Квадрат в формуле

Когда Томас говорил о том, что хочет котёнка, он просто не знал, что котёнок у него уже есть, нужно только подождать четырёх утра, когда Ньют, вымотанный марафоном супергеройских фильмов, уснёт совсем рядом. Исаак, трогательно обнимающий подушку и размеренно дышащий, когда на фоне идёт сражение Тора с демоном, стал для Томаса любимой картинкой, которую хотелось запечатлеть навсегда. Эдисон осторожно тянется к лежащему где-то на полу телефону под хитрый взгляд Минхо и крик бога грома, чтобы сделать хотя бы один снимок. А потом фотообои и футболку с таким принтом. Ньют убьёт его, когда увидит, но Томас думает, что оно того стоит. Томас действительно любит Минхо, и сейчас он готов буквально кричать об этом, когда азиат, вставая с кресла, специально-но-очень-хорошо-замаскированно-под-случайно слегка подоткнул блондина, заставляя того завалиться набок, упираясь плечом в грудь развёрнутого в его сторону Эдисона. С одной стороны, очень опасное действие. Не потому что Ньют какой-то агрессивный после пробуждения, (хотя Томас не может быть в этом уверенным), а потому что Исаак в принципе мог проснуться от такого. Но нет, Ньют лишь прижимается ближе, сжимая подушку сильнее, пока Томас, пытаясь восстановить дыхание и превратиться обратно в себя, а не во влюблённого подростка, широко улыбается, провожая Минхо взглядом. Какой хороший человек, Томас больше никогда не будет его бить. Буквально через несколько секунд телефон в руке вибрирует, оповещая о новом сообщении: «Я нашёл тебе парня» Возможно Томас всё же будет бить Минхо. Прямо при следующей встрече. Но пока Эдисон лишь отключает телефон и кидает его в кресло как можно тише. Рука как-то сама ложится на плечи Исаака, несмело приобнимая, и Томасу на секунду, всего на секунду, кажется, что у Ньюта сбилось дыхание. А возможно это дыхание самого Томаса, потому что, когда парень в его руках во сне начинает тереться щекой о его грудь, брюнет действительно замирает, смотря на светлую макушку, с играющими в прядях цветными бликами от экрана. Волосы Ньюта щекочут открытую шею и Томас может поклясться, что это самое приятное, что только случалось в его жизни. Свободная рука упирается в мягкую обивку дивана, вторая же придерживает за плечи Исаака, чтобы тот не упал, пока Эдисон медленно опускается спиной на лежащие позади комки из пледов и нескольких плюшевых игрушек в виде героев любимых комиксов. А Минхо говорил, что деньги на ветер тратит. Вот! Пригодились! Подушка из расслабленных рук Ньюта медленно скользит вниз, падая на мягкий ковёр, едва не сбивая башенку из дисков. Сам же Исаак чуть морщится и двигается, устраиваясь на чужом теле как можно удобнее, переплетая их ноги. Тёплый нос утыкается куда-то в район ямочки между чужими ключицами, и Томас поджимает губы, чтобы не улыбаться как придурок в тёмный потолок комнаты. Зачем нужны коты, если есть Ньют, который обнимает твою руку и размеренно сопит, согревая кожу?

