Дело “В Больнице”

В защиту Наполеона, он был полностью готов открыть глаза. Возвращение в сознание после того, как тебя накачали тяжёлыми наркотиками, он никогда не сможет описать как ‘приятный’ процесс, но существовала ощутимая разница между тем, чтобы просыпаться в мягкой и тёплой больничной постели, или привязанным к стулу, или стене, или операционному столу. На этот раз слабый антисептический запах и ритмичный писк сердечного аппарата сказали ему, что он наверняка находится где-то ‘в безопасности’, как и тёплый вес одеяла, укрывающего его, и удобная подушка под затылком. Где-то внизу живота он чувствовал слабый трепет, в голове глухую боль, и его затуманенный рассудок проинформировал его, что единственной причиной, по которой он сейчас не корчился в агонии, были ещё больше наркотиков в его организме, которые он даже не сумеет назвать. Воспоминания о перестрелке затопили его сознание, и Наполеон отдалённо вспомнил паникующий голос Ильи, пока тот тащил его по улочкам Праги. Должно быть, в какой-то момент он потерял сознание из-за кровопотери, так как он совсем ничего не помнил после этого момента. Следующим естественным шагом после того, как Наполеон осознал, что его не убили и не взяли в плен, было открыть глаза. И, разумеется, именно в этот момент Илья разрушил планы Наполеона, когда заговорил: – Вы сказали, что к этому времени он уже очнётся. – Мы можем оценить только время, за которое организм мистера Соло переработает препараты, которые мы ввели в его систему, мистер Курякин, – заговорил незнакомый голос. – Подождите ещё несколько часов, я уверен, уже скоро он придёт в себя. И только тогда Наполеон осознал, что А) он был не один, и Б) вместе с ним в помещении находились по крайней мере ещё двое. Его партнёр сидел рядом с кроватью, а врач стоял у изножья. Он слышал звук ручки, пишущей по бумаге, и затем стук чего-то тяжёлого, как будто планшет прикрепили обратно к постели. Шаги, затем скрип и щелчок двери, которую открыли и закрыли. Комната вновь погрузилась в тишину. Желая посмотреть, как может отреагировать Илья, Наполеон продолжил ровно дышать и не открыл глаз. Он стал ждать. И ждать. Наполеон уже начал снова засыпать, когда звук движения и шорох ткани снова выдернул его сознание с края сна. Небольшая часть одеяла приподнялась рядом с его бедром, и он почувствовал волну холода на своей коже. Рука Ильи, тёплая и большая, нашла его руку и крепко сжала пальцы Наполеона. Затем, через несколько секунд, вторая рука присоединилась к первой, и вся кисть Наполеона оказалась в крепкой ловушке. Что-то тёплое защекотало сердце Наполеона, и ему пришлось побороть порыв игриво или, возможно, успокаивающе сжать руку Ильи в ответ. Вместо этого Наполеон уснул. *** Во второй раз, когда Наполеон проснулся, за окном была уже ночь. Он рефлекторно открыл глаза и непонимающе уставился в тёмный потолок, прежде чем осознал, что уже прошло какое-то время. Он больше не чувствовал своей руки, и его матрас как-то неудобно прогибался в одну сторону. Наполеон опустил взгляд вниз и нашёл Илью, который свернулся и заснул на его кровати с крошечной несчастной складкой между бровей. Одна рука русского была спрятана под одеялом Наполеона, и Наполеон краем сознания отметил ощущение от пальцев Ильи, переплетённых с его. Губы Наполеона растянулись в улыбке. Вид Ильи, такого уязвимого, творил ужасные вещи с его сердцем. Он хотел вызволить свою руку из хватки, а также ему хотелось разбудить Илью поцелуем (хотя, стоит признать, это было бы физически невозможно). А ещё он, возможно, хотел убрать упавшие волосы Ильи с его лица (ещё одно невозможное задание). Но для этого ему придётся сперва разбудить его. Наполеон посмотрел на него ещё какое-то время с идиотской влюблённой улыбкой на лице, а затем снова заснул. *** В третий раз, когда Наполеон проснулся, его рука уже освободилась, и кто-то бормотал что-то рядом с ним. Наполеон не открыл глаз и вместо этого напряг слух, чтобы расслышать произносимые слова. Ему потребовалось несколько секунд, прежде чем он осознал, что это Илья говорит на русском. – Глупый американец. Первые слова стали тяжёлым ударом для эго Наполеона. Ну и что, что он взял и получил пулю, это же не его вина, что их информатор внезапно решил их сдать. За этим последовал недолгий момент тишины, и затем Илья снова заговорил: – Ну почему ты не просыпаешься? Ну, в защиту Наполеона, он просыпался уже несколько раз; он даже открывал глаза на некоторых стадиях. Это тоже не было его виной, что Илья ни разу этого не застал. Теоретически, Наполеон мог открыть глаза даже в этот момент. Но он хотел, чтобы Илья ещё поговорил. Ещё немного молчания, и затем одеяло рядом с рукой Наполеона сдвинулось. Руки Ильи снова накрыли его, играя с длинными пальцами. Наполеон же намеренно не стал напрягать ладонь и никак не отреагировал. – Глупый, слабый американец. Это было низко и грубо. Илье бы лучше порадоваться, что его больше никто не слышал. Не то чтобы они находились хотя бы поблизости от США, если бы так, Наполеон бы уже понял. Илья снова принялся перебирать его пальцы, а затем замер. После этого он крепко сжал его руку в хватке и мягко