Gifted Omega

[после того, как Чонгук и Хосок покинули хижину лекаря]

      — Хён?       — М?       Хосок повернулся, чтобы посмотреть на Чонгука. Старший все ещё был покрыт его запахом. Здесь им нужно было разойтись и вернуться в свои дома, но в глазах Чонгука было что-то вроде ожидания. А потом Хосок почувствовал это в его запахе и остановился как вкопанный.       Чонгук хотел пойти с ним. Возбуждение становилось ещё сильнее, пока они смотрели друг другу в глаза, и он даже не пытался это скрыть. Осознав это, Хосок усмехнулся про себя.       Эти двое были необычной парой — два мужчины-альфы не предназначены для того, чтобы находить друг друга привлекательными или возбуждающими, но Чонгук прямо сейчас готов заявить о своём желании всему миру, потому что он хотел лечь в одну постель с лекарем.       Время, за которое они пришли к тем отношениям, что у них сейчас, было долгим, и хотя стая уже догадалась, что эти двое были вместе, они решили все же не выставлять ничего напоказ. За исключением того, что ничего не ускользало от глаз Сокджина, но это уже совсем другая история. Теперь это знали почти все, и они больше не пытались скрыть свои запахи друг на друге.       Хосок не смог сдержать желание подразнить:       — Вам следует пойти домой и приготовиться к холодной ванне, молодой человек.       Рычание вырвалось из горла Чонгука при подразумеваемом отказе, и прежде чем лекарь успел моргнуть, младший схватил его за бедра и прижал к себе.       — Как насчёт того, чтобы пойти со мной? — предложил Чонгук. Рычание в его голосе все ещё было слышно, и его руки опустились ниже, лаская задницу своего возлюбленного.       Старший альфа хмыкнул ему в шею. Его собственные инстинкты заставили его зарычать, ибо он чувствовал, как Чонгук утверждал над ним господство, но он никогда не мог причинить ему вред. Было сложно научиться добровольно подчиняться другому альфе, и, кроме Чонгука, он не подчинялся никому другому. Хосок обнажил шею и переплел их руки, наслаждаясь прикосновением чужих губ к своей шее.       Вибрации от рычания Хосока ощущались под губами, и руки Чонгука стали сжимать чужие ещё сильнее. В итоге лекарь потянул их в сторону своего дома, настойчиво потираясь носом о шею и висок младшего, чтобы вдохнуть как можно больше его запаха.       Как только дверь закрылась, Чонгук прижал его к ней, обнюхивая его шею и вылизывая запаховую железу, заставляя дрожь пробежать по всему телу старшего. Его прежний доминирующий запах становился невероятно сильным, и альфа-волку внутри было приятно, что его возлюбленный подчиняется ему. Хосок зарычал — как бы ему это ни нравилось, его альфа-волк тоже хотел доминировать. Из-за этого Чонгук зарычал в ответ ещё громче.       Он яростно поцеловал лекаря, подчиняя его, блуждая руками по его телу и чувствуя его повсюду. Младший был похож на голодного волка, вылизывая рот возлюбленного и оттягивая его нижнюю губу, чтобы потом лишь снова резко прижаться к губам Хосока.       Чонгук целовал его, пока лекарю не пришлось отстраниться, чтобы отдышаться. Не теряя ни секунды, младший немного присел, схватил его за бедра и приподнял, чтобы отнести в спальню.       Вопреки своей прежней жестокости, младший альфа осторожно уложил лекаря на меха и начал раздевать его, прежде чем избавиться от собственной одежды. Положив свои нетерпеливые руки на тело мужчины под собой, он оценил это зрелище. Были дни, когда молодой волк не спешил, но были дни такие, как сегодня, когда он становился нетерпеливым и просто хотел забыться в своём возлюбленном.       Схватив сосуд, наполненный маслянистой жидкостью, Чонгук не потратил много времени, чтобы начать растягивать старшего четырьмя пальцами, поглаживая возбуждение альфы в процессе, чтобы отвлечь его, а вприбавок добиваясь собственного жёсткого возбуждения. Довольно часто случалось, что Чонгук повязывал альфу узлом, и он не собирался рисковать, поэтому хотел тщательно подготовить своего партнёра перед спариванием.       Почувствовав пальцы внутри своего интимного места, Хосок немного поерзал, зная, что уже достаточно растянут. Без колебаний и стыда альфа непристойно раздвинул ноги ещё больше, будто приглашая младшего взять его. Реакция его инстинктов альфы на его же покорность проявилась в красных сияющих глазах и низком рычании, раздающемся рокотом из груди. Его руки сжимали подушку над головой. Лекарь обладал самой достойной силой воли над своим волком в стае. Чонгук был тем, кто знал это лучше всего и был свидетелем этого. Особенно, когда он был в его власти.       