Дело “Илья-Сиделка”

Первое, что говорит Наполеон, когда просыпается, это: – Говорил же, что я заболел. У него раскалывается голова, и нет ни одной части тела, которая бы не болела. Даже дыхание даётся ему с болью, и каждый вдох прожигает его лёгкие холодным пламенем. Весь мир вокруг кажется слишком ярким. Наполеон готов проспать целую неделю. Он елозит на месте, чтобы улечься поудобней. Илья пялится на него сверху вниз, стоя у края кровати, и Наполеону даже кажется, что тот почти что – почти что – выглядит виноватым. – Я, что, упал что ли? – спрашивает он и кашляет, чтобы прочистить горло. По ощущениям не сказать, что он падал, хотя когда болит всё тело разом, трудно сказать наверняка. Вот он шёл за Ильёй по коридору отеля, а вот он уже в горизонтальном положении в своей кровати, одетый в пижаму. Этому есть только одно разумное объяснение. – Нет, – мягко отвечает Илья. – Я тебя поймал. – Оу, – говорит Наполеон, и его голос такой тихий, что его можно принять за выдох. – Спасибо, Большевик. И отключается. *** У него на лбу лежит что-то мягкое и прохладное. Наполеон прижимается ближе, наслаждаясь приятным ощущением. Он слышит какое-то бормотание, огорчённое и раздосадованное, хотя не может разобрать никаких отдельных слов. Затем та прохладная штука испаряется, и Наполеон вновь проваливается в темноту. *** Когда он просыпается в следующий раз, его тело болит уже чуть меньше. Илья до сих пор сидит в кресле рядом с кроватью, неловко поджав свои длинные ноги под себя. Он поглощён какой-то книгой, и Наполеон просто лежит и наблюдает за ним в ожидании, пока его заметят. Проходят минуты, а Илья даже ни разу не поднимает взгляд. Терпение Наполеона лопается. – Большевик, – подать голос оказывается плохой идеей. Что-то так сильно царапает его горло, что он заходится продолжительным кашлем. Илья поднимает тревожный взгляд, выпрямляя спину, и ждёт, пока кашель Наполеона наконец не утихает. – Ты как, Ковбой? – спрашивает он, убирая книгу в сторону и поднимаясь на ноги. – Жить буду, – хрипло отвечает Наполеон, сонно моргая на гигантское размытое пятно в форме человека, нависающего над ним. Такое чувство, что кто-то прошёлся по его горлу наждачкой. В прошлый раз он проснулся утром, а теперь солнце уже опускается и светит в окно, придавая всему вокруг оранжевый оттенок. Лучи солнца падают на волосы и ресницы Ильи, окрашивая их золотом. Наполеон сперва отводит взгляд, а затем решает пялиться, не скрываясь. – Сколько времени? – Пять. Сядь нормально. Наполеон приподнимается на матрасе слабыми руками, чтобы принять полусидячее положение. Илья хватает подушку и подкладывает её Наполеону за спину. – Уже так поздно? – Ты долго спал, – Илья подаёт Наполеону две белые таблетки и стакан воды. – Ха, – он кладёт таблетки в рот и залпом выпивает всю воду до дна. Жажда немного успокаивается, и он ещё немного смотрит на стакан в своей руке, прежде чем отдать его обратно Илье. – И что я только что выпил? – Лекарство. – Поверю тебе на слово. Он отправляется в ванную, затем залазит обратно в кровать и моментально засыпает снова. *** Ночью он просыпается дважды, и оба раза Илья лежит рядом с ним в постели, просто глядя в темноту. В первый раз у Наполеона чуть не случается сердечный приступ. Он отворачивается от него в молчаливом протесте и засыпает в очередной раз. Во второй раз он придвигается к нему поближе. Илья обнимает его и притягивает к себе. Наполеон больше не просыпается до самого утра. *** – Почитай мне. Следующим утром Наполеону становится скучно. Он лениво раскинулся в постели, его глаза закрыты из-за веса усталости, сковывающего его конечности, и из-за глухой боли по всему телу. Если верить Илье, Уэйверли посадил их обоих под домашний арест, пока ситуация не улучшится, Габи где-то в Азии, и их гостиничный номер проплатили ещё на неделю вперёд, чтобы Наполеон мог восстановиться. Он выпил лекарство, выписанное врачом от А.Н.К.Л., который находится в двух странах от них, и даже поел немного фруктов на завтрак. Учитывая все обстоятельства, чувствует он себя просто прекрасно. – Эта книга на русском. – Так даже лучше, – бормочет Наполеон, затем кашляет разок и прячет лицо в одеяле, заставляя своё тело остановиться на этом, а не превратить это в очередной приступ. Оно не останавливается. Когда его внутренности наконец успокаиваются, Наполеон снова выглядывает из-под одеяла. Краем глаза он видит, что Илья смотрит на него, словно побитый щенок, но затем маска безэмоционального шпиона вновь закрывает его лицо. Илья опускает взгляд в книгу, тихо вздыхает и начинает говорить. Его звучный голос омывает Наполеона, низкий и успокаивающий: – Когда́ де́ло бы́ло прочтено́, Степа́н Аркадьич встал, потяну́вшись, и, отдава́я дань либера́льности вре́мени… – Это “Анна Каренина”? – Да, – бурчит Илья. Судя по его голосу, ему неловко. Это так