Мой лучший изъян

Если бы мою жизнь снимали на камеру, это было бы самое отвратительное, второсортное дерьмо за историю всего кинематографа. Тот самый случай, когда главный персонаж выбешивает через экран, уже который месяц тоскуя по обычной девушке, которая успела вытереть об него ноги уже раз сто, пока тот всё не может унять пестрящие внутри гормоны.   Не сюжет, а язвительная сатира, ставящая раз за разом на передний план душевные терзания неугомонной души, что всё продолжает светиться обманывающей надеждой. Разве завести тайные отношения с твоим лучшим другом уже не является поступком за который человек молниеносно должен стереться с границ сознания? Навсегда затеряться в бескрайних пучинах той бездны, которая формируется меж трещины разбитого сердца.   Я сам думал так до того момента, пока со мной не приключилась подобная беда. Ранее я дышал свежим воздухом беззаботных дней, в которых успевал радоваться не только своим спортивным достижениям в баскетболе, но и весёлым дням проведёнными с моей любящей (как я осмеливался тогда предполагать) девушкой. Небо над моей головой было ясным, освещая путь в светлое будущее теми золотистыми переливами солнца, которые оседали ослепляющими бликами прямо в глаза. А теперь единственное, что может помочь мне сориентироваться в окружающей меня темени, это лишь неоновые лучи исходящие из того пыльного проектора находящего в самом углу оживлённой комнаты. Мрак ныне не выпускает из своего плена, невзирая на положение стрелок на тикающих часах.   Толпа однокурсников толпилась вокруг, заполняя собой всё пространство сумрачной комнаты. Лишь пару разноцветных лучей изредка сплетались в воздухе, смешивая яркие оттенки и наполняя царствующую духоту насыщенными красками.   Лёгкие задыхаются от процента парящих в воздухе нот алкоголя, бросая бьющееся сердце в жар. Прежний "Я" бы с радостью последовал танцующей в центре четырёх стен толпы, но нынешний желает лишь глотнуть ещё больше разгорячительного, дабы утопить мысли в океане выпитых стаканов. И до этого самого момента мне с лёгкостью удавалось придерживаться плана, удобно устроившись на мягкой обвивке кожаного кресла.   До этого самого момента и музыка звучала отчётливее, слухом улавливая каждый взрывной бит. Но с появлением двух молодых фигур на ступеньках спиральной лестницы, спускающейся со второго этажа, весь правящий гомон резко угас, играя где-то на заднем фоне пищащего гула. Того – что заполонил своим напряжением каждый участок моего разума.   Взгляд внимательно прошёлся по растрепанному виду каждого силуэта, отдельно смиряя презренным взглядом сначала парня, а позже девушку. Воторая плотно прилипла с объятьями к мужскому торсу. Прильнув в трогательном жесте к своей паре, девушка расплескала вихрастые кудри сзади тянущийся вверх спины, что помогает ей достать до чужих губ, страстно стремящихся навстречу.   Эти самые девичьи губы когда-то утоляли и мою жажду, теплом своего пунцового оттенка лаская каждую жилку на шее. В те радостные случаи, когда та нависала надо мной сверху. Сейчас она греет любовью другого, а когда-то останавливала вырывающиеся с губ стоны на выразительных границах моих ключиц.   Женская, до неприличия короткая, юбка задралась наверх мужской рукой. Рукой – которая когда-то протягивалась мне в помощь, когда я от усталости падал на землю, забивая решающий мяч в баскетбольное кольцо.   Как много "когда-то"...   Да, именно. Это всё случалось в далёком прошлом, детали которого я отчаянно стараюсь вытолкнуть из памяти. Смахнуть, как мешающую соринку в глазе. Но сколько бы попыток не предпринимал – всё без толку. Эти пережитые моменты намертво прилипли к моим извилинам, словно сажа осевшая в стенах старой печи.   Ревность вперемешку с растущей яростью заполняет мою сущность, стекая по венам убийственным ядом, что утяжеляет восприятие расслабленных конечностей. Стуки колотящегося в грудной клетке сердца начинают отплясывать чечётку на струнах обрамляющих мои внутренности рёбер. Гнев охватывает сознание внезапным порывом, жестоко выгоняя не выпитые остатки здравомыслия. Ненависть застилает перед глазами размытую пелену, но я не могу ничего поделать кроме как сжимать в трясущейся ладони прозрачный стакан.   