***

Ньют чуть морщится и открывает глаза, тут же жмурясь от яркости происходящего на экране работающего телевизора. Немного привыкнув, Исаак пытается разобрать в полумраке комнаты время на настенных часах. 6:48. Неожиданно по макушке пробегает лёгкий ветерок, колышущий светлые пряди и Ньют, подняв голову, едва не задевает чужой подбородок. В таком освящении хочется радоваться тому, что его щёки, цвета самой яркой из помад Мерлин Монро, никто не заметит. Руки Эдисона мягко перемещаются с лопаток парня на его поясницу, от чего блондин закусывает губу и сильнее утыкается в шею спящего соседа, делая пометку в голове, что сделает себе за такое поведение выговор, но чуть позже. У Томаса спокойное биение сердце, в то время как сердце Ньюта, казалось, только что вырвалось из груди человека, пробежавшего марафон, по меньшей мере. На секунду становится страшно, что Эдисон чувствует эти удары, даже сквозь слои кожи и одежды, и Исаак думает о том, что, если у друга будет на утро синяк, он даже не удивится. С каждой секундой становилось всё абсурднее, как будто Ньют та девчонка, Алиса, что ходит по Стране чудес и то и дело встречает каких-то странных личностей. Ньют сдерживает смешок, проводя параллель между Минхо и говорящим грибом. Хотя, тот больше на Чеширского кота похож, если подумать. Да, Ньют всё же фыркнул прямо в шею Томаса, от чего тот сильнее прижал его к себе, думать о Минхо в образе Чеширского кота не самое стандартное занятие для Ньюта, а особенно в семь утра. Ньют вообще в семь утра старается не думать, а спать, если уж на то пошло. С другой стороны, если уснуть не получается, лучше думать о чём-то отдалённом, старательно блокируя мысли о том, что Томас буквально лежит сейчас под Ньютом и Исаак слышит чужое сердцебиение, а ещё чувствует какие у Эдисона тёплые руки. Мысли как они вообще оказались в таком положении, Ньют не блокирует, а откладывает в долгий ящик, чтобы потом выбрать самую идиотскую и краснеть до конца жизни. Отличный план, надёжный, как швейцарские часы. Вдруг блондин понимает, что сердце Томаса, находящееся прямо под его ухом, начало биться слишком быстро и, найдя в себе силы, Ньют поднимает голову, встречаясь с сонными, но уже полными паники глазами соседа. — Доброе утро… У Томаса голос невозможно хрипит, словно тот до этого несколько часов кричал на рок-концерте, подпевая любимым трекам, и Ньют легко улыбается. — Доброе, — но почему-то шёпотом.

***

— Ты что?! — Тереза смотрит на него во все глаза, отодвигая свою кружку чая от лица. — Тише ты, тише, — Исаак воровато смотрит на стену, соединяющую их с Томасом квартиры, и жестами просит подругу снизить громкость. — Ты что? — кричать шёпотом Агнес тоже умеет и Ньют роняет голову на столешницу, пытаясь увидеть в её деревянной поверхности разгадки вселенских вопросов, но пока видит только маленькую царапину на лаковом покрытии. Не так критично, но и не так масштабно, как хотелось бы. — Ты проснулся с ним? У Терезы полные радости и удивления глаза, с сотнями искорок счастья, а у Ньюта закушенная губа, чтобы не выдать улыбку и алые, даже не от вина, щёки. Ему нужно закурить. А Терезе успокоиться. — И что, — девушка нетерпеливо ёрзает на стуле, придвигаясь ближе к столу и тот упирается ей прямо в живот, но брюнетка этого совсем не чувствует, поглощённая любопытством. — и что было потом? — Я ушёл? — Ньют неловко улыбается, доставая сигарету из пачки и поджигая её кончик. — Ушёл? — в голубых глазах почти разочарование, а Исаак делает затяжку, возвращаясь в это утро. «— Который час? — Эдисон пытается приподняться на локтях, но блондин бережно кладёт ладони ему на грудь, припечатывая обратно к дивану. — Ньют? — Ещё слишком рано, — он смущённо отводит взгляд в сторону и закусывает губу. — Ты можешь поспать ещё несколько часов. — А ты? — Томас послушно лежит, боясь спугнуть Исаака, кажущегося настоящим эльфом в освящении комнаты, куда солнечные лучи проникают только через щели в завешанных шторах. Ньют не отвечает, только улыбается и быстро оставляет смазанный поцелуй на чужом подбородке.» — Ушёл, — он твёрдо кивает, выпуская дым изо рта. Агнес чуть щурится, но потом лишь пожимает плечами, жестом прося у друга сигарету. — У меня последняя, извини. Ньют знал, что Тереза живёт по принципу: «если гора не идёт к Магомеду — Магомед сам идёт к горе», так что, когда девушка просто протянула руку, забирая из пальцев Исаака уже начатую палочку табака. — Так, — она стряхивает пепел свой собственный остывший чай, как делала всегда, и протягивает сигарету обратно хозяину. — он тебе нравится. — Ты даже не спрашиваешь, — Исаак усмехается. Делая новую затяжку. На белом фильтре остался след от тёмно-бордовой помады. Ньют помнит, как они её выбирали. Тогда было всё равно какой цвет будет, нужно было просто позлить парня Терезы, который так ненавидел косметику. « — Оттенок заветренного сервелата, — блондин крутит в руках пробник. — как тебе? — Идеально! — Тереза счастливо улыбается, представляя реакцию будущего бывшего.» Сейчас Агнес думает, что это её самый любимый цвет, так что на прошлый Новый год Ньют подарил подруге ещё три такие, чтобы жила себе спокойно. Оттенок они так и продолжали называть сервелатом. Звучит забавно, а главное — никто не докопается, потому что правда похоже. — А ты не отрицаешь, — новая затяжка девушки и сигарета уже на середине. — Не отрицаю, — Ньют улыбается, выпуская дым в лицо подруги. Вот так и принимают свои чувства к соседу: с подругой на кухне, выкуривая одну на двоих вишнёвую сигарету.

