Званый ужин

На столе было множество различных вкусностей: и бутерброды с икрой и креветками, и овощные супы, и питательные салаты, и даже королевские крабы! У Паймон от такого зрелища разбегались глаза, поэтому она с самого начала ужина так и сидела рядом с путешественницей, обязательно что-нибудь жуя. — И в итоге, куда же вы направитесь дальше? — голос Чжун Ли спокойно прервал разразившуюся тишину. Люмин подняла глаза, одновременно смущаясь того, что в этот момент она разделывала куриную ножку прямо руками и пыталась запихнуть ее себе в рот. Девушка живо проглотила кусок мяса, который успела откусить, и попыталась не закашляться, отвечая на вопрос мужчины. — Я думаю, что в Заоблачный Предел. Мне следует навестить Хранителя Облаков и кое-что разузнать у него, — Люмин отвела взгляд и краем глаза посмотрела на Тарталью, который сегодняшним вечером был необычайно тих и неразговорчив. Чайльд сидел невозмутимо, все время пялясь прямо на девушку и даже не притрагиваясь к еде. Чжун Ли не обращал на эту странность внимание и делая вид, будто Предвестника вообще здесь нет. — Заоблачный предел… — протянул Чжун Ли и вновь вернул взгляд к своей тарелке, изящно отрезая кусочек краба ножом и тут же накалывая его на вилку. — Давно я туда не наведывался. — Совсем не путешествуете, господин Чжун Ли, — внезапно заговорил Чайльд. Он поставил один локоть на стол и положил голову на ладонь, при этом повернувшись всем своим телом прямо к Люмин. От такого жеста она недовольно нахмурилась и вновь отвернулась, обратив внимание на Паймон, которая наконец наелась и сидела рядом, поглаживая живот. Тарталья только мило улыбнулся и под столом задел бедро девушки собственным, отчего она пугливо вздохнула и резко повернулась к парню, еще сильнее нахмурив брови от недовольства. Улыбка Чайльда стала ярче, он еле сдерживал смех и вовсю пялился на Люмин, ведя взглядом по всей ее фигуре. «Мне очень нравится твое хмурое, недовольное лицо. В такие моменты так и хочется всю тебя зацеловать, чтобы этого выражения больше не оставалось», — возникла в голове Люмин фраза, произнесенная когда-то бархатным мужским голосом. От этих мыслей она поспешила отвернуться и скрыть смущение, начавшее проявляться у нее на лице в виде румянца. И это при том, что Чайльд так и не отодвинул бедро. Чжун Ли хитро улыбнулся сам себе и поднял глаза на девушку, обращаясь к ней: — Люмин, к сожалению, мне пора идти, — он обвел взглядом всех присутствующих, задержав его на пару секунд на Чайльде и для себя приметив, что тот выглядел сегодня на удивление аккуратно (обычно он всегда небрежно набрасывает пиджак сверху, а тут даже расчесал свои непослушные волосы), а потом снова вернулся к Путешественнице. — Было очень приятно провести этот ужин с вами. Госпожа Ху Тао попросила меня зайти к ней сегодня вечером, мне следует выполнить обещание. Люмин удивленно посмотрела на уже вставшего Архонта и тут же отложила свои приборы. Она начала подниматься и уже хотела собираться уходить, но тут ее за руку схватил Чайльд и мило улыбнулся. — Дорогуша, не думаешь, что будет невежливо оставлять тут столько еды? — Тарталья обвел рукой стол, все еще заставленный вкусностями. Пусть блюд и поубавилось, но их количество все так же поражало. — Ты хочешь, чтобы все деньги, которые я вложил в этот ужин, пропали? Люмин посмотрела на Чайльда, который состроил жалобную мину, а потом на Чжун Ли, который только загадочно улыбнулся своей кроткой мудрой улыбкой, никак не комментируя капризы рыжеволосого. Путешественница тяжело вздохнула и снова уселась за стол. Чжун