чести — и был риск. Ставить под удар одну девочку из бандитской семьи она не хотела, пускай такая жертва и принесла бы благо. А значит, если узнавать, кто она такая, то по-прежнему втайне от всех. План у хакерши был один-единственный. Настя знала адрес объекта, на котором до сих пор трудилась Принцесса, во сколько заканчивалась смена и во что девушка была одета еще с утра. А в довесок имелся собственный гибкий рабочий график.       В десять вечера Настя, укутавшись в толстовку, курила у подъезда офисного здания. Таких было несколько, и хакерша не знала наверняка, из какого именно покажется Принцесса — поэтому приходилось бродить взад-вперед, время от времени имитируя разговоры по телефону. Каждая минута, проведенная в ожидании, вселяла страх, что кто-нибудь из местных воротил разглядит на вечерней улице лишнюю фигуру и подойдет с резонным вопросом, — однако место хоть и располагалось значительно за пределами центрального кольца, со стороны не выглядело ни обжитым бандитами, ни вообще хоть сколько-нибудь странным. Обыкновенный деловой район. Таблички обыкновенных фирм возле двери. Там, у торговцев юной плотью, тоже параллельно кипела самая обыкновенная фиктивная работа. До Насти никому не было дела: последние белые и синие воротнички, даже не оглядываясь, лениво вываливались из дверей и направлялись кто в сторону стоянки, а кто — автобусной остановки.       Юная блондинка поздним вечером — слишком яркая деталь. Девушка натянула на голову капюшон, выглядывающий из-под узнаваемой джинсовой куртки, несколько минут что-то увлеченно искала в карманах, поправляя наушники в ушах. Окончательно разобравшись с пожитками, блондинка уверенно и быстро — будто убегала — зашагала к автобусной остановке. Настя почувствовала, как вдоль позвоночника словно искры загуляли. Принцесса ее не заметила. Никто другой за ней не последовал. В удачу можно было не верить, однако, согласно теории вероятности, хакерше выпал тот самый шанс. Храбрая заложница обстоятельств за пределами преступного бизнеса оказалась типичной студенткой, которая не тратилась на такси.       Настя следовала за целью на безопасном расстоянии. К округлому навесу остановки она приблизилась совершенно не спеша. Когда подоспел верный автобус, зашла вместе с Принцессой, оплатила проезд. Та не садилась — конечная, метро, скрывалась за парой перекрестков, поэтому даже в пустом автобусе сложно было вызвать подозрения.       Всех москвичей неумолимо тянула подземка. Однако Москва по-прежнему оставалась очень большим городом, и в вечернем метро людей было много, но не так, как в час пик. Каждый пассажир — на ладони. Если ты не дремал, то запомнить можно было любого, кто едет в одной половине вагона с тобой — хотя бы по по одежде. А дальше — чем более длинный путь предстояло преодолеть, тем легче было привлечь внимание.       В метро Насте выпали совсем не те карты. Все началось неплохо: они с Принцессой зашли в разные двери. Девушка села в уголке. Хакерша так и осталась возле выхода, обвившись вокруг стойки перил. Она держалась той же стены, что и блондинка, чтобы не мелькать даже на периферии взгляда, и напряженно наблюдала. Это было несложно, пока Принцесса не поднимала головы — что-то писала в мобильном. Время от времени Настя отворачивалась и утыкалась тупым взглядом в собственное почти черное, какое-то маслянистое отражение, у которого пониже глаз транспарантом растянулась надпись «Не прислоняться». Проносилась отвлеченная мысль: «Да это мой лучший портрет!»       Однако вот они доехали до кольца, затем пересекли центр. Диктор объявлял переходы на другие линии, и вместе с тем напряжение росло. Хакерша, стоило за видавшим виды стеклом загореться свету, запестреть станционным интерьерам, то и дело бросала осторожный взгляд в угол вагона. И вдруг перед третьей такой остановкой не увидела там никого. Сердце пропустило удар — Настя оцепенела, дернулась.       «Неужели я ее потеряла? Как я могла ее потерять?»       В отчаянии она вскинулась, закрутилась, но уже через секунду зацепила в дверном окошке отражение джинсовой куртки. Они ехали по Калужско-Рижской. Станция была — «Китай-Город». Принцесса просто стояла позади, намереваясь выйти с проклятой правой стороны… Она повела головой в направлении хакерши, но так и не оглянулась окончательно.       