Этим вечером я не стану позориться, как в прошлый раз, когда на еле устойчивых ногах бросился с кулаками в сторону Уёна. Тогда он, так же как и сейчас, возвращался после того, как снова упился страстью с моей бывшей в одной из комнат на втором этаже. Меня моментально нокаутировали одним лишь точным ударом в челюсть. Впрочем, для меня было не впервой. А если в конце концов я не отпущу эту лживую пару осквернившую единственные светлые чувства о которых мне было известно, то это будет и далеко не последний раз.   Алкоголь действует всегда по разному, и, когда-то я буйный, не в силах удержать зов внутренних демонов, а когда-то - прячу судорожные конвульсии за маской безразличия, выдавая подлинные чувства лишь в дрожи конечностях, что предательски покрываются рядами колючих мурашек. Зависит от того, что последует после первого глотка пива — виски, или ещё стакан светлого эля. Именно мокрые крупицы последнего блестяще переливались в уголках моих губ.   Этим вечером мне повезло, устояв перед соблазном упиться в стельку и отдав своё предпочтение некрепкому варианту. Но пиво приходиться вливать в себя двое раза больше, чтобы затеряться в чертогах раздумья и не вспоминать о ещё одном неудачным вечере на утро. Будучи даже без возможности сложить мысли в единую цепочку, я всё равно умудряюсь контролировать движения каждой мышцы. Выражение лица сохраняет отчуждённость, стойко прикрывая меня маской холода от публичного разоблачения.   Оттеняя на приподнятых уголках насмешливую ухмылку, погружаюсь в глубину тягостных дум, ища выход из этой беспросветной ситуации в остатках работающих извилин. Поток мыслей прытко обрывается, сталкиваясь с горечью нового глотка эля, что туманной вуалью обстилает мой разум. Мозг мнит обрывисто, то снова шевеля шестерёнками, то притупляясь слабостью опьянения.   Я нуждаюсь в ангеле спасителе. В том, кто укроет взмахом своих крыльев от всего снаружи. Всего причиняющего столько боли. Союзник, что облегчит муки терзающие объём задыхающихся лёгких. Мне нужна она.   Поднимаясь с мягкого кресла, я морщусь от невыносимой ломоты отражающейся лёгким мандражом внизу живота. В голове пустует одиночное напряжение, как давление пространства вокруг самолёта на взлётной полосе. Но не смотря на пробуждающуюся слабость я не намерен останавливаться. Закончив подниматься на ноги, я установил более менее стойкое, вертикальное положение.   Не замечаю те две пары глаз прикованных к моей уходящей спине, пока всё строение шатается из стороны в сторону, преодолевая бесконечные метры до выхода из этого душного помещения. Те самые взоры ещё пять минут назад волновали моё сердце, разворачивая шторм вокруг пульсирующего органа. А теперь о них и не вспоминаю, в спешке покидая чужой дом, изо всех сил стараясь ускорить поступь, чтобы как можно стремительнее разрезать расстояние до чёрной машины, ожидающей своего хозяина напротив высоких ворот.   На сегодня пожалуй хватит с меня этих мук, приносящие одни убытки и так паршивому самочувствию. Пора наградить лёгкие хотя бы одним свободным глотком свежего воздуха, который я смогу набрать лишь рядом с хрупкой фигурой, что наверняка в такое время уже сопит в кровати. Но к большому сожалению той мне придётся вытащить её из мира грёз. Мира, в который она погружается так же лишь для того чтобы усмирить звенящую боль в груди.   Издалека слышу звонкий отклик разблокированной машины, после продолжительного нажатия красной кнопки на поверхности пластиковых ключей. Эхо отражающееся в черепной коробке постепенно утихает, становясь менее напряжённой и слегка отступив, чтобы облегчить процесс вождения. Пытаюсь собраться с мыслями прежде чем повернуть ключ в замке зажигания и нажать на педаль газа, срываясь с места диким рёвом.   Растоптанная душа жаждет целения, которое волной ласкательного бальзама хлынет поверх глубоких трещин, остужая прохладой горящие следы увечий. Сегодняшний вечер возьмёт штурмом сотню других, что придут потом. Но единственное отличие их друг от друга станет новый шаг проделанный мною навстречу желанной свободе, которую сейчас  пока что всё продолжает тормозить мнимый страх – отпустить прошлое.    Кажется земля перевернётся вверх ногами, если я вызволю себя из стальных оков изводящих воспоминаний. Собственные мысли ненароком погружают меня в уныние, вгоняя моментами в слепую панику и заставляя небо приземляться прямо на голову. И тогда я ищу достойную крепость, что сохранит мою безопасность под щитом устойчивой крыши. Разве не этого каждый ищет, когда чувствует, что вот-вот его воля разломается под напором внешнего мира? Убежища – что спасёт его, заменит родной очаг, оберегая прочностью четырёх стен.   