очаровательно, думает Наполеон, абсолютно очаровательно. На краю его сознания маячит какой-то остроумный комментарий, что-то колкое и уморительное. Наполеон пытается ухватиться за него, но тот ускользает сквозь пальцы. – Начни с самого начала. – Я уже прочитал начало. Наполеон бросает на Илью взгляд из-под ресниц и надувает губы, чтобы это выглядело крайне грустно и жалобно. Илья лишь смотрит на него в ответ, а затем закатывает глаза и пролистывает страницы обратно. – Все счастли́вые се́мьи похо́жи друг на дру́га, ка́ждая несчастли́вая семья́ несчастли́ва по-сво́ему… С довольнёхонькой улыбкой на лице Наполеон закрывает глаза и принимается слушать. *** – Ковбой, я не собираюсь тебя кормить. – Но я же болею. – Ты в состоянии держать ложку. – Но если я разолью весь суп на себя? – Тарелка лёгкая. – Для тебя, может, да, для физически здорового человека. – Тогда можешь не ужинать. – Ты хочешь, чтобы я умер с голоду? – Мне плевать. – Илья, подожди, постой, вернись. *** Прежде чем ему стало лучше, ему стало немного хуже. – Мне холодно, – Наполеон сворачивается ещё крепче, дрожа под одеялами. Он высовывает голову в поисках жалости, но Илья даже не смотрит на него, лишь переворачивает следующую страницу своей книги. – У тебя жар тридцать восемь градусов, Наполеон. – В таком случае я был бы уже мёртв. – По Цельсию. – Понятия не имею, что это такое, – бурчит Наполеон, как будто он не провёл чуть ли не половину жизни, кочуя по разным странам, сперва как вор произведений искусства, а затем как шпион. Илья громко вздыхает. – Согрей меня. На это Наполеон получает лишь строгий взгляд. – Нет, тебе нужно остыть. Наполеон крепко сжимает края одеяла на тот случай, если Илья решит отобрать его. – Ты отвратительная сиделка. – Я твоя единственная сиделка. – По крайней мере, на тебя приятно смотреть. Илья роняет книгу и даже пихает его ногой. Наполеон смеётся и уворачивается от удара, и после этого случайно запутывается в простыне. *** – Я хочу шоколадный макарон, – объявляет Наполеон однажды утром. – Получишь макарон, когда поправишься. – Но я хочу макарон прямо сейчас. – Нет, – рычит Илья. Он переворачивает страницу книги, на этот раз это что-то на французском, и он открывается её переводить. – Иди купи мне макарон. Я хочу шоколадный. – Я не выйду из этой комнаты, Соло. От этого по сердцу Наполеона разливается тепло, и он ухмыляется: – Тогда закажи обслуживание номеров. – У нас ограниченный бюджет, он не распространяется на сладости. – Аргх. – Когда поправишься, тогда получишь всё, что захочешь. – Можно мне тебя, когда я поправлюсь? Илья поднимает глаза, окидывает взглядом неряшливый вид Наполеона и хмурится. – Что? – ухмылка Наполеона спадает с лица. – Не могу сказать точно, мне нужно подумать. – Так нечестно. *** После этого Наполеон засыпает ещё ненадолго. Вообще-то, после этого он спит ещё довольно много, и каждую ночью он находит Илью, свернувшегося в кровати рядом с ним. Илья приносит ему еду и воду и следит, чтобы он пил лекарства. Это невероятно мило, хотя Наполеону так и не выпадает шанс поблагодарить Илью поцелуем, как ему хочется. Медленно, но верно, Наполеон поправляется, и неделя практически подходит к концу. – Я в порядке, – бурчит Наполеон, проходя мимо русского. – Хватит над душой стоять. После душа он вновь надел свою привычную одежду. Слабость практически покинула его тело, и дышится теперь легко и свободно. Наполеон бродит по их номеру, чтобы размять ноги после чересчур долгого валяния в постели. Он наконец-то снова чувствует себя человеком. Илья ходит за ним по пятам и принимается стоять, прислонившись к стене, в любой комнате, в которую решает зайти Наполеон, а затем идёт за ним дальше. Он тщательно выискивает в нём малейшие признаки слабости, словно ястреб, выискивающий добычу. Он так и смотрит на него прищуренным взглядом, когда Наполеон решает закончить свой тур и нарушить личное пространство Ильи. – Я немного проголодался, – говорит он, пристально глядя на Илью. Илья хмурится в ответ: – Еда на… Затем Наполеон подаётся вперёд и целует его. В глазах американца играют озорные искры, когда он отстраняется. – Спасибо за то, что ты так хорошо обо мне заботился, Большевик. Илья лишь пялится на него распахнутыми глазами в ответ, и его руки осторожно ложатся на талию Наполеона. Улыбка Наполеона становится ярче. Тут Илья кашляет. Наполеон резко отходит назад, и Илья распахивает глаза ещё шире с явным неверием, написанным на лице, и закрывает рот рукой. – Ты, что… – Наполеон следит за Ильёй с выражением восторга на лице. Илья снова кашляет. – Ты заболел, – объявляет Наполеон. – Нет. – Я позвоню Уэйверли. – Ковбой. – Я о тебе позабочусь, обещаю. – Ковбой, не надо. *** Они получают ещё неделю отпуска. Илья полностью выздоравливает уже к третьему дню, но Наполеон так и не позволяет ему выбраться из постели.