***

— Ну как, ну как, ну как? — Минхо прыгал вокруг дивана, на котором лежал Эдисон, гипнотизируя потолок уже второй час. Если бы Ньют это сейчас видел, то его утренние мысли по поводу Чеширского кота аннулировались бы моментально, потому что этот парень скорее Мартовский кролик. Только глаза не красные, хотя это удивительно, зная страсть азиата всю ночь зависать в какой-нибудь игре. — Что ты носишься, скажи мне? — тихий, размеренный голос создаёт идеальную иллюзию того, что его хозяин абсолютно спокоен, и совершенно не хочет перевернуться на живот, чтобы покричать в подушку. — Сядь уже. — Не могу, — Минхо, кажется, начал приседать, спинка дивана не позволяла увидеть картину полностью. — я принял слишком много аддералла. Думал, что буду на одной волне с тобой, потому что по моему гениальному плану ты должен прыгать от счастья, ведь наконец-то нашёл себе спутника жизни. Я уже даже сайты с доставкой белых голубей поискал. — Зачем? — Томас приподнимается на локте, смотря на друга. Отжимается. — На вашу свадьбу заказать. — Мин, — Томас не смог сдержать рвущегося наружу смеха. — Ну так что было? — азиат подскакивает, перепрыгивая через спинку дивана, приземляясь рядом с Эдисоном, что едва успел убрать ноги. — Да так… «Он чувствует сухие губы на своём подбородке всего мгновение, но и этого хватает, чтобы вцепиться в футболку Ньюта до побелевших костяшек пальцев. — Томми, — Ньют опускает взгляд, и брюнет чувствует, как от этого действия по его шее пробегаются мурашки. Невероятно бодрит. — я, наверное, пойду. — Останься со мной ещё немного, — Эдисон закусывает губу и проводит ладонью по спине соседа, от чего тот выгибается в пояснице, прижимаясь ещё ближе. Все чувства словно обостряются, когда Исаак тихо выдыхает и горячий воздух мгновенно встречается с кожей Томаса, заставляя того улыбаться всё шире. — Если только немного. И Ньют довольно жмурится, когда чувствует поцелуй в макушку.» — Ничего не случилось. Просто проснулись и он ушёл. Минхо разочарованно выдыхает, отправляясь на кухню за кружкой кофе, пока Эдисон прячет улыбку в ту самую подушку, которую обнимал Исаак. Пахнет вишней и, самую малость, влюблённостью.

***

— Новый день, новый журавлик, да? — Томас подходит со спины и Исаак чуть вздрагивает, оборачиваясь. Встречи у почтовых ящиков уже как традиция, только вот рукопожатия теперь чуть дольше и крепче. — Именно с таким девизом и живу, — Ньют улыбается, оставляя оригами на «жестяных сейфах», будто отличительный знак. Эдисон думает о том. Что если бы они были бандой грабителей, то оставляли бы на местах преступлений таких бумажных птиц. Было бы круто, наверное. — Как ты их делаешь, до сих пор не понимаю, — брюнет делает шаг к ящикам и Ньют, не успевший среагировать, оказывается слишком близко. — Извини. Но не отходит, только берёт журавля в руки. — Ничего, — Ньют говорит тише, чем обычно, но Томасу и не нужна громкость, он и так всё прекрасно слышит, Исаак может хоть шептать, если ему угодно. — Это же просто, — он накрывает пальцы брюнета своими, заставляя того прекратить крутить в руках фигурку. — как квадрат в формуле. — Какой квадрат? — Томас откровенно залип на чуть потрескавшиеся губы друга, то и дело облизывая свои. Потом на нервы спишет, если будет нужно. — Да так, — Исаак отмахивается и словно приходит в себя, отступая на шаг. Голова со звоном врезается в металл ящиков, заставляя поморщиться. — Чёрт… — Это знак, точно тебе говорю, — Эдисон усмехается, скдадывая руки на груди. — Какой знак? — Ньют хмуро потирает рукой затылок, и выглядит при этом как самый очаровательный в мире воробей. — Что тебе нужно быть рядом со мной. — О, да, — Исаак тихо смеётся, когда замечает, что огоньки радости в глазах соседа сменяются лёгкой паникой, стоило журавлю в его руках погнуться. — определённо знак. Давай сюда, — блондин забирает многострадальную бумажку из чужих пальцев, запросто возвращая в приемлемое состояние. — Волшебник… — Томас смотрит с широко раскрытыми глазами и нескрываемым восхищением. — Научишь меня? — Конечно.