Полая душа выходит из машины, шумно закрывая дверцу и заполняя громким отзвуком весь спящий квартал. Сам не знаю как так быстро картинки мелькающие в окне выстроились в пейзаж девичьего дома. Но оно и к лучшему, ведь затерявшись в мысленных дебрях, я быстро скоротал время мучительного ожидания. Не смотря на не унявшуюся трясучку в руках, тянусь ладонью в задний карман. Экран быстро признаёт своего хозяина, прытко сканировав отпечаток большого пальца и разблокировав искрящий жемчужным светом дисплей. Глаза борются сквозь дрожание прикрытых ресниц с неожиданно ослепившей их яркостью телефона. И, невзирая на вставшее препятствие, мне удаётся прытким движением сильно надавить на зелёный ярлык отображающийся на главном экране. В самом верху списка я вижу желанный номер, принадлежащий той, что никогда не оставит меня иссыхать в одиночестве от боли.   Яркий цвет её алых волос озарили когда-то мою голову идеей записать номер как: "Лисица". В этой девушке всё напоминало черты этой хитрой хищницы, от заострённых кончиков янтарных глаз, до изящной поступи стройных ног. Всё, кроме светлой и чистой души, носящую в себе ту же ношу, что и моя истерзанная суть. Думаю повезло в этой жизни мне лишь несколько раз, от силы могу назвать цифру не выше пяти. Впервые, когда родился на свет вместе со своим старшим братом подаривший нашей семье почёт засчёт многочисленных премии по точным наукам. Именно благодаря ему я довольствуюсь привилегией в виде собственной квартиры на столь раннем этапе жизни. Второй, когда в пять лет вовремя затормозил велосипед перед вставшем впереди краем обрыва. Третий раз, когда сумел выпутаться из удерживающих мои ступни водорослей и всплыть вовремя на поверхность. Четвёртый случился не так уж и давно, хоть в уме прошла уже целая вечность. Мой первый золотой кубок выигранный на турнире в старших классах школы, который обеспечил мне место в одном из самых престижных спортивных вузах Сеула. Но всё выше перечисленное меркнет на фоне последнего. Наша первая встреча с Йеджи состоялась на пляже, тёмной, глубокой ночью, когда оба вышли насладиться одиночеством подальше от городской суеты, а в итоге с упоением услаждались присутствием друг друга.   При самом первом взгляде в чужие глаза я ощутил родную тоску, присущую мне самому и отражающуюся и в моих чертах. Она так же это заметила. Мы осознали, что находимся на одной стороне бескрайнего океана, далеко отплыв от буйков и захлёбываясь волнами, что проникают в нос и раскрытые в криках о помощи ртах. Это нас и сблизило – то, что никто не отзывался на наши мольбы. Мелкие очертания людской толпы находились в километрах от нас, на безопасном берегу нежась в ванне солнечных лучей. Нам ничего не оставалось кроме как схватиться за руки и утонуть вместе. – Йе-джи. – пьяно бормочу в трубку, отражая опрокинутые внутрь стаканы алкоголя в выразительной хрипотце, струящейся вместо со словами наружу. - Я у твоего дома. - вырывается из моего рта, пока шатающейся то вправо, то влево поступью я приближаюсь к знакомому окну, припрятанном за густотой цветущего куста сирени.   Мой разум не в силах даже оценить риск такого позднего визита в чужой дом, где живёт не только Йеджи, но и её родители. Заключённому внутри меня трезвому парню остаётся лишь безмолвно надеяться, что свет не выключенных фар не выведет наружу спящих родственников. В сладкий дрём погрузилась вся улица, потонув в мглистой тиши и не подавая ни единого признака жизни. – Ты пьян? – как я и предсказывал, Йеджи мирно сопела в своей постели до моего звонка. Голос был пропитан сонливостью, слабо задающий вопрос сквозь сиплые ноты. – Да! – громко воскликнул я, моментально словив неодобрительный взгляд с девичей стороны, пока та глядела сквозь стекло открывающегося напротив окна. – Подвыпивший и окрылённый эмоциями, жажду познать Ваших ласк, миледи. – вырывается насмешливым тоном из моих уст, что приподнимает чужие уголки в ослепительно красивой улыбке. – Не шуми, Ромео, а то родителей разбудишь. – шутка спустившаяся с девичьего рта заставила меня самого улыбнуться.   