Ли обошел стол и, положив руку на плечо девушки, проговорил ровным голосом: — Наслаждайтесь, мои дорогие друзья, — после этого Чжун поспешил удалиться. Увидев, что мужчина уходит, спокойно сидевшая до этого Паймон тут же встрепенулась и подлетела. — Паймон надоело тут сидеть! — она уткнула руки в бока и состроила недовольное лицо. Такое явление было удивительным, ведь, казалось бы — самый главный в команде едок должен быть только рад огромному столу, уставленному блюдами. — Паймон, не желаешь пролететься до Ритуального бюро? Встретитесь с Ху Тао, — внезапно сказал Чжун Ли, стоящий спиной около выхода из комнаты. — Она как раз вспоминала тебя, рассуждая о том, какого размера гроб тебе понадобится. Паймон подлетела к мужчине. Она обернулась обеспокоенно на Чайльда и Люмин: — Ничего, если я уйду, Люмин? Здесь ужасно душно, — феечка положила одну руку Чжун Ли на плечо, а вторую себе на грудь в извиняющемся жесте. — Все хорошо, Паймон. Не переживай, — Путешественница мило улыбнулась. — Чжун Ли, — резко произнес Тарталья. Архонт только успел обернуться, как ему в руки прилетел кошель с морой. — Спасибо. Удачной прогулки. Чжун Ли чуть поднял уголок губ и, поклонившись напоследок, вышел. За ним вылетела и Паймон. Оставшись одни в комнате, Люмин и Чайльд некоторое время сидели в тишине. Первым заговорил Тарталья. — Неудобно, — он медлительно встал и потянулся. — Инициатива наказуема, Чайльд, — Люмин посмотрела на парня, задержав взгляд на его пояснице. Тарталья резко вздохнул и осуждающе взглянул на девушку. — Я хотел, чтобы это сделала ты… — он подошел к стулу, на котором сидела Люмин, со спины и положил руки ей на плечи, опуская голову к шее девушки. Девичья кожа покрылась мурашками, но Путешественница старалась внешне не выдавать своего волнения. — И не стыдно тебе, принцесса? — И кому из нас должно быть стыдно? — девушка немного повернула голову по направлению к мужскому голосу, скосив глаза и пытаясь найти ими голубые марева. Но ее желание не осуществилось: Тарталья, хмыкнув, отошел от ее стула и подошел сбоку, не обращая внимания на девушку. Он чуть наклонился, протягивая руку к пустым тарелкам и собирая их в одну стопку. — Достойное занятие для Предвестника из Снежной, — решила поддеть его Люмин. Она так и не двигалась, оставаясь сидеть на месте, -…собирать тарелки в ресторане. — Считаю, что должен делать все для моей принцессы, — чуть улыбнулся Чайльд. Люмин видела только профиль парня, но была уверена, что тот ухмылялся лишь одним уголком губ. — Особенно, если это касается ее удобства. Люмин поперхнулась собственным возмущением, и ее щеки залились румянцем. Она наконец встала и подошла к Чайльду со спины, кладя руки ему на грудь, оборачивая своими объятиями. Тарталья на мгновение застыл, держа тарелку с запеченной курицей в воздухе. — Позволь мне… — она прижалась лбом к чужой спине, — …увидеть это? — Хм, — Чайльд неопределенно хмыкнул и продолжил убирать тарелки подальше, освобождая место на столе. Люмин наощупь зацепила пальчиками пуговицы извечного пиджака Предвестника и начала расстегивать их одну за одной. На удивление, Тарталья сегодня застегнул свой пиджак полностью. Путешественнице стало забавно от этого небольшого факта. Она медленно стянула пиджак с плеч и прижала его к себе, немного отойдя. То, что увидела Люмин, поразило ее. Чайльд, с затянутым на талии кружевным черно-красным корсетом, стоял спиной к девушке, немного повернув к ней голову и пряча глаза за своими рыжими волосами. Бархатные шнурочки были небрежно завязаны бантиком: видно, Тарталья