***

— А вот этот угол сюда, — Исаак внимательно смотрит за тем, как Томас впервые самостоятельно делает бумажного журавля. Не то, что обычно люди отмечают, но то, что сейчас приносит радость одному, и детский восторг другому. Ньют вообще никогда себя не считал хорошим учителем — терпения слишком мало, даже когда одногруппники просили что-нибудь объяснить, ему проще было сказать, что он сам ничего не понял. Но когда Эдисон сел напротив, внимательно смотря за каждым движением, отточенным уже до автоматизма, Исаак понял, что обязан научить этого парня складывать дурацкие фигурки из бумаги. Исаак прикрывает глаза, вспоминая как мать была когда-то на его месте. Она мягко смеялась и трепала сына по волосам, даже когда тот путался. Ньют в такие моменты был похож на сердитого воробья, по словам мамы. В то время это немного обижало, а сейчас блондин иногда подкармливает птиц в парке. Нужно же помогать братьям нашим меньшим, так ведь? — У меня чай новый, — Томас горделиво смотрит на своего первого ребёнка, стоящего теперь в одном ряду в коллекционными фигурками любимых героев. Надо будет ему позже имя придумать. — с чабрецом. Тебе вроде нравится, да? — Ты запомнил? — блондин становится рядом, тепло улыбаясь. — Это мило. — Да я вообще само очарование, знаешь, — Эдисон поворачивается к другу, неловко задевая плечом острый угол телевизора, мгновенно начиная шипеть. — О да, я вижу, — Ньют прикрывает рот рукой, чтобы не выдать вырывающийся смешок. — Ты смеёшься надо мной? — Томас картинно кладёт ладонь на сердце, притворяясь оскорблённым до глубины души. — Ужасно. Я расскажу Минхо. — Да, давай. Тогда мы с ним посмеёмся вместе. Томас не знал, что ответить, вернее знал, но ответ заключался в подтверждении слов Ньюта, так что брюнет смирился и, гордо развернувшись, отравился на кухню. Не самое увлекательное путешествие в жизни, особенно когда слышишь смех за спиной. С другой стороны, это же смех Ньюта, да? Так что всё в порядке, Томас доволен, да и плечо не болит совсем. — Тебе с сахаром или без? — макушка Томаса высовывается из-за угла неожиданно и Ньют в испуге слишком резко поворачивает голову. Кажется, хрустнули вообще все позвонки, которые в нём только были. — Ой, или тебе таблеточку кальция? — Томми, — угрожающий Ньют похож на сердитого хомяка и Эдисон готов говорить об этом всему миру. Но пока попридержит в голове, чтобы вспоминать, когда станет совсем грустно. — Понял-понял, — брюнет поднимает руки в знак примирения и зовёт соседа с собой на кухню. Томас неуклюжий, это знает всё его окружение, так что если Эдисон не дай бог берёт в руки нож, стоит отойти шагов на пять, потому что если не убьётся сам, убьёт кого-нибудь другого. Но Ньют этого не знал, так что абсолютно спокойно подошёл к Томасу со спины, держа в руках стакан холодной воды. Привычка пить напитки холодными как-то пересилила кричащую интуицию, так что как итог, у Томаса опять паника в глазах, Исаак даже начал думать, что это уже как традиция, а у самого Ньюта мокрая футболка. — Извини! — Томас вскидывает руки вверх, испуганно отпрыгивая от друга, совершенно забывая про стоящую позади кухонную тумбу. Не комната, а пыточная камера. — Всё нормально, — Исаак улыбается уголками губ, пальцами отлепляя от себя влажную ткань, чуть морщась от холода. — Подожди, я тебе свою принесу, — вообще-то, если так подумать, необходимости в этом нет никакой, ведь блондин живёт буквально в соседней квартире, стоит лишь пройти пару метров, и он сможет надеть свою сухую одежду. С другой же стороны, Ньют совершенно точно не дурак, чтобы отказываться от футболки Томаса. Это же как когда тебе понравившийся мальчик даёт свою куртку, чтобы ты не мёрз поздним вечером, пока вы гуляете по тихим улицам города, отталкивая всех тем, что распространяете приторно-сладкую ауру. Ньют ведёт плечами, представляя себе такую парочку, а Эдисон выбегает из спальни с синей футболкой в руках. — Я правда прошу прощения, — Томас смущённо отводит взгляд, когда Исаак стягивает свою майку, осторожно вешая её на близстоящий стул, и натягивает то, что принёс брюнет. Вещь пахнет лавандой и печеньем с корицей, от чего Исаак просто растворяется, на секунду забывая обо всём. Минхо говорил, что ему нравится запах Ньюта, но видимо ни разу не обнимал Томаса, потому что этот аромат уюта затмевает вообще всё. — Вау, тебе идёт. — Да? — Ньют усмехается, пытаясь выровнять голос. Получается не очень, но у Томаса такой же, так что всё нормально. — К глазам подходит? Эдисон тихо смеётся, а Ньют закусывает губу думая, что это поможет сдержать алеющие щёки. А футболку он заберёт себе, уж больно круто на ней смотрится Железный человек.