погладил костяшки Наполеона большим пальцем. – Просыпайся, Ковбой. Слова Ильи были тихими, но его голос был сломан, разбит так, что Наполеону стало больно, будто ему выстрелили в грудь. Он не открыл глаз, потому что он был трусом и чувствовал себя слишком виноватым, чтобы смотреть Илье в глаза в этот момент. *** В четвёртый раз, когда Наполеон проснулся, он открыл глаза. Ильи нигде не было. Наполеон тупо уставился на пустой стул и затем оглядел палату. Но Ильи нигде не было видно. Беспокойство вспыхнуло в его сознании, но Илья наверняка просто отошёл в туалет или пошёл поесть куда-нибудь. Он скоро вернётся. Наполеон уставился в потолок и принялся ждать. Он провалился в сон до того, как Илья успел вернуться. *** В пятый раз, когда Наполеон проснулся, он чуть было не умер. Это, возможно, было преувеличением. Но когда Наполеон открыл глаза, Илья пялился на него, и его лицо было так близко, что Наполеон закричал и очень резко дёрнулся в ужасе. Сердечный аппарат рядом с его кроватью запищал, оповещая тревогу в ответ на его рывок. Илья отскочил назад, широко распахнув глаза, в шоке глядя, как Наполеон с трудом пытается успокоить своё вырывающееся из груди сердце. – Большевик… что? Илья, что было любопытно, ярко покраснел. Но врачи и медсёстры уже начали залетать в палату в ответ на внезапный сигнал тревоги, и времени вытягивать объяснения не осталось. *** Впоследствии они не говорили об этом, просто на случай, если Илья будет вынужден признаться в чём-то идиотски-милом по типу: “я считал твои ресницы” или “я размышлял, может, стоит просто задушить тебя во сне”. Вместо этого Наполеон коварно хватал Илью за руку при каждой возможности, потому что он уже привык к весу тёплых ладоней Ильи на своих. В первые несколько раз Илья упрямо отвоёвывал свои пленные конечности, но в итоге сдался и позволил Наполеону держаться за него во время чтения у его кровати. Каждый раз Наполеон ухмылялся ему излишне широко. Слабый оттенок розового на щеках и крошечная ответная улыбка на губах Ильи, следующие за этим, заставляли Наполеона чувствовать себя гораздо лучше. Также Наполеон поклялся, что он заберёт секрет того, что он просыпался несколько раз и не говорил об этом Илье, с собой в могилу, что означало лишь то, что уже спустя три дня после его “пробуждения” он случайно проболтался. Было темно, и Илья снова свернулся на краю постели Наполеона, несмотря на бессчётное количество раз, когда Наполеон говорил ему пойти домой и нормально выспаться. Казалось, что и Уэйверли, и работники больницы уже давно отбросили надежды заставить его уйти, и никто не попытался выгнать русского из палаты Наполеона, когда вечер сменился ночью. Илья снова взял руку Наполеона в плен и переплёл их пальцы вместе, после чего чуть ли не всем телом опустился на них, когда начал засыпать. У Наполеона очень быстро онемела рука, и он немного сжал ладонь, чтобы привлечь внимание русского. Илья проморгался и сонно посмотрел на Наполеона. – У меня из-за тебя снова рука немеет, – буркнул Наполеон, нахмурившись. Секунда тишины. Илья распахнул глаза, и Наполеон вслед за ним. О нет. Илья сел прямо и убрал свою руку обратно на колени. – Ты сказал “снова”? – Разве? – невинно уставился на него Наполеон. С того момента, как он очнулся, Илья ещё ни разу так не делал. Последние несколько ночей он проводил, наполовину разлёгшись в изножьи кровати Наполеона. – Ты уже просыпался раньше. Наполеон открыл рот: – Илья… – Я поверить в это не могу. – Слушай, я просто… я не открывал глаза каждый раз, когда приходил в сознание. Илья со злостью вперился взглядом в стену, глубоко дыша. Наполеон же смотрел на него, расстроенный, прежде чем чуть сдвинуться и протянуть руку, чтобы взять ладонь Ильи с его коленей. Он склонился под неудобным углом, и ему пришлось чуть свеситься с кровати, чтобы сделать это. Илья резко повернул голову обратно и, когда осознал, что Наполеон пытается сделать, протянул руку в его сторону так резко, что чуть не ударил. Он поднялся на ноги и прислонился к кровати, просто чтобы Наполеон смог нормально взять его за руку. У Наполеона снова заныли раны, но он получил, что хотел. Илья смотрел на него со смесью злости и недоумения на лице. – Большевик, прости меня, – ласково сказал Наполеон. Затем он притянул руку Ильи выше и легко прижался губами к его костяшкам в поцелуе. – Я тоже тебя люблю. Илья уставился на свою руку, и злость в его глазах растворилась капля за каплей. – Тебе не сойдёт это с рук так просто, Ковбой. На этот раз это Наполеон крепко сжал руку Ильи, боясь его отпустить. Затем Илья наклонился вперёд и мягко поцеловал Наполеона, один раз прикусывая его нижнюю губу, прежде чем отстраниться. – Я пошёл домой. – Илья… – простонал Наполеон, но Илья уже сделал шаг назад и принялся собирать свои вещи. – Спокойной ночи, Наполеон. Затем дверь закрылась у него за спиной, и Наполеон вновь остался один, пялясь на дверь. В защиту Наполеона, он был полностью готов открыть глаза. *** Следующей ночью Илья вернулся, и Наполеон даже не пискнул, когда его рука начала отниматься под весом его тела. В конце концов, всё обернулось хорошо, потому что Илья поцеловал его утром снова.