Play for us

Карл возвращается домой на рассвете. Ему нужны были тишина и время на поиски некоторых ответов в своей голове, и этой ночью лучшей идеей было пойти в лес на прогулку. И он был уверен, что оба его fiancés уже давно спят, но когда подошёл к дому, увидел, что на кухне всё ещё горит слабый свет. Тихо проскользнув мимо входной двери, парень на цыпочках двинулся по длинному коридору и увидел чёрноволосую макушку. Сапнап сидел на полу рядом с закрытой дверью и что-то тихо мурлыкал себе под нос, но, заметив Карла, поднялся на ноги. Они обнялись, ероша друг другу волосы, и младший быстро клюнул жениха в губы, недовольно бурча: — Ты снова ходил гулять в лес? — А ты снова не лёг спать и остался сидеть до утра? — У меня есть повод, — парень взял за руку и почти бесшумно подвёл к кухне. — Слушай. Карл прислушался и брови поползли вверх. Из-за двери донеслись тихие звуки гитары, еле слышный голос Квакити и слова гимна Ламанбурга. — Я не знал, что он умеет. — Я тоже, — Сапнап снова уселся на пол, подпирая голову руками. — Не беспокой его, вдруг он не хочет играть при нас. Но Карл не послушал. Постоял спокойно только секунду и медленно приоткрыл дверь, заходя внутрь и заставляя Квакити прекратить играть. Сапнап зашёл следом и хмыкнул, когда заметил на столе три чашки из-под кофе. — Ты плачешь? — Карл подошёл ближе, касаясь чужого плеча. — Я не хотел вас разбудить, — отозвался Биг Кью, вытирая глаза тыльной стороной ладони. — Ты плачешь, — парень наклонился, обнимая жениха. — Почему ты не говорил нам, что умеешь играть? — Потому что гитара напоминает мне о Ламанбурге. — Тогда почему ты играешь тут один? — Сапнап присел на соседний стул. — Ещё и по ночам. — Я… Вспоминаю, как было раньше. До взрыва, до смерти Уилбура и до… Шлатта. Возможно, если бы на тех выборах выиграл Уилл, всё было бы по-другому, — Квакити грустно улыбнулся и снова коснулся пальцами струн. — Но это я виноват, что тогда предложил Шлатту объединить партии. — Солнце, ты ни в чём не виноват, — Карл обнял его ещё крепче. — Эта мразь чуть не сломала тебе жизнь. Если кто-то в чём-то и виноват, то только он, — подхватил Сапнап, отпивая уже остывший кофе. Биг Кью кивнул. Они были правы. Они снова и снова были правы, а он просто накручивал себя всё это время, потому что никак не мог смириться с тем, что Ламанбурга больше нет. Сапнап подвинул стул ближе: — Сыграешь нам? Квакити замялся, потому что последний раз играл при ком-то ещё когда Шлатт был жив, но пальцы сами опустились на нужные лады, и он начал. Голосом вступил немного поздно и ему пришлось пропустить пару слов первого куплета. Все безошибочно узнают песню «Demons», хоть и знают только две строчки припева, а Карл даже прикрывает глаза от красоты мелодии. После смерти Уилбура они все очень редко слышали музыку на Дрим СМП. Гостбур хоть и таскал с собой старенькую гитару, но сам постоянно пропадал где-то в лесах вместе с Другом, а больше никто даже не пытался музицировать. Именно поэтому живая музыка так сильно цепляла, заставляя полностью в неё погрузиться, и оставалась в душе навечно. Но Квакити не смог заставить себя доиграть до конца, сбиваясь где-то в конце второго куплета. Надвинул на лицо свою любимую шапку и закрыл его руками. Карл и Сапнап переглянулись, когда увидели, как вздрагивают его плечи, и синхронно обняли, сжимая так крепко, что стало тяжело дышать. — Ты умница, — прошептал Карл, — и очень красиво играешь и поёшь. — Но тебе всё-таки стоит поспать, — Сапнап тянет его шапку назад и быстро целует в губы. — Хочешь, я могу тебя донести. — Не хочу, — мотает головой Биг Кью. — Тогда топай своими ножками, — парень легонько шлёпает его по ляжке и слышит недовольное бормотание в ответ. — Мы прогоним все твои кошмары, — Карл улыбается, когда их жених наконец снимает шапку, и они встречаются взглядами. — И всех твоих демонов. Обещаю. — А завтра ты научишь меня каким-нибудь базовым приёмчикам игры, — Сапнап забирает гитару и негромко бренькает по всем струнам разом. — Будь готов, что твои пальцы на левой руке просто умрут. Это тебе не нейлонки. — Ничего, я правша, — парень язвит в ответ и наклоняется за ещё одним поцелуем, на этот раз немного более длинным, чем прошлый. — А теперь спать! — Нет, папочка, уже светло, не нужно, — Сапнап фыркает, протягивает гитару Карлу и всё-таки поднимает Биг Кью на руки, на что тот заливается громким смехом. — Поставь меня на землю! — А вот и нет! — Правильно, — кивает Карл и первым идёт на второй этаж. — Догоняйте, а то я опять займу середину! — Эй, не смей, это моё место! — громко кричит Сапнап и Квакити, пользуясь случаем, вырывается, чуть ли не падая на пол. Сапнап резко дёргается, чтобы не уронить парня, и его пальцы лишь на одну секунду касаются тех мест, где раньше были крылья, но им обоим этого хватает. Они ещё не общались, когда за спиной Биг Кью было золотистое оперение, но они замирают и горбятся, потому что оба понимают, что это большая потеря. — Прости, малыш, я не хотел, — Сапнап сжимает пальцы Квакити, а тот разворачивается, когда слышит милое прозвище, и подходит ближе. Рука опускается на чужую щёку и он жмурится, подаваясь вперёд. Они целуются медленно и аккуратно, хотя обычно Сапнап не позволяет себе такого, и отстраняются, когда слышат, как по лестнице обратно спускается Карл. — Знаете, я так люблю наблюдать за вами, — произносит тот, опираясь локтем на перила и подпирая голову рукой. — Значит следующий раз будешь просто над нами свечку держать, — отзывается Сапнап и смеётся вслед за женихами, а потом перекидывает опешившего Квакити через плечо, хлопая по пятой точке. — Так ты от меня точно никуда не денешься. Они поднимаются в спальню и всё-таки ложатся спать, перед этим бесконечно долго говоря про внутренних демонов.