***

— Ты когда её купил? — Тереза перекинулась через диван, задевая пол кончиками волос. Ньют всё ещё думал над тем, чтобы сказать ей про вековой слой пыли в этом месте. — Миленько. — Это не моя, — он просто пожимает плечами, делая очередной глоток вина. Агнес принесла и сказала, что они что-то отмечают. Ньют так и не понял что, но от выпивки не отказался, потому что это было бесполезно. С Терезой вообще спорить бесполезно, если уж на то пошло. До сих пор загадка почему они вообще дружат. Но Исаака всё устраивает и он делает очередной глоток. — Томми одолжил. А я решил, не буду отдавать. — Хитро, — девушка улыбается, переворачиваясь на живот. — А по-моему бессовестно, — блондин хихикает в бокал, оставляя его на подоконнике. — Ого, Исаак заговорил о совести, — Ньют чуть морщится, слыша свою фамилию. — сегодня особенный день, точно тебе говорю. Кстати, — Агнес поднимается на ноги, подходя к другу. — сигарета есть? — Была где-то, — он осматривается, находя на одной из книжных башенок трубочку с табаком. — Мне лень до пачки идти, давай одну на двоих. — Ты уже даже не спрашиваешь, — Тереза прикуривает, делая первую затяжку. Ньют лишь пожимает плечами, принимая сигарету, когда в дверь раздаётся звонок. Такой же неуверенный, и Исаак с улыбкой идёт в коридор, уже зная, кого увидит на пороге. Где-то позади возмущается Тереза, оставленная без вишнёвой отравы. — Томми, — Ньют смотрит блестящими глазами, даже не пытаясь сдержать свою радость. Вино иногда творит чудеса, а иногда… Не будем об этом. Главное, чтобы Томас не знал, что блондин выпил всего три глотка, тогда можно будет вести себя чуть смелее, чтобы потом оправдываться перед зеркалом огромным количеством алкоголя в крови. Идеальный план, конечно, Минхо бы оценил, точно. — давно не виделись. — Да, я, — Эдисон пробегается взглядом по Ньюту и где-то внутри что-то щемит от радости, потому что эта чёртова футболка с Железным человеком до сих пор на этом фантастическом парне. — я не придумал зачем пришёл, просто захотелось. А Ньют просто улыбается, пропуская его в квартиру жестом. Томас чуть хмурится, думая, что ему показалось, когда замечает на окурке, что держит в руках Ньют, следы помады. — Боже, ну где ты там потерялся? Оу, — Тереза выплывает из гостиной максимально бесшумно. — привет, Том. — Эдисон только растерянно кивает, когда девушка, слегка нахмурившись, забирает у друга сигарету, делая затяжку и возвращая окурок блондину, вместе с дымом прямо в его лицо. — Добро пропадает. Исаак пожимает плечами и затягивается в последний раз, на удивление Томаса и на радость Агнес, получившей остаток белой полочки. — Скучал, значит? — они возвращаются в зал, где тихо играет ненавязчивая мелодия и витает запах той самой вишни и немного печенья с корицей. Томас его узнаёт и окончательно расслабляется, присаживаясь на диван. Тереза уходит к окну, чуть его приоткрывая и залипая на мигающий жёлтым светофор. Вроде скучно, а вроде как смотреть на огонь и воду. Только вот бесконечно не получится — через