Наконец, он вытащил пальцы из растянутого входа, нетерпеливо нависая над старшим. Ему потребовалось всего лишь мгновение, чтобы посмотреть в глаза Хосоку, ища какие-либо признаки дискомфорта, но он увидел только доверие и любовь в опасно светящихся глазах. Он приподнялся, опираясь на подушку, и быстро поцеловал рычащего любимого в губы.       С собственным рычанием, Чонгук позволил своему возбуждению проехаться между ягодиц, щекоча чувствительную дырочку альфы, пока его головка не коснулась входа и не вошла внутрь.       Даже после того, как он осторожно растянул его, Хосок все ещё был слишком тугим, и младшему требовалось двигаться медленно, терпеливо погружаясь все глубже и глубже, в то время как стенки чужой дырочки сжимались вокруг него.       — Мммм. Тебе не нужно быть таким нежным, Гук...       Если честно, лекарь ожидал, что дела пойдут гораздо хуже. Но Чонгук, несмотря на свою биологическую природу, всегда поражал его своей собранностью.       Чонгук медленно двигался в жар старшего, пока не вошел полностью, вращая бёдрами, чтобы заставить своего возлюбленного приспособиться к своему размеру, из-за чего тот тихо застонал и начал хныкать. Рычание прекратилось.       Хосок попытался расслабиться и приспособиться к растяжке. На его лбу выступил пот, потому что Чонгук был большим. Он громко вдыхал и выдыхал несколько мгновений, его грудь часто поднималась и опускалась. Старший альфа смотрел в потолок, пока его руки цеплялись за плечи доминирующего над ним альфы.       Медленно Хосок начал двигать бёдрами Чонгуку навстречу с тихими стонами, пытаясь его поддержать, показывая, что ему приятно.       — Двигайся.       И Чонгук не позволил бы ему повторить это дважды.       Он осторожно вышел и толкнулся обратно, заставив Хосока закрыть глаза и застонать громче. Молодой альфа повторил это движение несколько раз, сначала медленно, пока в итоге не встретил никакого сопротивления чужих мышц. Именно тогда он начал набирать темп, втрахивая лекаря в постель с меньшей сдержанностью.       — Ч-чонгук!       Глаза Хосока закатились, когда младший попал в особенно сладкую точку. Стенки ануса вокруг Чонгука сжались от этого ощущения и заставили младшего застонать. Хосок попробовал сомкнуть ноги на пояснице молодого альфы, но те слегка соскальзывали, так как они оба были покрыты потом. Сила толчков Чонгука сотрясала их тела. В итоге Чонгук одной рукой подхватил ногу Хосока под коленом и подтолкнул её вверх, а другую руку положил на внутреннюю часть бедра и толкнул ногу в сторону, растягивая отверстие альфы ещё больше в процессе, поскольку ни на секунду не прекращал толкаться в него. В этой позе он даже лучше видел Хосока — его покрасневшее лицо, его подтянутое, дергающееся тело и твёрдое возбуждение. И Чонгук не мог не смотреть на то, как его член непрерывно входил и выходил из узкой дырочки альфы в сопровождении влажных звуков.       Альфа под ним внезапно закричал и начал извиваться, сопротивляясь хватке младшего, который держал его ноги раздвинутыми. Его глаза были закрыты, брови нахмурились от удовольствия и боли, а ногти впились в мускулистую спину. Младший победно ухмыльнулся, закусив нижнюю губу. Теперь Чонгук попадал в чувствительное место старшего каждым толчком под этим углом. Он немного замедлился, будто прицеливаясь, и начал толкаться ещё сильнее. Младший отпустил чужие ноги и резко поднял их одновременно, ударяя по комочку нервов и собственнически рыча при виде своего члена внутри Хосока.       Он заставлял альфу выкрикивать его имя, ноги теперь были раздвинуты и опирались на мех под ними, а голос Хосока в некоторых случаях прерывался. Юный альфа любил каждую секунду их времяпровождения.       Влажные стенки Хосока сжимались вокруг него так плотно, что Чонгук громко застонал от того, как приятно это было. Вскоре он закрыл глаза.       — Хосок... блять.       Чонгук потерял ритм из-за того, что старший сжимал его в себе, поэтому юный альфа немного замедлился, расслабляясь и приоткрывая рот. Хосоку было уже трудно сдерживать свой оргазм, а Чонгук хотел, чтобы другой кричал и извивался с его членом внутри, кончая. Когда младший начал выходить из тела другого альфы, его руки сжали хорошо накачанные бедра, липкая субстанция издавала громкие звуки. Хосок заскулил, теряя приятные ощущения и желая, чтобы Чонгук вернулся в него.       