Остановка. Рев вагона метро сменился на шепот, а после бессильно затих. Шарахнули двери, выпуская уставших людей из металлического брюха. Принцесса юркнула наружу, ловко огибая пассажиров и снимая наушники. А ближе к центру зала свернула в переход на параллельную платформу. Настя в стрессе не заметила, что оказалась вдруг слишком близко — опомнилась она, только когда задела носком пятку Принцессы. Та испуганно дернулась, и хакерша тоже.       — Извините, — почти машинально буркнула она и сбавила шаг.       Метро прощало такие ошибки, но прощала ли Принцесса? Это вечернее преследование хакерша продумывала несколько дней, стараясь охватить самые разные — даже самые плохие — варианты. Вероятно, полпути уже минуло, и глупо было бы спугнуть пташку именно сейчас. Поэтому Настя, успевшая наслушаться столичных секретов от ментов, у края новой платформы по следам пыли отсчитала три входа в вагон налево от Принцессы и стала украдкой коситься издалека, — поднесла к лицу руку, как бы потирая висок, чтобы скрыть взгляд.       В новом составе их разделял уже не пролет, а целый вагон. Ведь для того, чтобы видеть, достаточно было зайти в соседний — смотреть через окошко в дрожащий коридор, напоминающий внутренности ползущей куда-то механической змеи. Хотелось надеяться, что Принцесса немного успокоится при таком раскладе — вот только Насте порой приходилось выглядывать из вагона на остановках, чтобы точно не пропустить свою. Сонный пьяница наблюдал за ее перемещениями от торца к дверям с раздраженным недоверием. Хакерша во время очередного круга состроила ему мерзкую рожу.       Ехали до конечной.       На улице стало немного легче. Перед глазами была только спина в светлой джинсе и разлетающиеся на ветру пшеничные волосы; Настя вела себя сдержаннее и, игнорируя захлебывающееся биение сердца, шла походкой, которой просто идут домой. Но на этом испытания не закончились — уже через несколько минут хакерша рассыпалась немыми проклятиями. Их ждал трамвай.       «Боже, только скажи мне, что это последнее…» — взмолилась Настя, поджав губы. На остановке стоять не пришлось — они с Принцессой успели секунда в секунду, вошли друг за дружкой в теплый, пропахший суточным потом и дорожными выхлопами салон… Выбирая себе место, блондинка пару раз бросила неопределенный взгляд через плечо. Настя, чтобы не вызывать подозрений, сразу же прошла дальше — и все как мантру повторяла про себя: «Ты мне не интересна. Я просто пассажир. Нам по пути, но мне не интересно».       Людей, путешествующих на окраину спального района, было еще меньше, чем тех, кого заносило в дальние щели метро. Напряжение Принцессы ощущалось в чуть более ссутулившейся спине и резких движениях. Когда девушка села, то натянула капюшон посильнее, стиснула в объятиях рюкзак и уперлась взглядом в окно, за которым лениво скользили серые многоэтажки. Настя разместилась на значительном расстоянии, лицом к лицу и наискосок с ней. Сердце билось в однородно тревожном темпе. Поднять взгляд на уровень головы было страшно, и хакерша сбивчиво рассматривала немногочисленных соседей по салону, иногда задевая руки и ноги блондинки. Но даже если случалось посмотреть повыше, все, что Насте доставалось — это был кончик носа да профиль подбородка и раздраженно сжатых губ. Принцесса вынула из кармана телефон, кому-то написала, но потом уже ее лицо то и дело поворачивалось в сторону Насти. С интересом или страхом — из-за теней, напущенных капюшоном, разобрать было сложно, но тревожная закономерность повторялась все чаще. «Мы слишком много развилок прошли вместе. Даже спокойный обыватель бы тут занервничал, а она...» — беспокойно подумала Настя и в очередной раз отвела взгляд. С каждой остановкой трамвай неизбежно пустел. И вот кроме них с Принцессой только один человек согнулся бесформенной сонной грудой в самом конце.       