сильно постарался, надевая этот элемент одежды. Предвестник медленно развернулся и оперся сзади руками о стол. Голый торс вкупе с обтянутой корсетом талией, такой непривычно тонкой сейчас, заставили Люмин подавиться воздухом. Она прикрыла глаза и глубоко втянула воздух, пытаясь вернуть себе самообладание. Хотелось сейчас же подойти и дотронуться до чужого тела, почувствовать бархат кончиками пальцев, обвести губами крепкую шею. Тарталья, заметив чужое замешательство, самоуверенно улыбнулся. Он хмыкнул и посмотрел на стол. Пальцами Чайльд подцепил виноградину и подошел к ошалевшей Люмин, которая так и не сдвинулась, все еще держа в руках его пиджак. Предвестник приблизил ягоду к девичьим губам, которые неосознанно приоткрылись. — Поможешь снять? — Чайльд чуть надавил, проталкивая виноградинку в рот, но, не показав сопротивления, чужие зубы прихватили ягоду, немного задев мужские пальцы. Тарталья чуть наклонился к ушку Люмин и, прикусив мочку, прошептал: — Или ты так и оставишь меня наедине с этим? Люмин открыла глаза и пронзительно посмотрела снизу вверх на Чайльда. Она тихо выдохнула и, чуть сжав губы от все еще сочившегося сока виноградины, обошла Предвестника со спины. Аккуратно прикоснувшись к завязкам, девушка почувствовала, как вздрогнул от этого Тарталья. Люмин немного скривила губы в полуухмылке и потянула за первую бархатную веревку. Чайльд чувствовал, как медлит Путешественница, но не хотел ее торопить. Пусть ему уже и изрядно надоел сковывающий корсет, однако спешить он не собирался. Время тянулось очень медленно, Люмин не спеша развязывала шнурочки, задевая то его поясницу, то специально щекоча его болтающимися завязками. Почувствовав, как ослабились тканевые тиски, Предвестник глубоко вдохнул. Он повернулся к девушке через плечо и мило улыбнулся. Корсет упал на пол, а одни губы столкнулись с другими. Чайльд резко подтянул Люмин за талию ближе к себе, властно ее обняв. Он чувствовал ее сердцебиение, слышал, как она боязливо вскрикнула от неожиданности, но потом с несвойственной ей в обычной ситуации покорностью ответила на движения чужих губ, поддаваясь им. Тарталья чуть отстранился от такого желанного рта, но только лишь для того, чтобы за талию подтянуть девушку к себе, поднять ее так, что ей пришлось обхватить его торс ногами. Двигаясь к столу, Чайльд запутался в свалившемся корсете, который все еще болтался в ногах, и чуть не бросил свою драгоценную ношу на стол. Он смог сдержать падающую Люмин, рефлекторно подложив свою руку ей под спину, но все равно стол пошатнулся, а оставшиеся там тарелки зазвенели. — Ты же правда не собираешься делать это зде… — начала было Люмин, пока Тарталья не схватил ее руку и не прижал ту к своему паху. Девушка уставилась на собственную ладонь и покраснела от того, что она почувствовала чужое вожделение. — О-оу… Чайльд более не захватывал чужие губы в плен, он порывисто прижался к такой нежной, но в то же время крепкой шее, оттаскивая при этом шарф и кидая его куда-то в сторону. Ведя по коже носом, он иногда целовал ее, проводил языком, прихватывая зубами кожу. Люмин на это чувственно выгибалась, закусывая губу и пытаясь сдержать рвущиеся наружу стоны. «Ну, точно собственник», — пронеслось у Люмин в голове, но она не сопротивлялась таким замашкам парня. Привыкла. Чайльд отстранился от шеи, которая уже начала краснеть и затуманенным взглядом посмотрел на девушку. Та разочарованно выдохнула и потянулась руками к парню, захватывая его плечи и вновь прижимая к себе. — Любишь ты занимать меня, да, принцесса? — хрипло и несдержанно