Младший нежно посмеялся над плаксивым состоянием своего возлюбленного. Осторожно схватив его за талию, он сначала перевернул его на живот, а затем помог ему встать на четвереньки, подтягивая бедра повыше.       Он сжал ягодицы альфы и наклонился ниже, прижимаясь губами к его уху.       — Я хочу повязать тебя в такой позе, — тихо объяснил он. Чонгук уже знал, что собирается повязать старшего и ничто его не остановит.       Он прижался грудью к спине альфы под собой, повернув его голову, чтобы разделить короткий поцелуй, после отстраняясь и располагая колени так, чтобы было проще найти удобное положение, дабы снова заполнить старшего своим членом.       Чонгук вошёл в него, заставив обоих застонать одновременно, и сразу же ускорился до жёсткого темпа, который был полной противоположностью его нежным рукам, скользящим по телу Хосока и переплетающимися с пальцами Чона.       Лекарь теперь полностью сдался под власть младшего, обнажив шею и бессознательно отказавшись от своего господства. Он стонал при каждом толчке, совершаемом младшим. Собрав немного сил, он открыл глаза и попытался двигаться навстречу Чонгуку с тем же рвением, что и младший альфа. Дополнительные касания их плоти добавляли непристойные хлопающие звуки их спариванию, и когда узел Чонгука начал раздуваться на его члене, оба начали толкаться еще сильнее. Их стоны становились все громче, поскольку они оба стремились к тому, чтобы узел остался внутри покорного альфы.       — Чонгук, не останавливайся! Сильнее... давай сильнее... Ах!       Боль от растяжения заставила старшего альфу вскрикнуть и попытаться найти что-нибудь, за что можно удержаться.       В отличие от омег, альфы не были созданы для узлов, поэтому их можно было поместить внутри мужчины-альфы только с использованием большей силы, чем при спаривании с омегой.       Это не могло быть безболезненно, но Хосок и Чонгук научились хорошо готовиться. Младший никогда бы не повязал альфу узлом, если бы он прямо не сказал ему, что это именно то, чего он хотел.       Вот почему из-за интенсивности их секса деревянный пол под ними скрипел, а меха сминались и слегка сдвигались с первоначального положения. Руки Хосока упали по бокам, так что Чонгуку пришлось схватить старшего за талию и прижать к себе, чтобы продолжать проникать внутрь него.       — Почти... вот так, — горячо выдохнул он ему в шею, проводя языком от затылка до уха лекаря.       — Да... п-пожалуйста...       Стенки Хосока намеренно сжимали его, заставляя рычать ему на ухо. Его узел ещё больше расширился, и покорный альфы откинулся на чужую накачанную грудь, положив голову на плечо Чонгука.       Он отпустил талию Хосока, крепко обхватив его бедра и с силой загоняя узел внутрь, уже потеряв ритм. Младший мужчина громко зарычал, волна собственничества охватила его, и он стал жёстче толкаться в задницу лекаря.       Он повторил это движение четыре раза, заставляя кричать Хосока от каждого толчка до тех пор, пока его узел, наконец, не закрепился внутри альфы, растягивая его изнутри. Покорный волк начал скулить, и Чонгук немедленно провел носом по его шее и запаховой железе, лаская его бока, когда он, наконец, кончил, а перед глазами начали плясать белые точки, ослепляя его. Стенки Хосока начали сокращаться от ощущения, что он наполнен спермой, и через несколько секунд он кончил, так ни разу и не притронувшись к себе, и вспышки удовольствия также ослепили его, как и младшего.       Все ещё ослепленный удовольствием, Чонгук каким-то образом умудрился осторожно перевернуть их на бок, пока его узел все ещё растягивал любимого, и он целовал Хосока везде, где только мог дотянуться, проводя щекой и носом по его запаховой железе, чтобы успокоить его. После этого напряжение в теле лекаря заметно ослабло, и он со вздохом прижался к Чонгуку. Мускулистая рука обняла его за талию и притянула к теплому телу младшего.       Теперь, когда их горячее соитие закончилось, их тела охватила усталось. Глаза Хосока уже закрывались, в его венах все ещё текло удовольствие.       — Я сейчас усну... — сообщил лекарь, и Чонгук слегка отстранился, чтобы поцеловать его в висок.       — Не волнуйся, спи, хён. Я приберусь, как только мой узел спадёт.       И Хосок так и сделал, позволяя нежной ласке на животе и руке, ласковым прикосновениям носа молодого волка к его шее и щеке успокаивать его.