Больше всего хакерша боялась, что блондинка может выйти не на своей остановке, а для того, чтобы пересесть на следующий трамвай. Это мгновенно раскрыло бы преследование — и тогда Насте не осталось бы ничего иного, кроме как отпустить, вероятно, стремительно сбегающую девчонку. Еще она боялась, что даже если им вдвоем удастся доехать до пункта назначения, во дворах Принцесса попытается оторваться. Начнет петлять, усложняя дорогу до дома, или просто побежит, станет оглядываться — это все тоже спутает карты. А Настя обязала себя довести ее хотя бы до подъезда. Какова была вероятность успеха теперь? Ситуация ведь выходила из-под контроля так же стремительно, как набирающая вес ледяная лавина. А путь снова тянулся долгий. До самого края света.       «Как мне отвлечь тебя?» — Настя закусила палец, считав очередной опасный поворот головы в свою сторону. Машинально в попытке закрыться она схватилась за телефон и бесцельно уткнулась в экран. Время было 23:24. Ноль пропущенных. Ноль сообщений. Не то чтобы Настя была очень востребована, но в это время из-за разницы в часовых поясах ей порой писали хотя бы родители или сестры. А сейчас мир замолк, словно тоже, затаив дыхание, ожидал, чем закончится сегодняшняя охота...       Вдруг трамвай отвратительно скрипнул на повороте, палец дрогнул на клавиатуре.       «Сообщения».       Из миллиона возможностей хакерша случайно натолкнулась на эту. Убедившись, что Принцесса еще не планирует никуда бежать, Настя открыла диалог с одноименным контактом, выключила на мобильном звук и напечатала:       «Здравствуй, Принцесса.) Надеюсь, у тебя все мирно. А то я тут думал, что больше тебя не увижу... Знаешь, эта моя работа — тоже ад сущий, но за тобой приятно было наблюдать. Сижу сейчас, вспоминаю, как идиот».       Блондинка вздрогнула от вибрации и непонимающе уставилась на телефон. Вероятно, ей писать тоже никто не должен был. Но, ткнув на кнопку, Принцесса вдруг озарилась улыбкой. Сначала несмелой, недоверчивой, потом — широкой и открытой. Что-то написала, замерла — перечитывала. Затем вбилась пальцем в одну из кнопок — стерла. Остановка трамвая настигла внезапно, и Принцесса просканировала взглядом вошедшего сонного мужчину, но он ненадолго смог отвлечь ее от переписки.       «Очень странно, ведь я занавешивала курткой все самые приятные моменты», — ответила блондинка и прижала с усмешкой телефон к щеке, провожая взглядом стройные фонари.       А у Насти по пальцам разлилось тепло. Маленькая хулиганка не только ответила ей, но даже кокетничала! Это было до умиления возмутительно. Конечно, хакерша, не желая терять момент, продолжила:       «Эй, ну за кого ты меня принимаешь! Просто ты как пятнышко света в том кошмаре. И так твердо держалась перед всеми уродами... Поделишься секретом, как не бояться?)»       Принцесса смущенно закусила губу, когда прочитала сообщение, и опять долго не знала, что ответить. Но в следующий миг грустные тени легли на лицо еще плотнее, чем их наносили на блондинку капюшон и тусклый свет трамвая.       «Я притворяюсь. Очень много и так часто, что уже непонятно, когда не вру. Сомнительный совет…»       «Мне тоже приходится. Но, наверное, не так. Поэтому ты сильная девушка. А я кое-что все-таки видел...» — медленно набрала Настя. Сообщение улетело по адресу, и хакерша проводила его взглядом, подольше задержавшись на Принцессином лице. Давно ли с ней говорил хоть кто-то просто так? Сальные шутки, угрозы — это все было. Слезы на глазах. Но кто-то ведь еще заставлял ее улыбаться? Ведь иначе бы она не умела этого.       И вот Настя дождалась, пока тонкие пальчики лягут на клавиши, но опередила девушку, написав вдогонку еще одну смс:       «У тебя очень красивые глаза.))»       Блондинка нахмурилась и нервно поправилась в сидении трамвая. Она вдруг оглянулась, словно ее кольнула паранойя, но ничего подозрительного явно не обнаружила и вернулась к переписке.       «Вы не видите. Качество видео плохое, оно черно-белое… Но стрелки я рисую очень хорошо».       «Ты ведь близко поднималась к камерам. Помнишь? — Настя и сама сдержанно ухмыльнулась, набирая новую смс. Каждое невольное движение вселяло беспокойство, но хакерша была уже гораздо смелее. — Так что рассмотрел все, что смог. Очень круто рисуешь.)) А какого они цвета? Глаза, не стрелки.)»       «Ну вот теперь я знаю, что вы наблюдаете со мной с самого момента установки камер. Неосторожный вы. Так себе секретный агент.)» — ехидно ответила Принцесса, криво усмехнувшись экрану телефона, подстветившему болезненным светом ее губы и кончик носа. Не сразу пришло еще одно смс: «Синие. Или темные голубые».       «Ну, это же было несколько раз! И даже на нескольких объектах. Разве я не классный агент? Как минимум усидчивый...» — возразила Настя и парировала: «К тому же теперь у меня есть еще одна маленькая деталь для опознания. ;) 1:1, Принцесса!»       Хакерша запоздало спохватилась: это могло прозвучать слишком угрожающе. Пришлось скрестить пальцы в надежде, что Принцесса уже поняла: до сих пор ее никто не объявил в розыск более грубыми методами. Рыцарю просто хотелось больше видеть и иметь область для маневра в своем тихом и тайном деле.       Принцесса нахмурилась, но явно не от того, что испугалась. Это был азарт.       «И сколько светловолосых девушек с голубыми глазами в России? Не говори, что я одна, не поверю! — прилетел ответ. Принцесса хихикнула и прикрыла рот рукой. — Нет, конечно, хорошие стрелки сузят круг подозреваемых примерно на 50 %, если не на все 80 %, но это все равно миллионы. 2:1 в мою пользу!»       Настя медленно выдохнула и зарылась рукой себе в волосы, легким массажем пальцев пытаясь вернуть концентрацию. Замученная девочка оказалась той еще хитрой штучкой.       «Ладно. Пока победила, — покорно отдала Настя заслуженную похвалу. — Следаки тебя по таким показаниям точно найти не смогут. А если я сам найду, то не сдам!»       Настя пыталась внушить эту мысль своей подопечной тем упорнее, чем острее чувствовала возможность добиться доверия. Очевидно, ничего не значащие игривые пассы работали здесь лучше прочего. Хакерша внимательно перечитывала переписку в промежутках перед каждым новым ответом — поэтому легко выудила очередную деталь, за которую можно было остроумно зацепиться:       «А ты уже на ты со мной перешла? ;) Может, мне тогда не только на глаза надеяться?»       Новая остановка трамвая перебила беседу. Принцесса подскочила, повесила на плечи рюкзак и резво выпрыгнула в только-только открывающиеся двери. Настя, едва не упустив момент, поспешила следом. Ее девушка двинулась через остановку, минуя уснувшие ларьки с продукцией от производителя и намереваясь окунуться во двор. На переулке замерла, чтобы ответить своему Рыцарю, который собственную заминку вынужден был оправдать необходимостью прикурить сигарету.       «Звучит очень маньячно. Я про глаза. Я случайно, но, если можно…»       Настя в последний раз прочитала смс и в последний раз ответила — больше она экраном светить не хотела. Принцесса получила свое заветное «можно», и хакерша, выпуская дымок, побрела за ней. Блондинка прошла два переулка вглубь района, затем немного попетляла, словно специально путая след. В конечном счете выбор пал на тот двор, где среди гигантов двенадцати и тринадцати этажей пряталась старая девятиэтажка. Принцесса остановилась, обернулась, а затем села на лавочку перед песочницей. Она снова смотрела в телефон, но Насте ничего не приходило, а по поднимающемуся мимо экрана взгляду стало ясно — делает вид, наблюдает. На пустой улице за полночь любого преследователя заметить легко.       «Ну нет...» — проскочила досадная и отчаянная мысль. У Насти было буквально двадцать секунд, на которые она отставала от Принцессы по шагам, однако теперь та либо не собиралась никуда идти и именно это был ее пункт назначения, либо худшее все-таки произошло.       Плана «б» хакерша не припасла. Еще на этапе подготовки она смирилась с мыслью, что в ряде предполагаемых случаев (а этот был из таких) ей придется признать поражение: каждая синхронная остановка выглядела все более сомнительно, а долгая заминка — и вовсе. Района Настя не знала; она не располагала возможностью даже инсценировать что-то в духе «заблудилась, подскажите дорогу». На нуждающуюся в помощи она не походила, на пьяную — тоже. А как-то изображать, что она не прячется, а просто проходит мимо, было нужно.       «Последний шанс», — подумала Настя и, не глядя по сторонам, начала неспешно пересекать детскую площадку. Каждый шаг отзывался неприятным душащим напряжением повыше ключиц. И вот уже друг от друга их с Принцессой отделяла лишь пара метров…       Везение это или абсурдная шутка вселенной, но в ту самую секунду в кармане завибрировал телефон. Хакерша остановилась. На экране горели две многозначительные буквы. В сущности, никаких причин не ответить у Насти не было — и терять тоже было нечего.       «Настя! Не разбудил? Ты прости, я сегодня на дежурстве».       — Привет! Да я ж вообще не сплю, — ухмыльнулась она, бросив короткий взгляд на Принцессу. Сама хакерша свернула к песочнице и, шагнув на ее промятые деревянные бортики, начала медленно выхаживать по квадрату. — А что, что-то нужно было?       «Да там не срочно вообще. Просто появилась кое-какая информация, нужно, чтобы ты посмотрела и сказала, можешь ли ты что-то сделать».       — Без проблем. Отправляй. Только я еще не дома.       «А там не к спеху. И еще: ты завтра к нам не приезжай днем, там по поводу расследования будет генерал. Дело полным ходом, так что вот, фюреры внимание обратили, с чего мы вдруг такие работящие... Ну и еще. Там у задержанных личные компьютеры нашли после обысков в квартире. Сейчас наши эксперты смотрят. Тебе бы тоже посмотреть... У одного хата под арестом, мы там работаем. Может, тоже подъедешь? Лучше послезавтра, я там буду».       — Ну тогда встретишь меня, — улыбнулась Настя. Тут второй ее круг по песочнице замкнулся. — Позвони мне потом еще. Доброй ночи…       Когда Настя подняла глаза, Принцесса уже взлетела по ступенькам одного из подъездов. Кодовый замок щелкнул, и этот звук ударился эхом о ближайшие дома. Девушка распахнула дверь и шагнула во тьму.       У хакерши не выходило однозначно решить, победительница она или проигравшая — и все же номер дома, как и подъезда, были на ладони. Настя не узнала точно, где живет цель, но узнала, где ее искать. И странным образом все это меркло в сравнении с тем, что Принцесса улыбалась, когда читала сообщения от своего Рыцаря.       

***

      — Где ты так долго шлялась, шляла? — строго спросила Эля, пока Лена в прихожей сбрасывала с ног ботинки.       — Да, блин, в дороге. Показалось кое-что.       — Что?       — Да шла за мной одна шпала… Непонятно что. Вроде за мной, всю дорогу со мной. А потом вроде как зависла, кто-то позвонил ей.       — Ей? Девушке? Девушки не шпионят, зачем ей-то.       — Сказала Эля, которая только вырвалась из бизнеса торговли детьми и однополого секса. Меня просто убивает иногда то, какая ты стереотипная, — скептически отозвалась Лена, сунув в руки Эле рюкзак. — Там еда и все, что ты еще просила.       Остаток вечера девушки провели за разговорами. Эля переживала, что будет плохой матерью. Лена думала о насущном — все смотрела в окно, аккуратно отодвигая занавеску и прячась за угол, прямо как в детективном кино. Ей бы хотелось написать своему Рыцарю сейчас, когда страх фактически материализовался в черной высокой фигуре, которая следует по пятам на остановках и станциях метро, в переулках и прямо до подъезда. Лене казалось, что это уже не настоящий человек, это просто мозг в постоянном адреналиновом коктейле выдает ей красочные фортеля, щедро сдабривая жизнь нерешаемыми проблемами и страшными образами. «Я боюсь», — напечатала Лена в окне сообщения. Эля разлила чай и мечтательно возвела глаза к побеленному потолку, облокотившись о стену, чтобы рассказать, как хочет получить образование и заиметь хорошую работу. Лена все стерла, отложив телефон.       Все равно не поймет.       Валентин действительно посадил Лену на место секретаря — предшественница недавно уволилась по неизвестной причине. Небольшой офис, в котором компания отчима занимала целых два верхних этажа, несколько закрепленных магазинов, реализующих запчасти импортных автомобилей — вот и все богатство. Они не были самостоятельным предприятием — лишь дочерним филиалом крупной фирмы, сердце которой находилось где-то в центре Москвы. Лена такому не удивилась и имена верхов на всякий случай переписала.       