прошептал Тарталья куда-то в щеку. Он губами слепо потянулся к другим губам, пока Люмин сама не направила его голову к себе. Предвестник убрал руки от чужой талии и, продолжая поцелуй, принялся расстегивать свои штаны. Люмин услышала лязг ремня, свалившегося вниз и тут же убрала руку с головы Тартальи. Не разрывая поцелуй, она увела ладонь вниз и накрыла ей чужой пах, немного сжимая поверх боксеров. Чайльд, чтобы резко вздохнуть, на секунду оторвался от девичьих губ, но тут же прижался к тем снова, с еще большей чувственностью покусывая и обсасывая их. Он потянулся к своему паху, накрывая чужую руку и направляя ее. — Я думала, ты будешь в изящном кружевном белье, — сказала Люмин, наконец оторвавшись и взглянув вниз, на свою ладонь. Она закусила губу и томно перевела взгляд на Чайльда, заметив недовольство в его движениях. «Вряд ли у них есть красивое мужское кружевное белье, красавица», — подумал Предвестник, но вслух это решил не говорить. Он отвлекся на то, что Люмин все еще была полностью одета, в отличие от него, поэтому поспешил исправить эту проблему. Примостившись около чужих ног, Тарталья легко и без сопротивления раздвинул их руками, пытаясь найти застежки от держателей чулок. Наощупь расстегнув одну из них, Тарталья поднял юбку от платья и был, мягко говоря, обескуражен. Он уставился на Люмин и долгие несколько секунд не мог произнести ни звука. Осознание произошедшего постепенно приходило к нему, возвращая помутненный и возбужденный взгляд. Путешественница смущенно отвернула голову и нахмурилась. Чайльд, заметив такую перемену в ее настроении, наклонился к уху и томно прошептал: — А я думал, что ты хотя бы наденешь трусы, — увидев красные кончики ушей, Тарталья криво усмехнулся, вновь размышляя о том, как же он любит эту девушку. Насколько поразительной она для него являлась, как она умудрялась удивлять его каждый раз, заставляя желать увидеть все ее секреты. — И не стыдно тебе было перед господином Чжун Ли сидеть голой задницей на стуле? Люмин недовольно посмотрела на Чайльда. Она еще сильнее нахмурила лицо, но, не сдержав удовольствия, широко улыбнулась. Тарталья взглянул на ее улыбку, на зацелованные, краснеющие губы и понял, что нет — ей не было стыдно. В этот момент Люмин, довольная зрелищем удивленного лица (но продолжающая делать вид, что ей что-то не нравится), потянула пальчиком за край нижнего белья Чайльда, при этом резко отпустив и шлепнув резинкой. Тарталья резко втянул воздух через нос и принялся быстро стаскивать оставшуюся ткань. Теперь и боксеры болтались на его щиколотках. Предвестник снова вернулся к созерцанию Путешественницы. Он от напряжения прикусил свою нижнюю губу, а потом прижался к чужим устам, тут же их сминая. Чайльд потянул руку вниз и требовательно прикоснулся к ее половым губам. Получив на это широкораспахнутые глаза и возмущенное мычание, парень нащупал клитор и начал его поглаживать, входя при этом одним пальцем. Сопротивления больше не ощущалось: Тарталья почувствовал влажность и беспрепятственно проник еще одним пальцем. Оторвавшись от чужих губ, он поцелуями приблизился к уху и начал тихо и провокационно шептать: — Не думал, что Вы столь падки на наслаждение, принцесса, — укусил за мочку и провел языком по ушной раковине. Люмин чуть повернула голову, но Чайльд высунул пальцы из нее и тут же проник ими снова, отчего она крепко зажмурилась и шумно вздохнула. Чайльд был доволен этой реакцией, он продолжал действия руками, при этом переместившись на шею и зацеловывая буквально каждую родинку, каждый шрамик и каждое