Пойдём со мной

Солнце, греющее песок, спокойная вода, полный штиль. Было жарко, даже душно, когда Чимин, обмахиваясь широким листом лопуха, сидел прямо на краю отвесной скалы, болтая ногами в воздухе. Пляж под скалой был почти пуст, только несколько семей выбрались на отдых. Внизу кричали чайки, выискивающие еду. Это был спокойный, тихий день, один из многих. Но в какой-то момент море резко переменилось. Не было грозы, не сверкали молнии, небо было ясным и чистым, когда горизонт вдруг начал подниматься. Медленно, так, что обычный человек не заметил бы этого. Но Чимин заметил. Чайки встревожились и покинули пляж, стаей пролетая прямо над головой. Это была волна, не созданная природой. Сердце в момент забилось в груди быстро и сильно, когда осознание, что она убьёт всё прибрежное население, затопило разум. Чимин в миг сорвался со скалы и, подняв горку песочного вихря под ногами, приземлился и дошел до самой кромки воды. Едва погрузив ступни в воду, всё тело захватила энергия — не обычное гудение природной силы, а импульс, сила, которая породила волну, стремительно приближающуюся к берегу. Эта сила захватывала тело и парализовывала своей мощью, но для Чимина это был лишь знак, что кто-то из атлантов, кто-то могущественный решил нанести удар по берегу, и с ужасом пришло понимание, что только он сейчас может спасти сотни жизней людей, вероятнее всего, ничего даже не подозревающих. Он зашел по грудь в воду и выставил руки вперед. Энергия в жилах забурлила, как лава, посылая в море свою силу, заставляя течение воды перемениться и обратиться вспять. Закрыв глаза, тело ощутило чуть ослабевшую энергию несущейся толщи воды, но она не остановилась. Она продолжала приближаться, грозясь затопить здесь всё. — Я не дам тебе разрушить этот берег, — сквозь зубы, напрягшись всем телом и заставляя свою силу остановить море, прорычал Чимин. — Ты не получишь их жизни! Волна была всё ближе, страх не справиться всё больше окутывал разум. Нельзя было бояться. Нужно было бороться со стихией до конца. Чимин с криком направил всю свою силу в море, импульсы от его тела порождали на водной глади рябь, а тело почти сияло от выброса мощной энергии. Волна всё равно приближалась. — Это убьёт тебя, остановись, — раздался вдруг сзади знакомый до боли голос. Намджун взял его за руку и потянул назад. — Нам надо уходить отсюда. — Они умрут, если я уйду! — Чимин вырвал свой локоть из его хватки и зажмурился, заставляя воду успокоиться, волну — разбиться. — Пойдем со мной, пока не поздно, прошу… — Я никуда не уйду! — закричал Чимин на него. — Значит, умрем вместе? — горько улыбнулся Намджун. Обычный человек, простой парень, который, узнав о его чудовищной силе, не убежал и не назвал его монстром, но остался с ним и полюбил таким, каким он был рожден: странным мальчишкой с синими волосами и энергией, способной потопить множество кораблей и берегов при желании. Но Чимин никогда не думал использовать свою силу во зло, просто не находил ей должного применения. Пока некий атлант, — Кай, как он представился, — не нашел его и попытался уговорить стать частью их народа, помочь им очистить мир от людей, разродившихся на планете, как паразиты, и портящих свою землю, воздух вокруг и воды планеты. Чимин отказался. Не хотел покидать родной ему мир, а, тем более, воевать и убивать людей. Кай был в ярости, назвав его предателем, и с тех пор не давал о себе знать. До сегодняшнего дня. — Намджун, уходи, прошу! Спасайся! — взмолился Чимин, чувствуя, как вот-вот вода доберется до них. Сила не подводила его, но мощь, породившая эту волну, была больше. До дрожи в руках Чимин пытался остановить её, но боялся, что… Боялся не справиться. — Если я уйду, волна всех убьет! Намджун лишь молча встал сзади него и сжал теплыми руками его плечи. — Пойдем со мной, — тихо сказал он. — Один я без тебя не уйду. — Черт тебя подери! — вскрикнул Чимин. Огромная волна подхватила их обоих и понесла прямо на скалы, погрузив под воду. Руки Намджуна отцепились, но Чимин, разглядев его тут же, направил поток воды