Ее место было за стойкой и рядом с каждым, кто попросит кофе. Лене повезло: присутствие в коллективе брата резко отрезвило представителей противоположного пола и избавило ее от влажных комплиментов в рамках рабочего процесса. Сначала Лене доверили только подготовку бумаг, затем — организацию собраний и переговоров, после — официальные переписки. Гардероб медленно переваливался из молодежно-повседневного в строгий деловой стиль, а мрачные оттенки клерков въелись под кожу всего за полторы недели. Офисная жизнь казалась Лене хоть и однообразной, но по-своему интересной. Бюрократический аппарат напоминал компьютерные игры в жанре квест, взвешенные люди — акул в галстуках. Она видела, что Лев в такой атмосфере чувствует себя на своем месте. И Лене тоже пришлось ровно держать спину и почаще отставлять аппетитный зад, ведь даже лишенные возможности выразиться физические позывы хорошо затуманивали мозг сослуживцам. И вот через несколько месяцев одна из немногочисленных сотрудниц застает в объятиях собственного мужа блондинку-вертихвостку, затем пару записок со смешными и почти школьными «уродина» в адрес, несколько мерзких сплетен, — и Лена пересаживается на кресло менеджера по связям с общественностью. Она себя оправдывала: «Мне просто нужны деньги. У меня мать с ребенком на плечах, а ты дочка толстосума».       Заслужить авторитет — сложная задача в мире, где авторитетов нет. Особенно когда первое твое достижение в новом информационном пространстве — это подсидеть одну из кирпичных рож самым низким способом. Но несколько реверансов, острый язык и острые зубы — вот что помогало Лене вгрызаться в самые сочные куски мяса. Она быстро училась наречию денежных людей, черствела и грубела под страхом не выжить в дивном новом мире. Лена и не заметила, как распущенные волосы начали все чаще собираться в тугой хищный хвост или идеальный пучок, как оттенки в одежде из нейтральных перетекли в угрожающие, а удобная обувь превратилась в болезненный высокий каблук. «Ты меня не узнал бы, если бы увидел», — с горечью в сердце она писала своему Рыцарю, ощущая, как все туже затягивает петлю на шее мир больших денег и самого настоящего каннибализма. А как еще можно назвать бесконечное желание сожрать своего собрата?       Лена превратилась в Елену. Такая гадкая метаморфоза случается однажды в жизни с каждым. Полное имя, официальное обращение, к которому люди начинают со временем прибегать и в бытовой деятельности — на самом деле никакие не уважение или формальность. Это обязательство, подписанный тобою договор, твой крест, твой прейскурант и свод характеристик. Елена не могла сосать леденцовые конфеты, носиться по городу с плеером, зависать часами в телефоне, выражать на лице каждую вздорную эмоцию, мечтательно выглядывать в окно. Елена — это профессионализм, собранность и ответственность. А если кто-то вдруг узнает страшную тайну, то следует поскорее перекусить его положением и активами.       Но, хоть успехи падчерицы и были замечены даже самим Валентином, обстановка в фирме неотвратимо тяжелела. А когда Лена почувствовала это на физиологическом уровне, когда в своей бешенной гонке смогла все осознать до самого дна, было уже слишком поздно. Вставленная в разъем флешка в последний день весны стала роковой ошибкой, а заигравшее на белом до этого момента экране порно с личным участием брата — пулей в лоб. Лена видела его взгляд, побелевшее лицо, но уже сквозь вату в ушах слышала смешки и издевательские комментарии, проклятия и предписание убогого будущего с красочной смертью от члена и разрывов в прямой кишке. Льву оставалось только бежать; здесь больше не будет ни работы, ни жизни, ни любви. Ей — следовать.       До дома Льва они шли молча. Каблуки выбивали похоронный набат. Лев собрал вещи, без слов решили бежать из города, бросив все. Лена приняла выбор брата, была с ним согласна, но сердце вмиг порвалось на две равные половины, словно бессильный орган филигранно разрезал лазер. На выходе из квартиры встретили бывшую Львовскую любовь. Ублюдок спокойно сообщил, что за разыгранное представление, видео и все прочее ему заплатили. Лена отправила брата вперед, пока сама зарядила коленом Артуру — так его звали, а она и не знала все четыре года — по яйцам. Льва она догнала, когда тот пошатнулся на лестнице, почему-то не решившись ехать на лифте.       — Мне нужно кое-что сделать. Хорошо? И мне нужно кое-что тебе рассказать.       Элю Лев принял легко, вдруг осознав все поступки сестры и оправдав ее движение вверх по головам. Даже сказал, мол, другого и не ожидал от нее, но что он знал, чтобы делать выводы о характере Лены? Совершенно ничего. Он посмотрел на нее, храня в тени век личное оскорбление: «Почему не рассказала мне?» Лена глядела в ответ: «А ты почему?» Обвинение вслух никто так и не произнес.       «Мне нужно срочно уехать. Из города. Я пропаду. Давай встретимся? Я передам тебе все данные, все, что знаю», — написала Лена Рыцарю. Возможно, это будет самый чистый поступок в ее жизни: сдать ублюдков с потрохами, ведь Лена уже три месяца занималась сбором информации под носом Валентина. Она писала, а Лев собирал и раскладывал деньги, которые сестра увела из сейфа отчима. Полученный удар брат сносил плохо: не говорил, выполнял только простые команды и все шептал, что не может поверить в происходящее. Лена невесело ухмыльнулась и отправила наблюдателю еще одно сообщение: «Только у меня нет времени. Давай сегодня вечером?»       Рыцарь, отзывчивый и оперативный, как всегда, и в этот раз ответил незамедлительно. За все время общения он был почти единственным человеком, который никогда не игнорировал ни Лену, ни Елену. Для Рыцаря она так и осталась Принцессой. Порой его тревожные проверки даже сменялись беззаботным флиртом, а в тоне сообщений сквозили новые, по-доброму насмешливые нотки, но в этот день, на эти слова он среагировал совершенно серьезно и твердо, как прежде:       «Хорошо. Тогда назначай любое место и время, для тебя я буду свободен. Надень свою джинсовку, я тебя узнаю».       «Ладно», — ответила Лена и скинула адрес, близкий к дому отчима, но далекий достаточно, чтобы вовремя уйти. Она точно чувствовала, что собак уже спустили. Она точно знала, как от них бежать и на каких скоростях. Сейчас, когда Лев находился в состоянии аффекта, а Валентин ликовал от провернутой махинации — наступило ее время. Время избавиться от Ада. И Лена готова была многим ради этого пожертвовать.       Они вышли через несколько часов, оставив Элю сидеть на чемоданах. Лена действительно накинула на плечи джинсовую куртку, взяла в руки телефон и драгоценную папку с документами. Попросила Льва ее сопроводить — почему-то сердце было не на месте. «Увидеться первый и последний раз. Мой стиль жизни», — фыркала про себя Лена, выталкивая из стиснутых спазмом от страха легких воздух.       Поздняя весна — красивое время. У русских людей в крови жалеть в этот момент: что сделать не успел и какие плоды не получишь в будущем; далеко позади дни посева и тугого труда. Все до одного вечерами всматриваются в еще рано чернеющее небо с вопросом, на который в ответ можно получить только сожаления.       — Куда поедем? — подал голос Лев, когда они спустились по ступенькам подъезда. Лена пожала плечами.       — В Питер?       Свист из-за спины застал врасплох. Лена и Лев машинально обернулись. Взгляд коснулся сначала ведра, рук, затем знакомого лица. Медленно перекатилась мысль: «Артур? Зачем?» — но мужчина уже поднимал руки, чтобы опрокинуть содержимое ведра на Льва. У Лены в голове щелкнуло страшное осознание. Из средств защиты — только папка.... Плеск — часть жидкости попала на ее пластиковое серое тельце и безвольно стекла вниз. Другая часть — на руки Лены. И лишь капли осели у брата на плечах.       — Ты больной?! Ублюдок! — взвился Лев и кинулся на Артура с кулаками, все еще малодушно веря, что это были в худшем случае помои. Несколько ударов уже прошли по цели, когда Елена, потянувшись за мобильным, вдруг осознала: руки мучительно печет. Она завыла, отстранив от себя на глазах обезобразившееся конечности. Это было похоже на засвеченную пленку, изображение на которой разъедает хулиганистый свет. Кожа медленно сгорала, поднимаясь пузырями. Лев рванул обратно, выхватил у сестры прикипевший к ладони телефон, который был одной из самых больших драгоценностей Елены, — который тянул за собой облезающую кожу и при соприкосновении с израненными конечностями приносил ужасающую боль.       