пятнышко на таком обожаемом им телом. Люмин выгибалась, мычала себе в руку, пока Тарталья резко не схватил ее за запястья и не положил их над ее головой, случайно опрокинув какую-то пиалу с соусом и измазав в нем пальцы. Он активно двигал пальцами, не прекращая при этом облюбовывать шею Люмин поцелуями и укусами. Чайльду жутко хотелось снять с той платье, но времени на это совсем не было. Свободной рукой Тарталья обхватил ткань на груди и стащил ее немного вниз, чтобы тут же прижаться губами к соску. Блондинка на это сильно выгнулась, она уже несдержанно подавалась навстречу движениям парня и все думала, когда он перейдет к самому важному. Она знала, что рыжеволосый очень любит дразнить ее, но прямо сейчас ей не хотелось затягивать. Ровным, уверенным движением Люмин высвободила свою и направила руку Чайльда так, как ей было удобно, а потом схватила его за вставший член и немного потянула на себя. Предвестник зашипел, на мгновение остановив толчки пальцами. Он убрал руку из лона девушки и схватил ее за бедра, резко придвинув к себе, на что Люмин от неожиданности уперла ладони в мужскую грудь. Путешественница и Предвестник прижались друг к другу пахом и шумно дышали друг другу в лицо. До тех пор, пока блондинка не схватила Чайльда за волосы и не придвинула его губы к своим, на издыхании с нетерпимостью сказав: — Почему ты медлишь, — это не звучало вопросительно, скорее, Люмин как бы утверждала, что Чайльд достаточно задержался. Они снова столкнулись губами, при этом стукнувшись зубами от внезапного порыва. Руками Чайльд еще больше раздвинул девушке ноги, при этом облапывая каждую их часть и сильно надавливая, от чего потом наверняка останутся синяки. Страстный, с влажными почмокиваниями поцелуй отвлек Люмин от того, что Тарталья уже приставил головку ко входу. Он наощупь раскрыл половые губы и оторвался от поцелуя. — В силу обстоятельств у меня нет с собой слизи слайма, и… — Тарталья сильно нахмурился и посмотрел на девушку, что находилась в какой-то прострации. Она состроила недовольное лицо и схватила Чайльда за шею, прижимая к себе. — К черту ее, — сказала Люмин, делая нетерпеливое движение навстречу мужскому паху, от чего член проехался прямо между ее половых губ. Что парень, что девушка уставились вниз. Чайльд подставил головку прямо ко входу и наблюдал за тем, как его член проникает внутрь. Он почувствовал, как сжалась Люмин, и запрокинул голову от этого ощущения, одновременно вздыхая. Путешественница неосознанно начала сдвигать ноги вместе, но Тарталья раздвинул их руками, прижав ее колени к столу. Совершая неспешные толчки, Чайльд наклонился над Люмин, отпустив бедра, которые тут же свелись вместе, крепко прижавшись к торсу парня, захватив ее запястья и расставив по обе стороны от ее головы, отчего тарелки на столе зазвенели. Больше она не пыталась сдвинуть ноги и только мычала, закусывая губу. Девушка в любой момент могла высвободиться, однако ей совсем не хотелось делать это. Медленные толчки постепенно наращивали темп, так, что стол уже отчаянно скрипел, а некоторые кувшины свалились, разлив все содержимое. Вот куда-то укатились фрукты, где-то рядом с ней расплылась какая-то лужа, но девушке было плевать на все это в данный момент. Люмин выгибала пальцы на ногах, обвивая бедрами талию Чайльда. Невыносимое ощущение заполненности вперемежку с кратковременной пустотой убивали ее, заставляя испытывать непреодолимое жжение внизу живота. Тарталья тяжело дышал ей на ухо, не переставая при этом целовать место за ним и иногда переходя языком на ушную раковину. Он