на него, заставляя вынести Намджуна на поверхность, параллельно продолжая останавливать волну перед собой. Вода подчинялась неохотно, будто сопротивляясь, но всё же её удалось направить обратно — волна схлынула, оставив берег полностью мокрым. Намджун оказался за полсотни метров от него на берегу, пока Чимин, снова по грудь стоя в воде и ожидая приближения следующей волны, заставлял воду подчиниться и утихнуть. — Разбейся, разбейся, разбейся… — шептал он ей, направляя всю свою силу. Волна подкатила быстро, но ударом о поверхность мощным импульсом Чимин разбил её на множество маленьких, почти таких, как во время шторма. Они неистово забились о берег, но не тронули Намджуна, потерянно стоящего там и наблюдающего за ним. Так, стоя в воде как преграда, Чимин разбивал волны, одну за другой, мощные и сильные, на более мелкие и не опасные. К берегу прибило пару лодок, люди из которых тут же выбежали, но, выйдя на сушу, остались стоять и смотреть. Люди, которые пришли сюда вместе с детьми, тоже стояли, прямо как Намджун, и смотрели, как Чимин воюет со стихией. Почему они стоят? Почему не убегают?! Чимин не мог закричать на них, когда волна погрузила его с головой под воду. Он не мог совсем прекратить эти волны, но, по крайней мере, заставить их не переливаться за скалу — пытался. Намджун снова зашел в воду, а через несколько секунд, когда Чимин с треском разбил очередную толщу воды, вновь сжал его плечи, потянув назад. — Пойдем со мной, — с надеждой попросил он. — Я пытаюсь… — с натугой проговорил Чимин, едва не упустив новую волну. Она разбилась на мелкие, но всё равно погрузила их обоих под собой. На этот раз Намджуна не унесло, его руки всё так же держались за него, пока вода не сошла и стала им по шею. — Я буду с тобой, — уверенно кивнул он. — Я не уйду. — Я не хочу, чтобы ты погиб, — едва не плача от усталости и отчаяния, с криком расщепляя воду, ответил Чимин. — Тогда пойдем со мной, — лишь ответил ему Ким. — Не могу! — Значит, спаси нас обоих. Чимин старался на пределе сил, останавливал воду своей силой, боролся со стихией, крича от злости каждый раз, как ударял рукой о поверхность и вода тут же рассыпалась в пену, будто кипящая. Он бился, сколько мог, отводя от себя и Намджуна особо высокие волны, мельком замечая, как люди продолжали стоять и смотреть. Он задыхался от усталости, упадка сил, но руки Намджуна, крепко держащие за плечи, не давали сдаться, хоть и упорно тянули назад. Чимин боролся. Пока сила волн наконец не стала утихать, и вода, неся в себе уже лишь остатки породившей их силы, превратилась в бурлящее, как в бурю, море. Волны не утихали, но стали мельче, так, что едва покрывали берег. Люди всё ещё были на берегу, набегающая вода едва задевала их. — Пойдем со мной, — обхватив поперек груди, снова попросил Намджун. — Ты сделал, что мог. Выбившись из сил, Чимин только кивнул и позволил Намджуну отвести его назад к берегу, к скалам, в которых можно было спрятаться и отдохнуть в тишине.

***

Теплая постель и ворчание рядом разбудили от тревожного сна, в котором Чимин пытался справиться с водой и не дать погубить ей всё живое на берегу. Намджун что-то бормотал во сне, но, видно, почувствовав движение на постели рядом, проснулся. — Ты плакал? — хмуро спросил он. Чимин по-настоящему любил эти моменты пробуждения рядом с ним, когда Намджун сонный, серые волосы его растрепаны в полнейшем беспорядке, а голос низкий и хриплый. — Тебе снова снятся кошмары? — Не так уж часто, — отмахнулся он, стирая слёзы, уткнувшись лицом в подушку. — Ничего такого ужасного… — пробубнил он. Через секунду рука Намджуна мягко обхватила его за плечи. Как и всегда. Прямо как в том сне. — Что тебе снилось? — грустно спросил он, положив ему на плечо подбородок. Чимин лишь замотал головой. — Неважно. Это всего лишь сон. На плече остался нежный поцелуй. — Ты в порядке? — спросил Намджун, а когда Чимин поднял на него наконец взгляд, заботливо отвел от его лба налипшие синими прядями волосы. — Теперь да, — кивнул Чимин, мягко прижавшись к его сухим губам