Крепко хватаюсь за белый карниз с внутренней стороны комнаты, сконцентрировав в сжатых кулаках всю оставшуюся энергию. Пытаюсь перелезть внутрь дома, слабо отталкиваясь утолёнными ногами от внешних стен. Но сознание постепенно засыпает, а потому вызывает ещё большую рассеянность в истощённом организме. Не могу перелезть даже через метровую ограду, доходящую до уровня моих бёдер. – Аккуратнее. – до слуха дошёл нежный голос.   Заботливые руки потянулись мне на встречу, обхватив внутреннюю часть плечевого сгиба и сомкнувшись за спиной. Кажется тяжесть моего строения представляло значительную сложность для Йеджи, решившейся помочь мне подняться. Пока собственная голова свисает на изгибе чужой шеи, я могу прочувствовать мандраж охвативший её тело. Мурашки поползли вверх по напряжённым лопаткам, которые отчётливо вижу под широким вырезом шелковой майки, служащей ей, по всей видимостью, элементом пижамы. – Попробуй хотя бы раз сильнее оттолкнуться, чтобы я смогла тебя утянуть внутрь. – дрожащий голос отражал степень девичьих стараний.   Дабы облегчить её муки, я всё же постарался выжать из себя остатки сил, чтобы справиться с этим метровым, непреодолимым препятствием. Ступни резким мазком царапнули внешнюю сторону стен и я буквально лечу вниз, сдавливая тяжким грузом хрупкую фигуру девушки, продолжающую удерживать мои плечи в объятьях. – Ловко словила. – вместе с тяжёлым выдохом я спустил из колыхнувшихся лёгких усталый смешок.   Растратив все силы на эту вылазку не хочется вновь подниматься на ноги. Точнее слабости в моих жилах стало ещё больше чем струящейся по ним крови и я не мог собраться с мыслями чтобы как-то противостоять бессилию. – Давай, вставай. – похлопав несколько раз ладонями по моей спине, сдавленно проговорила Йеджи. – Давай поспим сегодня на полу. – признавая упадок сил, я уже почти правда погрузился в беспамятство нависая над девичьем телом. – Может мне ещё и сказку тебе перед сном рассказать? – шёпотом сострила Йеджи, пытаясь пошевелить туловищем подо мной, что, конечно же, ей сделать не удалось. – Я согласен. – моментально откликнулся я. – Успокой меня самым сладким обманом перед сном, Йеджи. – поворачиваюсь лицом к манящему аромату сладких волос, обсыпая новой волной мурашек нежную шею из-за коснувшегося её жара моего дыхания. – Всё будет хорошо, Сан. – подавленно произнесла вслед моей просьбы Йеджи, но, что совсем не являлось на неё ответом.   Конечно же Хван просто меня подбодрила, пытаясь вселить этими горькими, неправдоподобными словами лживую надежду. Ей известно о причине моего состояния и однозначно та уже догадалась, что сегодня я вновь встретился с болезненной утратой лицом к лицу. – Самая жестокая ложь, которую ты решила использовать. – усмехнувшись, я медленно приподнялся вверх, высвобождая из под своего натиска придавленное туловище.   Прислонившись раскрытыми ладонями к твёрдому полу, мой зоркий взгляд отыскал в царствующем мраке мятые черты лица. Оно до сих пор оттеняло на коже тонкие нити искомканной наволочки на которой ещё совсем недавно дремала Йеджи. Красота от которой невозможно отвести глаз сохранялась даже в отсутствии косметики, которой Хван ежедневно подчёркивает достоинства точёного лика. Возможно мне сейчас не хватит той остроты ощущений, когда я губами размазываю контур алой коралловой помады, нарочно неся по направлению развязных скольжений яркий оттенок за очерк аккуратных уст. Но даже не смотря на это, мысль о воссоединении наших губ в жарком поцелуе не становиться менее желаннее. Плавно скольжу вниз, не разрывая зрительного контакта с томно глядящими на меня глазками, просвечивающие янтарным оттенком из под ряда слегка прикрытых ресниц. Мягко прижимаюсь теплом своих уст к чужим и постепенно овладеваю сластью девичьего вкуса, что ещё сильнее дурманит мой нетрезвый ум.   Прижимая хрупкое тело к полу в голове есть место лишь одной думе. Даже не думе, это вовсе не размышление, а скорее мечта – отражение всех моих надежд вместе взятых.   Я страстно желаю вновь вернуться однажды на тот пляж, где мы впервые встретились. Когда уход солнца постепенно окрасит линию горизонта блеском красного рубина. Но чтобы первая мысль появившаяся у нас в голове, глядя на небосвод утонувший в алом закате, было то, что на самом деле мы наслаждаемся тем же восходом солнца, созерцая его с обратной стороны. Хочу, чтобы когда-то нам обоим хватило силы воли на осознание такого простого факта, что любой конец, это лишь новое начало. Возможно, в будущем наши истерзанные души научатся быть счастливыми, наслаждаясь двумя рассветами за день.