продолжал удерживать запястья Люмин, поэтому ничто не мешало ему исследовать и все ее тело. Чайльд совершил глубокий толчок, у девушки выбился весь воздух из легких, и та громко, неожиданно простонала. Люмин абсолютно круглыми глазами посмотрела на лицо Тартальи, который уже переместился губами к ее груди. Он снова до упора вставил ей, отчего та крепко зажмурилась и запрокинула голову, открывая шею. Чайльду нравилось смотреть, как напрягаются все мышцы у девушки, так что он поднялся поцелуями, проводя губами по месту на шее прямо под подбородком. С такой же амплитудой Предвестник принялся отчаянно вбиваться в девушку, ловя ее хрипы и мычания ртом. — Аякс.? — Люмин уставилась на рыжеволосового, выдергивая свои руки из захвата и обнимая ими мужскую шею. Тарталья переместил свои ладони на бедра девушки, сильно их сжимая и раздвигая так, как ему было удобнее. Путешественница коротко смяла его губы, а потом переместилась к уху, прошептав: — Не останавливайся. Чайльду будто крышу сорвало. Он подхватил Люмин за талию и, не выпуская с члена, заставил ее перевернуться, оказаться животом и грудью на столе. Путешественница еле успела поставить ноги, как тут же почувствовала, что Тарталья снова начал восстанавливать привычный ему темп. Люмин сильно прогнулась в пояснице, ощущая, как парень сжимает ее талию и водит руками по животу. Девушка почувствовала, что находится уже на грани, так что потянулась ладошкой вниз, однако Чайльд тут же перехватил ее руку, накрывая ее клитор своими пальцами и начиная отчаянно массировать. Люмин уже не могла сдерживаться, однако сил даже на стоны не было: она лишь хрипела, мычала и тяжело всхлипывала. Ее тело начало дрожать. Шлепки бедер о ее задницу становились все громче и чаще, что у Люмин все поплыло перед глазами. Ноги свело судорогой, а внизу расплылось горячее пятно, отдававшее теплом по всему телом. Путешественница хрипло промычала куда-то в тарелку, сильно склонившись и уткнувшись лбом в стол. Пытаясь опереться, она уперла руки в скатерть, но ее локоть, попавший в какую-то чашу скатился, отчего Люмин снова рухнула на стол. Чайльд, уловив настрой девушки, начал двигаться быстрее, продолжая массировать половые губы. Вскоре тело девушки излишне задрожало, она вся сжалась вокруг него и схватила скатерть пальцами, сжимая ее. Чайльд услышал девичий стон и прислонился к спине Люмин, поворачивая ее голову к себе свободной рукой. Он жадно прикусил ее губы, почувствовав жалобное урчание и мычание. Чайльд и сам был на пике, так что все толчки стали сумбурными, смешанными и неровными. Люмин на это только скулила, ведь для нее сейчас все ощущалось слишком остро, однако Тарталья тут же заткнул ее поцелуем, яростно сминая губы. Сделав еще пару толчков, Предвестник резко вышел и начал надрачивать себе, кончая на бедра девушки. Он тут же тяжело выдохнул, практически ложась сверху на девушку и попутно выцеловывая ее лопатки. Они оба пытались отдышаться, пока Люмин не провела попытку встать из-за неудобного положения. У нее жутко свело ноги, а между ними будто вбили кол. Чайльд не позволил ей этого, пригвождая ее. — Чайльд, я вся в сливочном масле! Дай мне встать, еще убраться надо, — недовольно промямлила Люмин. Она и правда вся испачкалась от тарелок, которые они не успели убрать подальше. — Масло? — Тарталья все так же оставался на месте. Он повел ладонями вдоль тела девушки. Предвестник прислонился к уху Люмин и заманчиво прошептал: — Звучит заманчиво, знаешь ли. Путешественница только недовольно нахмурила брови, но, почувствовав, что Чайльд