__________________

      Чимин терпеливо показывал Юнги деревню — место, куда стая ходила за водой; объяснял, что одни омеги предпочитают готовить, а другие — шить одежду для стаи. И, очевидно, что альфы были основными поставщиками еды, занимались охотой и защищали свою территорию. Юнги увидел сходство в том, как распределялись задачи между всеми в этой и в его старой стае.       — Как ты уже знаешь, у меня тоже есть свое занятие, которое не очень подходит омеге, поэтому, думаю, если ты в чем-то хорош, ты просто идёшь и делаешь это.       А вот этого не хватало в его старой стае. И снова одаренный омега был поражён тем, как обстоят дела в этой стае под лидерством Намджуна. Они проходили мимо ручья, в котором плавали маленькие рыбки, и глаза Юнги заблестели от волнения при виде кое-чего знакомого.       — Я люблю рыбалку. Уверен, что смогу предоставлять стае рыбу, если есть подходящее место для её ловли. Я также умею охотиться и готовить, так что что-то из моих навыков точно пригодится.       Чимин склонил голову набок, задумчиво поджимая пухлые губы, пока он вспоминал их местность в своей голове. Вдруг омега щёлкнул пальцами и широко улыбнулся.       — Я знаю просто идеальное место для рыбалки! У тебя только недавно закончилась течка и тебе нужно набраться сил, поэтому я бы не рекомендовал сейчас охотиться. Пойдём со мной, мы также можем отдохнуть там. О, и кстати — Джин-хён тоже любит рыбалку, я уверен, что вы двое будете отличным дуэтом!       Вид, открывшийся перед ними, был ошеломляющим: красивое озеро с такой прозрачной водой, что даже было видно камни на дне, чистый белый снег и горы, окружающие это место. Чимин спрыгнул на серый камень и обернулся, чтобы убедиться, что Юнги следует за ним.       — Это очень красивое место, — высказал свои мысли Мин, тоже спрыгивая вниз.       Вода плескалась о камни на берегу, и омега мог видеть живность, которая плавала под поверхностью. Они шли по каменистому берегу, позволяя своим глазам любоваться красотой природы, пока Чимин не решил, что место, до которого они дошли, достаточно хорошее, чтобы сесть и насладиться видом. Юнги последовал его примеру и сел рядом с ним.       Оба омеги наслаждались тишиной. Юнги немного наклонился вперёд, позволяя пальцам погрузиться в холодную воду. Здесь было так много рыбы... и его волк скучал по этому — рутине, которой он лишился, но теперь появилась возможность вернуть её.       Мин снова посмотрел на другого омегу, спрашивая разрешение:       — Ничего страшного, если я попробую поймать немного рыбы сейчас?       Чимин пожал плечами.       — Я не против. Но не напрягайся слишком сильно.       После этих слов Юнги начал снимать одежду, откладывая её на сухое место, прежде чем начать оборачиваться в волка. Очевидно, Чимин этого не ожидал — Юнги должен был ловить рыбу в человеческом обличье? — и на его лице было удивление.       — Твою ж... Твой волк прекрасен!       Омега не побоялся вскочить на ноги, чтобы подбежать к волку, и начал радостно гладить его чёрных мех на шее. Юнги повернул голову, его уши задергались, в то время как его нос толкнулся в ладошку блондина, заставив Чимина рассмеяться. Мин выскользнул из ласковых рук и погрузился лапами в воду.       Волк позволил своим глазам и ушам сосредоточиться, выжидая лучшую возможность нырнуть и удачно поймать рыбу. Чимин присел на берегу, наблюдая за Юнги во время его небольшой охоты.       Увидев движение, Юнги решил, что лучше всего действовать сейчас, и прыгнул. Ледяная вода полностью покрыла его, и вскоре он снова всплыл с двумя рыбами в пасти. Светловолосый омега захлопал в ладоши, слишком взволнованный от такого простого действия, по мнению Юнги, но он подплыл к берегу и положил свой улов на безопасное расстояние, чтобы рыба не смогла запрыгнуть обратно в воду, продолжая бороться за свою жизнь. Так Юнги продолжал, пока не поймал пятнадцать, и, наконец, вышел из озера, стряхивая воду со своей шерсти.       