своими. Намджун тут же обнял его и прижал к себе, перевернул и заставил лечь прямо на своё горячее после сна тело. Было жарко лежать так, но Чимин бы ни за что в жизни не отказался от таких объятий по утрам, пусть вокруг будет хоть адское пекло. — Я люблю тебя. — А я обожаю тебя, — улыбнулся Намджун. — Это сильнее любви? — усмехнулся Чимин. — Определенно, — хмыкнул Ким. Его руки горячо гладили талию, спину, плечи. Взгляд был затуманен после сна, но на дне его Чимин углядел тлеющие угольки. — Я так сильно хочу тебя… — пробормотал он. И поцелуй, вместо и так ясного ответа, Чимин подарил его губам. Одеяло, легкое и большое, казалось морской пеной, окружающей их, мягкой и безопасной, но Намджун кутал его в своих объятиях куда мягче и заботливее. Он мягко перевернулся и навис сверху. Чимин смотрел снизу вверх на его красоту, на волевое лицо, полные губы, глаза, почти всегда улыбающиеся и дарящие мир и спокойствие в моменты печали. Намджун всегда смотрел на него так, нежно, будто покровительственно, и Чимин чувствовал себя таким слабым рядом с ним. Несмотря на всю мощь силы в его жилах, — слабым. Покоренным. В его ласках никогда не было боли. Он трогал и умело распалял его тело, и Чимин просто отдавался чувствам и его рукам, отзываясь на любое прикосновение яркими стонами и слабыми мольбами, срывающимися с уст. Намджун целовал его в шею, бормотал на ухо ласковые слова. В эти моменты весь мир вокруг сужался до их комнаты, их постели, Намджуна и его самого. — Я люблю тебя… — выдохнул в его губы Чимин, почувствовав наконец то самое приятное забытье, поглощающее разум. Намджун был в нём, медленно толкался в него, осторожно, боясь сделать больно. Никто никогда не относился к нему так трепетно, как он. Будто Чимин в его руках был чем-то хрупким. — Намджун… Он обнимал всем собой, даря нежные поцелуи в щеку, поглаживая волосы и пропуская пряди сквозь пальцы, заглядывая в глаза и тут же целуя в веки, прося быть всегда рядом, бормоча слова любви. Их ноги переплелись, а руки ласкали друг друга, и Чимин так сильно любил его в этот момент. И не хотел отпускать. Будь тот сон настоящим, он бы никогда не позволил Намджуну остаться рядом в опасном бушующем море. Просто бы ушёл с ним. В те скалы, в пещеры, где они бы нашли отдых и покой. Скалы, во сне казавшиеся спасением и пристанищем для их уставших тел и душ. — Я люблю тебя, Чимин… — со стоном на губах прошептал Намджун, кончая с хриплым вздохом, обнимая его крепко и сильно, почти душа в своих руках. Чимин едва не заплакал, так сильно он хотел слышать о его любви в том сне. Он не хотел, чтобы Намджун так холодно просил уйти с ним. Он хотел слышать о его любви. И сейчас каждое слово, каждый шепот, вонзающийся в мысли как светлый луч в непроглядную тьму, рассеивал то наваждение и страх, как песок осевшие в груди. — Намджун… — вздохнул Чимин, кончая вслед за ним от умелых рук, каждый раз доводящих его до исступления. Их тела, горячие, взмокшие, но расслабленные и удовлетворенные, почти сливались в одно, когда Намджун, продолжая крепко обнимать и трепетно касаться, целовал его губы, сцеловывал слёзы со скул, прижимался щекой к груди и слушал неистово бьющееся в ней сердце. Чимин никогда не ощущал себя более живым, чем в эти моменты близости. — Я пойду за тобой куда угодно, — прошептал он, перебирая в пальцах пряди мокрых волос Намджуна. Тот поднял на него довольный взгляд улыбающихся черных глаз. — Даже если я попрошу просто быть рядом всю жизнь? — с тихой надеждой в голосе спросил он. Намджун всегда боялся, что однажды утром просто не обнаружит Чимина рядом. Он редко говорил об этом, но Чимин помнил. — Да, — прикрыв глаза и наслаждаясь благодарным поцелуем в ответ, засмеялся он, чувствуя, как счастье Намджуна впивается в каждую частичку его души и передается почти физически. — Всю жизнь… — шепнул он, едва их губы разъединились, чтобы глотнуть воздуха. Утренний бриз доносил прохладу из окна, теребя занавески, и день обещал быть тихим и уютным, какими всегда они и были с появлением в жизни Чимина первой любви.