отстранился, приподнялась, попытавшись встать на ноги, однако не удержалась и чуть не свалилась. Рыжеволосый вовремя ее поддержал за талию и довольно хмыкнул. — Идиот Фатуи, — кинула ему через плечо Люмин. Чайльд не стал никак это комментировать, только с обожанием посмотрел на красные щеки и шею девушки, что уже багровела от оставленных засосов. Тарталья потянулся к груди девушки и подтянул ее платье, скрывая соски за тканью. Он вытащил откуда-то шарф (И где вообще нашел?) и накинул его на девушку. Предвестник не хотел, чтобы его следы были сразу заметны. Люмин обернулась и взглянула на Тарталью. Вид, конечно, был… потрепанный, если можно этим словом охарактеризовать все, что она видела. Обнаженный Чайльд, с болтающимися на щиколотках трусами, брюками и корсетом, выглядел действительно комично. Люмин на это смешно фыркнула: — Хоть бы сам прикрылся, герой-любовник, — девушка взглянула на стол и поняла, что они оставили хороший такой след, явно говоривший о том, чем они тут занимались, поэтому принялась хоть как-то складывать тарелки на пустующее место, одновременно с этим ища на столе салфетки, чтобы вытереться самой. Чайльд, быстро натянув на себя боксеры со штанами, поглядел на Люмин и обратил внимание на то, что на ее бедре так и остались его следы. Он резко положил руку туда, отчего девушка испуганно выпрямилась, и размазал семя по ее ноге. — Не вытирай, — мило улыбнулся Предвестник, на что Люмин только нахмурилась. — Несешь какую-то чушь. Высохнет — потом неприятно будет, — сказала она так, будто это было единственным аргументом, но тут же потом спешно добавила: — Да и ты запачкал мои чулки, с тебя химчистка. — Все, что только пожелает моя принцесса, — довольно протянул Тарталья, разобравшись с пиджаком и накинув его сверху. Тут он заметил валющийся внизу корсет, поднял его и жалобно посмотрел на Люмин. Девушка, уловив чужой взгляд, подумала, что Чайльд не понимает, куда деть этот элемент одежды, так что закатила глаза, снова возвращаясь к тому, чтобы приводить себя в прилежный вид. — Положи в сумку, потом занесу, — кинула она, отвернувшись. Чайльд, радостно улыбнувшись, подбежал к девушке, поцеловал ее в щеку и приблизился к сумке девушки. Как только он открыл ту, заметил, что там лежит так необходимый им ранее флакончик слизи слайма. Тарталья удивленно выгнул бровь и обернулся на Люмин. — И что это значит? — Предвестник покрутил в воздухе фляжкой, обращая на себя внимание Путешественницы. Люмин, подняв глаза, уставилась на слизь и тут же отвернула голову. — Не до этого было. Чайльд неверяще выгнул бровь и саркастически хмыкнул. Что ж, если она не хочет говорить, он просто примет этот факт. Разобравшись с последствиями, Чайльд и Люмин вышли из комнаты. Официантка тут же подбежала к ним и спросила что-то про то, удовлетворены ли они ужином. — Вполне, — коротко прокомментировал Тарталья, всучивая небольшой мешочек с чаевыми. Он приостановил официантку за локоть и шепотом ей сказал: — Вы уж нас извините, мы устроили небольшой спарринг — армреслинг. Поэтому на столе полный бардак. Официантка удивленно округлила глаза, но потом только мило улыбнулась, поклонившись. Люмин смущенно отвернула голову и прижала сумку к себе. Путешественница с Предвестником вышли из ресторана, оставляя последствия на сотрудников. Где-то далеко Чжун Ли развлекал Паймон, которая совсем не задумывалась о том, что может происходить у ее подруги. А Моракс только ухмылялся, понимая, что эта выходка будет у пары не единственной, так что пытался смириться с тем, что его будут оставлять нянькой еще не раз.