***

      В городском кафе Настя нервно стискивала руки в кулаки. Она пришла на встречу заранее — слишком велико было напряжение. Но вот наступил назначенный час. А вот и другой. Третий… Много разных людей заходили в широкую прозрачную дверь, чтобы перекусить по дороге с работы, но белокурая Принцесса в джинсовой куртке так и не появилась. Наивно было думать, что хакерша ее просто не заметила. Если бы они потерялись, то списались бы или созвонились. Может, Принцесса даже узнала бы Настю спустя эти три месяца, ведь та в кажущийся совсем недавним вечер погони не скрывала лица…       Но мобильный молчал. Ни одна из десятка отправленных смс так и удостоилась ответа. А попытка впервые набрать роковой номер дала только один результат: «Телефон абонента выключен…»       Настя чувствовала, что это не было случайностью. В погоне за организованной преступной группировкой угрозыск зацепил много насильников и педофилов. В чем бы ни была замешана Принцесса, но ее же стараниями часть этого подполья уже задыхалась в пожаре. Она, впрочем, отрицала, что это как-либо ее касается — была другая беда, более личная, сути которой хакерша так и не узнала. Возможно, это изменилось бы сегодня. Но нечто страшное все же успело случиться.       Как бы ни больно было нарушать обещания, но Настя твердо решила — если Принцесса однажды пропадет, то ее номер окажется в работе. Раньше они никогда не задерживали друг другу ответов. И даже в этом исключительном случае хакерша дала себе времени до утра. Но утром — выбивала дверь майора АК.       Саня мало что спрашивал у Насти. Выслушал все объяснения, но не выразил ни укора, ни злости. Чисто по-человечески он мог понять, зачем было скрывать от следствия — хваленого российского следствия — какую-либо информацию, когда на кону стояли жизни. В тот же день стало известно, что несколько месяцев хакерша общалась с Багратионовой Еленой Валентиновной. У нее также был родной старший брат Лев и отчим. Настя заявила, что кто-то из них или они оба могут оказаться причастны к торговле детьми. Отклик на ориентировки последовал незамедлительный: младшие Багратионовы прошлым вечером покинули приемное отделение одной из городских больниц, в которую Елена поступила с химическими ожогами третьей степени, затем их зафиксировали на вокзале — они покупали билеты до Санкт-Петербурга. К делу подключили питерскую милицию. А московское расследование тем временем достигло своей кульминации.       Заламывая пальцы, Настя ждала новостей. В конце недели осиное гнездо преступников разбили и сожгли дотла. Еще немного оставалось работы — затаскать ублюдков по судам — и Москва могла бы спать спокойно. Однако Багратионовых так и не находили. Все они буквально в одночасье исчезли. Словно сойти на перрон Северной столицы означало раствориться в пустоте. А ведь Елене, Настиной Принцессе, наверняка еще требовалась помощь врачей…       Значило ли это, что старший брат увел, украл ее? Значило ли это, что их кто-то настиг? Даже спустя месяц тишины Настя продолжала задаваться этими вопросами. А еще она корила себя за то, что в заботе о чужих страхах и из-за собственных сомнений не дала следствию такую важную наводку раньше. И за то, что, сблизившись с жертвой, считала себя в силах спасти ее без посторонней помощи. Благие намерения рыцарства носили оттенок честолюбия — за это хакерша и поплатилась.       В условиях, угрожающих лицу смертельной опасностью, оно признается судом умершим очень скоро. Еще раньше, чем юридически, его таковым признавали люди. Настя, подавленная личным поражением, не смогла праздновать общую победу. Она извлекла бесценный опыт, поняла логику ошибки. Однако ей еще многому предстояло научиться.       Через год она покинула Россию.