Испачканные кровью цветы

      — Здравствуй, — она подняла глаза на Вивьен, прищуриваясь. Что она хотела рассмотреть в девушке?       — Я принесла оправдательную записку, — Вивьен подошла ближе, протягивая бумагу. Соурд молча взяла её в руки и начала внимательно читать. Она пробежалась по тексту глазами ещё раз, прежде, чем снова посмотреть на Вивьен.       — Из-за сложившихся обстоятельств? Что за обстоятельства? — спросила она, выглядывая поверх своих очков.       Вивьен хотела ответить, но ее прервал стук в дверь. Этот человек также не дождался разрешения войти и открыл дверь, проскальзывая внутрь.       — Миссис Соурд! Каждая наша встреча — праздник для меня, — к ним зашел Фестин, в его руках также была какая-то бумага, Вивьен была уверена, что это та же оправдательная записка, что и у неё. — О, вижу, не один я люблю навещать Вас, — он улыбнулся Вивьен и подошел ближе, теперь он стоял бок о бок с девушкой.       — Корли, покинь кабинет, немедленно! Ты не видишь, что я занята с Мисс, — она сделала паузу, не договорив фамилию Вивьен. Намеренно ли?       — Беапринс, — напомнила Вивьен. Но ее имя же было указано в записке, неужели, Соурд и не смотрела на это?       — Мисс Беапринс, — повторила Соурд, злобно посмотрев на Вивьен. Может, она и помнила её фамилию и намеренно не стала произносить её. Вивьен стало стыдно за подобное вмешательство.       — Боюсь, что не переживу такой разлуки с Вами. Я могу просто отдать вам оправдательную и пойти дальше по своим делам.       — Нет, Корли. Садитесь, оба, — она кивнула на два деревянных стула перед своим столом. Почему она так быстро меняется в своих мыслях?       Фестин и Вивьен недоверчиво переглянулись, после чего оба сели на подготовленные стулья. Вивьен стало интересно, где же опять провинился Фестин? За это время она успела узнать этого парня исключительно по его замечаниям.       — Мне всегда было интересно — чем таким важным занимаются студенты, что не посещают занятия. Конечно, от тебя, Корли, я не ожидала чего-то другого. Но всё-таки, ты меня разочаровал, ведь это только начало учебы! А ты уже прогуливаешь. В прошлые года ты хотя бы выдерживал семестр. Рано или поздно ты нагуляешься до отчисления, — она говорила громко. Пусть Соурд и обращалась к парню, страшно стало и Вивьен. — Ты уже на третьем курсе и, мне казалось, что ты возьмёшься за голову и наконец правильно расставишь приоритеты. Но увы, я ошиблась. И теперь должна сделать всё возможное, чтобы ты был отчислен.       Фестин молчал и вовсе не выглядел задетым. Он слушал ругань администратора и смотрел на стол, будто видел там интересную книгу. Такое безразличие еще больше злило женщину, она встала из-за стола, продолжая свою тираду.       — …ни один студент лучшей академии не должен вести себя подобным образом! Прогулы, отвратительное поведение и алкоголь — всё это отличный повод тебя выгнать.       — Так почему я всё еще здесь? — Фестин поднял глаза на женщину, холодно спрашивая.       — Я и сама не знаю. К сожалению, здесь не всё зависит от меня. Будь я у должности директора — не допустила бы в академии таких учеников.       — Тогда позовите меня, когда от Вас будет зависеть мое нахождение здесь. Иначе не вижу никакого смысла в нашем разговоре, — он встал со стула, — Приятно было пообщаться, Миссис Соурд. До встречи! — он улыбнулся, после чего кивнул Вивьен и удалился с кабинета, так и не дождавшись ответа Соурд.       — Я добьюсь этого, — прошептала женщина, наконец посмотрев на Вивьен. — Беапринс, так Вы сможете объяснить причину вашего нарушения?       — Не думаю, что это будет… корректно.       — Вы о чем?       — Я просто проспала, Миссис Соурд. Не более.       Еще недолгое время завуч пыталась провести воспитательную беседу с девушкой. Извинившись уже третий раз, Вивьен наконец покинула кабинет Соурд. Облегченно вздохнув, она повернулась к парням, что ждали её.       — Ну как тебе первый раз в этом кабинете? — хмыкнул Макис, наклоняя голову в сторону.       — Ужасно, — тихо ответила Вивьен, боясь, что ее мнение может быть услышано самом Соурд. Они направились подальше от двери её кабинета. — Она… она такая противная.       — О, да! Это так.       — Она обещала отчислить Фестина, — добавила Вивьен. Она не знала его близко, но всё равно ее не радовала мысль о возможном отчислении этого парня.       — И что? Она точно его не отчислит, не первый раз пугает.       — Соурд казалась давольно убедительной.       — Никогда не запоминайте слова Соурд! Все ее угрозы — пустота, которая просто будет мешать вам и напрягать мозг.       — Думаешь?       — Пф, Вивьен, меня не первый раз пугали похожим. И ничего, как видишь — я иду сейчас с вами, — успокоил Макис, широко улыбаясь.       Второй месяц учебы пролетел и уже на этих выходных вся академия могла вернуться домой. Вивьен особенно сильно ждала этих дней, ведь письма никак не могли заменить живое общение с семьёй. В этом месяце ей домой хотелось еще больше, чем в первый раз.       — Почему ты не любишь ездить домой? — спросила Вивьен Сэлиди, когда девушки собирались отправляться.       — У меня плохие отношения с семьей, — уклончиво ответила девушка, — У нас… разные взгляды на жизнь.       — И всё настолько плохо?       — Ровно на столько, сколько нужно. Не все семьи идеальны, Вивьен.       — О чем ты?       — Я о вашей семье, конечно же. Вы умудряйтесь оставаться показательной семьёй, при этом все забывают о «таинственных» смертях двух мужей Миссис Бонморт. Это странно, ведь Фаумер попрежнему призирают из-за одной смерти жены, — сказала она спокойно, ничуть не медлив.       — Ты осуждаешь мою семью? — Вивьен разозлилась из-за такого сравнения и в целом из-за этих слов. Никто не высказывался о их семье в плохом ключе, по крайней мере, ни при самой Вивьен. А тут — Сэлиди совсем не стесняясь говорит о том, что Бонморт такие же убийцы, что и Фаумер.       — Конечно, нет. Я осуждаю общество, которое сделало такую известность вам. Мои родители тоже хотят продвинуться к совету, но пока у них слабо что выходит, надеюсь, так и будет продолжаться.       — Не хочешь известности?       — А ты её хотела?       — Не задумывалась об этом. Иногда это напрягает, а иногда, наоборот, имеет свои… плюсы.       — Я не вижу ничего хорошего в славе. Для себя — так точно. Никакого личного пространства! Например, я познакомлюсь с кем-то, а он уже будет знать меня и я не смогу показать себя настоящую. Считаю, что все эти газеты и новости врут о «великой благородности Бонморт», «уважаемых Фаумер», — она процитировала точные фразы с городской газеты. Для Вивьен это было открытием — до этого она не узнавала, читает ли Сэлиди новости.       — Неужели, я не благородна? — Вивьен нахмурилась, стараясь скрыть улыбку.       — Мо-о-ожет и благородна, — протянула Сэлиди также улыбаясь.       Встреча с семьей в этот раз обошлась без слёз. Только крепкие теплые объятия и привычные слова, которые встречаются в каждом письме, что отправляют девушки друг другу: «Мы скучали».       Вивьен кратко рассказала о том, как у нее обстоят дела на второй месяце, хоть и все эти новости уже были написаны раньше. Полин слушала с огромным, присущим ей, любопытством.       — Вам так весело! Скорее бы и я уже поступила в академию, — радостно говорила она за общим столов в столовой.       — Отличная мотивация для сдачи экзаменов, — подчеркнула Габриэль. Полин страдательно промычала.       — Экзамены не являются чем-то важным. Ведь можно всё сдать и чуть-чуть обманув, — она коварно улыбнулась, стуча аккуратным ногтем по столу.       — Нет, Полин. Никто из нас не списывает экзамены, и ты не станешь исключением. Все достижения должны добиваться личным умом и силой. Так всегда говорил Офранд, — гордо произнесла мать.       После обеда Бонморт собрались прогуляться по городу: купить новые вещи и насладиться теплой погодой Деструна.       Не только они решили прогуляться, казалось, что весь город решил выйти на улицу в субботний тёплый вечер. Иногда встречались знакомые, которые вежливо здоровались со всеми девушками и спешили идти дальше.       — О, Бонморт, какая встреча! — громко поприветствовал мужчина с седыми усами в светлых брюках, которые были слегка запачканы на коленях и в тонкой голубой рубашке. — И полным составом, приятно видеть, — он широко улыбнулся.       — Здравствуйте, Мистер Гиммикай, рада встречи, — чуть улыбнулась Габриэль. — Девочки, это мой недавний знакомый. Мистер Гиммикай живет недалеко от этой улицы и был очень добродушен, когда я попала под дождь. Мистер, это мои дочери — Орианна, Вивьен и Полин, — она представляла, указывая ладонью на девушек.       — Чудесные дамы! — бодро сказал он.       — Здравствуйте, — повторили поочередно девушки, поклонив голову в знак приветствия. Вероятно, сестры Вивьен также не имели представление о том, кто этот человек. Когда их мама успела познакомиться с таким мужчиной, который явно не занимался работой во дворце, где женщина проводила всё своё время.       — Я слышал о некоторых проблемах во дворце. Местные болтали, что сейчас у короля Рея не все хорошо с граничными странами, — он говорил громко, что конечно привлекало внимание проходящих людей. Насколько нужно быть невоспитанным, чтобы обсуждать проблемы короля прямо на улице? Подружиться с Мистером — странное решение их матери. Габриэль всегда поддерживала короля.       — Я не привыкла болтать об власти прилюдно, — Габриэль намекнула о том, что нужно быть тише. — А говорить о трудностях королевства уж тем более. Как поживает Ваша жена?       — О, прекрасно. Извиняюсь за свою прямолинейность. Моя жена здорова и любима — этого достаточно для её и моего счастья.       — Рада слышать. Ей повезло со своим мужем, — Вивьен отчаянно надеялась, что этот мужчина не скажет чего-либо в сторону вдовства Габриэль. По нему можно было предположить, что тактичность в нем не присутствует.       — А мне повезло с женой! Что ж, пора уже идти — работа не любит ждать, — он широко улыбнулся, поправляя усы рукой.       — До встречи, Мистер Гиммикай.       — До встречи, Миссис Бонморт и чудесные дамы, — он кивнул и широким шагом направился дальше.       — Кто это такой? — спросила Вивьен, когда мужчина скрылся в толпе.       — Я уже говорила — мой знакомый.       — Он… странный, — скривилась девушка.       — Вивьен, прояви к нему уважение. Мистер Гаммикай очень мил, пусть и чересчур открыт.       — Я не обязана уважать его, — Вивьен вскинула подбородок, немного отставая от Габриэль и ровняясь с Полин.       — Я тоже так считаю, — тихо шепнула младшая сестра со сдержанной улыбкой.       Бонморт решили зайти в кафе. Разместившись за столиком на улице, семья ждала, пока принесут их заказанные блюда. За столиком шли пустые разговоры о погоде, образовании. Между Полин и Вивьен шло обсуждение последних сплетен, собранных по всему городу. Вивьен нехотя участвовала в этой беседе, всматриваясь в людей на улице.       Они выбрали непримечательное и полупустое кафе на углу улицы, здесь мало кто проходил и проезжал.       Кивая на высказывания Полин, Вивьен внимательно проследила за подъехавшей машиной. Она была черной, с полупрозрачными окнами, что было весьма странно. Никаких движений в машине не было и к ней никто не подходил. Всматриваясь в кабину, она видела только две фигуры — на переднем и заднем местах. Это были мужчины, судя по очертанию тел. Слегка прищурившись, Вивьен рассмотрела вьющиеся волосы человека на заднем сидении. Они особенно сильно сливались с черным цветом, так что заметить их было очень трудно.       — Куда смотришь? — Полин дотронулась до руки девушки, прерывая от наблюдений. Вивьен повернулась к сестре.       — Машина была очень странной. Я не встречала таких в городе, — шепотом ответила она.       — Ты о той, что только что уехала? — спросила Полин, склоняя голову набок.       Вивьен резко обернулась в другую сторону. Полин была права — чёрная машина уехала. Всё выглядело так, будто она и не приезжала вовсе. Девушка постаралась отбросить все тревожные мысли. К их столу вовремя подошёл официант, в его руках, на подносе, он нес заказанное мороженое для каждой девушки. Дружно поблагодарив, семья принялась есть холодное угощение.       Но чёрная машина никак не исчезала из мыслей Вивьен.       Солнце начало медленно скрываться за домами и магазинчиками города. Когда на улице заметно похолодало, люди разошлись и теперь, Бонморт могли расслабленно гулять, не здороваясь через каждые пятнадцать минут. Совсем заговорившись, семья забрела на тихую улицу, где раньше им не удавалось бывать.       Внезапный шум, сливающийся в женские крики и детский плач раздается по всей улице. Услышав это, Бонморт помчались в место, откуда исходил звук.       Там, на середине дороги столпились люди, кто-то зажимал рот рукой, кто-то закрывал глаза, либо отворачивался. Когда вся семья пошла вперед, прямо в гущу событий, Вивьен приостановилась, осматриваясь по сторонам.       И это было правильным решением, ведь никто, кроме девушки, не заметил быстро удаляющейся по дороге машины черного цвета. Вивьен была уверена, что это именно та машина, что стояла рядом с кафе.       Подойдя к толпе, Вивьен чуть протолкнулась вперед, чтобы лучше рассмотреть то, что привлекло внимание всех тут стоящих.       На асфальте лежало тело мужчины, чье лицо было полностью умыто бордовой густой кровью, до сих пор стекающей вниз к светлым волосам, окрашивая их в насыщенный цвет. Гематомы на лице добавляли внешнее уродство, хотя сейчас это было меньшим, что могло волновать. Равнодушные глаза, будто покрытые стеклом, были направлены на небо, которое всё еще оставалось ясным. А приоткрытый рот больше не издавал никаких признаков дыхания.       Перед людьми лежал быстро остывающий труп мужчины, которого сбила черная машина. Всё тело было будто переломано. Кровавые руки лежали на мокром асфальте. Ноги, как и руки, были в крови, пачкая одежду. Из-за образовавшейся лужи, люди отошли дальше от лежащего тела. Лишь один мужчина с седыми усами стал проверять целостность трупа, что было совсем глупым решением. Но Мистер Гиммикай старался, прогоняя подступающих любопытных зевак.       Вероятно, для Полин сдержать крик ужаса было огромным усилием. Все перешёптывались, боясь сказать что-то не то. Вивьен в ужасе рассматривала избитое тело мужчины. Не ради интереса, любопытства или чего-то подобного. Она узнавала его. Узнавала, но снова не могла понять, где она могла видеть этого мужчину.       Вивьен обернулась к своей семье, к матери. Та открыла и закрывала рот. Она хотела что-то сказать, но не решалась. Когда наступила полная тишина Гиммикай сказал краткое: «Он мертв». Будто и так было неясно, однако эти слова окончательно убедили в смерти этого человека. Теперь никаких надежд, что могли оставаться в толпе, не осталось. Настала гробовая тишина, все стоящие люди скорбили по незнакомому человеку, что умер рядом с ними такой ужасной смертью.       — Это Скайотерс, — тихо сказала Габриэль, но ее слышали все. Все прислушивались. — Гек Скайотер.       — Папа Макиса, — практически беззвучно сказала Вивьен, снова поворачиваясь к телу. Она не хотела плакать, но сдержаться не было сил. На своих плечах она почувствовала руки сестер, что крепко сжимали кожу Вивьен, даря свою поддержку. Её друг потерял отца.