несколько часов вернётся в нормальный режим и будет скакать от красного к зелёному с солнцем по середине. Быть светофором довольно занудно. Ньют присаживается рядом с Эдисоном, и тот как будто видит в чужих волосах остатки дыма. — Можно? — блондин кивает на колени брюнета, покрытые мягкой тканью домашних штанов. Конечно Томас отвечает «да», закусывая щёку с внутренней стороны. Он всё ещё взрослый парень, а не влюблённая девчонка, готовая вот-вот запищать от того, что красивый мальчик удобно пристроился на коленях, блаженно улыбаясь. А Ньют, кстати, очень красивый мальчик. — Спасибо за футболку. — Ты это уже говорил, — Эдисон с улыбкой перебирает чужие пряди, не встречая никакого сопротивления. — Могу ещё сказать. — Не надо, — он тихо смеётся. — У вас очень интересный метод курения, знаешь. — Ревнуешь? — Тереза «отлипает» от стекла, озорно поглядывая на Томаса. Ньюту всё равно, он залип на родинки друга и абстрагировался от этого мира. Эдисон вскидывает брови, глядя на девушку. Ревнует? Глупости. Просто интересно как они к такому пришли и когда начали так делать. Ревность — для неуверенных в себе, Томас просто любопытный. — Не говори глупостей, Теса, — Исаак пару раз моргнул, вникая в суть диалога. — Тебе, кажется, спать пора. — А как же вино? — девушка жалобно смотрит на почти полную бутылку, сдерживая зевок. — Я тебе утром мюсли им залью, шуруй в спальню, давай. Агнес лишь строит рожицы, но послушно кидает бычок в пепельницу и, отсалютовав парням двумя пальцами, направляется в недра квартиры. Через пару секунд слышится звук упавшего на кровать тела, и Ньют расслабленно выдыхает, потягиваясь на диване, случайно упираясь носом в живот Эдисона. А это правда удобно, теперь он понимает Минхо. Дожили. Ньют понимает Минхо, а дальше что? — Знаешь, Томми, — блондин говорит тихо, от чего у Томаса по спине пробегают мурашки. Всё чувствуется слишком уютным и очень правильным. — я сначала подумал, что оставлю себе футболку, — Эдисон не двигается, когда парень на его коленях медленной «шагает» пальцами по его руке. У Ньюта руки прохладные и, наверное, нужно закрыть окно, но брюнет всё ещё помнит — Ньют как кот, его сгонять нельзя, а то потом не вернётся. — а потом решил, что футболки маловато будет. — Что, — Эдисон усмехается и почти слышит, как Исаак начал мурчать от этого звука. — принести тебе ещё и толстовку? — Нет, — блондин простодушно пожимает плечами, добираясь ладонью до чужой шеи и поглаживая её большим пальцем. Мягко. — Я хочу оставить тебя всего. — И Ньюта всё осталась совесть, самая малость. Так что спросить он обязан. — Не против? — Если только ты будешь меня будить по утрам поцелуями, а не криками из ванной. — Договорились. Он осторожно притягивает парня к себе за шею. У Ньюта на губах привкус вина и вишни, от чего Томасу сносит крышу, а Ньют плавится от ноток какао, когда проводит языком по нижней губе соседа. Тереза была права — этот день действительно стал особенным. Главное — не говорить ей об этом, а то припоминать будет до конца жизни.