Чимин начал чесать его под подбородком, хваля волка-омегу с тёплой улыбкой, украшающей его лицо. Сам чёрный волк не мог поверить, что позволил Паку делать это, поскольку ненавидел, когда к нему прикасались. Волки в этой стае, похоже, не знали личного пространства, но его собственный волк, на удивление, чуть ли не мурлыкал от внимания, и Юнги считал его предателем. Он прижался мордой к груди блондина, толкая его на землю, в то время как Пак начал сопротивляться, заливаясь смехом. Как только он заставил светловолосого омегу лечь на землю, волк начал вылизывать его лицо, не смягчаясь, даже когда Чимин умолял его остановиться, продолжая хохотать.       — Боже мой! Щекотно, прекрати! Ха-ха-ха! Прекрати! Пожалуйста, прекрати!       Рычание заставило их обоих замереть. Лапа Юнги все еще лежала на груди Чимина, когда он поднял глаза и увидел коричневого волка, взгляд которого уже был прикован к нему. Мин отпустил омегу, и Чимин тут же вскочил на ноги и встал перед Юнги, чтобы защитить его от альфы, который был сбит с толку происходящим.       — Он ничего не сделал, мы просто дурачились, — объяснил он, но альфа все ещё направлялся к ним расчетливыми шагами.       Подойдя достаточно близко, волк быстро обнюхал Чимина и начал помечать его своим собственным запахом, поскольку ему не нравился его нынешний запах. После этого альфа оттолкнул его в сторону и встал перед маленьким чёрным волком.       Он все ещё не принял этого омегу в свою стаю, потому что три волка, обменявшиеся с ним запахами, уже довели его до предела, а теперь запах его лучшего друга также смешался с его запахом. Это очень беспокоило альфу, а его присутствие явно беспокоило омегу.       Юнги явно не хотел отступать, сдерживая взгляд альфы, который стоял слишком близко, уже явно нарушив его личное пространство, и при этом из груди альфы снова вырывалось рычание.       Он нуждался в том, чтобы этот омега подчинился ему. Его инстинкты побуждали заставить его подчиниться.       Чимин зажал нос рукой, недоверчиво глядя на друга. Властные феромоны безмерно усилились, беспокоя даже его соулмейта-омегу. Юнги понимал, что теперь он не может использовать свой огонь — Чимин стоял слишком близко, и ему нужно было заслужить доверие стаи. Юнги не собирался рисковать и причинить вред омеге.       Но Тэхён не остановился на этом, двинувшись вперёд, в то же время, как Юнги склонил голову. Коричневый волк наоборот поднял голову в знак доминирования — и он был очень доволен, когда омега не двинулся с места и таким образом продемонстрировал свое подчинение.       Тэхён позволил себе ещё больше отметить свое господство, облизав уши и морду омеги, и даже после этого было что-то ещё, что нужно было исправить. Волк Юнги ответил взаимностью, закрыв глаза и потеревшись мордой об чужую, но его разумная сторона была разочарована в себе. Он покорился этому альфе — и это даже не казалось неправильным. Альфа обнюхивал его шею и зарычал, почуяв других альф, которые пометили его не так давно своими запахами, поэтому волк начал помечать омегу своим собственным запахом. Волк Юнги впал в состояние эйфории, вдыхая запах этого альфы и скуля при этом. Его волку это нравилось, и от осознания этого его сердце забилось быстрее — он не знал, из-за волнения, замешательства или страха.       Тем временем Чимин смотрел на сцену перед собой, пытаясь осознать то, что он видел. Почему Тэхён помечал своим запахом Юнги? Пак был беспомощен, он не знал, что ему делать. Ему ни в коем случае не стоило пытаться увести альфу от чёрного волка в этот момент. Они обменивались запахами, и Юнги пока не был полностью покрыт запахом Тэхёна.       Он вздохнул с облегчением, когда Тэхён отступил, настороженно подняв уши вверх и глядя на маленького волка перед собой. Его альфа был доволен — чёрный волк подчинился, и теперь его запах был на нем.       Тем не менее, медленно, Тэхён пришёл в себя, осознавая, что он сделал. Альфа отступил, глядя потемневшими глазами на Мина, который был в замешательстве, в ошеломленном состоянии.       Он просто патрулировал местность и только хотел убедиться, что Чимин в безопасности, как он в итоге... в итоге пометил своим запахом его? Хуже того — его альфа был очень доволен своей работой. Коричневый волк развернулся и, ощущая смущение, бросился отсюда как можно дальше, оставляя позади все ещё не пришедшего в себя Юнги и сбитого с толку Чимина.       Вскоре блондин оказался рядом с чёрным волком, обхватывая его морду и в недоумении глядя в тёмные глаза.       — Боже мой!.. Вы оба чуть не довели меня до сердечного приступа.       Он начал чесать омегу за ушами, и Юнги двинулся вперёд, чтобы спрятаться мордой под рукой Чимина, из-за чего Пак не мог не рассмеяться.       — Хорошо, все хорошо! Я здесь, рядом! Как насчёт того, чтобы одеться, и мы отнесем рыбку в деревню? — он хотел отвлечь своего собеседника от недавней ситуации, и, похоже, это сработало.       Юнги издал высокий звук, видимо, соглашаясь с предложением Чимина, поскольку он отошёл от Пака и побежал к своей одежде.       Он был рад, что Чимин не прокомментировал его неуклюжесть, пока он одевался, пару раз чуть не падая, все еще дрожа от недавней встречи. Его волк скулил внутри, но он заставил его заткнуться своим гневом — если бы не он, он мог бы лучше противостоять альфе.       Пока Мин ловил рыбу, Чимин уже подумал наперёд и нашёл кусок скрученной коры, куда можно было положить рыбу.       — Прости, что я не вмешался. Я боялся, что его альфа рассердится ещё больше, если я что-нибудь предприму, — сказал Пак, когда они сложили весь улов. Потому что как бы он не верил, что Тэхён не причинит вреда никому невиновному, он не обязательно мог сказать это про его волка, который действовал только на инстинктах.       — Это только его вина. Не извиняйся за него.       По лицу Юнги было ясно, насколько он обеспокоен тем, что подчинился. Чимин нахмурился, потому что видел без слов, как Мин недоволен собой, но блондин хотел поддержать Юнги:       — Знаешь, твой волк поступил правильно. Я имею в виду подчинение. Я знаю, что это последнее, что сделала бы твоя человеческая сторона, но иногда инстинкты действительно спасают нас от неприятностей.       И в самом деле, эти слова заставили Юнги чувствовать себя не так плохо. Он не мог полностью закрыть глаза на поведение своего волка, ведь он тоже был его частью, и Мин понимал, что Чимин прав. Тем не менее, он все ещё не знал, что чувствовать. Было ли его пребывание здесь правильным выбором? Если ему станет здесь некомфортно, он все равно мог бросить эту стаю...       Они молча вернулись в деревню.       Чонгук прижимался к Хосоку, обнимая его за талию со спины, пока лекарь направлялся к своему рабочему месту, даже не пытаясь больше физически отстранить младшего от себя. Даже когда ему нужно было сесть на стул, младший альфа вместо этого сам сел на него, а Хосока усадил себе на колени. Он ущипнул Чонгука за бедро в качестве наказания, на что младший ответил рычанием в шею лекаря, заставляя того вздрогнуть.       — Ты как молодой волк, у которого разыгрались гормоны! — сетовал Хосок, а Чонгук даже не стал отрицать это обвинение:       — Я и есть молодой волк, у которого разыгрались гормоны. Но только для тебя.       Хосок был рад, что повернут к нему спиной, потому что румянец быстро покрыл все его лицо. Когда-нибудь младший станет его смертью.       Молодой альфа отпустил его, только когда они снова вышли на улицу. Чонгук ткнул старшего в бок, кивая в каком-то направлении, и лекарь сразу проследил туда взглядом.       Чимин и Юнги шли вместе. Их макушки то появлялись, то исчезали за заснеженными холмами. Они что-то несли между собой.       Подойдя ближе, оба омеги сразу могли сказать по запаху, что двое альф недавно спаривались вместе. Юнги пытался сохранить безразличное лицо, в то время как Чимин усмехнулся и приподнял брови. Но альфы также почувствовали сильный запах Тэхёна на Юнги. Ноздри Чонгука заметно расширились, пока он впитывал этот запах, а его и без того большие оленьи глаза расширились ещё больше.       — Кажется, у кое-кого было очень интересное времяпрепровождение прошлой ночью, — выпалил Чимин, с ухмылкой глядя на пару.       На это Чонгук ухмыльнулся в ответ и выпятил грудь, гордясь своим поступком, за что получил затрещину от покрасневшего Хосока, который попытался сменить тему:       — Никто из вас не хочет объяснить, почему Юнги пахнет так, будто он купался в запахе Тэхёна?       Когда это упоминалось так открыто, Юнги стало ещё совестннее, отчего он посмотрел в сторону от смущения, выглядя так, будто хотел провалиться под землю, поэтому лекарь посмотрел в глаза Чимину и увидел, что омега сжал губы в тонкую линию, в его глазах была заметна неуверенность, будто простая мысль об этом делала ему больно.       — Ну... это потому, что Тэхён пометил его своим запахом. И прежде чем вы начнёте задавать вопросы — мы оба не знаем, почему он это сделал. Он просто пришёл, пометил его и убежал.       Чонгук разразился смехом, Хосок снова ударил его, но это не остановило младшего.       Не зная, что делать в этой ситуации, лекарь просто стоял и моргал, глядя на своего возлюбленного, который также не знал, что делать, но просто смеялся, прежде чем снова повернулся к омеге и попытался снова сменить тему:       — Что у вас там, ребята?       Снова заговорил светловолосый омега. На этот раз его глаза сияли, Пак был счастлив смене темы.       — Юнги поймал все это, поэтому мы собирались отдать улов стае, когда возьмём, сколько нам нужно самим.       Теперь Юнги снова привлёк внимание обоих альф. Омега не привык к вниманию, похвале или к тому, чтобы делиться своей добычей.       Нет, не то, чтобы он не любил делиться. На самом деле он хотел поделиться своей добычей со всеми. Это заставляло его волка чувствовать себя в большей безопасности, чувствовать, что он больше принадлежит к этому месту.       — Вы тоже возьмите немного, — тихо предложил Юнги альфам, все еще глядя в землю.       — Мы взяли в стаю компетентного омегу, не так ли? — взбодрился Хосок, заставив Юнги засмущаться, но Мин заставил себя поднять взгляд и улыбнуться альфе.       — Я не откажусь от рыбки! Нам скоро нужно пойти на охоту за мясом. Считайте, что ваша доля мяса уже совсем скоро будет у вас, — подмигнул Чонгук черноволосому омеге.       — Удивлен?       Они направлялись к общему хранилищу стаи, которое Чимин показывал ему ранее. Пока они складывали в запасы свою оставшуюся добычу, за ними следили любопытные взгляды, и Юнги даже мог почувствовать недоверие от некоторых из них, но этого следовало ожидать. Он появился из ниоткуда, некоторые из них даже не знали историю о том, как Тэхён нашёл его и привёл сюда. Может, даже большинство из них.       Он покачал головой на вопрос Чимина, понимая, что тот имел в виду:       — Я уже предполагал, что между ними что-то есть. Я видел, как они спали и опирались друг на друга, когда я все ещё исцелялся. Из них получается хорошая пара.       Может, он и не думал, что они продвинулись настолько далеко, но кто он такой, чтобы судить?       После того, как они оставили рыбу в хранилище склада, омеги направились домой. Усталость за весь день начала овладевать ими.       Юнги просто сосредоточил свое внимание на дровах в печи, разводя там огонь, прежде чем начал готовить рыбу, которой они с Чимином наслаждались позже на ужине.       Вскоре пришло время спать, и оба омеги разошлись по своим комнатам. Черноволосый омега даже не осознал, как он прижался к мехам, пахнущим одним определённым альфой, с тихим мурлыканьем. Он уже был покрыт его запахом, но запах с мехов лишь усилил его, что омеге очень нравилось. Воспоминания о том, как оба их волка помечали друг друга запахами у озера, промелькнули в его голове. Омега застонал и уткнулся лицом в свою новую постель. Несмотря ни на что, Юнги чувствовал себя в безопасности, когда заснул.